Зелье

Зелье

Бело- серый в зимнем камуфляже Пазик осторожно катил по обледеневшей проселочной дороге.
Вокруг расстилалась ярко - белая равнина заснеженных полей, безмолвно лежащих под морозным зимним солнцем. Позади остался величественный лес, наполненный хвойным морозным запахом, громко хрустящим под ногами снегом, и нашей, вполне себе удачной, охотой. Эта охота была подарком судьбы для наших офицеров- охотников, тем более, что она была совместной с артелью профессиональных охотников и егерей.
Причиной всему этому действу стали два браконьера, подранившие взрослого лося самца в период гона. По словам одного из этих браконьеров, оставшегося в живых, картечь перебила лосю челюсть, обрекая того на медленную смерть, и делая из него безжалостного монстра. Охотника, выстрелившего в него, лось затоптал на смерть, второму удалось убежать. В тот же вечер лось отправил в реанимацию местную доярку, а утром покалечил школьницу 1о лет. К нам, коллективу военных охотников, официально обратились за помощью: им нужны были охотники и транспорт.
На инструктаже перед охотой егерь с плохо срываемой завистью покосился на мою Зулевскую трехстволку с нижним нарезным стволом, продукт оружейного немецкого гения, и отправил меня на последний номер.
- Твоя задача добрать зверя, если он до тебя дойдет, у тебя что в гладко стволе?
- Картечь черырехнулевка.
- А пулевой - 7,62?
- Да винтовочный.
- Ну отлично, хватит в любом случае.
Даже в унтах и летной куртке, после часа стояния на морозе в сугробе, почти без движения я начал подмерзать, когда, как всегда вдруг, раздался громкий, очень громкий треск веток, и на опушку выскочил огромный, с непомерными гигантскими рогами, зверь. В облаке пара я заметил его окровавленною пасть, что делало его еще более зловещим. Я поднял ружье, и зверь, о, удача, повернулся в полу боковую позу, четко обозначив вершину угла линии ближней ко мне передней ноги и туловища, за лопаткой.
Выстрел хрустнул на морозе, и лось завалился на бок. В тишине на меня сыпался снег. Лось лежал неподвижно. Прибежавший егерь закричал не то вопросительно, не то утверждающе:
- Добрал?!
Он осторожно, держа ружье наготове, подошел к зверю и потыкал его стволом
-  Готов.
Народ подтягивался. Кто- то хлопал меня по плечу, за мной был последний выстрел, который, как оказалось, стал единственным на этой охоте.
Артельщики деловито приступили к разделке лося. Лось весил больше 400 кг. Обещание свежего мяса в солдатскую столовую мы выполнили. Да и нас персонально не обделили. Я с трудом доволок свой вещмешок с моей долей лосятины, твердеющей на морозе, до автобуса.
В теплом, и слава богу, не прокуренном салоне автобуса уже угас после охотничий азарт, и усталый люд глазел в оттаявшие окна, все больше и больше склоняясь к дремоте.
Прапорщик Коля, водитель нашего автобуса, то же заядлый охотник, вдруг начал аккуратно тормозить, чтобы не занесло на скользкой дороге. Народ встрепенулся от дремы, и все увидели человека на обочине в тулупе, кроличьей шапке и валенках на толстой подошве.
Коля остановил автобус и открыв дверь спросил:
-  Куда тебе мужик?
- В Столбуны, - ответил тот.
- Садись, подвезем.
- Спасибо, -  радостно откликнулся он и, в облаке мороза, ввалился в автобус.
Коля слыл весельчаком и балагуром, и он задал веселый вопрос новому пассажиру.
- А че в Столбуны сдаваться идешь?
(В Столбунах была псих лечебница, в народе -  сумасшедший дом.)
- Да нет, я жену навестить, - ответил тот и показал на сумку:
- Вот фрукты овощи и так, поесть.
- Довел жену до сумасшедшего дома? - сострил Коля.
- Да так вот получилось, - как- то очень грустно и серьезно ответил тот.  Мы все резко оживились
- Ну расскажи мужик, как это…
И наш попутчик рассказал такую историю.
Так получилось, что наш пассажир после уборочной и осенней посевной резко запил. Да так, что жена решила обратится к местной знахарке за помощью. Та была известна в округе тем, что ее муж обильно употреблявший всю жизнь в одночасье перестал пить. Совсем. Как это произошло, было покрыто тайной. Молва твердила, что муж был не единственный освобожденный ею из пут зеленого змия.  В то время, когда жена нашего попутчика пришла к знахарке за помощью, муж знахарки, тот самый новоявленный трезвенник, в подполе перебирал картошку и потому слышал весь разговор.
Улучшив момент, этот новоявленный встретился с нашим пассажиром и поведал ему рецепт зелья, рекомендованный его женой. Нужно было срезать клок собачьей шерсти и замочить его на ночь в водке. А потом дать выпить этого собачьего зелья мужу. Все произошло следующим утром.
За завтраком, жена сама поставила рюмку перед ним опухшим и злым.
- Опохмелись Василий, полегче будет.
Василий выпил, чего водке пропадать. Помолчали.
-Как ты Вась? -  спросила жена, и далее почти дословно.
Я поглядел ей в глаза и громко сказал:
- Гав! Гав!!
Она откинулась на спинку стула, закрыла рот руками, но добил я ее не этим. Я подошел к плите расстегнул брюки, поднял ногу и сделал лужу…
От взрыва хохота мы едва не улетели в кювет. Но опытный Коля, хохоча, выправил автобус.
Когда после буйного смеха наступила тишина, мужик вдруг сказал:
- А я больше не пью.
Новый взрыв хохота я уже перенес с трудом.
Минут через 10 Василий вышел и зашагал к психлечебнице, где уже горели в вечерних сумерках фонари.
Я проснулся, когда народ засуетился, Коля развозил всех по домам, напоминая, чтобы не забывали ружья и добычу. Коля знал, кто где живет, ему не раз приходилось развозить всех по тревоге.
Я попрощался и вышел возле своего подъезда из теплого автобуса в очень морозную ночь. Поставив мешок на снег, я немного постоял перед домом, улыбаясь глядя в ночное звездное, даже сквозь свет фонарей, небо. Потом подхватил мягкий оттаявший вещмешок, ногой запорошил снегом кровавое пятно от мешка  и вошел в подъезд.