Мокий Парменыч Кнуров - новый герой нашего времени

Глядя на мир нельзя не удивляться, утверждал Козьма Прутков - и с этим просто невозможно не согласиться; мир всегда был неиссякаемым источником нового, странного, удивительного, в нём постоянно что-то происходит, что-то меняется: вчерашние монахи становятся великими учёными, вчерашние "хулиганы", по меткому выражению Валентина Гафта, становятся настоящими мужчинами, вчерашние настоящие мужчины становятся чем-то навроде "бывших кумиров", а на их место приходят те, кого, казалось бы, давно забыли, и кто никогда не смог бы претендовать на роль нового "Героя нашего времени". И, тем не менее, это случилось: джентльмены по-прежнему "предпочитают блондинок", да простят меня дамы с иным цветом локонов, в то же время сами дамы предпочитают мужчин весьма интересных: несмотря на привычный многим современный "пасьянс" из героев сериалов, романов и мировых событий, многие женщины, особенно более старшего возраста, всё чаще ищут "своего мужчину" на страницах классики. И здесь нас ждёт немалое открытие: привычные по прошлому Печорин, Онегин, и иже с ними давно не в "тренде", и на их место приходят, казалось бы, совершенно "уникальные" персонажи, об одном из которых я вам сейчас расскажу.

Итак, позвольте вам представить: Кнуров, Мокий Пармёныч, герой незабываемой "Бесприданницы" великого Александра Николаевича Островского, драматурга, чьё имя в классическом русском театре стоит рядом с именем Антона Павловича Чехова, почти как отца и сына - ведь не секрет, что Антон Павлович очень хорошо знал, изучал творчество своего великого предшественника, и вдвоём они составляют "наше всё" в драматургии. Итак, Мокий Пармёныч Кнуров, "старик с громадным состоянием", человек, не подающий руки, любитель "проминать себя" совершением пеших прогулок; он неизменно держится "в тени", но вовсе не безучастно, а, наоборот, располагая знанием и мнением обо всём, что его окружает, и обо всех, с кем ему доводится общаться. Одним словом, мужчина как минимум достойный самого пристального внимания - и где-то неудивительно, что он стал кумиром современных женщин, ведь его значительность без позы, его богатство без счёта, его манеры без игры - всё это вызывает как минимум интерес, как максимум достойное восхищение.

И оно вполне обоснованно: как вы знаете, у Александра Николаевича Островского не было текстовых "случайностей", и даже самые имена его героев говорят нам подчас очень и очень многое. Например, Харита Игнатьевна Огудалова - дама "без возраста", "одевается модно", и имеет "на руках" дочь, именем Лариса Дмитриевна, увы, не имеющую иного приданного кроме красоты и талантов, о которых прекрасно осведомлён и наш герой, который в беседе с Вожеватовым выказывает понятную "обеспокоенность" дальнейшей судьбой Ларисы Дмитриевны. Но вернёмся к теме: "Харита" в переводе означает "насмешница", и наша Харита Игнатьевна вполне оправдывает своё имя; "Игнатьевна" переводится как "незнающая", и, судя по судьбам её дочерей, увы, это отчество ей тоже подходит, а вот фамилия - Огудалова - несмотря на слова Мокия Пармёныча о её "почтенности", переводится как "обманщица, аферистка" - что так же характеризует героиню, учитывая, как ловко она "выманивает" у мужчин денежные средства, которых, по словам Вожеватова, конечно же не жалко, но самый факт такого поведения, несомненно, весьма ёмко и наглядно характеризует носительницу своей фамилии. И, следует отметить, Островский нигде не называет по фамилии Ларису - подчёркивая тем самым её "неучастие" (в подлости) в делах маменьки, которую она не просто боится, а боится как грешник адова котла, и пытается всеми силами разорвать их "связь", что в частности выражается в её согласии на брак с Карандышевым (бежать хоть куда, хоть в деревню).

А что же наш герой? О, с ним всё не менее интересно, и начать следует с его фамилии - "кнур" означает бык, причём именно производитель, не выхолощенный, что в соединении с его описанием у Островского, и, в особенности, с его образом в фильме Эльдара Рязанова, чрезвычайно удачно воплощённым Алексеем Петренко, даёт нам образ человека сильного, жёсткого, гордого, знающего цену себе, деньгам, миру, женщинам...особенно женщинам. Его диалог с Харитой Игнатьевной воистину является примером разговора "двух умных людей", в котором оба собеседника прекрасно понимают друг друга, ибо обладают схожим жизненным опытом, да и сама Харита Игнатьевна, подпадая под очарование его внутренней силы, преображается на глазах, становясь если не девочкой, то, на краткий миг, как минимум молодкой; Кнуров действует на неё гипнотически, а его имя и отчество вполне совпадают с его образом и характером: Мокий часто переводится как "обладающий силой духа", а в сочетании с отчеством - "властитель-насмешник", который не просто силён и властвует, но делает это с тонким юмором, не стесняясь демонстрировать своё превосходство там и тогда, где и когда это важно, нужно, уместно. Он не жесток, как Паратов, и не наивен, как Васенька - в нём есть что-то от зрелого Каупервуда, что-то от Гобсека, но стержнем его является та исключительно русская "самоидентичность", русское самосознание - для него "невозможного мало", и когда он видит перед собой цель, он идёт к ней, и горе тому, кто посмеет встать на его пути.

С другой стороны - Кнуров человек недюжинного ума, не только коммерческого, но и житейского, он обладает именно тем талантом, что, по словам Бальзака, "присущ лишь королям, продажным женщинам и преступникам" - умения везде быть "как дома" - но при этом он вовсе не старается играть первую скрипку, наоборот, он предпочитает держаться в тени, таким он предстаёт перед нами в диалогах с Харитой Игнатьевной, и с Вожеватовым, и лишь под конец, когда маски сброшены, и Паратов вот-вот произнесёт приговор, Кнуров проявляет себя, и эта сила, только намёком продемонстрированная на публику в сцене с монетой, призвана показать нам его "изнутри" - это мудрец в костюме европейца с волчьими инстинктами и бычьим упорством; в какой-то момент начинает казаться, что он просто раздавит взглядом Васеньку, оставив от того мокрое место, но - монета падает в его пользу, и Васеньке выпадает роль "Иуды", когда он отказывает Ларисе даже в сочувствии, прикрываясь "словом купеческим" - столь же гнусно, сколь и удобно, он "умывает руки", хотя имел все основания вмешаться и постараться спасти Ларису.

Именно этот ореол "настоящего мужчины", который совершенно заслуженно носит Кнуров, и является тем привлекающим моментом, который безошибочно работает на женщинах; они уже были на месте Ларисы, у них уже были Паратовы, возможно, и Карандышевы, а уж про Васенек и говорить нечего - и осталось только одно: увидеть скрытое, прозреть, осознать силу того, кто всегда упорно держится в стороне, зная наперёд все перепетии происходящей трагедии, и ждущий своего часа, чтобы получить то, что ему желанно. А Кнурову желанна Лариса, он практически открыто говорит об этом Харите Игнатьевне - которая вполне благосклонно выслушивает его речи, видя в них намёк в первую очередь направленный лично ей, намёк на то, что она "не останется внакладе", если Лариса станет содержанкой Кнурова. Её, мать, это не коробит, не шокирует, не удивляет - она ведь тоже всё понимает, и потому не удивляется; здесь действует не столько обаяние Кнурова, сколько жестокая логика бытия - без него, имея в активе неудачно выданную замуж, или же просто обесчещенную (не в первый раз!) Ларису ей остаётся в сущности один путь - Волга. И Кнуров это тоже прекрасно понимает.

Так что же привлекательного видят женщины в этом явно немолодом (но ещё "на многое" способном) мужчине с модной причёской "два крылышка", лёгкой сединой, аккуратной бородкой, безупречными манерами и огромным состоянием? Притом видят именно женщины, уже успевшие "не раз очароваться", видевшие Крым, Рим и даже Венецию на картинке в интернете - такие женщины не станут тратить остатки своей души впустую, и, если у них появляется кумир, он явно достоин этого наименования. Сами женщины говорят просто: деньги. И всё то, что они могут дать женщине в положении, схожем с тем, которое Кнуров предложил Ларисе рядом с собой. Но есть и другое: Алексею Петренко, напомним, на момент съёмок в роли Кнурова было 46 лет, это возраст т.н. "акме" - в Древней Греции так обозначали промежуток примерно от 35 до 50-55 лет, время, когда мужчина находится на пике своей физической и интеллектуальной формы, когда он уже достаточно зрелый, но одновременно не слишком старый. Да, у Островского Кнуров описан как "старик с громадным состоянием" - но, что такое "старик" во времена написания пьесы? Например, у Льва Николаевича Толстого в "Анне Карениной" на момент начала повествования ей самой было 26, как и Вронскому, а её мужу "всего лишь" 46 лет, хотя Толстой тоже описывал его, как "старика", а, например, в западной литературе "старику" кардиналу де Ришелье на момент осады крепости Ла-Рошель было "всего-то" 42, притом он слыл "дряхлым стариком! И потому есть все основания полагать, что Кнуров, обладатель, как я сказал выше, весьма "говорящей" фамилии, был вовсе не "дряхлым стариком", а мужчиной "немного за сорок", что вполне соответствует его характеру и его мировоззрениям, которые, несмотря на кажущийся цинизм, были и остаются весьма привлекательными в глазах женщин.

Судите сами: он действительно делает весьма недвусмысленное предложение Ларисе, но - не пытаясь её унизить или оскорбить - к тому же, как нам известно, он женат, следовательно, о браке с ней он даже не задумывается (и едва ли потому, что разводы в то время были делом длительным и дорогим - ему, Кнурову, не нужна Лариса как жена, он видит её сущность, и понимает, что жениться на ней было бы не самой удачной идеей, о чём он вскользь упоминает в разговоре с Вожеватовым), его интересует именно то, что он озвучил - сначала Харите Игнатьевне, вполне благосклонно его выслушавшей, а после - и самой Ларисе. Кнуров не пытается строить из себя "спасателя" - эту роль Лариса назначила сначала Паратову, потом Карандышеву, потом вновь Паратову - и каждый раз неудачно - он же не претендует на её руку и сердце, ему интересно её тело, и, в большей степени, её общество! Да-да, именно в таком порядке. Кнуров готов "вложиться" в Ларису, возможно, сделать из неё "звезду" творческого порядка, но гораздо более вероятно, что она нужна ему в качестве, ныне известном как "эскорт" - любовница, да, но для всех "племянница" или просто "дальняя родственница"; в мире, где вращается Кнуров, подобное принято за норму, разумеется, при соблюдении внешнего "декорума", и он прекрасно знает, "что" именно он готовит для неё, какое будущее ей светит. И он, в сущности, единственный, кто понимает её положение, и понимает его "безвыходность", и предлагает то, что могло бы стать выходом - уже не бесчестье, ибо всё совершилось без его участия, но роль "содержанки", пользующейся достаточной свободой, в соответствии с нравами того времени.

Я недаром сравнил Кнурова и бальзаковского Гобсека - в них есть интересная, и весьма редкая черта: честность. Коммерческая, да, можно сказать, купеческая - лучше всего эту черту описывает сам Бальзак, когда Гобсек говорит Дервилю: лишь вы и граф доверились мне без всяких условий - из чего следует, что даже этот финансовый спрут, монстр, готовый "пригвоздить Христа к кресту", если ему достаточно заплатят за это, выказывает совершенно несвойственные человеку его ремесла взгляды. Но я не вижу здесь противоречия: это благородство действительно сильного человека, который за деньгами видит жизнь, а за масками - души людей, который ещё способен - если не на благородство души, то хотя бы на честную сделку, который всегда соблюдает данное слово, и на которого действительно можно положиться, если быть с ним до конца честным и открытым. Но Кнуров выше Гобсека - он не требует открытости, он всё видит, всё знает; он страшен именно своим умом и своей проницательностью, своими значительностью и силой - эти качества во все времена находили и находят своих поклонниц, и едва ли удивительно то, что, казалось бы, человек, высказывающий женщине в открытую столь непристойные вещи, предлагающий ей, всё ещё девице, содержание и положение любовницы - именно этот человек, благодаря своим внутренним качествам, да и, не в последнюю очередь, благодаря своему поведению на протяжении всей пьесы, именно он является новым кумиром современных женщин.

Кнуров конечно же не святой. Он делец, бизнесмен, и потому его сравнение с героем Теодора Драйзера вполне уместно: Фрэнк Алджернон Каупервуд (кстати, имевший совершенно реального прототипа по имени Чарльз Тайсон Йеркес) тоже "Титан", как и Кнуров, но, поскольку он является героем литературного произведения иного жанра, написанного автором из иного мира (хотя по времени эти два героя практически совпадают - их разделяют только границы) - его путь показан более наглядно, и, возможно, поэтому Каупервуд проигрывает Кнурову, ведь обнажённые Драйзером пороки своего героя, его любовные истории, наконец, история его подъёма, краха, нового подъёма и окончательного падения в итоге оставляют очень мало места для пристрастной симпатии, а в роли кумира Каупервуд выглядит тем более неуместно и странно; но, всё же, есть нечто общее у этих двоих представителей двух разных цивилизаций: они оба честны перед собой, они оба сильны - духом и телом, они оба готовы на всё ради того, что им желанно, и Каупервуд в чём-то "повторит" действия Кнурова, когда на исходе лет начнёт добиваться взаимности от Беренис Флеминг, и таки добьётся искомого - Кнуров же невольно окажется в лагере "проигравших", оставшись "при своих" в этой трагической истории. И это тоже весьма способствует укреплению его в роли "кумира женского пола" - он "прошёл по краю", и остался собой, остался "свободным", готовым к новым победам и достижениям, и его "сердце" по-прежнему открыто для новых "идей", навроде той, что он вскользь озвучил Харите Игнатьевне.

Да и его "громадное состояние", как ни крути, является хорошим ответом всем "недовольным" и завистникам - деньги, как известно, являются лучшим "болеутоляющим" от всяческих "душевных ран", а ещё - прекрасным средством для "смыкания уст", поэтому для Ларисы этот вариант был бы практически идеальным: она бы сумела избавиться от "гиперопеки" своей матери и "цыганского табора", который Харита Игнатьевна устроила в их доме, а, впоследствии, и здесь я цитирую мнение одной из современных поклонниц Кнурова, смогла бы "купить десяток Паратовых" - разумеется, в рамках тех самых "приличий", которым бы она, несомненно, научилась под "опекой" Кнурова. Со своей стороны, он, несомненно, не дал бы ей "опошлиться", что ждало бы её в случае брака с Карандышевым; при слове "опошлиться" на память приходит Наташа Ростова, превратившаяся в "самку", занятая исключительно проблемами потомства - это её "опять жёлтым" в ответ на сентенции Пьера говорит обо всём. Лариса бы не смогла так - она создана для другого, как мудро подметил Мокий Пармёныч - и, кто знает, возможно она и сама это понимала, и потому предпочла пустого и ненадёжного Паратова, "спасателя" из треугольника Карпмана, к чему я обязательно вернусь в следующий раз. А пока - добавлю только одно: Кнуров, по моему скромному мнению, из них четверых, включая Паратова, Вожеватова и Карандышева, является единственным Мужчиной, и именно это выгодно отличает его от остальных, и является именно той самой главной причиной, по которой Мокий Пармёныч Кнуров является сегодня новым кумиром, новым идолом, новым "Героем нашего времени" для наших дорогих и любимых женщин.