Проект Феникс

Это началось с имени: Ричард Вэнс. Ничем не примечательный конгрессмен из глухого штата, чье лицо мелькало в новостях где-то между репортажем о сельскохозяйственной выставке и прогнозом погоды. Я впервые увидела его имя в списке транзакций под грифом «Проект: Феникс». Сумма была скромной, по меркам Гарсии — полмиллиона долларов. Но это был лишь первый взнос.

Позже я увидела его вживую. Он приехал в «Aeternum» под покровом ночи, не через парадный вход, а через подземный гараж, ведущий прямо в личные апартации судьи. Мне было поручено отнести ему папку с документами. Я вошла и застала их за сигарами. Вэнс, человек с лицом фермера и костюмом с чужого плеча, нервно теребил бокал с коньяком. Гарсия же был воплощением спокойной силы.

— Мисс Кети, — кивнул он мне. — Оставьте это здесь. Ричард, это та самая женщина, что управляет кошельком нашего… благотворительного фонда.

Вэнс бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, полный не столько интереса, сколько страха. Он видел во мне не человека, а функцию. Часть механизма, который мог его вознести или уничтожить.

Я вышла, но образ его испуганного лица врезался в память. Мне стало любопытно. Слишком уж он не вписывался в галерею уверенных в себе хищников, окружавших Гарсию.

В ту же ночь я углубилась в «Проект: Феникс». Запросы были специфическими. Не просто деньги. Огромные суммы шли на оплату услуг частной детективной фирмы, специализирующейся на «глубоком анализе биографии». Другие транши — PR-агентству, которое бралось за «полный ребрендинг и создание героического нарратива».

И тут я все поняла. Гарсия не просто спонсировал кампанию Вэнса. Он создавал его заново. Он брал серого, незаметного политика-середняка и лепил из него национального героя.

Детективы нашли то, что искали. Вернее, они нашли «то». Старое, пыльное дело о том, как двадцать лет назад Вэнс, тогда еще лейтенант национальной гвардии, во время учений «героически спас» тонущего в реке товарища. История была правдой, но не всей. Спасенный солдат отделался легким испугом, а сам Вэнс получил пару дней отпуска. Не более того.

Но в умелых руках PR-агентства эта история превратилась в эпическую сагу о самопожертвовании и отваге. Вэнса внезапно начали активно приглашать на федеральные телеканалы. Его грубоватость теперь преподносилась как «подлинность», его неяркая внешность — как «суровая мужская красота». Его скромный послужной список в Конгрессе стал «нежеланием идти на сделки с совестью».

А потом пришел второй этап. Я обрабатывала новые платежи. На этот раз — адвокатским конторам и владельцам крупных медиа-холдингов. Шла тихая, методичная работа по дискредитации его оппонентов. Вскрывались старые долги, неосторожные высказывания, компрометирующие связи. Ничего откровенно криминального, но достаточно, чтобы образ «героя-спасителя» Вэнса выглядело на их фоне единственно чистым и правильным.

И вот он, кульминационный платеж. За день до праймериз. Я получила от Гарсии распечатку с одним-единственным номером счета и суммой, от которой у меня перехватило дыхание.
—Переведите, — сказал он коротко. — На личный счет председателя избирательной комиссии штата. Как благодарность за эффективную организацию выборов.

Это была не ставка. Это была покупка. Покупка гарантированного результата.

Вэнс выиграл праймериз с разгромным счетом. А через полгода он, темная лошадка, вышел на выборы в Сенат. Его кампания, щедро политая деньгами с моего ключа, была образцовой. Он говорил о честности, о семье, о морали. Он клялся бороться с коррупцией в Вашингтоне.

В ночь его победы Гарсия устроил небольшой прием. Вэнс, теперь уже сенатор, сиял. Его костюм был от лучшего портного, его уверенность — отлита из стали. Он подошел ко мне, держа в руке бокал шампанского.

— Мисс Кети, — сказал он, и в его глазах не было и следа того испуганного фермера. Теперь там была надменность хищника, который знает свою цену. — Я слышал, вы — мой талисман удачи. Без вас мой… наш успех был бы невозможен.

Он чокнулся со мным бокалом. Звук был тонким, звенящим, как звук разбитой морали.

Я улыбнулась. Холодной, профессиональной улыбкой.

Вот что такое была «политическая ставка». Это не инвестиция в человека. Это покупка марионетки. Гарсия вложил деньги в куклу по имени Ричард Вэнс, вдел руку в ее спину и теперь дергал за ниточки. И каждый раз, когда сенатор Вэнс голосовал за нужный закон или произносил нужную речь, я чувствовала, как холодный титановый ключ на моей груди пульсирует в такт этому мерзкому спектаклю. Я была не просто стражем. Я была казначеем этого цирка уродов.