Общественное мнение

                «Ничего нет хуже, товарищи, чем

                малодушие и неуверенность в себе».

                М. Булгаков, «Театральный роман»

 

Будничное утро Дурантова, тридцатипятилетнего менеджера младшего звена в филиале небольшой строительной фирмы, началось с неожиданного ультиматума жены. Спросив у мужа за завтраком, когда же его наконец-то повысят, она услышала в ответ традиционное легкомысленное «скоро» и, потеряв всё накопленное терпение, резко вскочила и заорала: «Или сегодня же идёшь и просишь повышение, или мы с тобой расстаёмся! На этот раз – навсегда!». Дурантов чуть не подавился полуфабрикатными блинами с творожной начинкой; слова жены, разлетевшиеся по кухне вместе с осколками разбитой вдребезги чашки, подействовали на него, как прицельный удар молнии, и, придя в себя, он с тяжким грузом неуверенности за спиной отправился на работу.

Не желая платить за офисную парковку, Дурантов оставил машину у ломбарда, расположенного через дорогу от цветущего сквера, и пошёл вниз по улице. По пути он почти ни на что не обращал внимания: ни на гудящий мусоровоз, ни на шумных подростков на самокатах. Лишь блёклая, приклеенная на огородивший стройплощадку временный забор из зелёного профнастила, потёртая афиша цирка домашних животных (на которой ещё можно было разглядеть остроухую, буро-рыжую пегую кошку и пухлого гривастого кота с ржавой, грязной шерстью) да исхудавшая дворняга с разодранным после недавней драки боком, уплетающая под старой дождевой трубой с боем добытую колбасу, хоть как-то привлекли его внимание.

Он добрался до угрюмого девятиэтажного офисного здания, чей гробовой фасад резко выбивался из летнего городского пейзажа, встал у входа и поразмыслил. Привыкшему не лезть на рожон и следовать только указке строгого руководителя Харитона Аронова, ему жутко не хотелось вносить сумятицу в свой привычный уклад, однако Дурантов взглянул часы, вздохнул и всё же вошёл внутрь. Миновав пост охраны, он двинулся на своё рабочее место – в дальнее крыло первого этажа – и, бегло поздоровавшись с коллегами, принялся составлять еженедельный отчёт. Не отрываясь от ноутбука, бедняга всё утро думал, как ему найти правильный подход к вышестоящему лицу и какие слова подобрать.

На вопрос «а кто-нибудь видел шефа?» из-за соседней ширмы прозвучал ответ выглянувшего архивариуса Вергунова:

– Так нету ж его, с пятницы на больничном.

– Ах, да, я забыл… Так-так-так… А директор на месте? – спросил Дурантов, вспомнив про Луку Хашемовича Светоносова – самого главного человека в этом здании.

– Ну, сегодня тут должен быть. Вроде как совещание намечено. Только чёрт его знает, в каком из отделов. А ты чё хотел-то? – спросил Вергунов.

– Знаешь, – Дурантов подкатил своё кресло ближе, – мне с руководством побеседовать надо. Мол, мне бы должность повыше.

– Ага. Так и собираешься – прямо в лоб? – поднял бровь Вергунов.

– Да нет, наверно. По дороге что-нибудь придумаю. Выслушают, надеюсь.

Вергунов усмехнулся и скрылся, бросив напоследок:

– Ну-ну, надейся.

Дождавшись обеденного перерыва, Дурантов быстренько навёл порядок на столе и пошёл к Вергунову; тот пил холодный кофе и листал глянцевый журнал. Неуверенно приблизившись, Дурантов промолвил:

– Слушай, может, вместе шефа поищем?

– Ищи сам. В каком-то отделе точно торчит. У остальных спроси, – не отрываясь от журнала, зевнул Вергунов.

Дурантов смутился, но продолжил настаивать:

– Ну давай, а? Разве за час не успеем? Ну кто мне ещё поможет, если не ты?

– Я тебе сказал, – повернулся Вергунов, выражая исподлобья недовольство, – ищи сам. Делать мне нечего, в такую жарищу по этажам скакать, сплиты, небось, не только у нас не работают. Всё, не смотри на меня так, иди давай! – отмахнулся он.

Дурантов расстроился и отошёл, окинув взглядом помещение: большинство сотрудников, снедаемых невыносимой жарой и надоевшей монотонной работой, вяло позёвывали, пытаясь отдохнуть. От их скучающе-удручённого вида ему стало нехорошо. Дурантову захотелось броситься на поиски босса; в любую точку здания, где могла бы ютиться надежда.

Вернувшись к своему столу, он задумался, что делать дальше: перебрав в голове различные варианты своих поползновений, с ужасом вспомнив о супруге и отрепетировав обращение к директору, Дурантов изучил на ноутбуке штатное расписание. Не обнаружив там ни одной директорской ячейки, он открыл записную книжку, нашёл номер секретаря Светоносова и набрал его. Трубку так никто и не взял. Дурантов нервничал, но понимал, что времени с каждой минутой у него остаётся всё меньше. «Нет. Время не ждёт. Лично надо явиться», – подумал он и, решившись на отчаянный шаг, помчался к лифту.

Выйдя на втором этаже, Дурантов направился в отдел кадров. Департамент был, на удивление, безлюден. Постучавшись, Дурантов заглянул внутрь:

– Можно… О боже! – закрыл дверь покрасневший Дурантов.

Он прислонился к стене и постарался оправиться от увиденного. Через минуту вышел раздражённый Минаев. Прежде, чем тот заговорил, Дурантов успел заметить: его рубашка неопрятно торчит из брюк, на правой руке болтается наспех накинутый помятый пиджак, а очки надеты набекрень.

– Чего хотел? – спросил еле сдерживающийся Минаев, надевая пиджак на левую руку.

С лица Дурантова спала краска, и он попробовал пошутить:

– Запираться не думали? Или в туалет пошли бы, как Паша и…

– Но-но-но, – перебил Минаев, – нос не задирай. Мы с Лерой люди серьёзные. Так тебе чё?

– Лука Хашемович сегодня к вам случайно не заходил?

– Нет, на кой чёрт он тебе?

– Пойду просить повышение, – прислонив ладонь к щеке, прошептал Дурантов. – Надеюсь застать его где-нибудь и…

– А-а-а, вон что. Я бы на твоём месте хорошенько подумал, чтоб так клянчить. Глядишь, разозлится ещё. Высокая должность – дело ответственное, не всякому по плечу. Подожди, пока сам предложит.

– Но…

– Без «но», – оборвал его Минаев и выдержал паузу. – Всего хорошего, – развернулся он и захлопнул дверь.

Дурантов раздосадовался, но решил не сдаваться. Разведав обстановку в коридоре и не найдя ни одного сотрудника, он вернулся к лифту и поехал на третий этаж – последний, где у него были знакомые. Там оказалось гораздо оживлённее: душное офисное пространство было забито разношёрстными клерками, пожирающими пиццу, роллы и лапшу быстрого приготовления, а вокруг копошились доставщики еды – обед был излюбленным временем этого отдела. Дурантову от вида текущих майонезных рек и запаха жареных сосисок стало плохо, и он метнулся в уборную, где умылся холодной водой и отдышался. Пока Дурантов разглядывал себя в зеркале, из кабинки вышел замусоленный толстяк Берцер.

– Здоров, ты чё здесь? – спросил он, открывая кран.

– Светоносова ищу. Не знаешь, где он?

– Нет. А зачем он тебе?

– Повышения попрошу.

– У-у-у… Я бы этого не делал. Смотри: нахалов он не любит, значит, вышвырнет тебя к чёртовой матери. В лучшем случае – в коридор, в худшем – на улицу. На прошлой неделе одного нашего так турнул; горемыка весь день в слезах провёл. Поэтому не спеши, хорошенько всё обдумай, прежде чем забираться выше.

Берцер дёрнул за бумажные полотенца, вытер руки и лицо и ушёл, а Дурантов задумался. Сомнения тянули его вниз, а угрозы жены возвышали до самого неба, поэтому он с надеждой в сердце вернулся к лифту.

В этот раз пришлось ждать дольше обычного. Дурантов вошёл в лифт только тогда, когда кабина совершила своё путешествие с первого на пятый, а затем на седьмой этаж и только потом спустилась к нему.

На четвёртом этаже Дурантова встретила длинная очередь, растянувшаяся до самой бухгалтерии. Никаких шансов пройти через неё не было. Он подкрался к последнему стоящему и спросил:

– Извиняюсь, чего это вы столпились? Зарплату ведь уже выдали.

– Выдали-то выдали, а не всю, как оказалось.

– То есть?

– Мы недосчитались, – буркнул следующий, – стоим, ждём.

– Чего только ждём – непонятно, – донеслось дальше.

– Во-во, перерыв кончается, а мы всё торчим, – ещё дальше.

– У меня аж пятёрку зажали? А у тебя? – дальше…

– Ого, не повезло. У меня двойку.

– Ну, долго вы там ещё?

– Конца и края нет!

– Я отойду, забей мне.

– Куда ты?!

– А люди всё роптали и роптали…

– Ужасная система.

– Мне отец рассказывал.

– Я скоро чокнусь, – и всё пошло обратно.

– СССР напоминает.

– Почта и то быстрее пашет!

– А-а-а… А те, кто сзади нас, – уже едят…

– Стой!

– И остальным скажи!

– Толпа, толпа…

– Еле движется.

– Места хуже не найти.

– Ы-ых... Пропади оно.

– Время – деньги!

– А жизнь идёт.

– Дорогая, я перезвоню.

– Увижу ли я когда-нибудь бабло?..

Поняв, что он просто-напросто теряет время, Дурантов оставил злосчастную очередь и поехал на пятый этаж, в отдел поставок.

Лифт распахнулся, и Дурантов устремился к кабинетам. Собираясь постучаться, он внезапно уловил странные звуки, а затем припал ухом к двери и услышал гулкие мычания, сопряжённые со сдавленными всхлипываниями, деревянными перестукиваниями и тяжёлым грохотом. Отпрянув и замешкавшись на пару секунд, Дурантов таки отважился приоткрыть дверь, и ему предстала жестокая канцелярская бойня – размашистые удары ломали носы и выбивали зубы; сдерживаемые цепкими ладонями ножницы норовили впиться в глаза работников, а пиджаки и сорочки были раскрашены в кофейные цвета.

Его сердце не могло решить: остановиться или продолжать биться. Успев закрыть дверь в тот самый миг, когда в него полетел степлер, он сел на пол, сполз по стене, за которой не умолкал шум, и вытянул ноги. Среди всей этой чертовщины Дурантов перестал осознавать, что с ним происходит. В самом начале пути он надеялся на благоприятный итог, а теперь думал, так ли ему нужно это повышение, жена, и стоит ли вообще жизнь тех усилий, что она от него требует.

Послышались грузные шаги охраны во главе с управляющим отдела Флеговым. Подойдя, тот внимательно рассмотрел поникшего, отринутого от этого мира Дурантова и спросил:

– Вы из этого отдела, уважаемый?

– А? – удивлённо покосился Дурантов, подняв голову. – Нет, нет, я не… – его раздумья резко прервались, и он поднялся, отряхнувшись и разгладив костюм. – Извините. Это я так, отдохнуть присел, – растянулся он в страдающей улыбке. – Так… вы о чём спрашивали?..

Флегов закатил глаза:

– Ясно. Будьте добры, не мешайте тогда.

Он запустил тяжеловесных охранников в кабинет и уже собрался было войти вслед за ними, как потная рука схватила его за плечо.

– Стойте-стойте! – сказал Дурантов. – Я спросить хотел.

– Побыстрее, пожалуйста, – вздохнул Флегов и прикрыл дверь, адские страсти за которой стремительно утихали.

– Вы Луку Хашемовича не видели?

– Тут его нет. Внизу спрашивали?

– Спрашивал, спрашивал, я только что оттуда.

– Ну что ж… – задумался Флегов. – Ничем не могу помочь. Ищите и найдёте! Но только ни слова ему о том, что тут было. Мне пора, а вам удачи! – и Флегов захлопнул за собой дверь…

Дурантов вытер пот со лба, достал смартфон и посмотрел на время. «Ещё двацать минут. Успею», – подумал он.

Лифт метался между нижними этажами. Нетерпеливо отбив кнопку вызова, Дурантов плюнул на это дело и побежал к лестнице. Задев плечами пару сотрудниц, он бросил им свои неловкие извинения и ринулся наверх.

На шестом этаже располагался рекламный отдел. Большая часть коллектива состояла из прекрасных, но прескверных дам. Войдя в первую попавшуюся секцию, Дурантов наткнулся на трёх сплетничавших друг с другом копирайтеров, сидящих за соседними столами.

– Здрасте, я…

– Стоп-стоп-стоп! – остановил его стрекочущий удар.

Дурантов остолбенел. Задушевные сторожевые подруги глядели на него, как хищные мегеры, готовые в любой момент впиться в его плоть с садистским удовольствием. В глаза упорно лезло несколько индивидуальных деталей, с каждой секундой теряющих свою уникальность: многоцветная помада, хваткие ногти, броские, но безвкусные макияжи. И только змеящиеся струи тёмно-светло-рыжих волос таили в себе намёк на общего парикмахера. От всех этих деталей его воспалённый разум помутнел, и головокружительное, пышное соцветие смешалось для него в неразличимое и вездесущее единое целое:

– Мужчина, вам чего?

– Глянь на него – наглец какой.

– Не хотите к нам маркетинговым специалистом?

– Вы нам мешаете!

– Брысь!

– Пошёл вон!

– Вы ошиблись?

– Я охрану позову!

– Вам плохо?

– Ну, чего, чего же вы хотите?..

Дурантов схватился за голову и с криком выбежал в коридор, по которому эхом отозвалось отчаяние. Отдохнув у лифта и с трудом восстановившись, он поехал на седьмой этаж в финансовый департамент.

Двигался он бессознательно, будто забыв, зачем изначально отправился в путь.

Пошатываясь, он доковылял до первого попавшегося кабинета и постучался. Наружу высунулся недовольный, промокший с ног до головы, невзрачный аналитик по фамилии Бычков. Это был самый трудолюбивый сотрудник, стремившийся произвести впечатление на начальство, и потому выделявший на перерыв всего первые 10 минуток, за которые он жадно заглатывал всю имевшуюся у него пищу; из-за такого чрезмерно прилежного отношения к работе он стал постоянным объектом насмешек со стороны коллег.

– Здрасте, – начал Дурантов. – Кхм-кхм. Я ищу Луку Хашемыча. Он вам не встречался?..

Бычков фыркнул и небрежно кинул:

– Нет. Не встречался. Идите куда шли, – закрыл он дверь.

Сконфуженный Дурантов опустил голову. Он прошёл вдоль стены, ненадолго остановился у воодушевляющего плаката с надписью «Знай своё место!», дошёл до кулера, выпил холодной воды и плюхнулся на пол. Не понимая, что происходит, он задавался беспорядочными вопросами о своём неразборчивом пути и расплывчатой конечной цели. Неожиданно из-за угла донеслись причитания и насмешки:

«Я говорил, что ведро – это плохая идея? Говорил? Саш, почему ты никогда меня не слушаешь?»

«Бычков хотел дождь – его желание сбылось. Щас зайдём, а он там стоит, весь пропитанный».

«Ага, зайдём и получим. Ещё один такой номер, и мы точно вылетим из этой конторы. Я скоро повешусь, говорю тебе».

«Петь, хорош ныть. Главное, чтобы он не повесился или из окна не выпал. На остальное плевать. Этот дурак думает, что шеф его заметит и повысит, но я очень, о-о-очень сомневаюсь».

Испугавшись того, что стал невольным свидетелем разговора и, услышав приближающиеся шаги и смешки, Дурантов кинулся к лифту.

Департамент на восьмом этаже был почти пустым, несмотря на последние минуты перерыва. Мелькающая цепочка из десяти дверей, принимающих в себя малочисленный персонал, не сулила Дурантову ничего, кроме щемящей безнадёжности. Не зная, к кому обратиться, он занервничал и подошёл к первому кабинету. Постучавшись, Дурантов робко дёрнул за ручку, но дверь оказалась закрытой. Посмотрев на часы, он, чуть не взвыв от досады, попятился в сторону и наступил на ногу проходящему мимо Ревунову, одному из заместителей Светоносова:

– Простите… – заикнулся он, – я не хотел.

– Осторожней надо быть, – наклонившись, протёр свою туфлю Ревунов и пригляделся к незнакомцу. – А вы кто?

– Дурантов я. Младший менеджер отдела снабжения.

– Манагер, значит? – спросил Ревунов. – Что вы забыли так высоко?

– Понимаете, я ищу Луку Хашемыча. Почти всё оббегал, но до сих пор не нашёл. Не подскажете, где он?

– Он вам зачем?

– Поймите, ничего такого. Повышения по службе попрошу и всё.

Ревунов отвернулся, чтобы Дурантов не увидел надменной ухмылки на его лице, и прокашлял в кулак.

– Что ж, – медленно повернул он голову обратно. – Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Слыхали такое?

– Ну… А в чём дело?

– Он в отъезде. Вы зря себя так гнали.

– Как?! – схватился за сердце Дурантов. – Он мне именно сейчас нужен! Да вы знаете, что со мной моя жена сделает?!

– Как-как. Вот так! Перерыв окончен, возвращайтесь на своё рабочее место, – с этими ошеломительными словами Ревунов покинул Дурантова.

Тяжело вздохнув, Дурантов поплёлся к лифту. Машинально нажав на кнопку следующего этажа, он почти сразу же спохватился, но было поздно. Двери раскрылись, и Дурантов, бросив взгляд вперёд, увидел направляющегося в конец коридора Светоносова.

Дурантов стремглав вылетел из кабины, дважды крикнув: «Лука Хашемыч!», – но перед ним словно бы резко опустился железнодорожный шлагбаум, оказавшийся руками охранников-гигантов с проходного поста. Дурантов встал, оцепенев; два гиганта злобно таращились на него, а третий угрожающе помахивал дубинкой. Дурантов зажмурился, ожидая худшего исхода, но внезапно раздался приятный низкий голос: «Кто меня звал?». Разомкнув глаза, Дурантов увидел подошедшего осанистого начальника, искавшего вопрошающую душу. Сглотнув слюну, Дурантов произнёс: «Я, я. Зд-д-драсте, Лука Хашемович». Охранники ослабили хватку, а Светоносов подошёл ближе и прищурился:

– Хм-м, Петрасов?..

– Д-д-дурантов.

– Ах, да, точно. Вам повезло – время у меня есть. Пройдёмте в мой кабинет?

– Да, да, конечно.

Повинующегося Дурантова провели через пять секций, где на него глазели инженеры, архитекторы и когтистая секретарша. Кабинет поразил его своими масштабами, роскошью и исправным кондиционером. Они сели за стол, и Светоносов открыл на компьютере файл с личными делами сотрудников:

– Так-с. «Ду…», «Ду…», ага, Дурантов. Младший менеджер в отделе снабжения. Хорошо. Добросовестно трудитесь у нас уже год, без эксцессов. Общий стаж девять лет. Мне нравится, заслуживаете большего.

– Я… я на это и надеялся.

– Это правильно. Без надежды никак нельзя. – Светоносов задумчиво поводил мышкой по столу и спросил у застывшего Дурантова. – Вы знаете… я так редко выбираюсь к подчинённым. Всё чаще за меня это выполняют заместители и потом всё докладывают. За всем не уследить, вы понимаете. Но вот вы сами меня нашли, – тихонько засмеялся он. – Похоже, нам обоим повезло. Я отниму совсем немножко вашего времени, вы не против?

– Нет-нет, конечно, нет.

– Славно. Итак, мой дорогой Дурантов… Что вы мне можете сказать о своей работе? Довольны ли вы в целом, может, есть ли какие-нибудь незначительные мелочи, которые смущают вас или мешают нормально заниматься делами? Как там вообще остальные себя ощущают?

Дурантов вздохнул, постаравшись говорить чётче и увереннее:

– У нас в снабженческом всё нормально. Тихо и спокойно. Трудимся себе. Все выполняют свои обязанности добросовестно. Как мне? Мне комфортно, правда. Но я хочу… Я хочу повышения. Да, именно этого я и хочу! – внезапно выпалил Дурантов и тут же внутренне пожалел об этом, опасаясь гнева директора.

Тот на него удивлённо взглянул, но через пару секунд улыбнулся:

– Вы мне нравитесь. Берёте меня за рога! Далеко пойдёте.

Дурантов заметно расслабился. Светоносов продолжил:

– Место администратора позавчера стало вакантно, и мне кажется, ваша кандидатура вполне соответствует требованиям. Ну-с, – прохрустел он шеей, – готовы взвалить на свои плечи столь тяжкое бремя?

Из дурантовской головы всё ещё не выходили все засвидетельствованные гротескные сцены и многочисленные советы окружающих, а в воздухе над ним висела угроза жены, душившая его своим тяжёлым, как темничные кандалы, обручальным кольцом, не позволяющим двигаться дальше. Сомневаясь, действительно ли он этого хочет, Дурантов потупил голову и ничего не ответил.

– Ну что, что скажете? – нетерпеливо спросил Светоносов.

– А?.. Что?.. Кхм-кхм. Простите, что вы сказали?

– Вы согласны занять должность администратора?

– Знаете… администратором я бы с радостью стал, только вот, – Дурантов призадумался. Вдохнув через ноздри, он закрыл глаза, задержал дыхание и сжал кулаки; стук сердца отзывался в груди протяжным гранитным громыханием, будто при каждой новой мысли наверху рушилась скала снизу – через один такой разлом прокрался лучик звёздного света, осенивший разум Дурантова, как прожектор, и давший ему самую верную (пускай и очевидную) мысль: «А что меня останавливает? Полжизни уже прожито. Разве я сам не могу решить, что мне делать? Точно! Сегодня же вещи соберу!», – решил он, расслабив руки и незаметно стянув колечко в карман. – А не могли бы вы перевести меня в другой филиал?! Загород, например! – спросил он.

Удивившийся Светоносов слегка оттянул нижнюю губу, немного подумал и ответил с лёгким сожалением:

– Ну, что ж. Дело ваше. Если вы считаете, что так будет лучше… Я слышал, что там кадров не хватает. Зайдите к моему секретарю и всё оформите. Жаль вас терять, если честно.

Облегчению на душе Дурантова не было предела.

– Спасибо, спасибо, Лука Хашемович. Вы мне очень помогли.

– Ну всё, всё, идите, пока я вам выпить не предложил. Ни пуха, ни пера!

– К чёрту!

И Дурантов вышел из кабинета, благодарно кивнув головой.



                Опубликовано в электронном журнале "Новая Литература" № 9 (2025)