Точка Малевича

                Точка Малевича
За мутным, запыленным оконным стеклом теплой аудитории промозглый апрельский ветер гнал вдоль по улице прошлогоднюю пожухлую листву, весенний мусор и пыль.
- Скоро конец второго семестра. Потом, у студентов экзамены и … лето. Тепло и много, много солнца. Может, пристроиться к туристической группе  на маршрут в Саянах? Нет, вот, на сплав по Лене. Или исчезнуть из города на даче. Так, на пару месяцев. Подальше от всего, от городской суеты, - об этом сейчас думал Васнецов. Покачивался с пятки на носок и глядел в окно на апрельскую круговерть.
Проехал трамвай с лязгом и шумом. Толстый щенок бежал, смешно подбрасывая лапы, за катящимся по тротуару цветным полиэтиленовым пакетом. За спиной Васнецова гулкое пространство аудитории постукивало, вздыхало, шуршало и шелестело. Студенты первой группы четвертого курса психологического факультета тихо переговаривались между собой и занимались своим обычным делом. Они учились. Ну, а что еще они должны делать на занятиях? Пятница, последний день учебной недели и конец последней пары. Смотри-ка, учатся, стараются. Как бы ни так. На кой им это в пятницу. Да, еще в конце последней пары. Побыстрее исчезнуть из аудитории. Адью! Расправить крылья и свобода на целых два дня! А сейчас  что-то пишут. Или делают вид. 
- Сегодня нужно заканчивать с тестом. Нужно заканчивать!
Тест, о котором только что упомянул Васнецов, был введен им в практический курс  вне учебной программы. Идеей послужил курьезный случай, произошедший с ним на выставке картин Малевича в марте. При воспоминании о том событии Васнецов улыбнулся и покачал головой. ….

Тогда, в марте, он уже заканчивал обедать в кафе. Совсем неподалеку от  института, где он преподавал. Когда сотовый телефон дал о себе знать:
- Да, Ингвар! Если тебе не очень срочно, перезвони через пять – семь минут. Я в кафе.
Ингвар быстро заговорил извиняющимся тоном:
- Васек! Сегодня не получится. Я тут одну студенточку пригласил в китайский ресторан … вечерком…. Так что, иди один. О кей? Без обид, да?
Васнецов коротко хохотнул:
- Ладно, чудило. Ты, как всегда в своем амплуа. До связи.
Васнецов и Ингвар в достопамятные времена учились вместе на одном факультете. Только, Ингвар окончил университет на три года раньше, чем он. Роста выше среднего. Сейчас, погрузнел и отяжелел. Возраст, все-таки, дает о себе знать. Но, живость и подвижность в движениях остались. Тонкие черты лица. Черные длинные вьющиеся волосы, которые он слегка подкрашивал. Черные, стильные брюки. Черная рубашка и остроносые туфли с металлическими пряжками. Этакие «казачки». Ох, и любит он так одеваться. Нравился ему такой стеб. Еще со студенческой поры. Даже сейчас, в 62 года, держит такой вот форс. Да, и не только это он любил. Быстро и эффективно знакомился с молодыми особами женского пола. Дальше, все шло своим чередом. Только, вот насчет семьи что-то никак не получалось. Все не получалось и не получалось.  Все некогда и некогда. Со временем, Ингвар защитил докторскую диссертацию по прорывной и очень перспективной теме. Талантливый, чертяка! Долго и упорно держит ее за хвост. В смысле – тему. Сегодня опять в своем стиле.
- Студенточка, … старый пенек, -  Васнецов по-доброму усмехнулся.
Дело в том, что как раз сегодня они должны были вместе пойти на выставку картин Малевича. А после посидеть в уютном ресторанчике. Так, расслабиться по-холостяцки. Потрепаться о том, о сем. Кто-то, где-то, как-то нашел ранее неизвестные картины художника. И выставляет их в городской картинной галерее на обозрение честному народу. Что же, нате, любуйтесь, просвещайтесь. ….
               
Погода и серое апрельское небо не вызывали особого оптимизма.
- Так, господа! — Васнецов закончил созерцать пейзаж за окном и повернулся к аудитории.
Два раза хлопнул в ладоши. Да так, что некоторые студенты вздрогнули и подпрыгнули. Проснулись от громкого звука, наверное.
- Заканчиваем. Рассказываю пару анекдотов для того, что бы переключить ваше внимание на другую тему. За сим, последние на этой неделе тридцать минут.  Напряжения, спящего доселе ума.
Сдержанный вздох разочарования прошелестел по аудитории. Ууу, препод, достал!
Васнецов открыл лежащий на краю стола дипломат. Достал из него увесистую стопку мультифор. И протянул их сидящему ближе к нему студенту:
- Раздайте, пожалуйста, по рядам. Здесь, в этих мультифорах, ваши ответы на тестовые вопросы на прошлых занятиях. Еще о них не забыли? Надеюсь, вспомнили. Начиная с верхней карточки, внимательно прочитайте то, что сами написали. Берите их последовательно. Еще раз напоминаю – по порядку. Так — до последней. То есть, до описания картины Малевича. После этого, вкратце, письменно изложите. Почему восприятие фигуры на предыдущих карточках было одно, а точно такой же фигуры на картине — совершенно другое. Даю на выполнение задания сорок минут.
Он еще раз повторил только что им сказанное. Убедился, что его правильно поняли. Подошел к окну и открыл форточку. Оперся руками о подоконник и стал размышлять о жизни и превратностях судьбы. Так, для порядка, минут пятнадцать. Потом  вернулся к своему столу и уселся на стул. Скрестил на груди руки и закрыл глаза. ….

От института до здания, где находилась выставочная галерея, переулками, пятнадцать минут ходьбы неспешным шагом. Васнецов шел не торопясь. Он любил гулять по центру города. Уютные тихие улочки, располагающие к раздумьям и отдохновению души. Красивые старые здания той, до ново-исторической, эпохи. Пока еще, не затронутые веяниями современного строительного модернизма. Мартовское солнце сгоняло с тротуаров и асфальта дорог ноздреватый грязный городской снег и лед.  Васнецов слегка продрог. Но, это его не беспокоило, а только придавало бодрости. Март, весна и яркое солнце – сплошной оптимизм и начало исполнения надежд в этом году. Даже воробьи, по-особому, суетятся и  громко щебечут. Ого, еще какие оптимисты - эти воробьи. Бродячий пес, черный с белыми пятнами, разлегся на сухом нагретом асфальте тротуара. Услышал шаги  приближающегося к нему человека. Поднял голову и поджал задние лапы.
- Ну что? Мне можно еще полежать или пора сматывать удочки? - так и читалось на его настороженной морде.
Васнецов вышел из переулка на оживленную улицу. Повернул направо к картинной галерее. Остановился у входа в чебуречную, раздумывая:
- Не перекусить, ли?
Постоял, постоял. Махнул рукой и пошел к пешеходному переходу через улицу. …..

После того мартовского случая, связанного с походом на выставку Малевича, Васнецову пришла в голову идея с тестом. Который, он в дальнейшем долго и тщательно обдумывал. Все-таки, решил провести его вне учебной программы. А, именно, в пятницу, в конце последней пары. Когда чувство приближающейся свободы овладевало студентами  сполна. А умные мысли начинали спешно покидать их головы. Васнецов роздал всем присутствующим в аудитории мультифоры с вложенными в них  восемью карточками. На карточках с лицевой стороны нарисованы фигуры, а их оборотная сторона была пустой. Фигуры следующие: круг, круг залитый черным цветом, пятиконечная звезда, заштрихованная черным звезда, квадрат белый  и квадрат черный, треугольник белый и треугольник черный. Карточки  лежали в строгом порядке. Васнецов просил брать карточки сверху  по одной. На обратной стороне быстро записывать свои впечатления от знакомства с фигурой. Не описание геометрии и прочих параметров, а именно чувственные образы, которые она вызывала. И так далее, по порядку, до самой последней. На следующей неделе, так же в пятницу, студенты заполняли карточки всего четырех фигур. Круг, черная пятиконечная звезда, черный квадрат, белый треугольник. В конце третьей недели, только белый и черный квадраты. Неделю назад Васнецов на двадцать минут раньше закончил лекцию по обязательной программе. Сразу же, предложил вниманию слушателей репродукцию картины Малевича «Черный квадрат». Спросил у них, хорошо ли они знакомы с творчеством этого художника. Выслушал в ответ что-то неопределенное и прочитал по этому вопросу краткую лекцию. Усиливая ее восприятие экспрессией и эмоциональной окраской.
- Попрошу отразить в своих ответах ваши эмоции от знакомства с этой знаменитой картиной, — объявил тогда Васнецов. Акцентируя внимание студентов именно на слове «знаменитой», - Даю всего двадцать минут.
Это было неделю назад, а сегодня подведем итоги. Посмотрим, посмотрим, что получится. О предыдущих то тестах студенты и думать забыли. …

Васнецов потянул на себя  тяжелую старинную входную дверь в здание, на втором этаже, которого, размещалась картинная галерея. Пересек широкий вестибюль. Подошел к кассе и спросил:
- Сколько стоит билет на Малевича?
- Взрослый или детский? — переспросила кассир.
- Детский.
- Вы для себя берете?
- Ну, да.
- Так почему же детский?
- А я в душе еще ребенок, — пошутил Васнецов.
Кассир улыбнулась в ответ и покачала головой:
- Вот, ваш билет. Пожалуйста.
- Это же взрослый!
- Вам надбавка за возрастной стаж.
Васнецов взял билет и направился к гардеробу:
- Пожалуйста,  пальто и портфель. Его особенно берегите. Он мне от деда по наследству достался. Весьма ценный раритет. В нем еще Ленин носил свои декреты по Кремлю. Картину «Ленин в Кремле и с портфелем. Вещие сны о будущем» когда-нибудь видели?
- А как же. В Эрмитаже, — со смешком ответила гардеробщица, забирая у него пальто и портфель.
Подала  ему номерок. Вдруг, ни к селу, ни к городу, сказала:
- Что-то сегодня особенно много падают.
Васнецов на несколько секунд замер, осмысляя, кто или что падает. И куда? Или  откуда?.. Махнул рукой и быстро поднялся по лестнице на второй этаж.
Первое, что он увидел в открытую дверь выставочного зала – двух крепко сбитых, одетых в белые халаты и сидящих на стульях у стены, субъектов. Рядом с ними стояли прислоненные к стене, сложенные носилки. Васнецов даже притормозил от неожиданности. Вроде, санитары. И для чего они здесь? Один из них  внимательно читал «Спид-Инфо», другой дремал. Васнецов вспомнил слова гардеробщицы и поежился. От духоты, что ли? Кажется, нет. В зале было прохладно. Отбросил в сторону только что увиденное и оглядел помещение.  Зал был небольшой. Вдоль стен с развешанными на них картинами медленно, с видом знатоков и флёром глубокой задумчивости на лицах, прохаживались парами, в одиночку и группами посетители:
- Да, да. О …! Большой мастер! Это, просто класс! 
Вдоль правой от входа и противоположной по отношению к нему стен, в один ряд, висели ранее неизвестные работы художника. «Черный круг» в белой круглой раме, «Черный треугольник», «Черный параллелепипед», «Черная шестиконечная звезда» и «Черный многоугольник». Всё, что, пока, успел увидеть Васнецов. Почти всю левую стену занимали большие окна, плотно драпированные тяжелыми темного цвета портьерами. В дальнем углу левой стороны зала  его внимание привлекла довольно многочисленная, для этого времени дня, группа плотно стоящих друг к другу людей.
- Наверное, там, самое интересное, — подумал он. И сразу же решил к ним присоединиться.
Пошел в ту сторону неспешно. С видом прожженного ценителя живописи. Задерживался возле картин, попадающихся ему по пути. Иногда, подпирал двумя пальцами правой руки щеку. Покачивал головой из стороны в сторону и бормотал:
- Мддаа. Мощно. Глубоко, - с трудом сдерживая все более возрастающее любопытство к скоплению экскурсантов в левом углу.
 Он внимательно и терпеливо изучал очередную картину «Черная пятиконечная звезда», когда оттуда послышался глухой стук и шум. Васнецов сразу же потерял интерес к живописи и быстро оглянулся в ту сторону. На полу, на боку лежала женщина. Одна нога  согнута в колене. Другая выпрямлена и подрагивала. Рука с зажатой в кулаке небольшой сумочкой откинута за голову. Глаза закрыты.  Стоящие рядом человецы, даже не обратили на нее внимание. Только слегка подвинулись. Заскучавшие, было, санитары ожили. Подхватили носилки и быстрым шагом подошли к лежащей на полу женщине. Бережно уложили ее на них и вынесли из помещения. Васнецов, ошарашенный увиденным, некоторое время стоял неподвижно, вглядываясь в странную человеческую композицию. Все внимательно смотрели в угол. Вернее, на висящую там картину. Иногда, слегка перемещались то вправо, то влево.
- Наверное, чтобы лучше ее  рассмотреть, - решил для себя Васнецов.
Тот, кто носил очки, часто их снимал. Массировал глаза пальцами  и слегка встряхивал головой. Потом тщательно протирал линзы очков. Скорее, машинально, чем по необходимости. Не отрывая, при этом, своего взгляда от картины. И снова их надевал. Некоторые, вытягивали голову вперед, покачивая ею из стороны в сторону. Экскурсовод, невысокая худощавая женщина средних лет, что-то рассказывала, часто показывая рукой на картину. С места, где он стоял, Васнецову совсем ничего не было видно. Тогда он подошел и, можно сказать, втиснулся в это небольшое столпотворение. И, наконец, увидел предмет такого пристального внимания.
Это было не менее знаменитое, чем «Черный квадрат», но порядком забытое, раннее произведение художника – «Черная точка». На большом белом фоне полотна, в центре, изображена небольшая, почти неразличимая, черная точка. Теперь он отчетливо слышал голос экскурсовода:
- В этой картине художник очень точно отобразил всю философию мироздания. От малых и больших взрывов, до эпохи гибели динозавров и появления человека с ядерной бомбой. Здесь, — экскурсовод несколько раз попыталась дрожащей точкой лазерной указки попасть в изображение. Но удалось остановить ее только в пяти сантиметрах от него, - Вы можете воочию увидеть экзальтированные танцы народов Африки. Странную задумчивость аборигенов Австралии под палящим полуденным солнцем в пустынях этого континента. Кроткую улыбку Гаутамы, отдыхающего после бани. Жестом пальцев он как бы говорит, что совсем расслаблен и парит в блаженстве. По данным ООН, наркоманы и хронические алкоголики в своем обычном состоянии видят именно такую точку. В общем смысле, кто что захочет, то и увидит.
- Ну да. Закинулся и ушел в точку, — посмеялся про себя Васнецов.
- А слово «За-точка»? Какой след она оставляет в теле и душе каждого человека? — голос экскурсовода уже начинал куда-то уплывать. Растворялся в воздухе и распадался на отдельные звуки.
Васнецов стал внимательно вглядываться в картину. Именно, вглядываться, а не рассматривать ее. Нет, толком ничего не понять. Черная точка, как будто, куда-то ускользала. Инстинктивно попытался стабилизировать ее в одном положении. Стал двигать головой вправо и влево. Она, голова, вправо, точка влево. И наоборот. Влево – вправо, вправо – влево. Как в детской игре.
- А, черт, — от напряжения у него заболели глаза.
Они, как будто, увеличились и выпирали из глазниц. В голове появился звон, будто от серебряных колокольчиков.
- Так, где мои очки? Ага, вот они. Во внутреннем кармане пиджака.
Васнецов вынул их из футляра и надел. Стало намного легче. Но, точка все равно плохо визуализировалась. От напряженного, пристального разглядывания картины  глаза вновь разболелись. Тогда он снял очки и начал пальцами массировать глазные яблоки.
- Ну, с меня хватит. Надо попытаться разобраться в этой чертовщине.
Словно перетекает вода в ручье по камням, откуда-то опять выплыл голос экскурсовода:
- Эксгибиционирующая претенциозность, аккаунтирующий сакральный охренаитизм, наукотворческий профантинизм, возрастнозавихляющийся юнантизм, … изм, … изм, … изм.
Слова и звуки. Снова звуки, опять слова, а.., аа .., ааа ... Кружат, завихряются, взлетают вверх и быстро падают вниз. А потом, как крупные капли воды из неплотно закрытого крана, падающие в ночной тишине в металлическую ванну. Бам, бам, бам…. Потом, медленно, медленно – бумм……, бумм…… .Васнецов изо всех сил напряг зрение. Точек стало много. Народная мудрость гласит:
- Если долго пялиться  на луну, то можно спялить. Да нет же, спятить!
Голова Васнецова пульсировала болью. Кровяное давление резко скакнуло, как напряжение в сети. В глубине его сознания мелькнул голубой высверк. Яркая, пронизывающая все пространство молния. Дальше. Все — темнота, чёрная, как незаконченная финальная картина художника.
Двое санитаров укладывали на носилки только что упавшего  посетителя. Под подошвами их ботинок хрустнули, незамеченные в суматохе, очки. По рукам потерявшего сознание человека, иногда, пробегала судорога.
- Даа. Этот что-то совсем ..., — начал было один из санитаров.
- Давай быстрее, — озабоченно перебил его напарник.
В светлой комнате, куда санитары приносили на носилках незадачливых посетителей, стояли четыре переносные кровати. На одной из них сидела женщина и пила мелкими глотками воду из стакана. Ее зубы выбивали дробь о стекло. Рядом с пострадавшей на почве искусства, поглаживая ее по руке, сидела на стуле и что-то тихо ей говорила, срочно вызванная из отгулов, служащая музея. На кровати у двери лежал Васнецов. Он пришел в себя двадцать минут тому назад. Голова уже не болела. Глаза, вроде как, тоже были в порядке. Изнуряющая тошнота постепенно исчезла. Только временами донимала икота и спазмы в животе. Ощутимо  саднил локоть. И ныло, ныло правое плечо. Васнецов никак не мог вспомнить, что с ним произошло. И, вообще, где он находится? А, еще:
- Что там было на этой дурацкой картине?.. Что-то же там было?! Что?
Не переживайте за Васнецова. С ним  все в порядке. На следующий день вечером, как будто вчера с ним ничего не произошло, он выкушал с Ингваром две бутылки коньяка. А потом,  догнали еще и пивом. Отполировали, так сказать. Ближе к полуночи Ингвар, уткнулся головой ему в больное плечо. Смахивая рукой со щек скупые мужские слезы. Все рассказывал и рассказывал. Как студенточка  весело провела с ним в ресторане вечерок и была такова. Не оставив даже надежды на вытекающее из этого рандеву  времяпрепровождение. На прощание, в знак благодарности, она все-таки нежно чмокнула его в щеку и кокетливо потрепала за ухо. И это стало для него настоящим потрясением. Что-то у него сломалось и уже не срабатывало. Начинался очередной затяжной личный кризис. Взрослеет Ингвар…

Шум в аудитории, усилившийся к концу назначенного им времени, вывел Васнецова из полудремы. Взбодрившись, он покрутил кистями обеих рук и посмотрел на часы. Да, пожалуй, пора заканчивать.
- Все, все, все господа! Заканчиваем. Молодой человек. Соберите, пожалуйста, мультифоры с карточками отдельно, а ответы отдельно.
Бегло, на выбор, просмотрел некоторые работы. В общем, все понятно. Подробным анализом займусь дома.
- Минуту внимания! Вот здесь, — Васнецов поднял в вытянутой руке листки с ответами, - Вы сами ответили на вопрос. Как из малого можно раздуть большое. Очень большое, до парадоксальности. Из простых вещей и понятий, которых мы при обычных обстоятельствах не замечаем. Можно сделать НЕЧТО. Об которое, в дальнейшем, мы будем спотыкаться каждый день. Каким образом делается пиар.  Работает наше сознание и подсознание. И какие приёмы  идут в ход, чтобы управлять желаниями и прихотями человека. Да, что там! Управлять массой людей силой методичного и целенаправленного внушения. Это, как показывает практика, куда проще, чем убедить в чём-то одного человека, индивидуума. Подробнее поговорим об этом в понедельник. Побеседуем о манипуляциях  масс-медиа. О воздействии на нас с различными целями. И как они добиваются ожидаемых ими результатов. Разберем несколько примеров. В том числе и сегодняшний тест. Разработанный мной, исходя из  личного опыта, - Васнецов посерьёзнел, - А пока, до свидания. До понедельника!
А тем временем … .
А тем временем, на перроне железнодорожного вокзала тяжелый бронированный автомобиль с открытой дверью медленно двигался задним ходом к бронированному вагону. Двенадцать охранников ЧОПа, одетых в черную униформу, как двенадцать апостолов, окружили полукругом автомобиль. Каждый из них внимательно отслеживал свой сектор ответственности. Держал правую руку на расстегнутой кобуре с оружием. В любой момент они были готовы открыть огонь на поражение. Хоть по зазевавшейся кошке, хоть по голубям. На крыше вокзала уютно устроился снайпер. Он обозревал в прибор привокзальную площадь и суетящихся внизу людей. В небе барражировал вертолет.
Мало кто знал, что в город привезли кем-то и зачем-то найденную, опять-таки ранее неизвестную, картину Пабло Пикассо. То ли «Убийственный завтрак», то ли «Убийство на завтрак». Из просочившихся в печать слухов стало известно, что за ней охотится забугорный мультимиллиардер. Больной гемофилией. Вот только, нарисовал эту картину  не сам художник, а его не в меру расшалившийся кот. Пока хозяин угощал на кухне самого себя чашечкой ароматного кофе в размышлении о сюжете новой картины. Кот, недолго думая о том же самом, заскочил на стол и стащил с мольберта кисть с красной краской. Пока он удобно устраивал ее в своих зубах, попутно обмакнул еще и в краску другого цвета. Хотел, было, ретироваться. Но, что-то его остановило. То ли глас свыше, то ли гордость за все семейство кошачьих. Тремя движениями своей головы с зажатой в зубах кистью по совершенно чистому, только что натянутому на подрамник, холсту, он навечно вляпал себя в мировую историю изобразительного искусства. За эту проделку хвостатый художник был щедро бит. И выкинут его хозяином за дверь на улицу под дождь. Как самую распоследнюю паршивую, бродячую собаку. Что ж, и таким бывает удел истинных творцов. А что с его творением? Только, кто этому поверит. Кто посмеет заступиться за честное имя кота?  Десяти последующим его поколениям будет невдомек о подобных проделках, в будущем, искусственного интеллекта. Напрочь заменившего творческие искательские мучения человека. Только и остается ему, человеку, кофе на кухне пить.
Три мазка кистью малиново-красной краской, а сколько шума и суеты...
Апрель и ЖИЗНЬ шли своим чередом.