Саня без головы

   Люди с большими умными головами производят в этих самых головах в огромном количестве разные гормоны счастья, вроде как лекарства при упадке умственного настроения. Даже в средней голове, размером эдак с небольшой кочан капусты, иногда столько этих серотонинов и дофаминов вырабатывается, что его, этого счастья, на целую палату психов вместе с их докторами хватило бы для своевременного успокоения. Прости меня, мой неизбалованный читатель.
   Я сам, конечно, этим не балуюсь и, честно, в этом совсем не разбираюсь. Просто не дано понимание безголовому человеку всех радостей учебника по химии для 9 класса. Но зато моя биологическая сущность может тебе много чего поведать о жизни без головы и о том дискомфорте психики, который лишает мой безголовый организм покоя. Хотя в этом есть и нечто положительное.
   Да, безголовые рыбы не могут испортиться, ибо закон заставляет рыбу тухнуть с головы. Но нет головы — нет закона. И тараканов там нет. И царя там нет. Комплектация моя, индивидуальная, с самого детства, конечно, не всем нравилась. Пытались в милицию, так сказать, на учёт задерживать, но не брались меня привлекать к уголовной ответственности эти следственные органы. Не положено безголовых наказывать. Да и что с меня взять? Даже повесить на меня толком ничего не получится. Головы-то нет.
   А чтобы вам почувствовать всю прелесть состояния ваших белковых молекул, выслушайте того, кому довелось однажды приобрести... голову...

   Итак, год 1990. Денег нет, работы нет. Головы нет. Организм, он хоть и безголовый, но постоянно испытывает некую раздражённость от низкокалорийной диеты. Короче, однажды он ударил меня в зад коленкой, мол, вставай, Санёк, жрать хочется, бери себя, то есть меня, в руки и решай проблемы с питанием. Ну, глупый такой организм, без ума в голове, а ведь туда же, куда и все, типа учить меня хочет. Жизни. Прикинь, учить меня, безголового.

   Я, конечно, вынужден слушаться своего организма, ну, там, иногда сходить в гости перекусить или на диване поваляться. Но вот так кардинально издеваться надо мной или браться за мой ум... Так у меня отговорка на это. Нет у меня головы-то, нету! Нету. Хоть я и не умный такой, но совесть всё-таки есть. Немного совсем. И жить-то хочется. Пришлось задействовать свой запасной вариант, так сказать, спинной мозг, посредством напряжения седалищной мышцы заднего ума, и что вы думаете? Однажды это сработало, на секунду озарив моё бытиё проблеском сознания.

   Организм обрадовался и взял меня за руки. Вставай, Санёк, давай по квартире пошастаем, может продать что-нибудь найдём, ну там не очень нужное. Сейчас все что-нибудь продают.
   Вот, например, шляпа в коридоре, чья это шляпа? Не знаешь? И я не знаю, не помню. Он повёл меня в ванную. Санёк, а чьи это ножницы? Я потрогал волосы — их нет. Да, точно, шляпа мне не нужна, и волосы у меня не растут. Зачем мне на фиг ножницы? Я как жил без головы, так и не стригся ни разу.
   Грустно мне стало. Разрыдаться бы, но глаз тоже нет. Моя рука ощупала пространство над воротником. Пусто там. Как и раньше. Я взял себя самого в руки, ну, свой остальной организм, и отнёс его на кухню. Он лёгкий такой, некормленный. Без жира в боках и отложений в ягодицах. Посадил я его на диван и открыл холодильник. Пусть замёрзнет немного. Говорят, от холода обмен веществ замедляется, от этого и есть не так хочется.

   Утро. Перестройка на улице. Блошиный рынок. Продам шляпу и ножницы. Куплю питание какое нибудь человеческое, накормлю организм, ну и сам съем чего-нибудь. Прохладно. Где-то шумит Москва-река. Музыкант Фёдор песенку поёт из радиоприёмника, песенка «Иду курю» называется, весёлая такая. Почему рынок «блошиный» называется? Блохами там торгуют, что ли? Да какая такая разница, голова не болит и сердце радуется. Люди там чудные все встречаются, продают фигню разную, веселье кругом.

   — Эй, дорогой, купи футболку, футболистом станешь, отдаю за дёшево. Что ты там бубнишь, молодой, нет грошей? А чё глазеешь, браток, вещи трогаешь? А рядом тётя причитает: «Шнурки итальянские, авторские, от кутюр». А рядом молодой человек ошивается, на поганку похожий, уши от Чебурашки торгует иностранцам. А дядя в свитере дырявом, с банкой из-под консервов рыбных, опарышей предлагает, квазиморда бессовестная, по рублю за десяток. Рыбаков, так сказать, ищет на свою голову.

   Ходил я, ходил, макароны щупал, опарышей пробовал, приценивался, сам не продал ничего, и денег не заработал. Кому они сейчас нужны, эти шляпы и ножницы? Вдруг на выходе из рынка ко мне привязался мужичок. Маленький такой, как соловей разбойник. Бежит за мной и пристаёт чего-то. А денег-то у меня нет.
   — Ну чего тебе? Что торговать-то мне будешь? Мужичек догоняет меня: «Эй, братец, да ты постой! Я хочу продать тебе... то есть предложить тебе... ГОЛОВУ!» Вот это поворот! Я чуть было не рассмеялся, да нечем смеяться-то, лица ведь нету. Я ему: «А в чём прикол-то?» Мужичок ответил: «Да ты не парься, деньги мне не нужны, вот, у тебя есть шляпа и ножницы». Я остановился, задумался. Я вообще-то с трудом соображаю без головы, но решил его проверить.
   — Друг, а где ножницы у меня? Мужичок ткнул меня в грудь пальцем. Да, ножницы точно там у меня. Мне стало стыдно. Вот они, в верхнем кармане пиджака. Да и шляпа в руках. Мужик достал из сумки голову и мне отдаёт: «Да бери её, не бойсь, прикрути, примерь, голова классная!» Напористый такой втюхиватель. И вот я, взял её, как доверчивый индивид, отдал ему шляпу и ножницы. А что проверять-то, крути не крути, голова она и есть голова. Пойду домой и там примерю.

   И вот я, без шляпы и без ножниц, поехал домой на трамвае. Голодный, зато с головой. Без билета, как обычно. Еду, нервничаю немного. Держу её на коленях. Какое-то странное ощущение. Вроде кошки, дохлой. И уши у неё холодные. Я впервые прижал к животу её, МОЮ голову. Эх, не уронить бы. А то укатится под сиденье.

   Я ещё не видел её лица, она в пакете. Она не задохнётся? Нет, головы не дышат. Но они слышат, видят и нюхают. И, конечно, соображают. Зачем голове дышать? На то придумали лёгкие. Еду. Ещё две остановки, не терпится примерить обновки, пощупать, погладить её, потрогать за волосы... Я уже не жалею, что променял её на шляпу и ножницы. Да, я понял, голова эта, она точно моя. Ведь не падают каждый день на тебя с неба чужие головы.

   Кажется, она с волосами, эх, чёрт возьми, надо было поторговаться, хотя бы оставить ножницы. Ну ничего, куплю новые или попрошу у людей. «Эй, пассажиры, у меня счастье, у меня голова! Новая, чистая, пока без идей. У кого-нибудь найдутся ножницы?» Дамы переглянулись, заёрзали на местах и стали рыться в косметичках. Дамы добрые такие, улыбаются и протягивают мне десяток ножниц. Я, конечно же, поклонился им и выбрал самые клёвые. Спасибо им, дамам, вот приеду домой и буду стричь ими тебя, родную мою голову.

   Темно, вечер. Я выскочил из трамвая, я и моя голова новая, какое счастье. Да, ещё новые ножницы. Точно ведь говорят: «Была бы голова, а ножницы приложатся». Я прибежал к себе домой и вошёл в комнату. Телевизор выключил и свет зажёг. «Дай я посмотрю на тебя, надо же, ГОЛОВА...» Это счастье — приобрести голову. Она так и сверкает, у неё волосы, нос, щёки, усики какие-то. Я потряс её: «Оо, в ней что-то звенит, значит, в ней что-то есть. Классная голова».

   Ух, неймётся, надо проверить, а страшно. Вдруг обман? Да нет, голова — это очень редкое явление, она настоящая. Пол-ночи я переживал, сомневался, а утром взял и прикрутил. Ощущения?
   - Я не понял. Всё как обычно Просто тот же я, только непривычно. Немного давит на плечи. И немного кружится. Ладно, привыкну. Разносится. Глядишь и подружимся. Я встал и походил по комнате, и посмотрелся в зеркало. Я с головой, ничего себе, Санёк, на мне голова! Реально, красивая, добрая. Я стал рассматривать её и трогать руками, стал её расчёсывать и трепать за волосы, и вдруг, я захотел её постричь. Где там ножницы? Вот они, такие классные, дамские.
   Я нежно взял волоски и постриг их. Ещё взял и снова подстриг, и бросил в ведро. Я стал ещё красивей. О-о, как я преображаюсь, я очень преобразительный. Это, наверное, ум загрузился. Я стриг свою голову и стриг. Я стал очень красивым и скоро состриг всё и стал лысым. Но всё равно красивым. Теперь я точно на голову выше стал. Большой человек, с головой. Умный такой, на всю голову. Пойду, спать её уложу, а то она тяжёлая. Ну, насколько я стал умнее, не знаю, но теперь мы не сидим голодные. Соображать она умеет, где-то чего-то заработать и поболтать с местной интеллигенцией во дворе у нас с ней получается. Но вот стал я замечать, что начала она проявлять некоторые признаки сумасбродства. Чего-то ей не хватает, как будто. И привычный мой уклад жизни ею игнорируется как бы. Вот, для начала, купи ей щётку зубную и пасту заграничную с кальцием. Отбеливанием хочет заниматься. Ну-ну. Хорошо, хотя бы, что волосы не красит и ногти не стрижёт. Времени нет этой ерундой заниматься. А тут недавно в телевизор начала пялиться, и всякую хрень американскую там её купить уговаривают, и «Орбит» без сахара, и акции приобрести колхозные. Хорошо, что по старой привычке за буфет ногой зацепился, когда из-за стола вылазил, и ейным затылком аппаратуру эту разбил, вредную, телевизионную. А дальше пошло-поехало. И бритву ей купи безопасную, и куртку хочет кожаную, как у Игорька Талькова. Ходил я всю жизнь в свитере полосатом и не мёрз, а тут работать надо. Где деньги взять? В карты играть не умеет, а меня крутиться заставляет. Прихоти её исполнять. И эти глупые очки солнечные затемнённые. Где у нас на кухне солнцу-то взяться? И так ходят все впотьмах. Как кроты об стены спотыкаются. Телевизор и тот не моргает. Может, синяки ей с бодуна прятать вздумалось. Так пастой их намажь, что ли, отбеливающей, чего это добро в ванне валяется, ведь не открывала ни разу «Блендамед» этот, американский. И вообще, суёт свой нос везде, некуда ей ум приложить, видите ли.
   А вот не давно стал я замечать у неё склонность какую то озабоченную. Показалось мне, что она на журналы глянцевые смотрит, на обложки ихние безстыдные пялится. И в метро мы с ней вчера ехали, а она на дамочку какую то подсматривает, худую, недоношенную, с губами крашенными.
   А та глазками на него, то есть на меня подглядывает и улыбается, срам какой то. Ну, представьте, знаю я чем такие инсценировки заканчиваются, делить с этой рыбой свой комплексный обед я не вижу сердечного пристрастия. Да и щётки мне второй зубной в ванной видеть не хватает. И волосы длинные в супе вылавливать. И сыпь в теле от её помады аллергической чесаться начнёт. Да, что и говорить вообще?
   Чувствую я своим задним умом где то там, на одноклеточном уровне, что надо чего то менять. Упрямая такая голова. Вещи от неё прятать не получается - всё видит. Разговаривать с ней бесполезно. Она только себя одну и слушает. Полюса у нас с ней противоположные.
   Внимание в ней эгоистическое. Как говорится: -"покоя ногам не даёт". Страдание для организма от такой разболтанности непутёвой. В общем взял я как то ночью и отвернул её, пока она слюни по подушке елозила. Положил в пакет, накрыл тряпочкой и поставил в холодильник, чтобы утром не болела.
   А утром проснулся я, как новенький, потянулся один на постели, сладко, сладко, достал пакет с головой, полюбовался на её рожу сонную и поехал на Блошиный рынок, продавать моё сокровище. Много не дадут мне за мою голову, так хоть на футболку её поменяю, футболистом прикинусь, знаменитым стану. Или на клавиши от рояля, чтобы соседям надоедать, недоумкам, которые журналы глянцевые воруют из ящика моего почтового, селёдку рыбную в них заворачивать.