Огрызки

Луна уже третью ночь не выходила из-под коленей прирождённого горизонта, который перепрятал свои накренившиеся крыши, чтобы не дать городу интимно показаться во тьме лесов или реки. Ходить по кругу без возможности сесть на скамейку и ждать пока на балкончике сверкнёт луч, чтобы девушка за плитой отпустила мокрую ручку чайника и подошла к подоконнику с вазоном фиалок. Зима с сумеречным золотом на кромке ещё яркого солнца листала на пару с метелью швы хрупкой постройки из окон и белоснежного пластилина. Я запутался и поэтому сел в кресло над родителями, чтобы прикоснуться к плечу спящей матери и ждать, когда же она взглянет на меня сквозь стекло с желчной зеленью выделяющейся кислоты. Бессонница заставит услышать музыку и встать в спальне, чтобы вспомнить ступеньки, которые прогоняют детские ноты к стадиону, где ветер уже спрыгивает с пластинки и падает у виниловой горки с листьями. Я попадаю в лечебницу и дама с накрахмаленной тетрадью ведёт меня к палате, где больной шевелится под капельницей и мешает медсестре ощупывать вену раздутым пальцем через напёрсток перчатки. Уйти в парк, где обзавестись телефоном, который не взмолится и только мелькнёт под каштаном с засечками на коре, когда абонент щёлкнет по сообщению и исчезнет в тоннеле виртуозно запрятанной церквушки. Огороды среди поля занавесятся зелёной мглой от кукурузы и трактор с прицепом въедет в густую полосу слежавшейся синевы. Фонтан всё же решили прикрыть перед холодами и опустить нажимом струи обратно в кольцо с жидкостями, где плескались отпущенные мамами звёзды и где над раковиной сурово курил вовсе не сорвавшийся ещё пациент из только-только захлопнувшейся в приступе печки с розовеющими пилюлями вместо преждевременно залитого жара. Фиолетовая спальня в загородном доме тёти и высоко поставленный над зеркалом телевизор с одной лишь кассетой, которую приятнее смотреть, когда во рту тает арахис в шоколаде, а в окне сгущается озеро со сторожевым псом на привязи у корня груши. Сестра не отлучится из кухни с тарелкой и я свесив ноги на подлокотнике дивана, включу совершеннолетний телевизор, который выжил из ума и который не даёт мне уснуть в поиске чарующей телеведущей с растёртой грудью в нацепленной наволочке.
-
Ночью бросаться огрызками от сновидений, которые взращивались в теплом кармане с бутоном, когда сердце в кожуре превращалось в покрасневшую землю с зубьями для подсадки иголок. Голый и на всё идущий месяц встал у чердачной покрышки, чтобы влезть к солнцу и покатиться к стоянке лучей по окружности люстры. Голубь дрожа сел на загнувшемся козырьке и ветер поджимая струи у балкона, шатнул голубя за пасмурную вереницу крыльев, чтобы столкнуть в пойманную сеть с проводами. Солнце после утренней встряски с поиском ключей в системе, которая встанет у переносицы и осенит рисунком с экрана бровь, когда глаза устанут от проникновения шипов в один из зрачков на ярлыке споткнувшейся стрелки. Лес виднелся за трассой и дождевая череда из серого фломастера брызнула, чтобы затереть верхушки до дыр в отставшем фиксаторе горизонта и выпасть из стержня к ангелу с подшипником крыльев на смазанном дочерна рассвете. Слушатели стояли за дверью, которую придерживали зрители и гремящий зал потух под ширмой, чтобы вся сцена почернела и заискрилась с дымом у паркета. Ещё одна волна тошноты слилась с подушкой, которую нужно было раскусить по швам и пустить по ручьям из наволочек к карамельной луже с примёрзшими кубиками звёзд. Лечебница с ужасающей атмосферой в коридоре, который не могут проветрить к ночи и поэтому замывают креплёным антибиотиком, чтобы пришедший к ужину молодой человек не устроил перед закрытием скандал с участием соседа по съёмной палате. Ещё одна перестановка сердец и рослый пациент окружая тумбочку, пропадёт вместе со снимками у заводи с бодро плывущими алкоголиками, которые будут стянуты смирительным полотенцем и улыбкой кочующей уборщицы.
-
Идти от вокзала с женщиной, которая наверняка прислушивается к кашлю, когда я стараюсь удерживать воздух ниже сердца и почти уже задыхаюсь, чтобы не выдать себя и не засветиться с болезнью в отделе среди коллег. За витринами продавщица съехала на пуфике и демонстративно дремлет под пустой стойкой, которую вовремя осветили и подправили обувь так, чтобы пары стояли вровень с заправленными ценниками. Студенты гребут к ступням листья, пока преподаватель курит в свободном классе у окна и гладит целлофан на пачке, чтобы успокоиться перед уроком и рассеять новую тему с окурком в пепельнице, которая звенит с нажимом под пальцами и сдвигается к краю подоконника, когда курильщик нервно крошит фильтр в высеченном узоре и сплёвывает горечь. Я всё же вспомню о встрече и держась за одеяло перестану дрожать, когда за солнцем станут желтеть бессонные волны из многоэтажного океана и насквозь плывущие к крыше вороны с пожарными полосами на разбросанном при обрушении крыле. Маршрутка трещит под водительским креслом и не выползая из ряда автомобилей, останавливается под перегоревшим фонарём, чтобы выгнать пассажиров с возвратом монет из жмени мужчины, который уже копается под ногами, когда нужно нащупать заевший рычаг капота тряпкой. Осенним коридором из елей, мы добираемся до расстроенной точки деревушки, чтобы стирать её ботинками и искать растоптанные листья у крыльца с тенью от сумеречного колодца. Проснуться среди звёзд с головокружением, когда нимб начнёт пульсировать у глаз и мне придётся встать с пружин, чтобы сбросить закольцованный забег молекул, которые сцепятся в вене и изорвутся между спиц с кашлем по восьмёрке лёгкого. Огонёк с заманчивым оттенком, который не может опуститься к скамейке парка, чтобы точно определиться по цвету, когда деревья попытаются скрывать фонари, но не дадут ветвям окружить самые яркие или нижайшие к электричеству гроздья в отражении луж.
-
Создать себе отдельную планету, которую можно залить молоком и пустить пар из чайника мимо стенки с фарфоровыми цветами в разложенном рисунке. Кошка перебежит грядку по диагонали и резко прыгнет на брус турника, чтобы там и остаться. Колодец спрячет в себе солнце и луч в преломлённом сиянии прыгнет за ограду с вишнями. Дом усядется в тумане и фундамент сольётся во дворе с травой, которую униженно затопили осенними лужами и разлучили с тропинкой для упрямого схода воды. В затхлом ящике для хлеба ещё шушукались белые крошки, которые можно было снять с развёрнутой по периметру газетой и стряхнуть вместе с текстом в ведро. Бабушка оставит после завтрака корки от переживаний и я проснувшись, смогу долго наблюдать за вишнями в окне и намечающимся дождём, который начнётся в первую очередь у лип и заигрывая с ветром, унесётся к болотистому углу огорода. Небо станет белеть с пятнами, которые затянут глаза и задрожат с резью или бессонницей глубже, чем может залечь любой растоптанный кошмар или беглое видение. Ночные взятки со звёздами перепрячутся у луны и вернутся к утреннему владельцу, который сумеет по фальшивым купюрам пересчитать едва бегущие по телефонным узелкам дождинки. Солнце погорит на куполе и уйдёт с лучевыми поджогами часовни, чтобы выплеснуть свою сиюминутную струю к заведённому источнику пожара. Я стою на этаже и сосед закуривает с пачки на подоконнике, чтобы пустить первую струйку вонючего дыма, который к тому же ударяется о паутину на уголке деревянной рамы и блещет до серебристого растворения у лампы с узлом контактов в сердцевине. Кружок парка и все давно знакомые сотрудницы сойдутся, чтобы держась локотками в группе, беседовать о плохо отозвавшемся и вышедшем из себя начальнике, который субботней ночью ищет свою высокооплачиваемую душу на заднем сидении инкассаторского кинотеатра.