Кроссовки

Во времена моего позднесоветского детства с его тотальным дефицитом фирменные кроссовки были не меньшим предметом культа, чем в чёрных гетто Америки 60-70-х годов. Правда, о Nike Air Jordan или Nike Cortez мы не то, чтобы не могли мечтать, но даже и не слышали. Летом я ходил в дубовых отечественных из кожзаменителя.

В Москве, на одноименной фабрике, уже начали выпускать советскую версию кроссовок Adidas. Эта марка стала очень популярной в Союзе после Олимпиады 1980-го года. В них даже бегали по горам Афганистана наши спецназовцы. На мелодию песни про пустынный Учкудук положили новые слова — «Адидас! Три полоски!» Вместо колодцев. Появилась и хорошо всем известная пословица про тех, кто носит фирму «Адидас», и их успехе у женского пола.

В Сибири нашим спасательным кругом стала Китайская народная республика. Китай тогда не ассоциировался с подделками, марка Abibas появилась позже. Зато из Китая привозили симпатичные и надёжные термосы с журавлями и популярное в нашем холодном климате нижнее бельё «с начёсом». Качественную обувь тоже иногда доставляли оттуда.

В то лето мне исполнилось 14. Какая удача! В добавок к полосатой синтетической рубашке Lacoste и спортивным штанам из эластика, моя тётя Татьяна Ивановна привезла мне из Владивостока белые китайские Gold Cup c двумя полосками на боку — чёрной и красной. За нарядный внешний вид эту модель прозвали «фестивальки». Моему восторгу не было предела! Обильно полившись из баллона антистатиком, пшикнув на себя батиного одеколона «Дзинтарс 21», я выходил на улицу и чувствовал себя тем, что сейчас называется «селебрити». «Голд куп — это фирма!» – делая ударение на последний слог, говорили мне мои товарищи, не очень хорошо владевшие английским.

Заметные кроссовки с «лоха» могли снять хулиганы, вежливо обменяв их на что-нибудь сильно поношенное. Я не относился ни к первым, ни ко вторым. Однако и меня один раз пытались разуть. Сижу я в парке, радуюсь жизни. Подходят ко мне два жлоба, года на два старше меня. Рожи знакомые, но не из нашей школы.
— Здарова, братан! — приветствует меня один. Видимо, главный в дуэте. — Как жизнь?
— Ничего, — говорю. — Вполне!
— Кросы у тебя чёткие! А Витёк вон завтра в Красноярск едет, в институт поступать. А у него обуви приличной нет. Ты не дашь по-братски? Он съездит на три дня и вернёт!
— Ага! — поддакивает «Витёк». При этом он слегка сокращает дистанцию и уже вполне может меня достать, если что.
— Не, пацаны, — отвечаю им я. — Не могу… Я завтра тоже уезжаю. И, представьте, как раз в Красноярск!
— Как?! – хором спрашивают они. — Зачем уезжаешь?!
— На соревнования по боксу, — иду «ва-банк» я и небрежно добавляю, — на первенство края по профсоюзам.
«Витёк» вопросительно смотрит на старшего. Тот в нерешительности застывает, а потом говорит:
— Ты боксёр что ли?
— Ну, – не моргнув, говорю я. — А что?
Фортуна была на моей стороне. Никто из них не ходил на бокс. И хотя они сто процентов знали кого-то из настоящих боксёров, но были настолько удивлены моим неожиданным заявлением, что даже не стали расспрашивать дальше. Там я обязательно выдал бы себя.
— Вообще-то боксёров мы уважаем, — сказал старший жлоб. — Ладно. Пошли, Витёк! Увидимся, друган!
— Счастливо, пацаны! —– отсалютовал им я, слегка вспотев на спине.

Так что в этих «голдкупах» я проходил долго, пока они совсем не сносились. Кстати, они неплохо показали себя во время игры в настольный теннис, которым я тогда занимался.