Глава 3 Лаки и Сократ

                Амер. ученые нейробиологи еще до нашей Эры
                колера прибегли к законам термодинамики и
                выдвинули новую теорию   организации
                нейронных сетей, порождающих память, мысли и
                самосознание. Они доказали, что в здоровом и
                осознанном состоянии мозг обладает большей
                тенденцией к рассеиванию энергии.
                Сознательное состояние отличается от
                бессознательного организацией энергии.

      Веня привез привычный набор продуктов: тушки каких-то животных, похожих на крыс, но не натуральных. А, может, натуральные? Крысы живут в  подвалах. Одна такая поселилась в их подвале, Лаки слышала шум. Веня не поверил, посоветовал проверить слух.
       К продуктовому набору приложен фонарь, если экономить, можно пользоваться месяц, но редко удается. Зато удался ужин, и Лаки с Веней в легком подпитии завальсировали в сторону дивана. Все было так хорошо, что Лаки быстро и крепко уснула, давно с ней этого не случалось, обычно полночи мучилась, завидуя Вене, он готов спать в любых условиях. Нет, она не жалуется, понимает, так живут жены депутатов: скучный день без мужа переходит в бессонную ночь. Но надо терпеть ради процветания страны.  Зато как здорово они вдвоем отдыхают.
        Ночью Лаки проснулась, опять кто-то скребся под полом. Если не крыса, тогда кто же там поселился? Может, крот? Она вспомнила детскую сказку про Дюймовочку, запрещенную из-за белых лилий, хотя велись споры, что лилии желтые, но услышаны не были, вето есть вето, запреты редко снимаются. Правда, у запретов есть оборотная сторона: чем их больше, тем труднее следить за нарушителями.   Лаки слушала сказку в записи, если бы сохранилась книга выпуска до нашей Эры, прочесть не смогла бы. В Эру колера буквы знать не обязательно, когда училась в школе,  обучение уже было по картинкам.
        Она прислушивалась к шорохам из подвала и порывалась  разбудить Веню, с трудом уговаривала себя не делать этого, у него завтра тяжелый день, как и все дни, которые он проводит в зале заседаний.  Попыталась вспомнить сказку в подробностях, но не смогла. Решила завтра проверить, кто в подвале поселился.   
        Встала, как обычно, поздно, пожалела, что не посоветовалась с Веней, теперь самой думать, на что потратить заряд фонаря: лезть в подвал или во всех подробностях рассмотреть в зеркале свое лицо, давно не видела. Знакомая пожаловалась, что себя не узнала, так постарела. Все же решила,  подвал важнее, не боялась, привыкла к темноте. Страх ночи из детства, но если мы его преодолеваем, то уже ничего не боимся.
      Она спустилась по лестнице, направила фонарь на сундук, сохранился со времен прабабушки, и увидела серую сгорбленную фигуру. Фигура была живая.  Старик – сразу поняла она, хотя он закрыл лицо руками от яркого света. Что ж, была готова к такой встрече, в последнее время стала замечать, что остатки еды будто усыхали, и это не крысы. Разве они способны залезть в кастрюлю, а потом вернуть крышку на место. Веня много раз рассказывал, как кто-то натыкался на этих, казалось, окончательно изгнанных из общества. Люди без роду, без племени, нищие, убогие, встречались все реже, естественная убыль.
                -  Ты что тут делаешь? - строго спросила она.
                -  Живу. - Он опустил руки, действительно, старый, с длинной седой бородой.
                -  Это не твой подвал.
                -  Могу уйти. По моему глубокому убеждению географическое местоположение никак не влияет на мыследеятельность, если есть сильная потребность в истине.
            Неожиданно оживился телефон, осветился экран, зазвучала мелодия, кто-то звонил, но ответить не успела, связь прервалась. Старик молчал.  Вот опять заговорил:
                - Не надо бояться открытых горизонтов возможностей, не только видений, но и мыслей ( мигнул экран), и меньше суетиться: успеть не успеть схватить удачу за хвост, - лучше доверять своему сердцу. Горизонты воспоминаний тоже в копилке наших возможностей (опять замигал экран).
         Всплыла картинка: Лаки - манекенщица на подиуме, в руке светильник в виде розы, видит свое отражение в зеркалах на стенах зала, - очаровательное зрелище. Не смей думать о прошлом, живи настоящим! - приказала она себе.
                - Как тебя зовут?
                - Я скромный, зовите меня просто Сократом.
                - Значит, Чучелом.
                - Как хотите. Только теорию цвета я не поддерживаю. Что есть цвет? Добро? Истина? Красота?
           Опять зазвучала музыка, но Лаки не обращала внимания.               
                -  Вначале был цвет. И не спорь. Мы отличаемся от кошек, мы рождаемся зрячими.
                - Значит, мы существуем в самом ярком и красочном мире? И в этом истина?
                - Я бы не сказала, что все цвета так уж прекрасны.
                - Значит, они добры?
                - Для постижения истины они должны быть более-менее контрастными, – облегченно вздохнула: сложное предложение, но справилась и оживленно заговорила на другую тему:  - Ты как моя прабабка, вытащили ее из дыры, станция Балтайка, - задумалась, - или балалайка. Ты знаешь, что такое балалайка? – Он кивнул. – Так вот, прабабка раскорячится посреди улицы и тычет пальцами: что это – зачем – почему. – Лаки изобразила, как это было. - Старухе не нравилось яркое и разноцветное. Веня дразнил ее: чёдачё.
                - Хорошо, спрошу по-другому: что значит оранжевый?   
                - Ну, как, партия такая.
                -  А померанцевые плоды? Они ведь круглые. Значит, есть еще форма.
                - Это апельсины, их едят, круглые, квадратные, не морочь мне голову.  Цвет сам по себе. Он главный.
                - Если ударишься коленкой о стул, будет больно.
                -  Не путай меня. Стулья разные, а цвет всегда один и тот же, оранжевый, с переливами или матовый, воспринимается по-разному, но это неважно.У меня голова разболелась от твоих вопросов.
                -  Понял. Но вот у меня в детстве были любимые кошки, сначала одна, черная, а потом рыжая, и обе Лаки. Так уж вышло, извини.
                - Дразнишь, да? Чучело и есть чучело, серое и  старое. Для того и существуют цвета, чтобы жить настоящим, а не прошлым, ведь они не старятся. Все однозначно понимают, поэтому разные суеверия давно отменены. Разве  не знаешь, что черный запрещен, а ты его к рыжему приравнял.  Зачем ты меня путаешь? Красный не бывает синим, а синий не бывает зеленым, если их смешивать, получается другой цвет. Мы живем в совершенном государстве, а ты меня в прошлое тащишь.
                - Невещественное мышление было характерно для до-сократовской философии. Гераклит полагал, что все есть поток, предвосхищал Демокрита с атомами.
             Засветился экран, не мигая, и это было чудо. Она увидела мужа, он в этот момент выступал, горячо говорил о том, что, наконец,  вместо форточки распахнулось окно возможностей для партий, прошедших в парламент.
           Лаки заторопилась, такого еще не было, чтобы экран так  светился. Где  свет, там и музыка, она любила танцевать. На выходе вспомнила о старике:
                - Эй, сиди пока тут. Муж приедет, будем советоваться, что с тобой делать.