Пародии на мир

Арлекин – гримаса между сном и былью,
Пьеро изнанка, в маске вечный плен.
В его глазах – вселенская унылость,
Он – шут, что плачет в тишине проблем.
Он – тень души, что ищет утешенья,
Средь ярких красок, смеха и огней.
Но под личиной скорбь и отчужденье,
И эхо старых, позабытых дней.
Арлекин – зеркало разбитых судеб,
Где каждый видит отраженье ран.
Он – пленник сцены, вечный раб судьбы,
С усмешкой скрывший бурный ураган.
Он – странник вечный, в поисках приюта,
Душа, скиталец в карнавальной мгле.
Арлекин – символ странного расчёта,
Меж обликом смешным и болью на земле.

Пьеро, в муке лицо, в слезах душа,
Арлекин-же взрывается, на кураже.
Один Луной печальной освещён,
Другой искрит, как солнца луч весенний.
Но маски — лишь обманчивый покров,
Под ними — боль, и жажда светлых снов.
Пьеро...мечтает о любви и чуде,
Арлекин...прячет горе в буйном шуме.
Они - не враги вовсе, а друзья,
Что сквозь комедию несут себя.
В одном — тоска по истине нетленна,
В другом — попытка спрятать мир забвенный.

На лице застыла маска из мучений,
И скорбь читается в морщинках у бровей.
Но в сердце бьётся пламя вдохновений,
Любовь, что глубже всех морей.
Ты видишь в каждом искру лишь добра,
И веришь в свет, что даже слаб.
Хотя тебя окутывает тьма,
Не сломлен ты, не слаб.
Средь серых будней, в сумрачной тени,
Ты ищешь радость, тихий свет.
Надежду даришь каждому, кто есть вблизи,
Делясь теплом сквозь мрак и бед туман.
Гримаса боли – лишь покров, обман,
Что скрывает душу, что поёт.
В тебе живут весна и ураган,
И доброта, что всех спасёт.

Пьеро, в муке лицо, в слезах душа,
Арлекин-же взрывается, на кураже.
Один Луной печальной освещён,
Другой искрит, как солнца луч весенний.
Но маски — лишь обманчивый покров,
Под ними — боль, и жажда светлых снов.
Пьеро...мечтает о любви и чуде,
Арлекин...прячет горе в буйном шуме.
Они - не враги вовсе, а друзья,
Что сквозь комедию несут себя.
В одном — тоска по истине нетленна,
В другом — попытка спрятать мир забвенный.