Димин кирпич

В одном старинном доме, чуть ли не первом кирпичном, что построили в Санкт-Петербурге, стоявшем на берегу Невы, жил был кирпич.
Не простой, а с историей: его создали на заводе, привезли на подводе, запряжённой старым мерином на стройку, где и началась долгая история,,,
Крепкий, красно коричневый, с заметной меткой мастера —угловатым сердечком, выдавленным в сырой глине.
Пару с лишним сотен лет кирпич был частью стены, видел смену времён года, слышал голоса хозяев, переживал бури и тихие закаты. Пережил грозы революций и войн.
Он гордился своей работой: держать крышу над головами людей, хранить тепло и уют. Люди менялись, были счастливые и совсем наоборот, одинокие и с кучей родни и друзей. Кирпич вникал в их проблемы, радовался с ними, а бывало и провожал в последний путь.
Но время не щадит даже камень. Дом ветшал, его стены покрывались трещинами, и однажды было принято решение — разобрать постройку. Потом это было признано незаконным, но дома уже не стало.
Когда дом разрушили, кирпич очутился в груде обломков. Дождь смывал с него пыль веков, казалось, хотел лишить его памяти веков. Но кирпич был сильным, не поддавался стихии. Однако, под покровом ночи строительный мусор погрузили в самосвал, который отвёз содержимое на берег залива и высыпал всё в воду.
Волны Финского залива подхватили мусор и унесли в холодные воды залива. Кирпич остался на месте. Там, на дне, среди песка и ракушек, он провёл ещё несколько лет, вспоминая тепло печи, где его обжигали, и голоса людей, живших в доме.
Однажды на берег пришёл мальчик Дима с своим папой. Дима любил бродить у воды, искать необычные камешки и представлять, какие тайны они хранят. Вдруг его взгляд упал на что то красно коричневое, мерцающее в волнах. Дима наклонился, потянул находку, но не смог её вытянуть. Папа пришёл на помощь, и они с трудом подняли находку. Дима ахнул: это был старый кирпич с затёршимся, но ещё видимым клеймом в виде сердца.
— Ты откуда? — прошептал мальчик, разглядывая кирпич.
И тогда кирпич заговорил. Не словами, конечно, а воспоминаниями, которые словно оживали в воображении Димы:
• вот мастер лепит его из глины, осторожно выдавливает клеймо;
• вот возводят стены дома, кирпич занимает своё место;
• вот дети играют во дворе, а он слушает их смех;
• вот волны наводнения бьют в стены и окна, а он держится, чтобы защитить тех, кто внутри.
Дима понял: этот кирпич — часть его семьи. Его дед, когда то рассказывал, что его прапрадед владел кирпичным заводом, и, возможно, именно этот кирпич был создан его руками.
Мальчик принёс находку домой, очистил её и поставил на полку в своей комнате. Теперь кирпич стал не просто стройматериалом, а семейным сокровищем. Дима часто смотрел на него и думал: «Даже маленький кусочек глины может рассказать огромную историю, если уметь слушать».
С тех пор Дима начал изучать историю своего рода, искать старые записи о заводе и домах, построенных в городе. А кирпич, согретый вниманием, словно улыбался ему своим истёршимся сердцем — символом того, что прошлое всегда рядом, если мы помним о нём.