***

Около четырёх утра меня отвлёк от компьютера шум за окном. Две здоровенные собаки грызлись и кувыркались на снегу. Битва была не на жизнь, а на смерть. Собаки были готовы разорвать друг друга в клочья, в одной я узнал Рыжего.

Выскочив на улицу, предварительно захватив стоящую в прихожей лопату, размахивая ей как страшным орудием умиротворения, прекратил смертоубийство и разогнал драчунов. Причём Рыжий, почувствовав поддержку, стал грозно лаять вслед улепётывавшего Серого, огроменного пса, не пытаясь кинуться в погоню и предпочитая остаться под защитой лопаты. Из разорванного уха моего четвероногого друга текла кровь. Я впустил Рыжего в прихожую и стал гладить собаку. — Ничего, меня тоже в детстве драли за уши! — осматривая рану, сказал я. — Тебя драли, но не клыками же! Уши у тебя целые. Подумал Рыжий. — Раны украшают мужчину! Улыбаясь, произнёс я. — А раз ты мужчина, на кой тебе украшения? Подумал рыжий. И вообще, вы, люди, когда нас гладите, доставляете удовольствие себе или собакам? — Я после всех этих нежностей, уси-пуси всяких, жду какой-нибудь еды и поэтому хвостом виляю. Понятно, можно и лопатой гладить!

Для нас, для собак, сам по себе человек не страшен.

Страшно то, что у него в руках.