Оперу никто не пишет

Годы службы в ментовке были полным кошмаром. Наверное, нужно было сразу понять что это не моё, поэтому и получалось всё через задницу. Все эти планы - как можно "спускать план" по задержаниям?!-, обязательные результаты, работа с агентурой, договорное следствие, вызовы на ковёр к начальству, подставы невиновных, а самое главное - пьянки. Пили по-чёрному, с утра, с надрывом, с блевотиной в кадку засохшего фикуса, с посиневшими пропойными физиономиями, с каждодневным опохмелом, переходящим в запой, с мордобоем и избиением задержанных, с «субботниками» проституток... Алкоголизм, бессмысленный и беспощадный, не оправдываемыи ни тяжестью службы, ни прочими увертками Бухими шли домой, тиранили жён и гнобили детей "чтобы мужиками росли" и "чтобы шлюхами не стали", бухими садились за руль, козыряя ксивами, бухими сбивали насмерть отмазывались через таких же взяточников, сами убивались и калечились, что ни месяц - в отделе
висела траурная фотография очередного бухаря, навсегда ставшего «хорошим ментом».

 В тот день отмечали повышение одного следака. Ужрались до свинского состояния, подогнали свежеиспеченному капитанишке бесплатных телок, ктото вмазался кто-то пыхнул, кто-то обрыгался на крыльце, кто-то завис в идиотском танце, по висевшему над баром телевизору перемежались новости с похорон британской королевы и "проблемы календаря майя", кто-то уже примерялся к морде соперника, бабы визжали, по столу рекой текла водяра.  Я вышел из кабака, закрытого для других по случаю обслуживания дорогих гостей, и направился к гаражам. Место нужно было глухое, я шатаясь прошёл вглубь, вынул пистолет.

 На крыше металлического гаража сидела кошка, это была обычная помойная бродяжка неопределенной масти, вот только ее глаза поразили меня. Огромные, несмотря на солнечный день, настороженные, они впились в мои глаза, провожая каждое движение.

Я снял с предохранителя, взвёл затвор и приставил ствол к виску. Кошка, прижавшись к крыше, всё так же неотрывно глядела мне в глаза...

 Я проснулся утром. Жены не было дома, она месяц назад, кажется, "ушла к маме", забрав все свои вещи, которых было-то не особо много. Пустые полки шкафов уже не вызывали никаких чувств, да и после вчерашнего возлияния жутко трещала голова, особенно левый висок. Наскоро приняв душ, я спустился во двор и завёл автомобиль. Чёрт, куда задевались сигареты? Я вытащил их из бардачка неожиданно увесистую пачку "Мarlboro", сунул пальцы внутрь и наткнулся на какие-то туго втиснутые бумажные листы. И тут же с грохотом разлетелось на мелкие осколки стекло левой двери и чьи-то руки в камуфлированном обмундировании схватили мою кисть с зажатой в ней пачкой.
- Не двигаться,  комитет! - под нос сунули удостоверение,  а с правой стороны кто-то профессиональными движениями завернул мне за спину другую руку.

Продолжение следует