Отрядо

Глава 1.
Слухи о том, что министра промышленности и экономического развития областного правительства вот-вот заберут в столицу, ходили среди местного чиновничества не первый месяц. На освобождающуюся должность знающие люди прочили его заместителя Влада Маркунина, человека системы, дело своё знающего, ладить с кем надо умеющего. Вроде как устраивал он и губернатора, который в тот период был из местных и варягов со стороны не жаловал.
Сам же Маркунин слухи эти, равно как и министр, никак не комментировал и продолжал в обычном режиме плодотворно, по устоявшимся в его среде критериям, трудиться на благо родной губернии. При этом не сильно сомневаясь, что время его и вправду скоро придёт. Обычная трезвая оценка ситуации и отсутствие видимых конкурентов давала ему для того вполне веский повод. Но пути чиновничьих интриг неисповедимы, а потому отсутствие видимых конкурентов вовсе не означает отсутствия невидимых.
Случилось так, что председателю областной Думы срочно понадобилось пристроить на приличное место директора одного из контролируемых его кланом заводов. Директор был активен и эффектен, но не эффективен, а потому нуждался в срочной замене, причём таким образом, чтобы не повредить его общественному статусу. Это могло бы обидеть весьма влиятельных родственников директора, перед которыми председатель имел некоторые значительные обязательства. Потому освобождающаяся карьерная позиция тут же привлекла его внимание.
Губернатору, Маркунина хорошо знающему, при всём уважении к председателю, такая идея пришлась было не по душе. Но тут карьеру Влада неожиданно подпортили японцы. Незадолго до того в область прибыла японская делегация с перспективными планами экономического сотрудничества. Маркунин по долгу службы с делегацией плотно контактировал, ездил с ней по области, посещал интересующие её предприятия и организовывал японцам досуг.
Подписав с губернатором протокол о намерениях, японцы убыли восвояси и вскоре помимо иных предложений пригласили группу областных промышленников ознакомиться с принятой у них системой бережливого производства и представили список предприятий, чьих представителей они хотели бы видеть в качестве гостей, и в списке том оказалась фамилия Маркунин.
Список, конечно, можно было подкорректировать. Потому в Японию собрался, было, сам министр, большой поклонник тамошнего садового искусства. Но некто из администрации губернатора по-дружески довёл соответствующую информацию до председателя Думы, который тут же задействовал свои рычаги влияния на губернатора, и руководителем группы утвердили именно Маркунина. Министр, конечно, мог обидеться, но не успел: получил долгожданное указание из столицы – пора сдавать дела и готовиться к отъезду.
Председатель Думы довольно потирал руки, поскольку получил, наконец, возможность пропихнуть исполняющим обязанности министра своего протеже-директора, планируя, понятно, по возвращении Маркунина на родину, на занятое место его не допустить.
Министр же, находясь в смешанных чувствах, поскольку с одной стороны получил долгожданное известие из Москвы, а с другой – в Японию всё же тоже хотелось, пригласил к себе Маркунина.
Кабинет его был просторен, но в то же время и уютен, что намекало на способность хозяина не только умело организовать пространство вокруг себя, но также и – любое ответственное дело, ему доверенное.
Министр сидел за большим вызывающе старомодным, но идеально выглядевшим, облисполкомовским ещё, столом, бумаги на котором были разложены в строгом порядке. За спиной его на стене, рядом с общепринятым фото президента, красовался портрет великого князя, восемьсот лет назад создавшего на территории губернии крепкое независимое княжество.
«Этого ты в новом столичном кабинете не повесишь,— злорадно отметил про себя Маркунин,— за него тебе сразу по каске настучат. Князь москвачам всю жизнь как кость в горле был. Да может, нынешние начальники-москвичи и истории-то не ведают… И не москвачи они вовсе, а понаехавшие».
Сам Маркунин, будучи человеком, не лишённым чувства юмора, как-то первого апреля в своём кабинете на аналогичное место, рядом с президентским, прикрепил портрет батьки Махно. Как и ожидал, после первого же совещания, прошедшего под цепким взором малороссийского революционера, некие доброжелатели немедленно сообщили куда надо. Когда же министр, в сопровождении представителя администрации губернатора прибыл убедиться в наличии крамолы и самоуправства, из-за спины Маркунина на них строго и немного весело, помимо президента, поглядывал с портрета как и прежде там красовавшийся губернатор. Маркунина тихо предупредили, но не наказали. Теперь он подумывал, не проделать ли подобное, разместив в следующий раз изображение Че Гевары или Боба Марли.
Вдоль левой стены кабинета выстроились шкафы. В них за стеклом среди всяческих ярких сертификатов и дипломов привычно теснились многочисленные подаренные посетителями сувениры. Теперь предметов явно уменьшилось.
«Глянь, подобрал в дорогу»,— заметил Маркунин.
Не без зависти, но, приветливо глядя на начальника, уселся напротив на свой привычный стул, который небрежно выдвинул ногой из-под стола для посетителей.
— Зовут тебя, Владислав Михайлович,– сказал министр. — Собирайся.
— Кто? — недоумённо спросил Маркунин. — Куда?
— Японцы,– полумечтательно, полуязвительно объявил министр. — В Токио.
— Да я на прошлой неделе только женился! — воскликнул Маркунин.— Может, кто другой поедет?
— Ты какой раз женился? – ехидно уточнил министр. — Ладно бы – первый…
— Ну – третий… Ну и что?
— Вот тебе испытание на прочность чувств, так сказать. Три недели – не три года.
Надо заметить, что от первых двух браков у Маркунина имелось трое детей, и для того, чтобы всех материально поддерживать, он подрабатывал на вечернем отделении местного университета чтением лекций по научной организации труда. Там же, среди студентов, он встретил свою третью жену, которая, собственно, отбила его у второй.
Вообще, женщины Маркунина любили, на что он неизменно отвечал глубоким уважением. Смолоду поддерживая близкие отношения по большей части с замужними дамами, он усвоил недооценённую, но крайне важную в практике истину: хороший, надёжный любовник – на людях молчун, то есть должен уметь держать язык за зубами. А потому о победах своих не рассказывал даже близким друзьям, а Казанову искренне считал треплом, удачно продавшим плоды своей богатой сексуальной фантазии. Может, оттого, а отчасти  от везения Маркунин ни разу не имел неприятностей с мужьями своих почитательниц.
— Чё там делать? — обречённо спросил он. — Особенно мне?
Министр многозначительно откашлялся и нахмурил брови.
— Что значит «чё»? Ты их тут водкой поил? Поил. По бабам водил? Водил. Они тут по утрам проснуться не могли. Губернатор и то заметил, что все с бодуна. Вот они теперь тебе алаверды там устроят. Не зря ведь запрос лично на тебя пришёл… Смекаешь? Кстати, интересно, как там японки ну… это… Сам понимаешь. Короче, приедешь – дашь полный отчёт.
— А мы, вообще-то, после поездки увидимся? – многозначительно уточнил Маркунин.
— А… Да,— вспомнил министр.
И тут же нашёлся.
— Значит — в «Фейсбуке» напишешь.
«Щазз, напишу»,— подумал Влад и спросил:
— Так что там за дела в реальности? Я, правда, не в курсе. Вот те крест. – Он перекрестился.
— Не ёрничай, Маркунин,— погрозил пальцем министр. — Покаялся бы лучше… Я вот перед отъездом схожу в храм, исповедаюсь.
«Давно пора тебе,— подумал Влад. — Был бы я батюшкой, заставил бы тебя на коленях вокруг церкви кругов двести нарезать… Да и себя – тоже, но поменьше, раз сто».
— Так. Стало быть, губернатор назначил тебя руководителем, – торжественно объявил министр. – Он сделал паузу и испытующе посмотрел на Маркунина.
– Чего руководителем? – недоверчиво пробормотатал тот
 – А вот группы представители тех предприятий, которые посетили японцы. Цель группы – углубленное изучение такого ихнего явления как кайцзен. С тем, чтобы этот кайцзен в  дальнейшем внедрить здесь, то есть у нас в губернии.
«Чтобы потом побольше прибыли получать, когда все тут скупят»,— мысленно дополнил Маркунин.
— Подробности, что да как, узнаешь в администрации губернатора,— сказал министр и предупредил: – Много там не пей! Мало тоже не пей. Эх, жалко, Маркунин…
— Жалко чего?
— Что не быть тебе министром. Вот что.
— Принимаю ваши соболезнования,— вздохнул Влад.— А, собственно  – почему?
— А то ты не знаешь…
— Нет,— соврал Маркунин, изобразив искреннее недоумение. Он рассчитывал, что министр выложит ему диспозицию, обогатив её ещё неизвестными на тот момент собеседнику подробностями, и не просчитался, хотя радости от этого получил не много.
На том они расстались. Через пару дней воодушевлённый, но всё-таки с сожалением министр отправился в Москву, а удручённый, но небезнадежно Маркунин – в Токио.
Руководимая Маркуниным делегация посетила несколько крупнейших корпораций, дюжину предприятий помельче и через месяц, добросовестно зафиксировав полученные знания, вернулась восвояси.
Ещё находясь в Японии, Маркунин уже точно знал, кто именно стал исполняющим обязанности министра, откуда явился и каким образом. Несмотря на то, что ему не исполнилось и сорока лет, чиновником Маркунин был опытным. Начав карьеру сразу после института, он быстро и правильно понял службу и хорошо знал, когда стоит проявлять (а чаще – имитировать) активность и принципиальность, а когда – наоборот.
Здесь как раз рисовался второй вариант. Следовало сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Назначили какого-то типа со стороны – ну и назначили. Пусть судачат по кабинетам, что «Маркунин-то пролетел…», сочувствуют, даже притворно. Ситуация складывалась и вправду вполне обыденная. Редко что ли блатных продвигают? Да сплошь и рядом. Да и вообще  как правило – именно их, таких.
Но в этот раз чувство попранной справедливости в душе Маркунина возобладало над трезвым чиновничьим прагматизмом. В первую же неделю по возвращении он понял, что новый и.о. министра, кстати, его ровесник, несмотря на зашкаливающую самоуверенность, без его, Влада, помощи скоро начнёт спотыкаться, но тем не менее смеет ещё нагло рассчитывать на поддержку с его стороны. И Маркунин, памятуя лозунг «подтолкни падающего», но в то же время гнушаясь хитроумных чиновничьих подстав, решил сделать ход конём.
В юности, когда обычно мозг большинства парней располагается где-то ниже пояса и лишь с годами (и то не у всех) мигрирует к голове, Влад всерьёз занимался футболом. Проявил незаурядные способности и даже попал в резерв главной областной команды. Но повзрослев и, как полагал, поумнев, он и предпочёл бросить спорт ради поиска жизненных радостей и интересов. В этом смысле Маркунин сильно не напрягался: продолжал играть в футбол и преферанс, курил, нередко выпивал, крутил романы, однако всегда находил время для семьи, причём не только имеющейся в данный момент, но и предыдущей.
Наконец, его служебный статус наряду с не пропитым ещё футбольным мастерством привели его в соответствующую команду областного правительства. Там Влад быстро освоился и даже способствовал росту общего уровня игры.
Потренироваться с правительственными футболистами были не прочь и чиновники городской администрации, и депутаты, и бизнесмены из тех, кого приглашали. Во время этих неформальных встреч решались разные вопросы служебного характера. Сам губернатор тоже любил попинать мяч ногами и по уровню своего мастерства вполне мог бы играть в команде крупного завода.
Вскоре после возвращения Маркунина из Японии на уютном стадионе филиала общеизвестной нефтяной компании состоялся матч года между командой областного правительства и аналогичной – из соседнего региона. Соперник был силён, общий счёт встреч — в его пользу. Но в этот раз со счетом 4:6 пришлось гостям уступить, и как следствие, оплатить из собственных средств последующий банкет. Причём два мяча забил лично губернатор, и оба раза пас ему аккуратно выкладывал Маркунин.
После игры, когда губернатор, вытираясь полотенцем, вышел из душа, Влад улучил минутку и, пользуясь приподнятым настроением начальника, обратился с просьбой дать ему заслуженный за два года отпуск. Губернатор понял его сразу.
— Честно сказать, мне этот прыщ амбициозный тоже не по душе,— неожиданно признался он. — Нехорошо с тобой вышло… Ну мы, давай тогда – так… Есть некоторые известные тебе параметры, за которыми пристально присматривает Москва. Я за них, если что, огребать не хочу. А если тебя не будет, то этот тут напортачит с большой вероятностью. Правильно? У нас инвестиций сторонних – кот наплакал. Все перспективные переговоры завязаны на тебя и твоего бывшего шефа. Тут личный контакт, сам понимаешь, – составляющая ключевая. У вас в последнее время она со скрипом, но — пошла. А теперь как? Ни тебя, ни его. Подписание контракта по комбинату на носу! Ты лично отвечаешь за успех, понял?
К тому моменту правительство области готовилось к продаже принадлежащего ему контрольного пакета акций крупного горно-обогатительного комбината ближневосточному «Объединенному Согдиано — Бактрийскому инвестиционному фонду». Вся предварительная работа была завершена, оставалось согласовать некоторые нюансы и торжественно подписать положенные по такому случаю бумаги. Проект вёл Маркунин.
— Понял,— разочарованно протянул Влад.— Теперь этот, как вы замечательно выразились, прыщ, всё одеяло стянет на себя.
— Стянет,— согласился губернатор. — Но мне результат нужен. – И, не переставая тереть себя полотенцем, добавил: — Если хочешь, такой вариант. Пойдёшь в отпуск, но встреча с арабами, хоть и не арабы они вовсе, не важно, по любому — на тебе. Из области – ни шагу! На связи ты – постоянно. Чуть что – вызываешься на работу. Идёт?
— Идёт… — обреченно вздохнул Маркунин.
— Тогда пиши заявление на отпуск.
— А если этот не подпишет?
— Скажешь, пусть мне позвонит.
Дома Оксана Михайловна, теперешняя жена, узнав об отпуске Влада, запрыгала от счастья.
— Едем в Европу? — восторженно спросила она.
— Никуда не едем,— мрачно осадил её Маркунин.— Кстати, из-за тебя.
Он сделал паузу, сдерживаясь от смеха при виде её обескураженного лица. Затем задал уточняющий вопрос.
— Ты просила устроить тебя в городскую администрацию?
— Да…,— начала догадываться она.
— Ну так вот, на следующей неделе уходит в декрет женщина, замначальника управления экономической политики. Я переговорил с кем надо. Можешь приступать. Дальше – решим.
Оксана сделала было скучное лицо, но моментально сменила выражение вновь на восторженное и прыгнула к Владу на руки. Он тут же понёс ее в спальню для выражения глубокого уважения. Припасённый им козырь сыграл вовремя.
Прежде Оксана жила в гражданском браке, являясь второй (помимо официальной) женой одного из воротил местного строительного сообщества, и имела от него сына пяти лет. За несколько месяцев до знакомства её с Владом, воротила погиб в автомобильной катастрофе при весьма мутных обстоятельствах. Оксана была младше Влада почти на десять лет. Трудилась начальницей планово-экономического отдела на молочном комбинате. Несмотря на молодость и на то, что пристроил её туда бывший муж, ум и неплохие способности (в том числе и к обычному корпоративному интриганству) позволили ей закрепиться на должности и приобрести благосклонность начальства.
Внешностью и статью Оксана Михайловна также вышла. Голубоглазая брюнетка с точеной фигурой и классически правильными чертами лица вызывала коллективную ревность подчинённых. Для пущей серьёзности она даже решила дополнить свой дресс-код очками, без которых могла бы вполне обходиться. Впрочем, ладить с людьми Оксана умела, и вскоре ревность стала уважительной. К моменту встречи с Маркуниным она проработала на комбинате два года и мечтала о карьерном росте с элементами светской жизни.
С Маркуниным они жили в её просторной квартире, поскольку собственную тот, как относительно честный человек, оставил прежней супруге Татьяне Геннадьевне. Последняя, собственно, и без того была женщиной не бедной: владела приличных размеров торговым центром, приобретённым недорого по случаю банкротства прежнего хозяина. Приобретению этому, конечно, негласно содействовал Маркунин, иначе вряд ли оно состоялось бы.
Что же до первой его супруги, Светланы Петровны, то с Татьяной Геннадьевной они являлись прежде лучшими подругами. Да и познакомился Маркунин сразу с обеими во времена, когда те вместе учились в областном педагогическом институте.
Он принялся ухаживать за Светланой Петровной, но как-то поутру проснулся в постели Татьяны Геннадьевны. И пока та готовила на кухне кофе, обнаружил на книжной полке объёмный иллюстрированный том о творчестве Босха. Книга была цветасто издана, чем и привлекла к себе внимание.
— Эх, Танька, мрак-то какой! – радостно восклицал Влад, листая лощёные страницы. — Почему только бабы все тут такие странные? Страшные, с животами и целлюлитом. Ты вот не такая!
— Спасибо, конечно! — язвительно поблагодарила Татьяна. – Но изнутри мы все – такие. И Светка, кстати, тоже.
— Изнутри – это не важно,— попытался успокоить её Влад.— А откуда же у тебя талмуд этот красочный?
— Это – подарок,— внушительно, с выражением произнесла она.
В тот момент Влад не видел её лица, но по голосу догадался, что подаривший оставил в жизни Татьяны некий заметный след.
— Чей подарок? — ревниво спросил он.
— Иди кофе пить,— ответила она.
Маркунин переместился на кухню. Отхлебнул из чашки, похвалил. Энергично потёр ладони.
— Ну, Танька, колись!
— Вам-то, мой друг-то, что за дело? Иди Светку вон допрашивай. Есть о чём…
— Ладно, не говори, кто, скажи – за что,— не унимался Влад.
— За то, что я достойна дорогих подарков. Прошу это заметить!
Маркунин сделал вид, что не понял её намёка, но Татьяна догадалась, что он намёк принял. Позже она рассказала ему, что дарителем являлся известный в местных кругах живописец, с которым она некоторое время состояла в близких отношениях.
С тех пор Хиеронимус Босх сделался любимым художником Влада, и он нередко рассматривал репродукции из дарёного фолианта, живя с Татьяной Геннадьевной уже в законном браке. Поженились они лишь через несколько лет после того, как Влад узнал о существовании этого средневекового нидерландского художника.
До того же в столь же законном браке Маркунин находился со Светланой Петровной, которая всё так же продолжала с Татьяной Геннадьевной дружить до тех пор, пока насытившись совместной с ней жизнью, Владислав Михайлович не совершил фазовый переход к постоянным отношениям с её подругой.
Обе были хороши собой и опровергали расхожее мнение, что красавицы любят водить дружбу со страшилками, дабы на их фоне лучше выделяться. Светлана Петровна подарила Маркунину сына и дочь, Татьяна Геннадьевна – ещё одну девчонку, кроме той, какую уже имела от  первого мужа.
Учась в институте, подруги работать по специальности вовсе не планировали. Светлана Петровна ещё будучи замужем за Маркуниным, поступила на заочный юрфак и устроилась помощником судьи. Позже переквалифицировалась в нотариуса. Татьяна Геннадьевна же обнаружила в себе склонность к ведению собственного дела, в чём затем и преуспела.
В первый день отпуска Маркунин намеревался с утра отвести сына третьей  своей жены, Оксаны Михайловны, в детский сад, но тот, как обычно, закапризничал и потребовал настоящего папу. Но в итоге он вынужден был согласиться ехать с мамой, от которой получил сначала подзатыльник, а следом – шоколадку.
Влад отправился за город на луговые озера порыбачить, там и застал его телефонным звонком некий Максим Чамкин, руководитель полувиртуальной консалтинговой фирмы. Этот самый Чамкин прежде сумел просочиться в состав делегации, которой руководил Маркунин во время поездки в Японию. Пока трезвонил телефон, Влад, не спеша, чтобы не зацепиться купленной в Японии леской за подводную корягу, подводил к берегу клюнувшего приличных размеров карася. Тот сопротивлялся отчаянно.
– Когда отожраться-то успел? — бурчал Влад. — Весна ещё. Мутант какой что ли?
Контакты Чамкина в его телефоне отсутствовали за ненадобностью, к тому же, звонок был на служебный номер, потому и перезванивать он не собирался.
Однако едва Влад вытер руки, чтобы сфотографировать извлечённую рыбу и отправить фото друзьям, как Чамкин вновь потревожил. На этот раз Влад трубку взял. Чамкин представился.
— Владислав Михайлович,— радостно воскликнул он,— есть уникальная возможность опробовать то, что мы изучали в Японии. И при этом хорошо подзаработать.
Далее он пояснил, что владелец небольшого, но крепкого предприятия заинтересован во внедрении у себя системы бережливого производства. Потому Чамкин со своими коллегами предлагает внимательно изучить все бизнес-процессы и откорректировать их в соответствии с принципами кайцзена.
– Конечно, насколько это возможно,– добавил Чамкин многозначительно. Для пущего веса мероприятия он и предложил Владу присоединиться к их команде в качестве консультанта во внерабочее время и весьма приличный гонорар.
Посещая японские предприятия, Маркунин внимательно наблюдал, слушал пояснения сопровождающих и в итоге прочно убедился в том, что русскому человеку работать подобно японцу никак не возможно. Как впрочем, и жить. Такой тщательной концентрации на всякой мелочи наш человек себе позволить не может из-за широты души своей. Как-то посетив тамошнюю баню на горячем источнике, он обратил внимание, как местные после купания подолгу медитируют в расположенном тут же саду камней.
— Коллеги, давайте накатим пивка и тоже там посидим,— предложил один из спутников Маркунина.
— После пива ты быстро в другое место зов почувствуешь,— возразил ему другой. — Так что сейчас иди, садись туда, но не фокусируйся на том, что мы все будем пиво пивить.
После чего первый махнул рукой и присоединился к традиционному отечественному ритуалу.
Чамкина же Влад расстроил, сообщив, что находится в отпуске.
— Уезжаете… — разочарованно предположил Максим.
«Уехал уже…»,— раздражённо констатировал  про себя Маркунин.
— Да нет, здесь я! — произнёс он. — А чьё это предприятие?
— Хозяин – Денис Отрядов. Называется ООО «Отрядо». Выпускает Продукцию. Слышали?
К тому времени компания Отрядова в губернии была не то чтобы сильно известна, но, в общем, на слуху. Реклама шла по всем местным СМИ. Да и в экономических отчётах попадалась Маркунину неоднократно. При небольшой численности, менее трёхсот человек, выдавала объёмы поболее иных предприятий с количеством сотрудников раз в пять больше. Осваивала рынок по всей центральной России. Но, главное, Влад вспомнил, что несколько лет назад кто-то из знакомых бизнесменов этого самого Отрядова приводил к нему в университет. Обсуждали последние веяния в применении автоматических систем управления производством и степень реалистичности использования на практике идей Элии Голдратта. Вспомнил и самого Отрядова, невысокого, ладного, русоволосого, с открытым лицом, простыми манерами и честным взглядом. За всем этим в натуре его между тем угадывалось нечто более глубоко спрятанное и, главное – первичное ко всему остальному. Похоже было, что он подобно мощному аккумулятору накапливал в себе некоторую энергию, чтобы в нужный момент выдать её наружу.
По большому счёту связываться с таким небольшим предприятием Маркунину с учётом его статуса было не с руки. Но обещанный гонорар был довольно впечатляющ, а главное – именно сейчас нужно было чем-то заняться, чтобы отвлечь себя от карьерных неурядиц. Потому в тот же день все необходимые договорённости, в том числе с Оксаной, были достигнуты.
А днём позже в арендованном офисе одного из деловых центров Влад уже знакомился с готовящимся к высадке в «Отрядо» немногочисленным коллективом Чамкина. Как оказалось, официальным исполнителем проекта являлась некая московская компания, которая уже несколько лет успешно погрызывала данный сегмент рыночного пирога. Коллектив же Чамкина москвичи взяли на субподряд, выделив от себя единственного куратора – добродушного и смешливого дядечку, похожего на киношного университетского профессора. Маркунин осторожно выяснил, что никто из группы, включая куратора, на производстве толком не работал. Но Чамкин в последующей за установочным совещанием приватной беседе пояснил, что по его глубокому убеждению, а также имеющемуся практическому опыту это принципиального значения для успешного освоения бюджета не имеет.
— Все чётко знают, что нужно делать. Кому хронометраж снимать с технологических операций, кому анализировать организацию рабочих мест, кому логистику мониторить… Народ у нас вполне грамотный и подготовленный. Справимся. Москвич тоже тёртый. А уж мы-то с вами, Владислав Михайлович, специалисты-то каковы…
— Практически международного уровня,— иронично поддержал Маркунин.
— Именно! – воодушевлённо воскликнул Чамкин.
— Тогда давай подробнее насчёт моей позиции.
А позиция по замыслу Чамкина состояла отчасти в выполнении функции свадебного генерала, дабы прибавить вес всему мероприятию, отчасти же – в совместной с куратором комплексной оптимизации и синхронизации всех бизнес-процессов компании на основе собранных данных.
— Не зря же мы в Японию летали, правда? — сказал Чамкин.
— И все равно я бы на месте вашего Отрядова денег бы на это пожалел,— откровенно признался Маркунин.
Ответом ему была многозначительная ухмылка на плутовской физиономии бизнес-консультанта.
Однако первую встречу с Отрядовым в составе команды Чамкина Влад вынужден был пропустить, поскольку поступил сигнал о грядущем приезде делегации с Ближнего Востока. Влад немедленно вернулся к исполнению своих чиновничьих обязанностей и принялся готовиться к приёму гостей.
Новый начальник сразу же вызвал его к себе, в кабинет министра, где принялся давать необходимые, по его мнению, ценные указания по ситуации. Вёл он себя значительно уверенней, чем в первые дни после назначения. Помимо того теперь он уж точно знал, что Маркунин являлся прежде кандидатом на занимаемую им должность, и явно упивался своим положением. Судя по всему, приставка «и.о.» представлялась ему всего лишь временным, ничего не значащим неудобством.
«Да сам я лучше тебя, дурака, знаю – что делать. И – как»,— думал Маркунин, утвердительно покачивая головой и даже что-то записывая в рабочий блокнот. Но, видимо, полностью скрыть свою неприязнь к говорящему он не сумел, потому, что тот вдруг остановился на полуслове.
— Ты, что, Маркунин, самый умный тут? — грозно спросил исполняющий обязанности.
— Вы мне лучше не мешайте, а? — огрызнулся Влад, понимая, что напрашивается на неприятности. — Не хорошо будет, если сделка сорвётся,— добавил он. – Губернатор лично меня назначил ответственным. Нужна будет ваша помощь – обращусь.
Исполняющий обязанности откинулся в кресле и заложил руки за голову.
— Ну, обращайся, обращайся… — многозначительно произнёс он с высокомерной ухмылкой.
Маркунин молча презрительно поклонился и ушёл. Не оставалось теперь у него никаких сомнений, что с этим парнем вместе им не работать. Убеждение это усилилось после того, как в день приезда заморских гостей губернатор срочно отправил исполняющего обязанности аж в Санкт-Петербург, чтобы не мешал. Нетрудно было представить степень обиды и негодования командированного лица, а также то, на ком именно всё это будет вымещено.
«Съезди, позлись там немного… — злорадствовал Маркунин. — Дела хоть тут без тебя спокойно поделаю».
Губернатор лично принял делегацию инвестиционного фонда. За столом под присмотром взирающих со стены орлов с государственного герба рядом с губернатором победно восседал Маркунин. Все гости оказались одеты по-европейски, что несколько даже разочаровало чаявших фактурной экзотики, сновавших вокруг телекорреспондентов.
Собственно, оставалось лишь произнести положенные в таких случаях пышные речи и торжественно поставить подписи, что и было с вежливыми улыбками сделано. Буквально накануне совместными усилиями Влада и коллег из смежных министерств, последние, выявившиеся было бюрократические препоны были преодолены. Взаимный компромисс по окончательным условиям соглашения высокими сторонами был достигнут опять же при непосредственном участии Маркунина.
Влад сопровождал гостей ещё несколько дней вплоть до их отъезда. Затем трое из них, оставшиеся в России, перешли под опеку министерства имущественных отношений, представитель которого поехал с ними непосредственно на приобретённый комбинат. А Влад, получив добро и обещание премии от губернатора, отправился догуливать свой невесёлый отпуск. При этом он вызывающе проигнорировал вернувшегося из Питера непосредственного начальника, который, впрочем, поступил аналогично.
Влад прекрасно понимал, что возвращение не сулит ему ничего радостного. Оставалось надеяться на то, что и. о. министра за это время хотя бы пару раз сильно споткнется, разозлив при этом губернатора. Шансы на это были, и Влад уже начал жалеть, что оставил противника без присмотра. На коллег из министерства надежды не было – все всё понимали, а потому скорее заняли бы сторону главного начальника. Скорее всего, кое-кто уже нацеливался занять его, Маркунина, место. Поэтому отслеживать оперативную обстановку Владу пришлось с помощью надёжного человека из министерства имущественных отношений, которому к тому же новый кандидат в министры успел когда-то в прошлой жизни нагадить.
В таких условиях, отнюдь не будучи окрылённым излишним оптимизмом, Маркунин приступал к выполнению своих функций в компании «Отрядо».
 Глава 2.
Денис Отрядов не относился к привычному типу постсоветского барыги, кои назвав себя «бизнесменами», без числа расплодились на просторах Евразии со времён перестройки. В силу возраста у него не было опыта ни кооператора, ни тем более – цеховика. Господь даровал ему талант предпринимателя, который Денис, впрочем, не замечая того, растворял в кислоте завышенного самомнения.
Ему не довелось получить приличного образования, то есть выше провинциального колледжа, что его изрядно угнетало. С другой стороны, тратить время на получение университетского диплома безо всякой гарантии приобретения реальных системных и возможных к полезному для себя употреблению знаний ему вовсе не хотелось.
Денис от рождения обладал склонностью к математике и хорошими аналитическими способностями. А также своеобразно избирательной сильной волей, удивительным образом уживавшейся с избирательной же склонностью нередко поддаваться чужому манипулированию. Этого наряду с  постоянно совершенствуемыми знаниями и практикой в области психологии, и не подорванным ещё здоровьем  в целом, хватало ему для борьбы за свой кусок жизни.
На излёте девяностых он некоторое время за компанию с приятелями ходил в бандитах, но времена уже менялись. Те из братвы, кто сумел выжить, по большей части плавно становились вооруженными барыгами. Бывалые же барыги всех мастей всё больше предпочитали «ментовскую» крышу. «Менты», равно, как и вся серая государственная бюрократическая масса, крепли и набирали силу. Что говорить про их начальство: иные пронырливые опера нередко безбоязненно красовались уже на неадекватных их жалованию внедорожниках. С одним из таких,  Андреем Недодаевым, Денису довелось не только познакомиться, но и как бы даже сдружиться в виду разнообразной его полезности. И более того – сделать своим деловым партнёром.
Недодаев являл собой нечасто встречающийся в реальной жизни образ классического морального урода, лживостью и цинизмом удивлявший иной раз даже Отрядова. Возможно, он сознательно представлялся таковым, но выходило у него в высшей степени правдоподобно. В его представлении абсолютно все окружающие были потенциальными преступниками и заслуживали соответствующего отношения. Включая жёсткие превентивные меры любого характера. Пленил же он Отрядова своими возможностями решать самые разнообразные проблемы.
— Я думал, таких как ты не бывает,— признался однажды Денис,— Разве что в кино там или в книгах каких…
— Да вот же я,— искренне и даже с некоторой обидой возразил Недодаев. — Каков есть в наличии. Значит, бывает! – Ни малейшего намёка на какой либо комплекс по этому поводу он не испытывал.
Недодаев был высок, рыжеват, имел большие бесцветные глаза и неправильные черты лица. В углах рта у него постоянно собиралась слюна. В одной из «левых» разборок за контроль над тепличным комбинатом ему подранили левую ногу. Впрочем, ранение это он сумел оформить как полученное при выполнении служебных обязанностей, за что впоследствии был даже награждён. Однако позже ставшая следствием этого ранения хромота вынудила его оставить службу.
Начать производить некую Продукцию Отрядову посоветовал один знакомый предприниматель, у которого Денис часто бывал и живо интересовался секретами ведения «бизнеса». А заодно подсказал, где можно не задорого приобрести соответствующую производственную площадку — выкупить у истощённого классическими проблемами тех лет оборонного завода. Отрядов подумал и решил рискнуть –  дело стоящее и вообще пора становиться на ноги.
Кое-какие накопления у него имелись, но этого было мало. Банки в кредите отказывали ввиду отсутствия достойного залога. Знакомые пацаны в долю войти не рискнули, а в долг брать у них было не выгодно – большие проценты. За дело взялся Недодаев: и однажды свёл Отрядова с банкиром, которого ему с характеристикой «очень мутный, но при больших возможностях» посоветовал кто-то из вездесущих сослуживцев. Предварительно они отправили банкиру подробный бизнес-план, договорились о встрече.
Денис обладал неплохим даром убеждения, готовился к встрече, но едва увидев банкира, сник. Никакой из себя на вид, лысый мужичонка средних лет при их появлении с сожалением оторвался от компьютера. Перед ним лежала папка с бизнес-планом. Он сразу же  бегло просмотрел его и отрицательно покачал головой.
— Наш результат расчёта рисков немного не дотягивает до уровня, при котором мы могли бы дать вам кредит без залога.
Отказ в таком виде, казалось, еще оставлял надежду. Отрядов внутренне даже воодушевился, рассчитывая додавить банкира. Но виду не подал.
— А значит, в принципе такое возможно? — осторожно уточнил он. По виду банкира можно было подумать, что тот сам расстроен не меньше просителя.
— Не в этом случае,— с сожалением констатировал он.  – Видите ли…
И, снова начав листать только что просмотренную папку, банкир с весьма глубоким знанием темы принялся подробно объяснять слабые стороны проекта. Как выяснилось, компанию аналогичного профиля банк кредитовал в другой губернии.
— Понимаете меня? — завершил он. — Хотя интуитивно я склонен считать, что дело пойдёт.
Отрядов, приняв безнадёжный вид, якобы в отчаянии ударил себя по коленям, хотя внутренне к такой реакции был готов и  понимал, что у разговора может быть продолжение.
—  Душу продать что ли? — спросил он, глядя не на собеседника, а куда-то в угол.
             — В данном сегменте рынка при нынешней конфигурации значимых факторов предложение значительно превышает спрос,– мужичонка произнёс эту фразу будничным тоном, но уверенно, как бы со знанием дела, безо всякого намёка на шутку и отгородился от просителей монитором.
Отрядов с Недодаевым переглянулись. Собственно говоря, и тому и другому встречались люди со специфическим чувством юмора, которые могли брякнуть что-то подобное с абсолютно серьёзным видом. Мужичонка выглянул из-за монитора и внимательно посмотрел на Отрядова. Денис был уверен, что тот смотрит не в глаза ему, а в точку выше, над бровями.
— Сейчас,— произнёс он и снова уткнулся в компьютер.
Несколько тягостных для посетителей минут прошло в молчании. Затем банкир, чем-то по виду теперь довольный, обратился к Отрядову.
— Зачем тебе все это? — быстро спросил он, неожиданно перейдя на «ты»,несколько изменившимся голосом.
Денис решил, что от степени правдивости его ответа зависит получит ли он деньги или нет, поэтому не стал лукавить:
— Чтобы создать систему, которая доказывала бы мне, что я таков, как сам себя понимаю. Систему из денег, вещей и обязательно – людей.
— Людей – в качестве топлива? — уточнил банкир.
— Ну, не в прямом смысле,— изобразил некоторое смущение Отрядов.
— Тогда, возможно вам повезло.
Банкир снова перешёл на «вы», а может, обратился теперь уже и к Недодаеву, который за всё время беседы до сих пор не издал ни единого звука.
— Про исламский банкинг слышали?
Удивление смешалось с настороженностью на лице Отрядова.
— Это, типа, значит, кредитор входит в долю. Так что ли?
Банкир утвердительно кивнул.
— Чтобы вам было понятно,— сказал он. — Наш банк входит в старейшую финансовую группу Европы. Но не так давно пакет акций банка с разрешения наблюдательного совета приобрёл «Объединенный Согдиано-Бактрийский инвестиционный фонд», также с очень многолетней историей. Так вот, их представитель сейчас у нас в офисе. Я сказал, что вам повезло потому, что завтра он отбывает в столицу. Желаете переговорить?
— Так мы ж не мусульмане… – Отрядов хотел добавить «мы — христиане», но не решился.
— Полагаю, что в данном случае это не принципиально. – Банкир впервые за весь разговор улыбнулся.
— Желаем,— неожиданно произнёс Недодаев, не дожидаясь реакции Отрядова.
Денис одновременно с банкиром повернулись в его сторону. Затем банкир перевёл вопросительный взгляд на Отрядова.
— Не справедливо,— констатировал Денис.
— Что именно – не справедливо? – не понял банкир.
— То, что миром правят деньги.
— Это вы зря. Миром правят люди, которые правят деньгами. Правда, говорят, некоторые из них и не люди вообще…
— Рептилоиды! — с радостной издёвкой подхватил Недодаев.
— Хероиды,— вздохнув, поправил его банкир. И посмотрел на Отрядова.
— Так как?
— Согласен,— отчего-то вздохнул тот.
 Банкир что-то быстро набрал на клавиатуре, и через пару минут в кабинет, улыбаясь, вошёл человек примерно одного возраста с Отрядовым, одетый в костюм, который Денис определил как пошитый в Европах и очень дорогой. «И галстук баксов за двести »,— предположил он.
Внешность вошедшего позволяла бы безошибочно предположить его восточное происхождение, если бы не зеленовато-голубые глаза и, скорее, европейские черты лица.
— Хуршах,— представился он. — Супервайзер фонда.
— А позвольте спросить, вы по нации кто будете? — ляпнул Недодаев. Он нередко намеренно сбивал собеседников с толку своеобразной непосредственностью и откровенностью. Зачем этот приём понадобился теперь, он и сам не знал.
— Мои родители с севера Афганистана,— с невозмутимой улыбкой и почти без акцента отвечал Хуршах. – Хотя я родился в Канаде, а вырос в Европе. Но учился, в том числе и в России.
«А то смотрю таджик – не таджик…»,— хотел было изречь Недодаев, но решил, что и так произнёс много звуков. «Поди, и смокинг носить умеет, хлыщ»,— предположил Отрядов.
— А я пойду-ка, посовещаюсь с коллегами,— будто вспомнил что-то банкир. С этими словами он поднялся и жестом предложил Хуршаху занять его кресло.
Тот охотно принял предложение, положил перед собой чистый лист бумаги. Затем извлёк из бокового кармана чернильную ручку вполне соответствующую его образу и что-то написал. После задал несколько уточняющих вопросов по проекту, из чего Отрядов сделал вывод о том, что парень свое дело знает.
— Финансирование вашего проекта возможно,— заключил тот, выслушав пояснения Отрядова. – Но есть некоторые принципиальные моменты, которые необходимо обсудить. Возможно, они не облегчат вашу задачу, но беспроцентный кредит того стоит. Готовы меня выслушать?
Отрядов понял, что выслушать придётся самое главное. И первой его реакцией было неосознанное желание немедленно покинуть это помещение и выпить стакан водки… «Не смотри в глаза гипнотизеру»,— вспомнилось ему. Но тут Недодаев… (После этой встречи Отрядов раз и навсегда отучил его в любых переговорах лезть наперёд). Но только после. А пока…
— А что же не послушать? — радушно согласился Недодаев.
Хуршах снова улыбнулся, но теперь улыбкой человека, довольного чем-то только что достигнутым.
— Вот и я о том же,— поддержал он Недодаева, будто чувствуя, как напрягся Отрядов. – Уверен, для вас это будет не слишком обременительно. И даже интересно…
Их беседа продолжалась почти час.
На пути из кабинета банкира до автомобиля Отрядов не произнёс ни слова. Недодаев тоже помалкивал, в уме подбирая слова для оценки услышанного и не решаясь первым нарушить тишину. Денис почувствовал что-то вроде облегчения только тогда, когда, сидя за рулём, проехал ближайший светофор на красный свет, и повернулся к Недодаеву.
— Что заглох-то, ментяра неумолчный? Согласились, так  согласились. А дальше – видно будет…
И дело пошло.
В течение нескольких месяцев Отрядовым была выкуплена и подготовлена производственная площадка, приобретено и запущено оборудование, набран персонал, налажены кооперационные связи, логистика, проработан сбыт. Начался выпуск Продукции. Он попал в точку. Спрос стабильно рос, конкуренты ещё не сильно теснились на рынке.
Какой «бизнесмен» не любит хотя бы время от времени явить себя в доступных ему коридорах власти? Отрядову же сие отчего-то претило. Он сам не знал отчего. Возможно, внутренне опасался встретить людей сильных и влиятельных, по сравнению с которыми он понизил бы себе самооценку? Он предпочитал общаться с теми, кто хорошо ему был понятен, ещё лучше – от него зависим. Контактировать же с другими группами людей он поручал первой группе. И наблюдал со стороны. Если возникала необходимость личного контакта, Отрядов шёл на него, неизменно проявляя себя искусным психологом и умелым переговорщиком. Блеснув же, снова отходил в сторону и часто после важных и успешных встреч напивался в одиночку.
Представительские функции он по большей части поручил Недодаеву. Тот, при всей своей отталкивающей внешности, был профессионально общителен, наигранно простоват и иногда даже почти что обаятелен. В нужную инстанцию он умел правильно попасть, используя обширные связи среди бывших коллег.
Надо заметить, что в отличие от большинства стандартных провинциальных (и не только) стяжателей, Отрядов был не чужд некоторых духовных поисков. Одно время он даже погрузился в православие, истово крестясь при виде любого явившегося в поле его зрения храма. Но вера, естество его сковывающая, тяжела ему показалась. А потому, вынырнув и набрав в лёгкие мирского воздуха, Отрядов решил продолжить поиски свои дальше. А ещё внутри себя имел он жажду неясного созидания, чего именно –  не мог понять.
Самоутверждение путём только лишь успешного зарабатывания больших денег, осознание собственного превосходства оттого, что можешь позволить себе тратить намного больше окружающих унылых бесцветных масс – удел ловкого, сообразительного, удачливого, но обыденного барыги. Для личностей чуть более интеллектуальных существует потребность помимо перечисленного возвышаться за счёт некоей духовной (или вроде того) составляющей. Поскольку осознание себя всего лишь ловцом наживы для подобного рода персонажей унизительно и требует опровержения.
В сущности, немало предпринимателей любого уровня в процессе укрощения денежных потоков заодно реализуют некоторые имеющиеся творческие способности. Иначе, как ни крути, ты – просто барыга. Идеальный же барыга – это мошенник. Тот разве что отгребает под себя, находясь на грани закона или за гранью его. В сущности, это тоже хоть и специфический, но -бизнес. Может оттого и развелось в обществе, взявшемся прославлять безудержное «бизнесменство»  неисчислимое количество всяческого рода махинаторов.
Упомянув в разговоре с банкиром про искомую им Систему, Денис не сказал главного. Система, по замыслу его, должна была работать сама, автономно, без оперативного вмешательства извне. Нет, он не мечтал об удалённом управлении с собственной виллы где-нибудь в Италии. У него и недвижимости за границей не имелось, в отличие от большинства коллег из его круга. Чему последние не переставали удивляться. А Отрядов просто считал, что ему это неинтересно, а последовать их примеру лишь из-за того, что так принято, для него было ниже собственного достоинства. Тем не менее о Системе он мечтал и не только мечтал, но, подобно алхимику, подбирал людей, испытывал их, переставлял с одной позиции на другую, многих поначалу вскоре увольнял. Созидание Системы являлось для него больше актом творчества, чем производственной необходимостью.
«Профессионализм для меня – критерий необходимый, но не достаточный,— вразумлял он директора кадрового агентства, нанятого для подбора персонала,— личности меня интересуют, личности. И ещё даже лучше – личины. Так что не удивляйтесь там у себя, что я многих крепких спецов бортую. Ищите, присылайте, дабы обрёл я тех, кто надобен мне».
 Отрядов наладил дело грамотно и эффективно. Поставки сырья и комплектующих осуществлялись точно в срок, за сверхлимитные запасы на складах ответственные лица беспощадно штрафовались. Оборудование он приобрёл в Европе, отвергнув более дешёвые азиатские аналоги. Планировку цехов разработал лично, хотя и с учётом замечаний подчинённых. Все бизнес-процессы контролировались компьютерной программой «Матрёшка», разработанной по техническому заданию, составленному опять же лично им самим. Ибо его не устроили стандартные варианты автоматизации управления, принятые в отрасли. Даже нормы выработки для рабочих и принципы формирования заработной платы остального персонала он разработал самостоятельно, тщательно сведя всё в таблицы EXEL. Производство работало круглосуточно, «продажники» в офисе регулярно получали бонусы, наращивая объёмы заказов.
В общем, Денис творил. И у него получалось. Нет, он не сорил деньгами и во многих ситуациях был весьма прижимист. Иногда – рискованно прижимист. Он решил не тратиться на содержание даже минимального штата технологов и контролеров ОТК, переложив их обязанности непосредственно на начальников смен. Анализ брака и наказание виновных осуществлял помимо всего прочего начальник производства. Ремонтом и обслуживанием оборудования, а также всего иного, что требовало подобного воздействия, занимались двое умельцев, поистине уникальных в своей универсальности. Парням он, конечно, за нередкие трудовые подвиги приплачивал, но вынужден был терпеливо сносить от них столь же нередкие нарушения трудовой дисциплины, вроде опозданий, реже – злоупотреблений спиртным. На перманентные романы с девушками из цехов и соответствующие посиделки и полежалки в мастерской никто им не пенял. Зато при необходимости они сутками могли не уходить с работы, устраняя случившиеся неисправности. В итоге оборудование работало стабильно, оснастка вовремя ремонтировалась. При необходимости прибегали к помощи обширных связей на городских заводах.
Во всех помещениях компании были установлены камеры круглосуточного наблюдения, причём значительная их часть – скрытно от персонала. Часть контролировала охрана, чуть больше – Недодаев, который обосновался на должности заместителя генерального директора по общим вопросам. Полностью же доступ к ним  имел лишь лично Отрядов.
Костяк своей команды он изначально составил из людей хорошо знакомых, предполагая в будущем при необходимости заменить их на более подходящих. Женскую же часть коллектива он отбирал лично – в этом плане был весьма разборчив. В итоге три десятка офисных работниц выглядели одна краше другой притом, что и относительно профессионального уровня требования Денис ни в коем случае не занижал.
С некоторыми он переспал уже в процессе приёма на работу, остальные сдались чуть позже, но никто в итоге не отказался. Заработная плата в компании была высокой. В итоге Денис даже перевыполнил план, соблазнив заодно и жену Недодаева, которую тот уговорил пристроить менеджером по продажам. Сам же Денис оставался холост и к браку сильно не стремился.
Собственно технологический процесс в компании имел высокую степень автоматизации, потому от рабочих особой квалификации не требовалось. Поначалу Отрядов пробовал переманить рабочие кадры с окрестных городских заводов. Он логично предполагал, что народ толпой бросится к нему зарабатывать деньги, но в итоге был удивлен и разочарован. Заводские люди предпочли держаться за свои мизерные зарплаты, очевидно, психологически боясь утратить статус пролетария – когда-то уважаемого члена общества. Да, у них было начальство, но лично сам главный эксплуататор оставался им неведом.
Была у Отрядова ещё одна хитрость. Он организовал круглосуточную работу в две смены по двенадцать часов. Исходя из этого, фактическая заработная плата, в пересчёте на часовую, оказывалась не так уж и высока. В итоге пришлось набирать контингент довольно маргинальный, в основном из районов губернии. Это был новый образ рабочего класса эпохи постмодерна. Молодые люди без образования и без будущего, ненавидящие хозяина и руководство, по уши закредитованные, но, в общем, не глупые и сообразительные.
От идеи Недодаева привлечь мигрантов, Денис отказался, не решившись доверить им дорогущее оборудование. Согласился набрать бригаду лишь для погрузочно-разгрузочных подвигов, которую поселил тут же, на территории компании в помещении между двумя цехами.
Главного среди них, Санжара, таджика средних лет, жившего в России с начала века, где-то нашёл Недодаев. В свою очередь, Санжар под поставленные ему задачи, пригласил в качестве грузчиков и подсобных рабочих пару десятков земляков, почти все из которых доводились ему родственниками. Сам он помимо руководства общиной работал водителем автопогрузчика, а на второй погрузчик посадил Давлата – худощавого парня с тонкими, скорее, персидскими чертами лица и голубыми глазами.
Если остальных своих соплеменников Санжар не стесняясь, что называется, строил, то отношение его к Давлату было иным. Тот явно был выше остальных, включая самого Санжара, по интеллектуальному уровню, но не кичился этим. И пользовался среди своих уважением, позволяющим предположить за ним некий неясный, но особый статус. При этом выделялся он ещё и тем, что носил длинные, почти до плеч, волосы. Недодаев особенности эти заметил и между делом попробовал выяснить у Санжара подробности, но безуспешно. По работе к Давлату претензий не имелось, погрузчик он водил виртуозно, потому Недодаев от Санжара со своими расспросами на время отстал. Но парня профессионально взял на заметку.
Отрядов же, впервые увидев Давлата, не мог отделаться от мысли, что точно встречал его раньше. И, наконец, как-то вдруг вспомнил: когда выходил из банка после подписания кредитного договора, похожий человек стоял в стороне недалеко от входа. И ещё: чем-то похож был он на того самого Хуршаха. Отрядов снова напряг Недодаева. Тот проверил. По документам выходило, что Давлат впервые въехал в страну совсем недавно.
— А этот что, тоже из твоего кишлака?— спросил он как бы невзначай у Санжара.
Тот, как всегда, только лишь речь заходила о Давлате, отвечал с неохотой, вынужденно, осторожно подбирая слова.
— Этот – один только не из наших. В последний момент очень уважаемый человек попросил взять его. Надо учиться ему, денег немного зарабатывать.
— А где учиться-то? — заинтересовался Недодаев. – Шибко умный?
— Шибко талант,— поправил его Санжар.— Подойди, попроси, пусть портрет тебе нарисовать будет.
Дотошный опер внял совету и как-то раз приступил к Давлату с настоятельной просьбой художественными средствами отобразить собственное видение его, Недодаева, личности. При этом он заблаговременно имел с собой десяток чистых листов бумаги, полдюжины карандашей и твердую папку – подложить для жёсткости.
Давлат внимательно посмотрел на него, усмехнулся. Не покидая кресла погрузчика, минут десять поработал карандашом. Затем почтительно протянул Недодаеву результат своего труда. Тот молча, не отрываясь, некоторое время рассматривал портрет. После чего откашлялся, пожал Давлату руку, произнёс «рахмат» и удалился к себе в кабинет. Некоторые из сотрудников компании видели, как Недодаев позировал, просили показать рисунок, но он наотрез отказался. И портрет никому никогда не показывал, включая Отрядова, которому об этом эпизоде также доложили. А на едкий вопрос того, в чём же дело, Недодаев посетовал, что случайно уничтожил рисунок вместе с черновиками, разбирая у себя на рабочем столе.
— А так ничего себе получилось. Умеет, — резюмировал он.
Однажды Отрядов решил сам поговорить с Давлатом. Продукция, выпускаемая компанией, была предназначена для эксплуатации в самых разнообразных климатических условиях, и потому часть её ожидала отгрузки потребителям под открытым небом. Обходя с осмотром эту зону, Денис заметил Давлата, который перемещал упаковки с Продукцией, как всегда, ловко управляя погрузчиком. Денис подошёл ближе, жестом попросил остановиться. Задал пару вопросов, уточняя местоположение заказа, за которым должны были вскоре приехать. Между делом спросил, как дела. Давлат по-русски говорил неплохо, держал себя, как всегда, уважительно, но без подобострастия. И ни чем не дал понять, что видел Отрядова раньше. Но Дениса и это не убедило. Он в очередной раз попросил Недодаева выяснить что-нибудь поподробнее, тот снова попытался и снова же безрезультатно.
Между тем Отрядов начал подозревать, что Недодаев знает больше, чем докладывает. А если не знает, то о чём-то догадывается, но помалкивает. Денис попробовал было его расколоть, да что такое доморощенный психолог, пусть и способный, против тёртого, прожжённого опера?
Недодаев в итоге намекнул Отрядову на его всё возрастающую мнительность, да так ловко, что тот ему почти что поверил. Идею подкупить для сбора информации кого-нибудь из таджиков он отверг в виду нереалистичности, уволить Давлата – не имело смысла. Денис взял паузу, сосредоточившись на более насущных проблемах. Но пообещав себе к теме обязательно вернуться.
Единственный человек, принятый Отрядовым на работу против своего желания, был системный администратор Степан, которого банк назначил в качестве дополнительного (помимо установленной системы контроля) информатора на время действия кредитного договора. Но даже после того, как через несколько лет кредит был успешно выплачен, Денис вдруг обнаружил, что не сможет Степана уволить, поскольку, кроме него, никто не в состоянии разобраться в хитросплетениях «Матрёшки». Разработчик программы временно отбыл за границу, а потому Отрядов продолжал терпеть наличие Степана, который спокойно наслаждался своей незаменимостью и время от времени ненавязчиво выжимал у Дениса повышение и без того солидной зарплаты. Тщедушный, рыжеватый парнишка лет двадцати пяти, он твердо определил для себя достойные на его взгляд уровень и стиль жизни. Затратная часть его бытия определялась не подлежащими корректировке потребностями. А если имеющийся заработок всего этого не позволял, это означало лишь одно – платят ему непозволительно мало.
Общаясь с Недодаевым, Отрядов никогда не возвращался к обсуждению условий, на которых банк выдал компании кредит. Недодаев иногда пробовал завести разговор на эту тему, но Денис попытки эти пресекал, искренне считая партнёра своего туповатым для бесед на подобные темы. Недодаев это понимал, обижался, но ненадолго. Он и без полного доверия шефа неплохо устроился.
Глава 3.
К моменту несколько запоздалого появления Маркунина в «Отрядо», команда Чамкина трудилась там уже несколько дней. Работали по внешним признакам весьма интенсивно. Денис почти сразу же получил несколько жалоб от подчинённых на то, что пришельцы мешают работать, везде суются и задают кучу глупых вопросов. Впрочем, Чамкин уверял его в том, что внедрение системы бережливого производства изначально везде принимается в штыки, насаждается методом административного принуждения, зато потом даёт внушительный экономический эффект.
Московский куратор также был довольно убедителен, предъявлял положительные результаты, достигнутые за годы работы на нескольких, в том числе крупных, предприятиях в разных губерниях. Оба они лукавили, поскольку прекрасно знали о том, что тех же японцев заставлять внедрять и постоянно совершенствовать систему бережливого производства нет никакой необходимости. Поскольку те делают это из внутреннего непонятного иностранцу побуждения.
Отрядов был в теме, кое-что читал, слышал. Соглашался, что дело хорошее, но изрядный внутренний пессимизм по поводу происходящего его не покидал. Тем более, что консультантов подтянул Недодаев, и Денис подозревал, что не без отката. Команду Чамкина он доброжелательно поприветствовал в первый же день их появления. Затем отправился в деловую поездку и вернулся как раз накануне прибытия Маркунина. Об участии последнего в работе команды он знал от Чамкина, сам Влада помнил. И решил, как только тот объявится, встретиться с ним отдельно. С этой самой встречи и начался первый рабочий день Маркунина в «Отрядо».
Компания Отрядова занимала довольно обширную прямоугольную площадку, спланированную наподобие внутреннего дворика в традиционных домах Средиземноморья. По периметру сплошной линией располагались производственные и офисные помещения. Пространство внутри использовалось для складирования готовой продукции и погрузочно-разгрузочных манипуляций. Отрядов своё детище в разговорах с контрагентами и клиентами иначе как заводом не называл, хотя масштаб производства на столь почётное звание едва ли тянул.
Маркунин предпочёл бы сначала ознакомиться с предприятием, послушать мнение коллег, но вместо того, будучи приглашён лично генеральным директором, вынужден был отправиться прямиком в офис.
Ввиду некоторой специфичности планировки, вход в кабинет Отрядова осуществлялся прямо из довольно узкого коридора. Пока Маркунин по пути высматривал искомую дверь, та открылась, выпустив быстро вышедшую молодую женщину в нестрогом мини, имеющую неуловимо помятый вид и слегка раскрасневшееся симпатичное лицо. Выражение его было искусственно равнодушным. Но глазами на Маркунина она стрельнуть не преминула и, поравнявшись с ним, несколько замедлила шаг, дабы лучше его рассмотреть. Не обращать внимания на женщин Влад никак не мог, потому изначальный деловой настрой его тут же принял отнюдь не рабочий оттенок. «Не вовремя»,— подумал он и нажал расположенную у входа кнопку для посетителей.
Дверь автоматически распахнулась, и он оказался внутри чуть большего, чем его собственный кабинета, не без вкуса и явно не дёшево оформленного в минималистском стиле при преобладании серебристо-серых тонов. На стенах висело несколько картин в стиле псевдоабстракции. Пахло свежезаваренным кофе. На столе стояло две пустые чашки. Дверь в помещение для отдыха была приоткрыта.
Отрядов вышел из-за стола навстречу и, широко улыбаясь, приветствовал Маркунина как старого знакомого.
— Здравствуйте, Владислав Михайлович! Присаживайтесь. Не спрошу, какими судьбами – знаю. И вот особенно ваше мнение мне было бы интересно по поводу всей затеи с кайцзеном этим. Кофею желаете?
— Не откажусь!
Высказать своё мнение откровенно Маркунин, конечно, не мог. С другой стороны – оголтелая рекламная пропаганда тоже вряд ли была бы уместна. Если у Отрядова имелись сомнения, значит, наверняка, имелись и основания для них.
— Вообще дело, безусловно, стоящее,— сказал Маркунин. — Но в наших условиях эту штуку нужно тщательно адаптировать к конкретному случаю. Слышал, что она работает. Ещё до поездки в Японию был я в соседней губернии на одном заводе, где производят автобусы. У них эта система года два уж как существует. Но вот как дерьмо выпускали, так и продолжают. Так что по-разному бывает. Про ваше предприятие сказать пока ничего не могу, поскольку ещё не имел возможности ознакомиться.
В дверь позвонили. Отрядов нажал кнопку на дистанционном пульте и, в кабинет вошла не менее привлекательная, чем встреченная ранее Маркуниным, но слегка более пышных форм дама в белом фартуке и с подносом в руках. Наблюдая, как она ставит на стол чашки с кофе, Влад на секунду опять потерялся. Отрядов это заметил и хитро прищурился.
— Понравилась? – спросил он, когда дама вышла. — Буфетчица. Буфет у нас тут свой.
— Да у вас тут прямо как агентство модельное…
— Тут так. Да! — довольно усмехнулся Отрядов. — Кстати, это помогает достижению хороших экономических результатов.
— Я бы предположил, что наоборот – мешает,— сказал Маркунин.
— Нет,— уверенно отвечал Отрядов. — У нас – не мешает. У нас… – он не договорил.
— Ладно… — продолжил  после краткой паузы.— Вы посмотрите тут опытным взглядом. Я снова ненадолго отъеду. Через недельку встретимся вот так вдвоём, скажете, как впечатление. Вся исходная информация у ваших есть.
Выйдя из офиса, Маркунин решил покурить. Заметив напротив одного из цехов выделенное для этого место, он отправился туда и обнаружил, что где-то потерял зажигалку. Похлопав себя по карманам, Влад озадаченно посмотрел по сторонам. В этот момент к курилке лихо подрулил автопогрузчик, с водительского сидения спрыгнул смуглый молодой парень. Он тут же закурил, не забыв поздороваться. Маркунин попросил у него зажигалку, поблагодарил и хотел о чём-то спросить. Но неожиданно доброжелательное выражение лица парня мгновенно сменилось на внимательно напряжённое. Он молча всматривался куда-то за спину Влада. Тот машинально обернулся. По двору вдоль офисного помещения,  беседуя, шёл Отрядов в компании Хуршаха, с которым Маркунин совсем недавно общался как с представителем «Объединенного Согдиано-Бактрийского инвестиционного фонда». Судя по манере общения, знаком Хуршах с Отрядовым был не первый день.
— Не понял,— пробурчал Маркунин.
Парень удивлённо взглянул на него, затушил сигарету, быстро занял место за рулём погрузчика и направил его к эстакаде соседнего цеха.
«Не понял,— ещё раз подивился Маркунин уже мысленно. – Мало того, что этот тут шляется, у него ещё и знакомые что ли на погрузчиках разъезжают?»
Он был неприятно удивлён, поскольку сам вёл переговоры с Хуршахом. Тот оказался сложным переговорщиком. Знал, что губернатор заинтересован в иностранных инвестициях и всячески на это поддавливал. Несмотря на то, что оценка стоимости комбината за большие деньги была заказана консалтинговой компании с мировой известностью, он, будто факир, извлёк из её годового отчёта несколько спорных пунктов. И, жонглируя ими, взялся вполне обоснованно сбивать цену. Маркунин же принялся толковать упомянутые нестыковки в свою пользу, доказывая, что оценщики неверно интерпретировали первичные данные. При этом он со своей стороны знал, что комбинат фонду нужен в качестве необходимого звена сложной технологической цепочки. И более того — что переговоры фонда с альтернативными продавцами зашли в тупик. В итоге они с Хуршахом нащупали взаимоприемлемый вариант, одобренный высшим руководством с обеих сторон.
Хуршах в процессе переговоров имел обыкновение то и дело переключаться на отвлечённые темы. Маркунин сперва воспринимал это как способ сбить партнера с толку. Но позднее признал, что Хуршах неплохо подкован не только в финансах, экономике и собственно коммерции, но ещё, в отличие от него, и в истории, философии и даже религиозных вопросах. Иногда Владу начинало казаться, что именно это и является для того наиболее важным.
Как-то раз Хуршах, не добившись от Маркунина экономических уступок, неожиданно заговорил на тему греховности.
— Вот ты пьёшь, куришь, развратничаешь,— заметил он.— Неужели не боишься, что Всевышний накажет тебя?
— Надеюсь, что накажет не очень сильно,– беспечно ответил Влад. — Я же не творю зла. такого вот прямо злого.
Хуршах многозначительно усмехнулся и принялся растолковывать:
— У тебя просто не возникало нужды в этом. Настанет время – сотворишь. Поверь. И на самом деле, твои грехи, которые ты считаешь невинными – тоже зло. Всевышний создал этот мир в виде системы, сложной, гармоничной и взаимосвязанной. Грех – это действие по разрушению системы. Потому что грешник несправедлив по отношению к Всевышнему. А справедливость – условие существования любой системы.
— Читал бы ты лучше проповеди,— огрызнулся Маркунин,— а не сложными процентами мозги мне тут выносил…
— И то и другое менее важно для меня, чем практика управления конкретными экономическими субстанциями,— отшутился Хуршах.
— Конечно, конечно,— издевательски согласился Маркунин. — Верю. Я доверчивый.
— Ну да. И добрый. Ты, значит у нас добрый грешник…
Теперь, сбитый с толку увиденным, Маркунин отправился на поиски Чамкина, который должен был обретаться где-то неподалёку, и обнаружил его в компактном зале совещаний «Отрядо».
За овальным столом расположилась вся команда консультантов. Сам Чамкин в белой рубашке, при галстуке с маркером в руке в общепринятой офисно-корпоративной манере разъяснял что-то присутствующим, стоя у доски, испещрённой обычными для таких случаев бесполезными надписями.
Появление Маркунина было встречено по его команде дружными аплодисментами, что заставило того на мгновение ощутить себя то ли членом клуба анонимных алкоголиков, то ли адептом какой-то модной секты. Он занял свободное место, не вмешиваясь, прослушал происходивший обмен мнениями и даже что-то для порядка записал. Заметно было, что все присутствующие чувствуют себя довольно скованно, выступая, тщательно подбирают слова. И, не договаривая, как бы намекают на то, что необходимые пояснения будут даны позже.
Влад решил, что причиной тому была пара камер видеонаблюдения, установленных по периметру помещения. Можно было предположить, что не обходится и без аудиозаписи. Очевидно, все присутствующие придерживались аналогичного мнения. Едва совещание завершилось, и Чамкин распределил задания между подчинёнными, он тут же предложил всем покинуть зал. Выйдя на улицу и оставшись наедине с Маркуниным, он бегло поинтересовался у того результатами переговоров с заморскими инвесторами, а затем принялся докладывать обстановку. Но сначала шумно выдохнул.
— Сканируют здесь всех не по-детски,— объявил он, сделав акцент на первом слове. — Камеры чуть ли не в туалетах понапиханы. — Но это ладно…  – Он понизил голос. — Мы некоторое время назад работали в Москве на одной фирме, где заправляют голимые сайентологи. Народ там выдрессирован и отформатирован наглухо постоянными тренингами, обязательными совместными выездами на природу по выходным и всякой другой хренатенью. Так вот, беседуешь с людьми, а они как будто, блин, гуманоиды затаившиеся. Одна оболочка вроде нормальная, а чуть копнешь, и лопата – об камень… И обстановка, знаешь… Все время обернуться охота, как бы топором сзади по башке не огрести… Вот и тут, чую, какое-то двойное дно имеется.
— Оборотни? Вампиры? — встревожился Маркунин.— Ты куда меня втянул, паршивец?
Чамкин шутку его явно не оценил.
— Прикалываться изволите… Ну так я вот ещё что поведаю. Тут кадровичка у них, баба мужеподобная, положила глаз на одну из двух известных вам порядочных женщин из нашей команды. Та не знает, куда деваться, сказала мне. Решил я с той особью культурно побеседовать. Пришёл к ней в кабинет. А она меня – хвать за яйца! И ловко как! Я и дернуться не мог… Вы знаете, так и пришлось мне с нею сблизиться…
Я бы не стал рассказывать, чего уж тут… Делали мы это самое с ней, прошу прощения, стоя. И в порыве порочных чувств чуть не уронили шкаф у стены. Он так зашатался, что сверху упало несколько картонных коробок, которыми он был весь заставлен. А из коробок повываливались исписанные вручную разным почерком листы бумаги. Я бросился было собирать, чтобы помочь даме, но она принялась меня от них теснить и всячески старалась сделать так, чтобы я не успел понять содержимое. А я – успел, хоть виду не подал. Сначала думал: там заявления на приём и прочее. Но быстро сообразил, что это… Что бы вы думали? Доносы! Целый шкаф доносов! Будто здесь все друг на друга стучат, не переставая.
— Так мы с тобой публичный дом, что ли, консультируем? — заинтересованно предположил Маркунин.
— Как бы не хуже… — загадочно произнёс Чамкин.
— Ты о чём?
— Пока не знаю. Так быстро не въедешь. Но, чую я, это ещё не последний сюрпрайз. Однако, аванс взяли – надо работать.
— Вот и я тоже так думаю. Какая разница, где оптимизировать бизнес-процессы?
Тем не менее, Маркунин задумался. Вследствие определенных склонностей своей натуры он не готов был слишком уж категорично осуждать выяснившиеся здешние корпоративные особенности. Напротив, он даже ощутил некоторый прилив энтузиазма. С другой стороны невнятные опасения Чамкина, который представлялся Владу человеком легкомысленным и не склонным к излишней рефлексии, не остались без его внимания. К тому же явление здесь Хуршаха и странная реакция на него водителя погрузчика также весьма его озадачивали.
«Я взялся за работу,— сказал себе Маркунин.— Я должен её выполнить на высоком уровне. Эффективность требует определенности. Её нет. Значит нужно, чтобы появилась».
Не имея ни малейшей склонности к детективной деятельности и каким-либо расследованиям вообще, Влад тут же изобрёл способ решения возникшей проблемы. Потому на следующий день он назначил встречу своей двадцатилетней племяннице-крестнице Софии, которая успешно заканчивала местный технический университет, специализируясь на кибербезопасности. При этом она рассчитывала покинуть его стены с красным дипломом, на что имела все основания. Встретились они в заведении фаст-фуда через дорогу от её альма-матер.
По части одежды София имела врождённый безупречный вкус, который в кругу сверстников тщательно скрывала, умело маскируясь в стиле управляемого хаоса – «что хочу, то и ворочу». Она носила короткую причёску, отвергала пирсинг и татуировки и придерживалась радикальных политических взглядов.
— Вот, дядюшка, дожил ты,— посетовала племянница,— и родню пригласить некуда…
Она хитро поглядывала на него так, будто гостья из будущего сканирует мозг аборигена.
— Да, дитя моё… — согласился Маркунин. — Сложно нам, простым людям. Но мне нужна твоя помощь.
— О-о! И-и?
— Надо взломать одну контору. Но не всё, а только записи камер видеонаблюдения и обязательно – сопутствующий аудиоряд, если есть.
— Надеюсь, контора не государственная? — деловито уточнила София.
— Ни-ни! – заверил её Влад.
— И не «Газпром» какой-нибудь…
— Боже, упаси! Так, средняя частная фирмочка…
Племянница на секунду задумалась.
— Я, дядюшка, конечно из крепких семейных чувств тебе помогу… Но одна не справлюсь. Ребятам надо что-то заплатить.
— Да не вопрос. Только сильно не обдирайте, у меня ж дети…
София выразительно хмыкнула.
— Тебе онлайн доступ нужен или в записи пойдёт?
— Сойдёт в записи. Даже лучше.
— Тогда слушаю подробности. И – просьба: маме с папой…
Влад сделал страшное лицо и шёпотом поклялся.
— Никогда!
София снисходительно улыбнулась.
— Я ведь тебе верю, дядюшка-оладушка. А ты-то ведь вот возьмёшь – и проболтаешься… Ладно. Говори, ребёнок сфокусировался.
Расставшись с племянницей, Маркунин тут же отправился в «Отрядо», где застал Чамкина в расстроенных чувствах. Оказалось, что его только что вызвал к себе Недодаев, который на время отсутствия Отрядова руководил компанией. Недодаев, будучи верен выработанной жизненной установке, искренне и не скрывая, считал всех подчинённых лентяями и бездельниками, которых нужно всеми возможными способами держать в чёрном теле, а партнёров и контрагентов – мошенниками, только и думающими как надуть витающего, по его мнению, в облаках Отрядова. То есть вдохновенно играл роль плохого полицейского.
Но в этот раз претензии, которые он сразу и напрямую высказал Чамкину, имели под собой основания. Дело в том, что цеховые рабочие изначально отнеслись к въедливым пришельцам довольно настороженно. Но после того как последние приступили к замеру времени выполнения технологических операций, по цехам начался уже открытый ропот. Народ смекнул, что дело может закончиться повышением норм выработки
— Вы нам тут забастовку наколдуете! — заявил Недодаев Чамкину. — Нервируете коллектив! Все и так сами по себе нервные. Мы с начальником производства только успеваем бегать, очаги пожара тушить. Давай тормози с этими вашими секундомерами да пометками. Приедет генеральный – обсудим.
Чамкин, и без того уже переставший играть в позитив, уныло изложил Маркунину новую проблему.
— Нигде раньше такого не было,— обескуражено сетовал он.— Ну, настороженность там, скептицизм какой-то, это – ладно… Но здесь…
Маркунин задумчиво перебирал чётки, которые обычно висели у него в автомобиле на зеркале заднего вида. В этот раз он отчего-то захватил их с собой.
— Так в чём же, по-твоему, разница?
— Не знаю. Не пойму. Не могу сказать,— с раздражением ответил Чамкин.— Пока не могу.
После этого инцидента несколько дней, до возвращения Отрядов,а консультанты трудились осторожно, если не сказать – лениво. Опасались не столько агрессивной реакции коллектива, сколько нагнавшего на них страху Недодаева. Ждали доброго полицейского в лице Дениса.
За день до его появления  Маркунину позвонила София и сообщила о получении первых результатов. Через пару часов после этого в одном из торговых центров парень специфического вида, сутулый, без хакерского капюшона на голове, в бейсболке козырьком назад и с болезненным лицом, передал ему в обмен на пачку купюр два флеш-накопителя. Сказал, что работа продолжается, и быстро исчез.
«Не дай Бог братику моему такого зятя»,— подумал Маркунин и тут же перезвонил племяннице.
— Это не чувак твой, часом, был? — спросил он после сообщения о состоявшейся встрече.
— Этот? Нет! — засмеялась София.— Мне нужны здоровые дети. А так парень он неплохой. Слегка только дурью балуется…
— Успокоила,— облегченно выдохнул Влад. С языка едва не сорвалось «привет родителям», но он вовремя вспомнил о строго конфиденциальном характере их с Софией общения.
Маркунину очень хотелось ознакомиться с содержимым флешек до встречи с Отрядовым, потому, вернувшись домой, он немедленно принялся за дело. Он быстро выработал для себя систему приоритетности просмотра файлов, стараясь отфильтровать в первую очередь записи со скрытых камер, что оказалось непросто. Стало ясно, что на обработку всей полученной информации потребуется слишком много времени. Тогда он решил работать неспеша, чтобы не упустить чего-то важного. Наткнулся на записи, сделанные в мужском и женском туалетах камерами, явно скрытыми от посетителей. Пропустил не без сожаления, за что тут же себя обругал. Обратив внимание на то, что аудиоряд присутствует не на всех файлах, он допустил, что звук пишут именно на скрытых камерах. К своему удивлению, он обнаружил записи, сделанные в местах для курения, расположенных на улице. С них решил и начать, сосредоточившись на ближнем к офису, где постоянно дымили тамошние обитатели.
Оксана безуспешно призывала его идти спать, ссылаясь на позднее время. Мягко отвергнув её домогательства, он снова погрузился в работу, клятвенно обещая сторицей возместить ей своё временное отсутствие рядом с ней. Он попытался доступно, без лишних подробностей разъяснить ей важность своего занятия, но она покинула его, изображая обиду и более того – ревность непонятно к кому. Влад хотел было развлечь её записями из туалетов, но передумал, опасаясь, что Оксана заподозрит в нём склонности маньяка.
Уже глубокой ночью он выключил ноутбук, припрятал от греха подальше флешки и отправился курить на балкон. Просмотр и прослушивание множества записей изрядно утомило его, но ничего, дающего хоть какое-то понимание ситуации, он не обнаружил. За бесполезным трёпом сотрудников угадывались хорошие навыки не говоритьь лишнего. Частые намёки на нечто всем обсуждающим понятное для него расшифровке не поддавались. Обычная заспинная критика отсутствующих при разговоре лиц здесь никакой оригинальностью не отличалась. С большинством обсуждаемых персоналий Маркунин, к сожалению, знаком не был, а потому и полезных выводов сделать не мог. Немного удивило его то, что даже в местах, где предполагалось отсутствие ведения записей, никто и никогда не «катил бочку» на руководство. Доставалось лишь начальникам производства и службы логистики. Единственное, что отметил про себя Влад, было неоднократное упоминание в беседах на разные темы фамилии некоего Минегина, после чего обычно возникала некоторая заминка, и разговор тут же переводился на другую тему.
В итоге просмотреть и прослушать даже бегло удалось менее половины материала. Обобщать увиденное и услышанное Маркунин счёл преждевременным. С чем и отправился спать, но едва успел прикрыть глаза, как услышал выразительное покашливание Оксаны Михайловны. Влад вспомнил, что что-то ей обещал.
Обещания нужно выполнять.
 Глава 4.               
Отрядов прибыл в офис, как и ожидалось, утром следующего дня. Тут же вызвал к себе коммерческого директора, логиста, начальника производства и снабженцев. Обсуждали новые заказы, которые он привёз с собой. Затем Денис пригласил Недодаева, беседовали они долго и на повышенных тонах. В тот день он не принимал больше никого кроме главного бухгалтера – недавно вышедшей замуж умницы и, конечно, красавицы. С Маркуниным встреча также не состоялась, ввиду, очевидно, малозначительности её для Отрядова. У Влада же появилось дополнительное время для изучения полученных данных.
Вечером, едва он вернулся домой и, снова рассердив Оксану Михайловну своей загруженностью, собрался просматривать записи из «Отрядо», ему неожиданно позвонила София. Она сообщила, что взлом обнаружен, её команда вынуждена прекратить работу и приступить к заметанию следов своего проникновения, и добавила в утешение:
— Но кое-что для тебя ещё есть. Можешь получить прежним способом.
Виновником же их провала явился системный администратор Степан. Собственно, система наблюдения работала автономно от «Матрёшки». Более того, устанавливал, а в дальнейшем обслуживал её приглашённый Недодаевым специалист со стороны. Тем не менее опция совместимости была на всякий случай предусмотрена, чем Степан время от времени пользовался.
Взлом он обнаружил случайно, наблюдая за интимной близостью кладовщицы Хламовой и начальника службы логистики Брамеева. Оба действующих лица регулярно, сверх установленного порядка, доносили на сослуживцев Недодаеву, а иногда друг на друга – лично Отрядову.
Обнаружив взлом и, понимая, что для банка информация с видеокамер вряд ли имеет смысл, Степан предположил, что, скорее всего, здесь имеют место происки конкурентов. Но затем, детализировав утёкшую информацию, задумался, кому в таком виде она могла понадобиться, и ответа для себя не нашёл. Поразмыслив ещё немного, он решил представить случившееся Отрядову как свой личный подвиг и использовать ситуацию в качестве повода испросить себе очередное повышение зарплаты.
Он обоснованно считал, что по возвращении разработчика «Матрёшки» Отрядов постарается побыстрее от него, Степана, избавиться, потому продолжал сливать банку всю интересующую информацию об «Отрядо», получая за это условленное вознаграждение. Понимая, что столь выгодная для него ситуация не может продолжаться бесконечно, старался выжать из неё как можно больше. Взлом Степан обнаружил в день возвращения Отрядова, но доложить о случившемся сразу же не смог, потому как шеф никого не принимал и не отвечал на его звонки.
Отрядов же о взломе узнал от подручного Степана. Тот, хитрюга, опередил своего напарника-начальника, умудрился на несколько минут прорваться на приём к Отрядову и коротко того проинформировать. Денис тут же «зарядил» Недобралова, отправив его в соответствующие структуры за помощью. А пока с интересом ожидал, когда же Степан сам сочтёт необходимым доложить о происшедшем. И намеренно не звал его к себе.
Когда на следующий день сисадмин снова начал одолевать его звонками, Отрядов пригласил его, выслушал и, конечно, сделал вид, будто слышит о случившемся впервые. Но действительно удивился и насторожился, услышав, какие именно файлы утекли вовне. Предыдущий докладчик обладал лишь общей информацией.
— Твое мнение? — спросил он Степана.
— Как бы не «Матрёшка».
— Что – сама?
— Не уверен, но возможно.
— Перепроверь!
Между делом Отрядову хотелось «подгрузить» сисадмина, чтобы тот почувствовал себя недостаточно готовым к очередному выпрашиванию повышения жалования. Степан же, напротив, стремился упрочить собственную незаменимость.
— Сделаем… — задумчиво сказал он. – Нужно время. Может, закладку оставили?
— Кто – разработчики, что ли?
— Это – предположение. Взлом снаружи тоже возможен. Только кому эти записи нужны? Ладно бы «Матрёшку»… Там хоть есть что интересное…
— Ладно,— завершил разговор Отрядов. — Прикинь, доложи. Посмотрим. Пока всё.
Отпустив Степана, он достал сигару, дал себе ещё десять минут на размышления о случившемся, после чего переключился на другие дела. Он ещё не решил, каким образом действовать дальше. Обычно в таких ситуациях нужные решения приходили ему в голову позже и сами собой.
Встреча с Маркуниным, к которой тот готовился, на этот раз так и не состоялась. Более того, Отрядов решил разорвать контракт с консультантами, подозревая их в возможной причастности к взлому. О чём сообщил Недодаеву, который решение поддержал, ибо деваться ему было некуда. Пришлось проститься с большей частью обещанного отката. Но неприятность сия не сильно его угнетала, поскольку он всерьёз опасался потерять значительно больше. Будучи совладельцем компании, он с тревогой ожидал новых пакостей от таинственных недоброжелателей с неясными намерениями. Его знакомые из управления «К», к которым он обратился за помощью, сообщили, что следы взлома ведут на Украину, где концов никак не найти. Это, в свою очередь, укрепило Недодаева (да и Отрядова, которому новость была немедленно доложена) в мысли о несомненной серьёзности происходящего.
Кроме того, Отрядов счёл необходимым немедленно поговорить с Хуршахом. Тот, к  счастью, всё ещё находился на территории губернии. Устраивал дела на только что приобретённом «Объединенным Согдиано-Бактрийским инвестиционным фондом» горно-обогатительном комбинате. Туда Хуршах и пригласил Отрядова, едва тот позвонил ему с просьбой о встрече. Недодаев собрался было составить им компанию, но Отрядов счёл, что в сложившейся обстановке фирму без присмотра оставлять никак нельзя даже на короткое время.
Перед поездкой он пригласил к себе Чамкина, объявил о своём решении, а на вялые его возражения прозрачно намекнул, что тот даже и аванса пока не отработал, а если откажется подписать соответствующее соглашение, ему будут предъявлены значительно более весомые аргументы.
Чамкину же после столь непростого разговора даже полегчало, поскольку необъяснимое желание побыстрее покинуть пространство, занимаемое компанией «Отрядо», боролось внутри него со стремлением относительно честно подзаработать. Теперь коллизия разрешалась сама собой. Он позвонил в Москву, откуда получил указание постараться составить соглашение таким образом, чтобы в последствие имелось основание для обращения с иском в арбитражный суд.
До места встречи с Хуршахом Отрядову пришлось ехать более сотни верст. Тот встретил  в недавно освобождённом кабинете бывшего финансового директора.
— Недавно же виделись,— выразил он удивление. — Что-то забыл сказать мне, друг?
Денис нередко выходил из себя, общаясь с подчинёнными. В остальных случаях он умело держал себя в руках, никогда не давая воли эмоциям. Теперь же он едва удерживался от выброса едкой словесной лавы и не был уверен в том, что дело тут только во взломе.
— Может, наоборот? — улыбнулся он, усаживаясь в кресло напротив Хуршаха.— Может, это ты забыл поведать мне о чём-то обоюдно интересном? Нет?
Хуршах удивлённо пожал плечами.
— Я вернул вам кредит,— продолжал Отрядов. – Исправно выплачиваю вам десятую часть прибыли. Я выполнил все ваши условия. Почти все. Но «почти» это ещё не повод вламываться в мою компьютерную систему. Наш системный администратор и так стучит вам беспрерывно. Вам что, нужна вся моя компания целиком?
Разумеется, Отрядов отнюдь не был уверен в том, что взлом – дело фонда или банка. Разговор с Хуршахом был нужен ему, скорее, для того, чтобы по реакции последнего сделать для себя соответствующий вывод.
— Вламываться? — переспросил Хуршах. Он поднялся и подошёл к окну, из которого открывался  вид на комбинат.
— Посмотри,— сказал он,— Вот на седьмом этаже мы с тобой. Смотри, смотри!  То, что мы здесь приобрели, стоит как десятки твоих предприятий. Вон там, вдали – карьер, в котором можно и сотни их закопать!  И это далеко, очень далеко не самый крупный наш актив. Ты нужен нам главным образом для участия в эксперименте. Даже то, что ты скрываешь от нас значительную часть прибыли,– он усмехнулся и сделал короткую выразительную паузу,–  не слишком нас беспокоит. Ещё раз говорю тебе: главное – эксперимент. Ты достаточно полно информируешь нас о его ходе. Но мы и без тебя можем получать достаточно сведений об этом. И для этого, поверь, нам нет нужды вламываться в твою сеть. И системного администратора этого можешь хоть завтра уволить. Это ничего не изменит. Ты думаешь, что твоей компании что-то угрожает извне? Что ж, возможно. Не знаю. Что там твой Недодай – Отобирай? Не рубит, как это… фишку? Тогда скажи, что нужна помощь. Поможем.
— Если можете узнать, кто и зачем вломился, я был бы не против,— недоверчиво согласился Отрядов.
— Можем,— подтвердил Хуршах. — Но не могу сказать, сколько времени это займёт. Дело в том, что те люди, которые уж точно в состоянии это выяснить, только иногда обращаются к нам. Когда обратятся снова, я попрошу их об ответной услуге.
— Долго ждать,— разочарованно констатировал Отрядов.
Хуршах развёл руками.
— Может, долго, а может, и нет. Но ничего больше обещать не могу. Шербет хочешь?
— Не ем сладкого,— соврал Отрядов. При обнаруженном у него недавно повышенном уровне сахара в крови, он пока лишь отдалённо мечтал о какой-либо диете, но ещё более о том, что всё же удастся обойтись без неё.
— Зря, — озабоченно нахмурился Хуршах. — Совсем злой-презлой так станешь. Кстати! – вдруг вспомнил он. — Я вижу, у тебя там вроде таджики работают…
— Давно уже. А что?
— С какой они там местности, знаешь?
— А мне это на фига? — искренне удивился Отрядов.
— И правда,— согласился Хуршах. — Тебе – точно. А кстати, если не секрет, что там у вас замминистра делает? Покурить заходит?
Отрядов на секунду удивился, но быстро сообразил, что в этом случае подозревать партнёра в излишней информированности вряд ли стоит.
— Подрабатывал консультантом, пока в отпуске,— коротко пояснил он.
— Совсем бедный, значит,— сочувственно произнёс Хуршах. — Надо было денег предложить…
Ему кто-то позвонил. Он взглянул на часы и вдруг предложил:
— Пригласи его к себе на работу.
— Кого? Маркунина этого? Ты серьёзно? Оно ему надо?
— Надо. Трудности у него.
— Да за каким… он тут мне сдался? — возмутился Отрядов, не поняв, на что именно намекает Хуршах .
— За таким, что я денег ему должен, хотя он об этом не знает. Положи ему зарплату тысяч десять долларов и вычтешь эту сумму из ежемесячного платежа нашему фонду.
— Может, проще его к вам на комбинат пристроить?
— Нет, он ко всему прочему должен принять участие в эксперименте.
— А… Вот оно что… Завязать бы мне с этим вашим экспериментом!
— Не завяжешь ты. Пока сам собой не прекратится. Как завяжешь? Сам подумай!
— Ну не нужны мне лишние, — продолжил возражать Отрядов.
Хуршах в ответ лишь рассмеялся.
— У тебя там все – лишние. Одним больше, одним меньше. Сам понабирал… Не жмись, прими человека. Тяжело ему. Иногда и добро можно сделать.
— От кого слышу? — огрызнулся Отрядов. — Добра ему захотелось. Мало мне вашего стукача сиадмина, так ещё и шпиона теперь навязывают. Хорошо – не за мой счёт. Скажи, можно так работать?
— А ты как работаешь? – возразил Хуршах. – Ты так и работаешь. А главное – хорошо ведь работаешь! Эксперимент идёт успешно, что ещё надо тебе, дорогой? И ещё, слушай. Там у тебя работает такой Давлат или Мавлат. Знаешь?
Отрядов сделал вид, что вспоминает, хотя сразу понял, о ком речь.
— Ну, вроде есть такой.
— А надо, чтобы  не было.
— Уволить что ли?
— Не уволить.
Хуршах смотрел на собеседника с видом преподавателя, терпеливо ожидающего правильного ответа от нерадивого студента.
— Совсем что ли? — недоумённо уточнил Отрядов.
— Совсем, совсем. А решить задачу должен непременно Маркунин. И никто другой.
Отрядов молча, не мигая, уставился на Хуршаха, ожидая пояснений. Но тот, видимо,
давать их посчитал необязательным, собираясь уходить, однако передумал.
— Ты, Денис, – парень русский и конкретный,— начал он, подбирая слова.— Зачем тебе наши восточные заморочки?
— Ты что, его знаешь? – спросил Отрядов.
— Мы  земляки с ним.
— Ты таджик, что ли?
— Я не таджик. И он тоже.
— А кто?
— Не ломай голову, парень,— с искренне посоветовал Хуршах. — Достаточно того, что он не должен здесь находиться.
— Так давай, депортируем его,— предложил Отрядов.
Хуршах в ответ громко рассмеялся, прикрыв лицо рукой, чем ещё более озадачил Дениса. Затем вид его сделался серьёзным, даже более, чем вначале разговора.
— Не нам с тобой депортировать таких как он. Сделай точно так, как я сказал. И Маркунин – только! Не обязательно – своими руками… Тогда и поговорим о завершении эксперимента досрочно,— закончил Хуршах, поднимаясь с кресла. — Заметь, я не тороплю тебя. Сам смотри там. А теперь – пора мне!
 Глава 5.               
В тот день Недодаев использовал отсутствие генерального максимально плодотворно. Некоторое время назад он обнаружил и пресёк воровство в одном из цехов. Виновники, рабочие, дав показания на камеру, под страхом уголовного преследования теперь вкалывали сверхурочно, да ещё и вынуждены были стучать на своих. Начальницу же цеха, даму весьма миловидную и приятную на ощупь, да и к хищению причастную, он стал регулярно приглашать в свой кабинет для длительных бесед наедине. Жену свою он уже давно пристроил в другую компанию, чтобы не мешалась, а заодно в виду подозрений в связях с ненасытным Отрядовым.
И теперь он проводил время в задушевных беседах с отягощенной коррупцией сотрудницей, не отвечая на телефонные звонки, которых оказалось, как на зло, больше обычного. Выпроводив даму за дверь, Недодаев неожиданно нос к носу столкнулся с испуганным Санжаром.
— Звоню Вам, начальник, звоню… — оправдывался Санжар, понимая, что застал того врасплох.
— Что такое? — недовольно скривился Недодаев.
— Там на проходная земляк просит тебя.
— Земляк чей?
— Мой земляк.
— Меня?
— Тебя.
Тут же раздался звонок с проходной, как оказалось, далеко не первый. Недодаева, и правда, ждали. Явившись на проходную, он в пол уха выслушал сбивчивый доклад чем-то испуганного охранника и тут же вышел на улицу.
Из припаркованной неподалеку темно-синей «Альфа Ромео» вышел человек,  неуловимо чем-то похожий на Давлата и… на Хуршаха. Человек не спеша подошел к Недодаеву. Был он небольшого роста, худ, но контрастом к его комплекции был тяжёлый, немигающий взгляд серых глаз.
— Сафед сказал передать тебе большое спасибо за взрывчатка,— усталым тоном произнёс незнакомец. — Пора хорошая вернуть.
Недодаев трусом никогда не был. Но и на рожон не лез. Сейчас он легко мог бы устроить «принятие и упаковку» наглеца. Однако понимал, что это не решение вопроса. В середине девяностых, будучи в командировке на Кавказе, он с сослуживцами накрыл тайный склад с боеприпасами. Один из коллег Недодаева тут же предложил продать всю имеющуюся в наличии чешскую взрывчатку в Среднюю Азию, откуда сам был родом и, похоже, имел соответствующие связи. Начальству решено было не докладывать, пока не прибудут покупатели, а потом сдать всё, что осталось. За день до прибытия гостей инициатор сделки получил осколочное ранение и был отправлен в госпиталь. Так что операцией пришлось руководить Недодаеву. Всё прошло на нервах, но удачно. Деньги были получены, товар успешно отправлен.
Правда, позже, от вернувшегося из госпиталя сослуживца Недодаев с удивлением узнал, что вся взрывчатка, якобы оказалась непригодной к употреблению. Поскольку доказательства представлено не было, на общем собрании участников операции, а было их четверо, решили деньги не возвращать. Вскоре двое из них погибли, подорвавшись на фугасе. Третий, тот самый инициатор, был застрелен в Москве неизвестными через пару месяцев после возвращения из командировки. Недодаева никто не побеспокоил, чему тот был удивлён. Со временем он убедил себя, хоть и не окончательно, что ему повезло. Подспудно же оставался готов к продолжению той истории, свыкся с этим ожиданием и не сильно им тяготился. Потому незнакомца встретил спокойно.
— Деньгами возьмёте? — деловито осведомился он на всякий случай.
— Взрывчатка надо,— коротко отвечал незнакомец.
— Диктуй телефон, сегодня думать буду. Завтра позвоню. Решим.
Ответом ему была усмешка, причём почти что веселая.
— Телефон не надо. Найду. Знаю, где живешь. Не знаю, зачем сына за руль сажаешь.
Тут Недодаева по-настоящему передернуло. Сказанное означало, что за ним давно уже присматривают. С неделю назад он и действительно посадил младшего, шестилетнего сына за руль своего автомобиля, сам сел рядом и, пугая прохожих, проехали они метров двести вокруг двора дома, где жили. Получилось весело.
Расставшись с неожиданным гостем, Недодаев вернулся к себе. Из разных ситуаций приходилось ему выкручиваться. Знал он, что затребованные ныне боеприпасы конфисковались в своё время не раз, в каких местах примерно могли ещё храниться и к кому по этому поводу можно аккуратно обратиться. На худой конец можно было попытаться подобрать аналоги. Дело рисовалось не простое, но не безнадежное. В конце дня, к возвращению Отрядова, он успел нащупать некоторые варианты. Дальше необходимы были разговоры с глазу на глаз и выезд из губернии.
Отрядов сам зашёл к нему в кабинет, выслушал всё, о чём Недобралов счёл нужным рассказать.
— Надо теперь этих кренделей консультантов пробить,— устало распорядился Отрядов. —Может, на кого работают… Кстати, про таджика того лохматого ничего нового нет?
При упоминании про таджика Недодаев было напрягся, но тут же сообразил, что у него появился повод отпроситься на пару дней под предлогом поиска дополнительной информации.
— Пока ничего,— разочарованно констатировал он. — Работаем. Задание твоё я понял, завтра приступлю. Небольшая командировка потребуется…
Отрядов недоверчиво усмехнулся.
— Вали, давай. – И отправился к себе.
Придя в кабинет, он отменил все запланированные встречи и, не закусывая, прямо из бутылки влил в себя нечто дорогое, но, как показалось, недостаточно крепкое. «Самогонки бы»,— помечтал он.
Денис не без основания считал себя успешным. Его бизнес развивался не в пример большинству знакомых, сплошь и рядом погрязших в разгребании последствий собственных неверных решений и разнообразного внешнего негатива. Но цена, которую он вынужден был платить за достигнутый успех, всё более тяготила его. И осознание этого, в свою очередь, злило. Он считал, что должен находиться где-то выше глупых категорий «хорошо» и «плохо». Он был уверен в отсутствии внутри себя этого навязанного извне надзирателя, именуемого «совесть». Но что-то продолжало мешать ему. Нужно было выявить это «что-то» и уничтожить. И то и другое было выше его сил. Хуршах со своими выкрутасами опротивел ему до предела. Скорейшее завершение сотрудничества с ним было, пожалуй, сейчас главным желанием Отрядова. Он не хотел думать о том, как будет действовать, получив полную свободу. Он верил, что сумеет принять правильные решения. И ему не хотелось опасаться того, что Хуршах не выполнит данного ему обещания. А потому нужно было выполнить его странное требование, по возможности выяснив, в чём же эта странность состояла.
Недодаев, как и обещал, вернулся через два дня, но ни с чем. Миссия оказалась не выполнима прежде всего по финансовым условиям. Денег затребовали с него раз в десять больше, чем заплатили им когда-то на Кавказе. Он сызнова взялся за поиски приемлемого варианта, то и дело отпрашиваясь у Отрядова для встреч с нужными людьми. Во время одной из них его застал телефонный звонок с незнакомого, заграничного номера.
— Нашёл, нет? – прозвучал знакомый голос.
— Ищу,— спокойно и уверенно ответил Недодаев. — Есть варианты.
— Быстрее ищи.
— Стараюсь…
— Пока ищешь, надо, чтобы про наших не копал ты, кто у вас там работает.
— Я и не копаю…
— Запросы тоже не надо.
Это уже касалось конкретно Давлата. Запрос по нему, оставшийся без ответа, действительно посылался в Таджикистан по просьбе Недодаева.
— Не забывай,— заключил незнакомец и завершил разговор.
Выходило, что угроз Недодаев пока избегал за несообразно низкую плату. Что и показалось ему больше всего подозрительным. Опять всплывала фигура этого странного водителя погрузчика, от которого в силу сложившихся обстоятельств теперь нужно было отвести подозрения  Отрядова. Да так, чтобы тот не заподозрил бы вместо Давлата самого Недодаева.
Отрядов же, сделавшийся подозрительным и недоверчивым, возможность предательства со стороны бывшего опера допускал, поскольку и к найму таджиков, и к появлению консультантов тот имел самое прямое отношение.  Между тем за несколько дней до того произошло событие, узнав о котором Недодаев с довольным видом тут же доложил Отрядову. Теперь тому стало ясно, на что намекал Хуршах, говоря о трудностях Маркунина.
Местное оппозиционное интернет-издание выложило в соцсети видео, где Маркунин, находясь в Японии, пьяный в хлам, идёт по коридору отеля к лифту в японском халате с катаной в руке, которой ещё и помахивает, распугивая приличных людей вокруг. Перед этим он душевно посидел в номере в компании двух топ-менеджеров крупного дальневосточного нефтезавода, которым только что похвалился этой самой катаной,  намедни приобретённой на рынке в Уэно.
Так Маркунин прославился на всю губернию и не только. Вскоре его вызвал к себе губернатор и после недолгого разговора предложил уволиться, не без сожаления. К тому времени врио министра успел допустить уже несколько серьёзных бюрократических ляпов, устранить которые мог Маркунин. А вот сумеет ли приемник в полной мере заменить его, оставалось губернатору только гадать. В университете также намекнули на нежелательность продолжения сотрудничества с Маркуниным.
 Глава 6.               
 Влад, получив сокрушительную карьерную травму, отправился на дачу, которая при втором разводе формально осталась за ним, но пользовалась ею по-прежнему Татьяна Геннадьевна. Теперь же, с наступлением осени, она посещала дачу редко. Этим Влад и воспользовался, разумеется, предварительно бывшую супругу предупредив. Оксана же Михайловна отъезду супруга противилась не сильно, то ли понимая, что тому необходимо побыть одному, то ли сама хотела на досуге оценить дальнейшую целесообразность совместного с ним проживания.
Первые два дня он беспробудно пил. В нечастые минуты просветления пытался понять случившееся. Вероятность заранее спланированной подставы со стороны кого-то из земляков была невелика. Слив от японцев – тоже. Случайно сделанные кадры, ставшие теперь бесценными для нового министра? Влад сразу подумал про Чамкина, команда которого уже прекратила свою работу в «Отрядо». Он, имея в правительстве знакомых, вполне мог оценить важность видиокомпромата. Но теперь для Маркунина это не имело особого значения. Он сам был виноват в происшедшем и отлично это понимал.
На третий день, обнаружив, что пить больше нечего, решил привести себя в состояние, позволяющее доехать за рулём до ближайшего магазина Погода благоприятствовала. Дождь, ливший накануне весь день, под утро прекратился. Выглянуло солнце, сначала осторожно, будто из засады, затем заняло позицию уверенно, явно не намереваясь её отдавать замершим от неожиданности разрозненным облакам.
Влад вышел из калитки на улицу, дабы набрать холодной воды из колодца. Громко чиркнул пустым ведром о забор, сделал несколько шагов. Остановился, оценивая твёрдость и уверенность походки. В этот момент у забора дачного участка напротив возникла долговязая фигура соседа – отставного генерала Окаёмова.
— Так… Что за дела, сержант? — строго, скорее даже грозно спросил он, намекая на армейское звание Маркунина. — Почему вид не уставной?
Влад хотел было отдать честь, но вспомнил, что в правой руке у него пустое ведро.
— Виноват, тщщ енерал! — лихо отрапортовал он. – Докладываю. Падение Берлинской стены состоялось!
В недавнем пьяном угаре изменённое сознание Маркунина извлекло откуда-то обрывки воспоминаний о службе в Германии. Кадры западноберлинского телевидения: толпа восточных немцев, ринувшихся через границу, сметающих в магазинах шмотки и бытовую технику; встречная толпа, очищающая прилавки гэдээровских магазинов от дешёвых и очень качественных местных продуктов питания. Два этих эпизода стали для него символом объединения Германии. Но если первую толпу он позже не раз видел по разным телевизионным каналам, то вторую – больше никогда.
Генерал в Германии не служил. Зато служил много где ещё, воевал, имел боевые награды и внушительный список занимаемых должностей. Находясь на одной из которых он в августе девяносто первого года принял решение поддержать ГКЧП. Позже едва избежал репрессий только потому, что на стороне победителей оказалось несколько его бывших подчинённых, ставших начальниками и Окаёмова прикрывших. Некоторое время он преподавал в Академии Генштаба, после чего вышел в отставку.
Несколько лет назад генерал похоронил жену, долго лечившуюся от онкологии. Та до последней возможности заботливо ухаживала за десятками кустов разнообразных по расцветке и видам роз. Оставшись один, генерал, который к цветоводству до того был вполне равнодушен, неожиданно взялся за это дело, подошёл к нему вдумчиво и системно и в результате успехами своими удивил всех окружающих. Дошло до того, что на одном из кабельных телеканалов про него сняли целую передачу. Теперь у него самого обнаружили рак, о чем знали лишь дети, и совершенно случайно Маркунин.
С генералом они по-соседски ладили, пару раз Влад даже подсобил одному из сыновей Окаёмова, столичному предпринимателю, с преодолением местных бюрократических засад.
— Отставить падение! — скомандовал генерал. — На колодец – шагом марш, оттуда  ко мне для подробного доклада обстановки.
— Есть! – коротко ответил Влад. — Разрешите выполнять?
— Чеши, давай! Буду тут в саду.
Генерал неспеша направился вглубь участка.
Маркунин успешно достиг колодца, что располагался метрах в ста от участка, достал ледяной воды. Умылся. Не без труда донёс до дачи, умылся ещё раз, после чего ему не слишком, но  полегчало.
Генерала он застал в розарии за  обрезанием засохших цветов и не вызревших бутонов.
— Садись, — кивнул Окаёмов в сторону изящно срубленной беседки.
На столе уже стояли бутылка «Зубровки» и два небольших гранёных стакана. На подносе возлежали собственные генеральские яблоки сорта «антоновка» и обрамлении гроздей генеральского же крупного зелёного винограда. На тарелке рядом – хлеб и сыр с колбасой.
Генерал налил, подождал, пока выпьет Маркунин, убеждаясь, что тому «пошло». Затем опрокинул свой стакан.
— Рассказывай,— распорядился он, занюхав куском «бородинского».
Владу действительно полегчало. Курить при завязавшем давно Окаёмове он не стал, да что-то и не хотелось. Но и говорить – тоже. Генерал понял и налил по второй. Тогда Маркунин, по ходу соображая, чтобы не сболтнуть чего лишнего, изложил ему ситуацию и всё ей предшествующее за исключением темы «Отрядо». Получилось весьма путано, потому генерал то и дело останавливал его, уточняя детали.
— В общем, ты голову особенно не ломай,— подвёл он итог. — Этот рубеж ты сдал. Пить бросай, прорывайся по флангам. Я с детками своими поговорю, пристроить мы тебя  пристроим. –
Он зевнул. — Давай, допьём, да пойду я пока что прилягу. И ты отдохни, не дёргайся. Кто-то там у твоих ворот рычит.
У ворот дачи Маркунина рычал автомобиль Татьяны Геннадьевны, которая старалась припарковаться как можно ближе к забору, чтобы не загораживать и без того узкий уличный проезд. Её Маркунин увидеть здесь ожидал меньше всего, но замешательство его возросло ещё более после того, как рядом он обнаружил заблаговременно освободившую переднее пассажирское кресло Светлану Петровну. Обе подозрительно радостно помахали ему, едва он появился из генеральской калитки.
— А мы тебе звоним-звоним, а ты недоступен, — как ни в чём не бывало пояснила Татьяна Геннадьевна, которая, наконец, успешно припарковалась.
В последний раз Влад видел их вместе много лет назад и сейчас искренне жалел, что этот период времени так неожиданно завершился.
— Чё припёрлись? – недовольно пробурчал он.
В ответ они поочередно чмокнули его в обе небритые щёки, а в руки всучили два объемистых пакета, как оказалось, с продуктами.
Войдя в дом, дамы тут же принялись хлопотать на кухне. Маркунин, будучи в замешательстве, ещё не выработал для себя стратегию поведения. Он было подумывал взять и выгнать обеих, но решил пока выждать, чтобы понять цель их странного визита. Потому пристроился за столом там же на кухне. Тем более против доставки еды он не возражал.
— Принял уже с генералом-то,— кивнула в его сторону Татьяна Геннадьевна.
— Как же с генералом да не принять,— в тон ей отвечала Светлана Петровна.
— Выгоню сейчас,— предупредил Маркунин.
— А Ксюндра твоя где? — ехидно обернулась к нему Татьяна Геннадьевна.— Самого, поди, выгнала?
— За что ж меня выгонять? — обиделся Влад. — Я хороший. Вы, может, ближе к делу как-то? Давно, вообще, помирились?
— Ты как Таньку бросил, мы случайно в одной компании оказались,— начала Светлана Петровна.
— И по пьяни, после бурного выяснения отношений с лёгким тасканием за волосы, частично восстановили тобой, Маркунин, разрушенную дружбу нашу,— укоризненно объяснила Татьяна Геннадьевна. — Ты, гад, во всем виноват!
— Конечно! Я! — нарочито громко, с издёвкой подтвердил Маркунин. — Сами вы виноваты, проститутки! Говорите, давайте, чего понаехали!
— Ну, для начала — об алиментах беспокоимся,— буднично пояснила Светлана Петровна. — Ты же теперь, говорят, бомж нищебродный, да ещё и с волчьим билетом в кармане.
Их осведомленность Маркунина не удивила, потому он даже не стал выяснять источники информации.
— Вас что, мужики ваши не прокормят?
— Мужики-то наши, а вот дети-то – твои! — отрезала Светлана Петровна.
— И они его ещё и любят! — не без ревности вставила Татьяна Геннадьевна. — Было бы – за что!
— Потому, что я хороший. И добрый. Танька, возьми меня к себе грузчиком,— предложил Маркунин. — Я согласный.
— Не возьму, Светка заревнует,– парировала Татьяна Геннадьевна. — Да и без тебя есть работники. Произнося это, она характерно стрельнула глазами в сторону Светланы Петровны, получив в ответ не менее красноречивый взгляд.
— Тогда, Светка, ты мужу своему скажи, пусть меня к себе в менты возьмёт. Я научусь!
— У неё не муж, у неё сожитель,— ехидно поправила его Татьяна Геннадьевна, которая в свою очередь уже успела вступить в законный брак с городским архитектором. – И он очень рад твоему залёту. Ревнует! Так что оставь это, Владик.
Гражданским супругом Светланы Петровны на тот момент являлся полковник, занимающий немалую должность в губернском УВД.
— А это – не он мне подсуропил?.. — вскинулся Маркунин и тут же сам себе ответил:— Нет, не он.
— Я могу попросить, чтобы он выяснил, кто тебя так лихо подставил,— на полном серьёзе предложила Светлана Петровна. — Он совсем не против алиментов от тебя. Ревнует, да. Но человек вполне вменяемый.
— Не надо, — отмахнулся Маркунин. — Не имеет значения.
Тем временем нехитрая трапеза была готова. Светлана Петровна протянула Маркунину консервную банку.
— На, открой, боюсь палец порезать.
— Икры красной не пожалели! — притворно растрогался Влад. — Сейчас слезу пущу!
За обедом он расспросил о детях и, выслушав, сказал:
    — Пару месяцев насчёт материальной помощи можете не беспокоиться. Потом есть немного еврооблигаций – продам. А дальше – по ситуации. Пойду я спать теперь. А вы – как хотите.
Проснувшись через пару часов, он с удивлением обнаружил обеих, сидящих у окна в спальне.
— Наконец-то,— нетерпеливо сказала Светлана Петровна. – Я первая! – И, быстро раздевшись, нырнула к нему под одеяло.
— Оставь мне хоть что-нибудь! — грозно предупредила её Татьяна Геннадьевна, выходя из комнаты.— Время пошло! Нам ещё по домам возвращаться!
На следующее утро Маркунин включил, наконец, несколько дней подряд не работавший телефон. Среди десятков не принятых звонков оказалось несколько от Дениса Отрядова. Влад никому, кроме матери, перезванивать не стал. Накопал червей, вывалил их в целлофановый пакет и отправился с удочками на ближайший пруд. Осень выдалась тёплая, но по утрам стало уже зябко, потому он сразу же развёл костёр, заодно рассчитывая запечь что-нибудь из предполагаемого улова.
Действительно, довольно быстро ему удалось вытащить небольшого карпа, затем ещё одного, которые тут же были пристроены на металлическую решетку над углями. Когда рыба была готова, Влад проверил удочки и обнаружил, что наживка на крючках съедена. Насадил новую и решил не отвлекаться на приём пищи, последить за клёвом.
Сзади послышались чьи-то шаги. Влад подсёк клюнувшую рыбу, вытянул удочку и лишь потом обернулся. В нескольких шагах от него остановился бородатый парень лет тридцати с рюкзаком за плечами и толстой хворостиной в качестве посоха.
— Я тихо, чтобы рыбу не спугнуть,— несколько виновато пояснил он.
—Да не вопрос,— успокоил его Маркунин и кивнул на запечённых карпов.— Присоединяйся. Соль вот бери.
Парень присел к костру. Из рюкзака извлёк каравай свежего хлеба, преломил и протянул Маркунину.
— Я тут в сельпо купил. Хорошо выпекают.
— Это да,— согласился Маркунин. — У них печь-то ещё с прежних времён какая-то…
— А я вот друзей ищу,— обяснил парень, осторожно выбирая рыбьи кости. — Должны где-то здесь рыбачить. Петька и Андрюха. Не знаешь?
— Наверно, деревенские,— предположил Влад. — Я этих никого не знаю. Но с утра два чувака на «Ниве» проехали вон туда, за посадку. Поди, сеть на озере поставили. А ты позвони!
— Да у меня телефона нет,— несколько сконфузившись, признался парень.
— Как нет? Потерял?
— Вообще нет. Обхожусь как-то.
Маркунин удивлённо посмотрел не него.
— Ну ты силён, однако! Я, пожалуй, тебе даже завидую. Браконьер без телефона нынче – исчезнувший вид.
Парень поднялся, ополоснул руки в пруду, умылся.
— Спасибо за рыбу!
— А тебе – за хлеб. И удачно разыскать Петьку с Андрюхой.
— Тебе тоже добра! Оно точно есть!
Некоторое время Влад смотрел вслед неторопливо удаляющемуся путнику. Что-то вдруг изменилось. Будто парень тот сложил последние остатки прежнего бытия Маркунина в свой рюкзак и понёс куда-то за дальнюю посадку.
Карпов наловить больше не удалось. Зато попалась дюжина неплохих краснопёрок, которых Влад торжественно вручил генералу, когда пришёл попрощаться.
— На две сковороды хватит, товарищ генерал,— доложил он. – Можете и кота побаловать.
Генерал объявил благодарность, ещё раз пообещал поговорить по поводу трудоустройства, после чего обязательно позвонить. Он впервые показался Маркунину по-стариковски растроганным, но Влад нарочно сделал вид, что этого не заметил.
Потом он по возможности привёл себя в порядок, выгнал из гаража автомобиль, собираясь отправиться в город. И едва запер ворота дачи, как ему снова позвонил Денис Отрядов.
«Этому-то чего надо?» — недовольно подумал Влад.
Недолгое посещение «Отрядо» оставило у него неприятный осадок. Записи с видеокамер не сводились в сколь-нибудь целостную картину, формируя лишь невнятные намёки на нечто труднообъяснимое. Но теперь и объяснений не хотелось. Конечно, Чамкин своими домыслами возбудил в нём изрядное любопытство, но с завершением контракта желание копать эту тему дальше напрочь исчезло, тем более в свете последних событий. «Но ведь этот просто так названивать не будет. Ладно, беру трубку»,– решил он.
— Владислав Михайлович! Наконец-то! — бодро начал Отрядов. — Пропал, не найти. Думал: за бугор куда рванул. – В его голосе чувствовались несвойственные ранее их общению нотки наигранной фамильярности. — А я что звоню-то,– продолжал он.— По итогам незаконченной работы вашей появилось у меня несколько идей. Первая – наладить адекватный управленческий учёт. Экономистов да финансистов не держу из экономии, бухгалтеры тупые на этот счёт наглухо. Специалистов приличных, честно сказать, не вижу. И вспомнил про тебя… вас… Можно – «тебя»? Ну так вот, решил, что лучше кандидата и нет. Тем более, слышал, – вы… ты должность прежнюю оставил в покое. Жалованием не обижу, поверь! Понимаю: формат мелковат. Но зато работа реально интересная и – девять тысяч рублей американских в месяц.
«И этот в курсе,— досадливо поморщился Маркунин. — Хотя кто теперь не в курсе?» Предложение застало его врасплох, ничего подобного он не ожидал. Работа, конечно, требовалась. Управленческий учёт он действительно знал, даже писал на эту тему дипломную работу. Но существенной практики не имел, а потому не строил иллюзий относительно своего профессионального уровня. Заманчивая зарплата представлялась ему явно высоковатой относительно предполагаемых функций. Такое могло быть реально разве что где-нибудь в нефтегазовой синекуре для блатных. А потому попахивало подвохом. Но каким? Никто денег зря не платит. На секунду он даже заподозрил Отрядова в нетрадиционной для наших мест ориентации, но тут же мысль эту оставил, вспомнив кое-что, услышанное на эту тему от Чамкина и распотрошённую даму, встреченную им у кабинета Дениса. Нужно было подумать. О чём он и сообщил Отрядову.
— Конечно! — охотно согласился тот. — Три дня хватит? А то ведь подгорает тут у меня.
Он не врал насчёт управленческого учёта. Понимал, что из-за его отсутствия теряет немало денег и что при возможном ухудшении конъюнктуры это станет ещё большей необходимостью. Понимал он и то, что Маркунин вполне в состоянии потянуть заданную тему, особенно в свете предложенного вознаграждения.
По дороге домой Влад позвонил Оксане. Она сообщила, что задержится на работе, а сына заберут к себе её родители. Потому обедать он отправился к своим. Где после добавочной порции вкуснейших матушкиных щей ему подумалось, а не догадывается ли Денис о его роли во взломе системы видеонаблюдения «Отрядо»? Но даже если предположить, что да, не слишком велика ли плата за возможность заманить Маркунина в компанию, чтобы выяснить это? Ответы можно было получить только на месте. Или  не получить.
И тут напомнила о себе София, которая позвонила бабушке и объявила, что тоже собирается к ней на обед. «Если что – я ведь и её могу подставить»,— подумал Влад. Теперь он больше не сомневался в том, стоит ли принимать предложение Отрядова. Конечно – принимать. Но не ранее, чем через три дня. Пауза в таких делах важна.
Глава 7.               
Начальником производства компании «Отрядо» трудился Павел Подводкин. Невысокий щуплый, с красным, измождённым лицом и редкими светлыми волосами, он страдал хроническим алкоголизмом, который непостижимым образом добрососедствовал в нём с редким талантом организатора. Точнее, Подводкин не страдал, а вполне комфортно существовал, до сих пор не ощущая от этого особенных проблем. Жена его терпела, поскольку любила. Подраставшие дети стеснялись, но тоже любили, больше – тайком.
Будучи в длительном нетрезвом состоянии, Павел не буянил, до беспамятства никогда не упивался и даже ухитрялся искусно мастерить кое-что полезное для дома. При этом выходил он из запоя ровно через неделю и безо всякой посторонней помощи.
Его покойный отец прожил жизнь подобным образом. Пил. Но будучи редким по мастерству токарем, которого подростком делу этому выучили после войны работавшие на одном с ним заводе пленные немцы, имел особый статус. Когда он уходил в запой, руководство терпеливо ожидало выздоровления, регулярно справляясь у жены, матери Павла, о состоянии занемогшего. Случалось, директора других заводов присылали за ним персональные «Волги», чтобы с почётом доставить к себе гения резца для изготовления хитро задуманных нестандартных деталей. При этом он зачастую умудрялся ещё и самостоятельно рассчитывать сложные режимы термообработки. Сыну после него остались несколько заветных и бережно хранимых помятых тетрадей с записями и расчётами.
Подводкин-младший довольно долго без особого труда находил работу, некоторое время радовал руководство успешным выполнением возложенных обязанностей, после чего по зову генов уходил в запой, и с ним не без сожаления расставались. Как следствие, знакомые, чьими рекомендациями он пользовался при трудоустройстве, рекомендовать его перестали, сберегая собственную репутацию.
И в такое непростое для Подводкина время, его пригласил к себе Денис Отрядов. Бывший одноклассник, прекрасно Пашу знавший, он решил рискнуть и не сильно прогадал. Павел же, поднапрягшись, смог составить себе коктейль из остатков силы воли и чувства собственного достоинства и перешёл от периодических запоев в режим ежедневного минимально допустимого стимулирования.
Придя в «Отрядо», он скоро вник во все нюансы технологического процесса и логистики. На совещаниях лишних слов и эмоций не тратил, каждое его высказывание являло собой пример краткой неопровержимости, наподобие мастерски забитого пенальти. Отчасти это было следствием того, что многословие было для него физически утомительным, а потому рациональный мозг его, стремясь помочь хозяину, постепенно наладил оптимальный режим общения с недружественным окружением.
Обычно представители смежных подразделений в любой компании не прочь свалить решение появляющихся общих проблем на коллег. Но со спокойным и флегматичным Подводкиным такие номера почти никогда не проходили. Желающих выехать за его счёт «продажников» и снабженцев он ставил на место таким манером, что с места этого сдвинуться становилось им не по силам.
С Отрядовым (исключительно наедине) он вёл нескончаемый спор, отстаивая приоритетность производственников, людей вещественного труда, перед «продажниками» и всяческой иной «обслугой». Денис столь же твёрдо стоял на своём, считая собственно производство генератором издержек, а генератором прибыли — презираемых Подводкиным «продажников»  и обслугу.
Про каждого из пары сотен своих подчинённых Павел удивительным образом знал, кажется, больше, чем ответственный за внутреннюю и внешнюю безопасность Недодаев. К каждому у него имелся собственный подход, свой сорт пряников и индивидуальных размеров кнут. В компьютере у него хранился календарь месячных женщин-работниц. Он лично распоряжался начислением зарплаты, введя в цехах систему разрядов, премиальных коэффициентов и штрафов.
Обделённые по результатам истекшего месяца работяги всегда составляли меньшинство, состав которого к тому же каждый месяц корректировался, чтобы не сформировалась партия вечно недовольных оппозиционеров. Все свои санкционные решения Подводкин оглашал публично, подкрепляя их доводами, всегда убеждающими в первую очередь не затронутое большинство. Пряники же обещал каждому в приватной беседе. Потому наказанные не бузили и продолжали трудиться, надеясь избежать убытка в будущем. В случаях обнаружения брака из-за низкого качества сырья и комплектующих, что нередко случалось, он горой стоял за своих, порицая снабженцев и укоряя поставщиков. Потому если уж виновниками оказывались его подчинённые, обижаться за неотвратимое наказание оснований у них не было.
Корпоративы, к участию в которых приглашались помимо руководства всех уровней работники офисного труда, в компании «Отрядо» традиционно приобретали признаки всеобщей оргии. Подводкин же, несмотря на недовольство Отрядова, данные мероприятия либо игнорировал, либо быстро напивался и выходил из строя. И однажды, перед тем, как эволюционировать во вторую стадию второго режима, на посыпавшиеся в свою сторону провокационные подначки раздухарившихся офисных дам, отчеканил фразу, которая впоследствии сделалась одной из наиболее часто цитируемых в компании: «Паш — не трахаль, Паш – алкаш!»  и мирно уснул.
Именно Подводкин стал первым, кого встретил на территории вернувшийся в компанию Маркунин. Начальник производства напряжённо, но не спеша курил в положенном месте, только что выйдя с совещания у генерального директора. На этот раз отдел продаж одержал над ним локальную победу, получив у Отрядова одобрение на запуск в производство срочного заказа от важного заказчика вне очереди. Подводкин популярно разъяснил, что для этого понадобится дополнительная перенастройка оборудования. Что повлечёт недопустимую потерю времени, поскольку затем предстоит ещё одна перенастройка. А это чревато срывом графика по другим заказам. Его железные, казалось бы, аргументы были с сочувствием выслушаны, но отвергнуты, в виду того, что, принимая окончательное решение, Отрядов руководствовался необъяснённой Подводкину логикой. Но у того остался козырь, который он решил на сей раз не извлекать: из-за принятого решения срывался срок выполнения ещё двух важных заказов, курируемых менеджерами, которые на совещании отсутствовали. Коммерческий директор и диспетчер об этом промолчали, очевидно, в тайне надеясь, что Подводкин чудесным способом их выручит. Немного удивил его промолчавший системный администратор, который лучше всех понимал, что мудрёной, а иногда даже вредной «Матрёшке», может не понравиться вмешательство в приоритеты, расставленные ей согласно полученным ранее вводным. Но у Степана на то, чтобы промолчать, были свои основания, о чём Подводкин не ведал.
Павел решил пунктуально выполнить навязанное решение, дабы потом ткнуть носом виновников в некоторую дурно пахнущую субстанцию и навсегда, по крайней мере, надолго отучить их от попыток нарушить изящную гармонию налаженного производственного процесса.
— Вы к нам опять? — не без настороженности встретил он подошедшего поздороваться Маркунина.
— Да не напрягайтесь, Пал Андреевич! — улыбнулся Влад. — Я теперь по другой теме.
— Уже лучше,— облегчённо вздохнул Подводкин. – А то повыносили мозги всем тут знатно… Я прям самураем себя ощутил посреди возмущённых сборщиков риса.
Выглядел он относительно свежо, но заметная дрожь в руках намекала на необходимость в оптимизации тонуса организма.
— С какой функцией нынче? — поинтересовался он.
— Управленческий учёт наладить,— вздохнул теперь уже Маркунин.
— А что, в чиновниках больше не сидится?
«Если он ещё не в курсе, то скоро – будет»,— подумал Влад и сказал:
— Один залёт – и вот я здесь!
— Надо же! — подивился Подводкин.— Опасная у вас там работа!
— Не то слово,— согласился Маркунин.
Пожелав ему успеха, начальник производства направился в цех, отдавать необходимые распоряжения. Но на полдороги передумал, вернулся к себе в кабинет и сначала пропустил стаканчик. Маркунин же отправился на встречу с Отрядовым.
Тот принял его не сразу, сославшись на занятость и не слишком кривил душой. Он всегда планировал грядущий день, отдавая себе отчёт в том, что может возникнуть необходимость корректировки графика. Теперь, вместо запланированной беседы с Маркуниным ему пришлось срочно созывать внеплановое совещание. Поскольку вскоре после окончания предыдущего, ему позвонила диспетчер производственного отдела и сообщила, что «Матрёшка» отказывается загружать внеплановый заказ. Отрядов немедленно вызвал к себе диспетчера, Степана и Подводкина.
— Перенастройка оборудования начата согласно полученному распоряжению! — бодро доложил начальник производства, зайдя в кабинет.
— Молодец! — мрачно похвалил его Отрядов.
— А что не так? – искренне, как могло показаться, удивился тот.
Диспетчер вкратце объяснила ему ситуацию.
— Степан, что скажешь? — обратился Отрядов к системному администратору.
— Ну, помните, раньше у нас такое проходило ещё до Павла Андреевича. А теперь…
— Теперь она с ним заодно,— перебил его Отрядов. — Сговорились, стало быть… Ну?
— Она выдаёт «несоответствие нового элемента общей конфигурации системы управления заказами».
— И что дальше?
— Попробую перезагрузить блок запуска в производство. Это где-то час. Если не выйдет, тогда придётся перезагружать всю систему. Это ещё часа три. И – остановка всей компании.
Отрядов молчал, нервно постукивая пальцами по столу.
— Мои-то какие действия? — с трудом, но безуспешно скрывая торжествующее злорадство, елейно-умоляющим тоном спросил Подводкин.
— Тормози давай,— нехотя распорядился Отрядов. — А ты, Степан, иди блок перезапускай. Не выйдет – настройку оборудования, в прежний режим. Заказ поставить в очередь. Первым, ясное дело. А в субботу будем перезагружать «Матрёшку». И так время потеряли. Работы не меряно.
— Я в субботу не могу…— попытался возразить Степан.
— Смоги! – повысил голос Отрядов. — Ты за систему отвечаешь! Хочешь за простой заплатить? Идите все отсюда!
Диспетчер, как напуганная мышка, первой выскользнула из кабинета. Сисадмин предпочел на этот раз не лезть в бутылку и обиженно промолчал. Подводкин про себя напевал что-то из «Роллинг стоунз». Ему нужно было ещё немного выпить.
Оставшись один, Отрядов набрал номер Эмергена, одного из разработчиков «Матрёшки». Будучи за границей, тот редко выходил на связь, но теперь взял трубку и сообщил о скором возвращении.
— Вопросов – куча! — пояснил Отрядов. — Дуй сразу к нам.
Эмерген постоянно проживал в иной губернии, верст за пятьсот. Сначала замялся, начал было намекать на какие-то другие срочные дела. Но Денис доходчиво, в духе стародавних традиций, напомнил ему о договоренностях по поводу технического сопровождения программы. Добившись твёрдого обещания, он сделал себе в ежедневнике пометку о подборе кандидатов на место Степана. Предварительный список был готов заранее. Нынешний помощник сисадмина, по мнению Отрядова, не тянул.
Затем он вызвал коммерческого директора, и через полчаса, отпустив того, собрался побеседовать с Маркуниным, про которого вспомнил, увидев его на большом экране видеонаблюдения, мило беседующим с главным бухгалтером.
— Размурлыкался, котяра,— ревниво усмехнулся Отрядов,— сейчас мы тебе прицел-то собьём.
Он тут же набрал номер Маркунина. Тот, вопреки предположениям Отрядова, не стал игнорировать мешающий приятному общению звонок.
— Далеко ли вы, Владислав Михайлович? — как ни в чём не бывало, поинтересовался Денис.
— Совсем рядом, недалече,— весело отвечал тот.
— А не трудно ли посетить меня прямо вот сейчас?
— Так я зачем здесь, Денис Валерьевич? За этим! Иду.
«Вижу я, зачем ты там, залез в малинник»,— едва не произнёс  Отрядов.
Через несколько минут Маркунин уже сидел в его кабинете, готовясь выслушать вводные указания. Отрядов обстоятельно разъяснил ему предстоящие для решения задачи и несколько даже успокоился, убедившись, что новый сотрудник совершенно верно и даже тонко понимает то, что от него требуется.
— Всю нужную информацию получишь без проблем, я распоряжусь. Заявление на приём напишешь у кадровички… Ты что это?
Он умолк и недоумённо уставился на Маркунина. Очевидно, на лице того неосознанно отразился ужас, вызванный упоминанием сотрудницы, о повадках которой поведал ему в своё время консультант Чамкин. Но Маркунин молча покачал головой, давая понять, что ничего особенного не произошло.
— Срок контракта – шесть месяцев,— продолжил Отрядов, недоверчиво поглядывая на собеседника. — Дальше будем смотреть по результатам. О размере заработной платы – никому. Строго! Никому! Рабочее место тебе выделено в помещении коммерческого отдела. Жду конкретных предложений. С нетерпением. Будут вопросы – заходи, обсудим. И девок мне там не отвлекай!
Вопреки опасениям Маркунина, его встреча с брутальной кадровичкой прошла тихо и мирно. После чего, вооружившись наставлениями Отрядова, Влад немедленно погрузился в трудовые будни компании «Отрядо». С одной стороны он, за исключением университетской практики, совершенно не имел опыта работы на производстве. С другой – лет пятнадцать плотно общался с представителями самых разных губернских предприятий, часто выезжал на места, вникал в специфику их деятельности. Одно время он даже подумывал о кандидатской диссертации на тему практического применения теории ограничений Элии Голдратта. Но не настолько сильно пленила его эта мечта, чтобы заставить отказаться от привычного порядка труда и особенно — отдыха. Тема же управленческого учёта была ему знакома помимо университетского курса ещё и ввиду близкого знакомства с коллегой по нынешней работе в университете — очень не дурной из себя преподавательницей данной дисциплины. Впрочем, та была замужем, и к тому же на горизонте уже появилась Оксана Михайловна. Но, главное, тема эта Маркунину действительно была не чужда, и он при случае живо интересовался ею, посещая подведомственные организации.
Теперь оставалось эффективно использовать имеющиеся знания применительно к специфике работы «Отрядо», в которой Влад и принялся сразу же разбираться. Многое он узнал ранее, сотрудничая с Чамкиным, и это сэкономило ему немало времени. Чтобы дополнительно облегчить себе работу, он первоначально решил сосредоточиться на корректировке данных, загружаемых в «Матрёшку» и получаемых от неё.
Отрядову его идеи пришлись по душе. Он был даже рад, что за чужой счёт приобрёл толкового работника, но обстоятельства этого приобретения и возможные его последствия портили всю позитивную картину.
Недодаеву о причинах трудоустройства Маркунина Отрядов, немного поразмыслив, решил до времени не сообщать. Однако тот, едва узнав о появлении нового сотрудника, тут же явился с претензиями. Причём Денису показалось, что партнёр его чересчур разгорячён.
— Слушай, ты, конечно, главный,— негромко, сдерживая гнев, начал Недодаевв. — Но что у тебя за манера набирать дармоедов? Ты ему зарплату какую положил?
Отрядов в ответ соврал, в разы занизив сумму. Недодаевв немного успокоился.
— Хорошо, но всё равно – много! — продолжил он. — Но мы, что, без управленческого этого учёта плохо живём?
— Мы и без консультантов по бережливому производству неплохо живём. А ты их зачем притащил? — парировал Отрядов.
— Это – другое,— отмахнулся Недодаев. — И, вообще, мне этот чинуша не нравится…
— А кто же тебе нравится? — ехидно поинтересовался Денис.
 — Никто не нравится! — запальчиво отвечал Недодаев.
— И Колготкина тоже не нравится?
Отрядов намекнул на чрезмерно опекаемую бывшим опером начальницу цеха.
— Да пошёл ты на…
— Я с вами, уродами, давно уже там.
Отрядов перешел на серьёзный тон.
— Конкуренция крепчает. Рынок что-то не особо растёт. Сам знаешь, аналогичное производство недавно в городе открылось. Оптимизировать, не побоюсь этого слова, нужно всё, что только можно. С себестоимостью работать. И бухучёт здесь – не помощник. Я ещё в прошлое пришествие Маркунина сообразил, что он фишку рубит. Пусть попробует, дальше увидим. Только гадить ему не надо, понял?
Недодаев в ответ пробурчал то-то невнятное, и собрался идти в буфет. Отрядов понял, что заверений насчёт «не гадить» он не получил, и, переменив первоначальное решение, выложил Недодаеву содержание разговора с Хуршахом, кроме, опять же, размера жалования Маркунина.
Недодаевв, уже было поднявшийся с кожаного дивана, вновь опустился на него. Отрядову показалось, что в этот раз диван под партнёром промялся больше, чем прежде.
— Откуда же он про Давлата этого узнал? Обалдеть! Выходит, они – одного племени? Да? И что-то друг про друга знают? Не зря мы насчёт него сомневались…
Он вовсе не прочь был избавиться от непонятного водителя погрузчика, но не раньше, чем сумеет решить вопрос со взрывчаткой.
— Прям петлю набросил, чурек заумный,— произнёс он, потирая подбородок. — Мокрухи нам тут не хватало… ещё одной. На этого Маркунина ведь чем-то надавить надо… Как пить дать — откажется…
— Так доверимся же профессионалам, друг мой,— довольно улыбнулся Отрядов. — То есть лично тебе. Кому же ещё?
— Пойду я все-таки в буфет, — сказал Недодаев и снова поднялся с дивана.
Тем временем Маркунину предстоял процесс вливания в местный коллектив. В прошлом он менял работу нечасто, и лишь поднимаясь по служебной лестнице. Теперь же было ему немного не по себе. И от того, с какого уровня рухнул он в «Отрядо», и главное – вследствие каких событий. Шепоток за спиной был ему не слышен, но покалывал кожу всякий раз, как только он, пообщавшись, покидал общество сотрудников. Он не чувствовал к себе неприязни, скорее, нечто сродни даже жалости, происходящей от осознания того, что подобное случившемуся с ним может постигнуть каждого. Препятствий ему никто не чинил, подвохов пока замечено также не было.
Он настолько даже увлёкся работой, что на некоторое время оставил попытки прояснить причину своего действительного приглашения в компанию. И показавшееся странным при просмотре записей с камер наблюдения поведение персонала теперь таковым ему не представлялось. Нравы в коллективе действительно оставляли впечатление некоторой развращённости, но не более того, и это Влада не беспокоило, скорее, наоборот.
К постоянному присутствию камер работники неплохо приспособились. Вели себя вполне раскованно, шутили, позволяли разговоры на отвлечённые темы. Иногда возникали споры. Проигравший в них традиционно забирался на стул поближе к камере и громко трижды провозглашал: «Хорошо живём!»
Недодаев эту стихийно возникшую традицию попытался было искоренить, но потерпел фиаско и сдался. В офисе, как оказалось, даже возник особый язык жестов, применяемых для приватного общения. О возможной прослушке никто из коллег не упоминал, а осторожный Маркунин не спрашивал. Ощущение некоего второго дна здешнего бытия, прежде передавшееся  ему Чамкиным, теперь не сильно беспокоило его. Однако длилось это не долго.
У компании имелась разбросанная по губернии, а также за пределами её сеть удалённых офисов продаж. Руководить ею была поставлена Юлия, развёденная женщина тридцати с небольшим лет, лицо которой было не столько красиво, сколько неуловимо привлекательно. Густые волосы её являлись предметом тихой, но изредка проявляемой зависти офисных красоток. В силу специфики своей работы она редко появлялась в главном офисе, но Маркунин обычно ухитрялся с ней побеседовать. Разумеется, – строго по делу. Юлия ему нравилась, а судя по тому, как неестественно официально, даже холодно она держалась с ним, он понял, что может рассчитывать на взаимность. И не ошибся.
Однажды, зайдя по приглашению в кабинет Отрядова, Влад застал там Юлию. Ей срочно нужно было объехать городские офисы продаж, но собственный автомобиль она накануне сдала в автосервис. Отрядов свой отдать ей не мог, поскольку сам собирался отбыть по делам. Увидев удачно подвернувшегося Маркунина, он попросил его подвезти сотрудницу.
Можно было воспринять это как провокацию, но Влад решил, что это – знак судьбы. Похоже, и Юлия – тоже.
Их близкое знакомство состоялось в середине того же дня в помещении вновь отремонтированного офиса, где ещё не были установлены камеры видеонаблюдения, а работники временно отсутствовали. В следующий раз они встретились в квартире Юлии в обеденный перерыв. И тут , за чаем, Маркунин вспомнил об упоминавшемся несколько раз в дымном околоофисном общении некоем Минегине. Услышав эту фамилию, Юлия мгновенно изменилась. Томная расслабленность её тут же исчезла, уступив место холодной настороженности.
— Откуда ты о нём слышал? — сухо спросила она, отвернувшись.
— В курилке. Раза два,— опешил Маркунин. — И подумал: кто он такой, вроде нет среди работников.
— Был,— коротко пояснила Юлия. – Работал у нас. Но лучше про него не спрашивай. Сделай вид, что не слышал.
— Ладно, не буду,— легко согласился Маркунин.
— И вообще, пора нам,— напомнила Юлия. — Допивай чай.
Обескураженный таким поворотом, он вернулся в офис. С этого дня Юлия его упорно избегала. Он же решил не навязываться, а вместо этого попытался снова сосредоточиться на столь неожиданно напомнивших о себе корпоративных странностях компании «Отрядо».
После этого случая Маркунину стали являться во сне давно забытые иллюстрации из книги о Босхе. Уродливые персонажи пытались двигаться подобно анимационным героям, издавали непонятные звуки. Иногда говорили знакомыми голосами, но чьими, Влад , проснувшись, не мог вспомнить. Помнил лишь то, что ему отчего-то было жалко рыб, которые всё время ухитрялись затесаться в какую-нибудь инфернальную компанию.
Саму книгу он зачем-то выпросил у Татьяны Геннадьевны при разводе, пойдя на несопоставимые финансовые уступки. Теперь она пылилась на антресолях в квартире Оксаны Михайловны в стопке других его книг, читать которые было некогда.
Оксана Михайловна была откровенно расстроена тем, что муж сменил работу. И лишь названный Владом размер жалования в значительной мере скрасил её разочарование. Она всё больше крепла в убеждении, что на карьерном росте Маркунина поставлен крест, и ей придётся подхватить упавшее знамя успешного семейного продвижения к горизонтам лучшей жизни. Кое -что она в этом плане начала предпринимать, но Влада в известность не ставила, считая, что пока рано, а потом неизвестно, как всё развернётся. С планами завести общего ребёнка они также решили повременить.
Маркунин же при ней ни малейшего пессимизма не выказывал, был бодр и обходителен. К тому же ему позвонил и пообещал помощь сын генерала Окаёмова. Он вошёл в долю с американской фирмой, собравшейся строить завод по производству листового стекла в соседней губернии. Нужно было немного подождать. Влад не говорил жене, что обращался с просьбами о трудоустройстве ко всем своим хорошим знакомым, но те, люди не без влияния, как один, на просьбы его предлагали немного подождать, после чего пропадали, и обычные частые звонки от них постепенно прекратились. Он, конечно, был раздосадован, но понимал, что чаще всего от пристроенных по блату знакомых и родственников не оберёшься в последствие головной боли. Особенно – от тех, кто на чём-нибудь крупно «залетел». А потому и сам таких просителей в былые времена старался избегать. Зато у него в настоящем имелась интересная и высокооплачиваемая работа в компании «Отрядо». А мины, заложенные на его трудовом пути там, ещё предстояло обнаружить. Или – наступить на них.
Так случилось, что большинство важнейших встреч в его недолгой здешней карьере произошли в местах для курения. Однажды, когда он в одиночестве дымил, обдумывая детали технического задания для необходимой служебной компьютерной программы, к нему присоединились двое вышедших из офиса незнакомцев ярко выраженного тюркского типа. Это были молодые люди, первый из которых явно страдал излишней полнотой и выглядел доброжелательным и общительным. Второй, напротив, был жилист, собран и серьёзен. К тому же он, в отличие от коллеги, не курил, зато внимательно контролировал пространство вокруг. В этот момент мимо проехал Давлат, перевозивший со склада ящики с комплектующими изделиями. Проводив его взглядом, суровый парень что-то коротко сказал на непонятном языке. Его спутник рассмеялся и обратился к Маркунину.
— Говорит, что это монах поехал,— пояснил он.  – И протянул Владу руку.  — Эмерген,— представился он.— Разработчик вашей «Матрёшки». — А это Санал, мой помощник.
— А почему – монах? — удивленно спросил Маркунин, пожимая руку уже Саналу.
Тот молча внимательно посмотрел Владу в глаза.
— Вам сердце проверить надо,— произнёс он вместо ответа.
— Он зря не скажет,— подтвердил Эмерген. — Он у нас – о!
Произнося это, Эмерген возвел глаза ввысь. Шутил ли он, Маркунин не понял.
— Кстати, как вам наш продукт? — поинтересовался Эмерген.
— В той части, которая мне доступна, вполне ничего,— похвалил Маркунин. — Вот только… – И он как можно более кратко изложил то, о чём только что размышлял.
— С доступом для бухгалтерии? — уточнил Эмерген.
— Нет, только – для Отрядова. И на время – для меня.
— Это можно,— согласился программист. — Я понял, о чём.
— Нужно, чтобы Большой Бай повелел,— заметил Санал, кивнув в сторону офиса.
— Да, обязательно,— спохватился Эмерген,— мы ещё два дня здесь.
— Решим,— заверил Маркунин.
Он уже хотел распрощаться, чтобы двинуться дальше по делам, но вдруг едва не споткнулся на месте. От проходной в сторону офиса, поёживаясь, хотя было не холодно, шёл сутулый знакомый Софии. Когда тот проходил мимо, они с Владом встретились взглядами. Сутулый, видимо, инстинктивно хотел притормозить, но тут же одумался и проследовал мимо.
В нешироких глазах новых знакомых Маркунина отразилось любопытство.
— Это не монах! — отшутился Влад. – Пойду, до встречи.
Он решил до времени не тревожить Софию, но та ближе к вечеру позвонила ему первой.
— Он проходит собеседование на должность системного администратора,— пояснила она.
— А он знал, в какую именно контору собирается?
— Знал. А ему-то – что? Правда, тебя увидеть там он не рассчитывал.
— А я-то как не рассчитывал! – признался Маркунин. — Ладно, будем на связи.
Прошло несколько дней. Сутулого он больше не встречал. Тревога, вызванная его появлением, слегка притупилась. Влад погрузился в работу, и через некоторое время с облегчением начал понимать, что у него получается. Реакция Отрядова по результатам периодических встреч с ним подкрепляла уверенность Влада. Сомнения по поводу истинных причин его приглашения в компанию никуда не исчезли, заставляя его постоянно пребывать в напряжённом состоянии. Правда, степень напряжения постепенно снижалась, заглушаемая появившимся профессиональным азартом. При этом взаимодействие его с коллегами сводилось к получению нужной и не влияющей на их личные интересы информации, что исключало возникновение обычных производственных конфликтов. Немного действовал на нервы разве что вечно ссылающийся на сверхзагруженность Степан, который затягивал с подготовкой программного обеспечения. Этот работал рывками, ускоряясь после очередного пинка Отрядова и снова замедляясь в промежутке до пинка последующего.
Отношения с персоналом у Влада складывались, по-видимому, ровными и нейтрально- доброжелательными. Сам он человеком был всегда неконфликтным, общительным и уверенным в себе, и таковым продолжал оставаться. После случая с Юлией он решил пока «попридержать вожжи» в отношениях с местными дамами, хотя поводы вожжи эти приотпустить возникали с частотой, которая стала его едва ли не пугать.
Как-то вечером, вернувшись с работы, он извлек книгу о Босхе с антресолей, чем вызвал не то чтобы приступ, скорее, импульс ревности Оксаны Михайловны, которой когда-то имел неосторожность вкратце разболтать историю появления книги. Впрочем, против такой её реакции у Влада появился новый козырь – он сумел наладить отношения с её сыном Кириллом. Причём без особых усилий. Маленькие дети всегда почему-то тянулись к нему, не говоря уж о собственных.  С Кириллом после некоторой первоначальной паузы это тоже произошло.
Теперь он регулярно находил полчаса для просмотра книги. Манящий мрак, охвативший его при первом с нею знакомстве, сменился мраком тревожным и предостерегающим. Он вглядывался в иллюстрации, иногда используя увеличительное стекло. Иногда Кирилл забирался к нему на колени и тоже, сопя, пытался разглядывать чудные картинки. Он засыпал Влада вопросами, пытаясь понять, что же там изображено и что это за неприятные люди. И, странное дело, Маркунин не испытывал при этом раздражения. Комментируя изображения страшных чудовищ, пожирающих грешников, он объяснял, что этих дядей и тётей наказывают за то, что в детстве они себя плохо вели и не слушались родителей. Когда же дяди и тёти перед тем, как быть съеденными или жестоко замученными оказывались в обнаженном виде слишком близко друг к другу, приходилось изворачиваться и говорить что-то вроде того, будто они тоже плохо себя ведут. Воспитательный эффект для любознательного парня проявлялся в том, что он на время затихал, а после продолжал не слушаться менее активно, с внимательной осторожностью.
Наилучший контакт в новом коллективе Маркунин наладил с Подводкиным. Собственно, глубокое изучение производственных процессов ему не требовалось, но, по его убеждению, лишними подобные знания быть не могли. Поэтому они с Павлом нередко проходили по цехам, останавливаясь для подробных пояснений. Поначалу рабочие встречали его с едва скрываемой враждебностью, памятуя о его участии в команде, так напугавшей всех своим бережливым производством. Но Подводкин быстро внушил народу несостоятельность нынешних опасений. Накала страстей не случилось.
Сложно сказать, что общего могло найтись у карьерного чиновника, хоть теперь уже бывшего и малого «от сохи», ещё подростком вставшего к станку и прошедшего едва ли не все ступени карьеры заводской. Подводкин в свою очередь живо интересовался у Маркунина чиновничьими «фишками». Выяснилось, что несколько лет назад ему случайно попалась книга «Хвост виляет собакой». Перечитав её раз пять, он сопоставил хитроумные выверты ушлых британских бюрократов с практикой управления современными предприятиями в своей стране и нашёл удивительно много общего. Явлению этому он присвоил название «фейкменеджмент», по мере возможности продолжал его изучать безо всякой надежды на применение, а просто из любопытства. При этом он считал его проявлением энтропии производственной системы.
— Понимаете,— объяснял он Маркунину, только что приняв стопку,— любая сколь-нибудь масштабная управленческая деятельность в принципе не эффективна. Разница лишь  в степени неэффективности и её последствий как для самой системы управления, так и для систем высшего и низшего иерархического уровней. И ещё: если человек воспринимает систему управления, внутри которой он находится, как своего рода оккупационную власть, внутренне ему чуждую, он непременно станет партизаном или сочувствующим.
Далее теория его сводилась к тому, что «фейкменеджмент» проявляется как своего рода хитроумная игра в управление с полным или частичным отсутствием сущностных результатов, при тщательном соблюдении всех формальных процедур и реальным вознаграждением успешных игроков.
Иными словами, считал Подводкин, это  способ управления, при котором объективная логика принятия и реализации управленческих решений подменяется фейкменеджером ( либо – группой таковых) рядом формальных действий таким образом, что оценивающий работу субъект более высокого уровня не имеет оснований для предъявления сколь-нибудь серьёзных претензий. При этом фейкменеджмент может быть как умышленным, со знанием дела, так и обуславливаться некомпетентностью (искренними заблуждениями) управляющего субъекта.
Возможен также вариант объективного характера, когда принимающий решения оказывается внутри системы, функционирующей по правилам фейкменеджмента, и неприятие этих правил влечёт отторжение системой.
Важнейшим элементом фейкменеджмента, по мнению Подводкина, является подстава. Правильная, точно дозированная, безупречно логичная и своевременная, она делает фейкменеджера практически неуязвимым. Переложить ответственность за свое бездействие либо ошибку на другого игрока – не простая задача. Причём подставлять желательно не просто лицо, подходящее по раскладу конкретной ситуации, а именно того, кто не в состоянии будет проделать подобного в обратном направлении.
В случае явного собственного провала необходимо проявить обтекаемость и нормативно, документально, теоретически и даже с морально-этической точки зрения выйти из-под удара.
Если фейкменеджера начинают плотно «грузить», он должен всегда быстро «отбить мяч» в чужую зону, максимально неудобную для приёма. Например, обоснованно потребовать дополнительной информации из труднодоступного источника или дополнительных материальных ресурсов.
 Настоящий имитирующий менеджер успешно делегирует вовне ответственность за собственные неверные решения. Принял, скажем, решение Иванов, а отвечать – Петрову. Это  настоящий класс! Ещё один краеугольный камень фейкменеджмента – упрочение собственной нужности. Фейкменеджер должен всегда быть на виду у начальства, связывать все успехи и достижения коллег со своим именем и соответственно – умело дистанцироваться от их неудач и провалов. Действовать необходимо уверенно и целенаправленно. В результате он сделается необходимым элементом функционирования действующей системы. И, если система при этом находится в относительном равновесии, она станет сама защищать фейкменеджера от неблагоприятных воздействий. Даже если она в целом достаточно эффективна. Такое может продолжаться до тех пор, пока уровень фейкменеджмента в такой системе не превысит критически допустимый уровень. Тогда – либо начало деградации, либо развитие на принципах того же фейкменеджмента. Что, собственно, объективно – одно и то же.
— Ну, допустим, логично выглядит,— оценил услышанное Маркунин, когда Подводкин завершил изложение своей теории. — Но вот у вас тут такое возможно?
— У нас – нет,— уверенно заявил Подводкин.— А почему – нет? А потому, что у нас – ручное управление. Отрядов вот всё о какой-то искусственно-интеллектуальной системе мечтает! А сам всё завязал на свою управленческую личность. И людей так подобрал. Под себя. Вот помри он сейчас, не дай Бог, и всё на хрен развалится тут. Недодаев? Это – мент. У них мозги по-особому отформатированы. Их не то что к управлению, к обеспечению безопасности допускать нельзя. Только сторожить. Но зато, скажу, в ручном таком нашем режиме особо не забалуешь. А вот работал я на нескольких крупных заводах, так там – будьте любезны! Откуда, думаете, моя концепция? Из практики же! Анализ и, не побоюсь этого слова, – синтез. Во!
— А что же – «Матрёшка?»,— поинтересовался Маркунин.
— А она решения как принимает? Выбирает из загруженных алгоритмов. А это формализация. А где формализация – там фейкменеджмент. Это надобно её умнее человека сделать. А лучше – создать полного виртуального двойника Дениса нашего Валерьевича. – Подводкин скептически ухмыльнулся. — Конечно, товарищ Эмерген у нас большой талант… Кто знает… Может, не зря Отрядов его большущими деньгами одаривает. И вообще, здесь всё некоторым образом специфически устроено.
— Это как же? – Маркунин постарался не выказать излишнего любопытства.
— А вот, вы сами и понаблюдайте,— хитро прищурился Подводкин. — А потом обсудим, очень именно ваше мнение мне интересно.
Беседа их происходила в кабинете начальника производства, устроенном в помещении одного из цехов. После ухода Маркунина Подводкин опрокинул ещё стопарик. Затем достал из ящика стола наполовину исписанный лист бумаги, в верхней части которого в виде заголовка было жирно обведено название текущего месяца. И, немного подумав, добавил несколько новых записей. Каждая начиналась с подчёркнутой фамилии «Маркунин».
Едва он собрался выйти в цех, чтобы проконтролировать ход ремонта вышедшего из строя станка, в кабинет без стука ввалился Недодаев.
— Бухаешь потихоньку? — презрительно осведомился он, поведя носом.
— От меня пьяного толку больше, чем от тебя трезвого,— парировал Подводкин.
— Борзеешь? — ласково уточнил бывший опер.
— А ты пойди, пожалуйся.
Недодаев неожиданно, и как бы само собой, сменил тон на примирительный.
— Ладно, не быкуй… Ты лучше в знак нашей крепкой и нерушимой обоюдной симпатии освободи в соседнем цехе закуток, где наши два молодца, одинаковых с конца, ремонтники невозможные, хранят свои прибамбасы. Жирно им. А мне надо пяток ящиков с автозапчастями на время пристроить. Дней на несколько. Купил по случаю. Бизнес. Ключи я у них уже забрал. У тебя ведь тоже есть?
— А как же…
— Давай сюда, потом верну.
— А вдруг что срочно понадобится? — засомневался Подводкин.
— Да они сказали, что там всё не первоочередное. А если что – я ключ дам. Без вопросов.
На лице начальника производства отобразился равнодушный скептицизм. Возражать он не стал, отдал ключ и тут же вызвал троих таджиков-разнорабочих. Те под командованием Недодаева скоро уплотнили запасы ремонтников, освободив требуемую площадь.
Ранним утром следующего дня Недобралов лично встречал въехавшую вслед за фурой с комплектующими изделиями «Газель». Из неё те же таджики выгрузили и складировали на подготовленном месте шесть объёмистых деревянных ящиков.
Недодаеву наконец повезло. Расследуя уголовное дело против начальника управления МЧС в соседней губернии, тамошние следователи обнаружили на одном из складов взрывчатку, аналогичную той, что требовалась ему. Причём – неучтённую. Взрывчатка в своё время была изъята у одного из северокавказских джамаатов, хранилась в качестве вещдока, а в последствие подлежала уничтожению. Оно случилось отчего-то только по документам. Сложно сказать, знал ли об этом подозреваемый. Но поскольку этот факт мог косвенно повредить лицу, планировавшемуся к назначению на его место, было решено данный эпизод «замылить».
Об этом стало известно выросшему по службе бывшему коллеге Недодаева, к которому тот незадолго до того обращался со своей проблемой. Цена вопроса оказалась высока, но значительно ниже той, что предлагалась Недодаеву прежде. Он решил брать. Занял денег под залог акций пивоваренного завода, которые когда-то получил в качестве взятки. Оригинальная упаковка взрывчатки была заменена на обычную, в которой груз и прибыл на территорию «Отрядо».
Теперь Недодаев чаял скорого появления нежданных партнеров из Средней Азии. Правда, его беспокоило то, что, даже рассчитавшись с долгами, он рисковал навлечь на себя их гнев в случае гибели Давлата. И он не нашёл ничего лучшего, как попытаться поговорить с загадочным водителем погрузчика.
— Ты домой съездить не хочешь? — спросил он, встретив того на территории. — В отпуск. С сохранением заработной платы.
— Зачем? — не без испуга спросил Давлат.
— Ну ты что, не понимаешь? Я тебе даю твою зарплату за три месяца, и ты дуешь домой. Потом можешь назад возвращаться. Парень ты хороший, мы тебя хотим у нас сохранить. Но есть вопросы у миграционной службы. Поэтому на время тебе надо исчезнуть.
Говоря это, Недодаев прикидывал в уме основания, по которым после отъезда Давлата можно было бы запретить тому обратный въезд в страну.
— Не могу,— вздохнул Давлат.
— Что не можешь?
— Домой не могу. Нельзя мне туда.
— А если тебя возьмут – и депортируют?
— Не знаю.
Судя по виду, Давлат явно был обескуражен. Но ничуть не испуган.
— Вышлют, не въедешь вообще потом,— напирал Недодаев.Тон его при этом оставался пока еще дружеским и сочувственным. — Иди, подумай пока до завтра,— завершил он разговор. И тут же отыскал Санжара.
— А что неправильно там? — удивился тот, выслушав Недодаева.
—Ты же сам говорил, что он не из ваших. Помнишь?
— Помню.
— Похоже, имя с фамилией у него другие,— соврал Недодаев. — Пока не точно, но от греха подальше парня лучше отправить. Пока не уляжется всё.
— А на погрузчик кто сядет? — озабоченно спросил Санжар.— Я один не успеваю так…
— Найдём. Сейчас кадровичке скажу – пусть ищет. – И, спохватившись, добавил:— На время, конечно. А ты с Давлатом прямо сегодня поговори, убеди. Ему же лучше! И, кстати, а почему он сказал, что ему домой нельзя?
Санжар непонимающе покачал головой.
— Не знаю. Буду говорить.
— Да. И Отрядову – ни слова. Уехал – и всё. Надо ему. Понял? Не подведи меня!
Назавтра Давлат купил билет на поезд «Москва-Душанбе», а днём позже, получив из рук Недодаева выходное пособие, спокойно и сдержанно попрощался и с вещами покинул территорию компании.
Перед этим, уже собравшись, он присел покурить, где его и застал проходящий мимо Маркунин.
— Ты что, не работаешь сегодня? — поинтересовался он, обратив внимание на неподобающе нарядное одеяние Давлата.
— Нет. Ухожу,— коротко отвечал тот.
— Не понял. Совсем что ли?
Давлат молча кивнул.
— Случилось что-нибудь?
— Это нет,— покачал головой Давлат, окинув взглядом территорию. — Смотри, зло здесь густое очень.
— Знать бы, где оно жидкое,— пошутил Маркунин.
Давлат на шутку не отреагировал. Маркунин решил, что тот не понимает или забыл значение слова «жидкое». Пожелал удачи и пошёл дальше.
На поиски нового водителя погрузчика ушло несколько дней. В результате приняли человека из местных, менее умелого, чем Давлат, но на более высокую зарплату. В тот же день, как он приступил к работе, отсутствие Давлата заметил Отрядов. Он поговорил с Санжаром и тут же вызвал к себе Недодаева.
— И что теперь делать будем? — задумчиво спросил он, выслушав от того заготовленные пояснения. — Что Хуршаху скажем?
— Ну а что тут поделать? Ты же сам настаивал: пробей, мол, да пробей… А теперь звонят мне – данные, которые прислали из Таджикистана, не бьются с нашими. Вот и пришлось на три месяца пока отправить. Или ты думаешь, что я спасти его решил? Мне больно оно надо! Я тебе другое сейчас скажу – закачаешься! Хотел вчера довести до тебя, но не стал по телефону.
Действительно, на сегодня у него оказалось нечто удачно припасённое.
— Тут, значит, вот какое дело,— озабоченно, но не спеша, с сознанием собственной значимости, начал он. — Мы, как договорились, всех соискателей на должность системного администратора прогнали вчера через полиграф. Так вот, один из них на вопрос о том, знаком ли он с кем- либо из сотрудников компании, сказал «нет», и – соврал. Стали его крутить дальше. Оказалось, что он как бы знаком с Маркуниным. – Он сделал паузу, ожидая реакции Отрядова.
Тот лишь молча поднял на него глаза.
— Ну, то есть, знаком — не знаком, но видел его раньше в университете, где учится его знакомая, этого Маркунина племянница. Но вроде опять соврал. Попрессовать его поплотнее возможности не было, не у нас же все происходило, в гостях были… Отпустили. Я справки навёл, племянница Маркунина и вправду учится в универе на тему кибербезопасности. – Недодаев снова замолчал.
— Ты, значит, насчёт взлома? — уточнил Отрядов.
— Значит,— подтвердил Недобралов. — Но с девкой поработать – проблема. Папа у неё, нашего Маркунина братец, – парень не очень простой. Бывший военный, сейчас готовит ЧВК на базе тут рядом. Не люблю «сапогов», но, чую, не наш вариант. Так что не знаю… Доказать не докажешь, но… Мы ведь думали на Маркунина.
— Мы на кого только не думали,— перебил его Отрядов. — Может быть. А может – не быть. Ладно, кандидату этому в сисадмины отказать. Попробуй про него выкопать что-нибудь. Дальше видно будет. Интересно, конечно, но что-то я не закачался. С Хуршахом-то, говорю, что теперь? Он ведь в совпадение такое не поверит, как пить дать.
— Ясное дело, не поверит,— охотно согласился Недобралов. — Дался ему этот художник. Но, я считаю, ты должен ему позвонить. Проверим реакцию. Какие ещё варианты?
Отрядов недовольно поморщился.
— С ним говорить-то… Ладно, набираю.
Номер Хуршаха оказался недоступен. Не вышел на связь он и на следующий день. Отрядов позвонил банкиру, от которого узнал, что Хуршах отбыл за границу и, кажется, надолго.
— Переходим, значит, в режим ожидания,— прокомментировал, узнав об этом, Недодаев. – Произнес он это излишне бодро, разозлив Отрядова.
— В режим мондражирования,— злобно поправил Денис. — Или тебе все это по фигу?
— Ну как же,— сконфузился Недодаев. — Нет, конечно. Давит как-то… Но работать-то надо. Появится, не пропадёт наш друг. Хотя лучше бы – пропал.
Тем временем Маркунин продолжал погружение в непрозрачные корпоративные глубины компании «Отрядо». Его рабочее место располагалось в просторном помещении коммерческого отдела, где трудились по большей части менеджеры по продажам, в основном, женщины.
В нём все больше крепло ощущение того, что здесь все настолько искренне ненавидели друг друга, что парадоксальным образом перестали обращать на это внимание. Более того, это вовсе не мешало работать, а удивительным образом даже помогало. Никто не пенял на невыносимые условия. Никто не собирался делать вид, будто доброжелательно относится к коллегам, не изображал стремления к взаимной поддержке. Помощь при случае обычно оказывалась, но на возмездной основе. В то же время обычные офисные интриги воспринимались здесь спокойно, буднично и не вызывали ни малейшего скандала. Каждый имел равное право на свою интригу, как и право разрушить чужую. Если при возникновении спорных вопросов коммерческий директор или сам Отрядов принимали чью-то сторону, потерпевший мог надеяться на реванш в следующий раз.
Так, выступая в качестве арбитра в споре двух дам, Отрядов обычно сначала выслушивал их поодиночке, после чего отводил отдохнуть с ним в заднюю комнату своего кабинета. Затем собирал вместе и выносил решение так, чтобы обиженная дама не смотря ни на что, осталась довольна.
Коммерческий директор, мужчина видный и достойный, к женщинам на работе был внешне доброжелательно равнодушен. У него не имелось собственного кабинета, было лишь отгороженное пространство в общем помещении. Но кое с кем ему удавалось случайно встречаться вне пределов компании, а уж на корпоративах он неизменно и не без успеха стремился взять своё от остальных.
Юристконсульт, весёлая многодетная мать, свой кабинет имела и при случае, за небольшую плату сдавала его жаждущим друг друга парам, состав которых время от времени менялся.
Цеховые рабочие были злы, веселы, циничны и успешно управляемы Подводкиным, которого за специфический цвет лица прозвали «Индейцем».
Текучка кадров стремилась к нулю. Компания процветала.
Эмерген ненадолго уехал, чтобы доработать программу и, вернувшись, установить обновлённую версию, а заодно обучить нового системного администратора, которого пока ещё не подобрали. Степан, правильно понимая ситуацию, собирал на всякий случай компромат на всех без разбора.
Часть необходимой информации Маркунин получал от «Матрёшки» в пределах разрешённого допуска. Однажды запросив требуемые данные, он получил неожиданный отказ. Текст в высветившемся окне гласил: «Несоответствие профиля пользователя корпоративному стандарту».
— Чокнулась что ли? — пробормотал Влад.
Он тут же обратился за помощью к ближайшим от себя дамам, но те с неподдельным удивлением и столь же неподдельным интересом объявили, что подобное видят впервые. Тогда Маркунин разыскал Степана. Тот, обычно крайне неохотно покидавший собственное удобное кресло, тут же проследовал к компьютеру Влада и принялся над ним колдовать.
— Пойдёмте, покурим,— предложил он, безуспешно завершив свои манипуляции.
—Ты же не куришь,- удивился Маркунин.
— Пойдёмте, устал я,— настойчиво повторил Степан.
Не доходя до места, предназначенного для курильщиков, Маркунин остановил Степана и кивнул головой в сторону. Степан понял. Они сместились метров на десять в сторону.
— Эта падла сама стала формировать профили,— пояснил Степан. — Я недавно заметил. И это ведь не Эмерген. Он в этот приезд ничего не делал, только прикидывал. Сама. Понимаете?
— А что ей во мне не нравится? — обескуражено спросил Маркунин.
— Да мне самому интересно,— честно признался сисадмин. — Я сделал ей общую конфигурацию с системой видеонаблюдения. Вот через некоторое время она и начала…
— И что, теперь она меня совсем не уважает?
— Самому интересно! Вы сегодня компьютером не пользуйтесь. Попробую её обмануть. Час назад такая же хрень была у Подводкина. Но потом вроде как наладилось. Само по себе.
— Ага, передумала, значит,— усмехнулся Маркунин. — Может, скоро командовать начнёт?
Степан выразительно хмыкнул и почесал затылок.
— Я так считаю – она постепенно проникается идеями и желаниями нашего великого кормчего, Дениса Валерьевича, и соответственно подстраивается. Эмерген ведь предусмотрел возможность тренировки системы. Но доступ только у Отрядова.
— Ладно,— махнул рукой Маркунин. — Пока обойдусь.
Однако скоро выяснилось, что «Матрёшка» заблокировала его всерьёз и надолго. Попытки зайти в систему с чужых компьютеров также были безрезультатны и, кроме того, закончились строгими предупреждениями о блокировке владельцам точек доступа.
Зато Отрядов, к которому обескураженный Маркунин немедленно обратился, сильного удивления не выказал.
— Работай пока в EXEL, как начинал,— посоветовал он. — Снимай информацию по контрольным точкам. Придётся побегать побольше, это ничего. Скоро приедет Эмерген, он, по твоему заданию, загрузит в «Матрёшку» блок управленческого учёта. С ним вместе поработаете.
После этого разговора, ближе к концу рабочего дня, Маркунину позвонил Подводкин.
— Если не трудно, Владислав Михайлович, загляни ко мне, будь другом… – Язык его заметно заплетался.
Зайдя в его кабинет, Влад быстро убедился в том, что начальник производства на этот раз серьёзно превысил обычную норму.
— Не отвезёшь меня домой? — попросил Подводкин. — Боюсь, своим ходом не добраться…
Маркунин не отказал, попросил лишь повременить, пока не закончит свои дела. Когда, наконец, он загрузил Подводкина на пассажирское сидение и выехал за ворота, тот слегка оживился.
— Владислав Михайлович,— выговорил он со второй попытки,— слышь… ты у нас, я надеюсь, человек временный. Без обиды! Тебя даже «Матрёшка» игнорирует. А вот меня… Отряд мне друг, но истина… где-то рядом. Слушай, такой фортель Матрёна выкидывала только раз – в позапрошлом году. Невзлюбила она Минегина, энергетик он был. Ему, правда, и комп не особо был нужен. Он на нём больше порнуху по интернету смотрел, да приколы всякие. Дело своё знал, а так – дурак дураком. Что на уме – то и на языке. А язык без костей, как у бабы. «Нас тут, говорил, всех, как в ковчег, пособирали. Только, не затем, чтобы выплыть, а наоборот – одним скопом разом и потопить!» И ржёт. А как выпьет, возьмёт привяжется к кому-нибудь и начинает всю его подноготную по полочкам раскладывать. Раза два по морде получал, было дело. А как-то собрались на корпоратив на озерах. Отряд с Недодаевым, как обычно, в самом начале по рюмке выпили – и уехали, оставили народ развлекаться. Тут, как принято, пошёл у них свальный грех. Я-то, уставши, прикорнул чуть-чуть немножко. А потом оказалось, что энергетик наш языкастый исчез. Пропал. Совсем пропал. Искали, заявляли. До сих пор не нашли.
Тут ведь ещё одно. Накануне приехал заказчик, привёз наличку. Сдал в бухгалтерию. А главбух сидела у Отряда, получала втык за что-то. Приняла наличку зам её. Ключа от сейфа у неё не было. Положила сумку на пол. Тут и её Отрядов вызвал. Та с испугу побежала скорей, дверь не закрыла. Вернулись – денег нет. И камеры как раз двое суток не работали. Стали разбираться – кто угодно мог из офиса зайти. И Минегин как раз там крутился. В спецодежде был, мог рассовать. А может, – и Недодаев… Короче говоря, Отряд убыток раскидал на всех скопом и вычел из зарплаты. Потому на Минегина все окрысились окончательно. Может, потому и пропал… Но я-то спал, не могу знать. Ну так я вот к чему, Матрёна-то его отфильтровала. А?
— Стало быть, мне черная метка прилетела? — рассмеялся Маркунин. — Пригласят на корпоратив — не пойду ни за что!
— Да кому ты тут нужен,— успокоил его Подводкин. — А вот я…
— Так ты же кадр бесценный!
— Вот об этом и речь. Чё ей надо?
— Глючит. Не иначе. Пора ремонтировать. А этот Эмерген откуда нарисовался?
Начальник производства громко икнул.
— Наш Отряд – он извращенец кадровый. Кого только не ископает. Поди, у духов каких нашаманил. Но умён, паршивец, это факт. Эмерген, в смысле. И Отряд тоже не глуп. Здесь ноль текучки кадров. Вообще, ноль. Первые года два ещё приходили-уходили. Теперь все приросли наглухо.
Вскоре они достигли жилища Подводкина – похожей на термос многоэтажки, точечно застроенной посреди раннесоветских полубараков. Покинув автомобиль, начальник производства обвёл рукой окрестности.
— Пожгут скоро, думаешь, нет?
Маркунин предложил проводить его, но Подводкин отказался. Поблагодарив и извинившись за доставленное беспокойство, он неуверенно побрёл к своему подъезду.
На следующий день, придя в офис, Маркунин увидел там Юлию. Та сделала вид, что не обращает на него внимания и даже будто бы они не знакомы. Но вышло это у неё не очень естественно, что сейчас же приметили коллеги.
— Так. А что у вас стыковка уже состоялась? – внимательно глядя ей в глаза, предположила Оля, менеджер по оптовым продажам.
— Может, неудачно?! — с бархатной язвительностью добавила её коллега из розничного отдела Наташа.
Юлия одарила их непонимающе-презрительным взглядом .
— Совсем дуры, что ли? — без видимого возмущения поинтересовалась она. — Ни дать не взять – дуры!
Она, как ни в чем не бывало, вернулась к прерванному обсуждению производственного вопроса. Затем объявила, что её ждёт Отрядов и направилась в его кабинет.
Маркунин разговор их не слышал, чтобы не приближаться к Юлии, прошёл в бухгалтерию, а следом – на склад, где намеревался проверить динамику изменения выявленных ненормативных запасов. Прежнее желание встретиться с Юлией, чтобы выяснить причину её реакции на упоминание фамилии Минегина, после пьяного монолога начальника производства угасло. Пытаться возобновлять с ней отношения совершенно не хотелось и менее того – заводить новые. А главное, в нём всё более возрастало чувство брезгливости ко всему здесь его окружающему, смешанное с непонятно откуда взявшимся стыдом.
Своё прошлое, чиновничье бытие он увидел теперь как бы вывернутым наизнанку и сознательно, на показ, демонстрируемым. Всё, что раньше было за скобками, по умолчанию, строго дозировано, существовало здесь в дикой концентрации. Сама среда создавала некое инфернальное давление и заставляла крутиться каждую шестерёнку корпоративного механизма, который, в свою очередь, среду эту формировал и поддерживал. «Управляемый разврат как метод получения энергии труда»,— определил Влад.
Бывшее прежде увлекательным рассматривание по вечерам иллюстраций Босха стало претить ему. «Не так всё,— заключил он.— Тупо. Там, точно, всё не так. Хуже». И, закрыв книгу, отправил её снова на антресоли. Кирилл был не против – ему она тоже надоела.
 Глава 8.               
Начальник производства не любил засиживаться в своём тесном и захламлённом кабинете. Ещё меньше тянуло его в офис – это внешне комфортное бабье пространство, где среди запахов кофе и духов вечно рождались пакости для честных производственников. Чаще всего Подводкина можно было застать в одном из цехов, принимающим доклады от местного начальства, беседующим с работягами, контролирующим график выполнения заказов или ремонта оборудования. Во время такого обхода, когда Подводкин задумчиво вертел в руке сгоревший чип - контроллер, только что извлечённый из станка копошащимися неподалёку ремонтниками, ему позвонил Степан.
— Вы где, Пал Андреич?
— На работе,— не раздумывая ответил Подводкин.
— Зайти к вам сейчас можно? — настойчиво наседал сисадмин.
— Ну я во втором цехе, на заготовительном.
— Лучше в кабинете переговорить. Срочно.
Степан определённо был чем-то изрядно встревожен.
«В кабинете ведь ему обязательно,— проворчал Подводкин. — Командир тоже мне… Я – главнее». Однако согласился и отправился к себе. До кабинета Степану идти было дольше, чем Подводкину из цеха, но прибыл он раньше.
— Я камеру у вас отключил,— сообщил он.
— А что тебе камера эта? — флегматично зевнул Подводкин. — Висит, смотрит…
— Слушает,— добавил Степан.
— Да плевать! Пусть слушает. Хорошо живём!
— Минегин всплыл,— объявил сисадмин.
Подводкин несколько раз быстро моргнул и обескуражено уставился на Степана.
— То есть как, всплыл?
— В прямом смысле. На поверхность озера.
Начальник производства опустился в кресло, достал сигарету. Он был единственным, кроме Отрядова, кому попускалось курение на рабочем месте.
— Подробнее. Что? Как?
— Меня по любому скоро должны уволить. Поэтому по возможности мониторю ситуацию…
Подводкин понимающе хмыкнул.
— Вижу: Отрядов прошёл к Недодаеву,— продолжал Степан.— Решил поинтересоваться, может, что интересное.
— Откровенно, однако,— удивился Подводкин. — А вдруг настучу?
— Думал бы, что настучите, не пришёл бы.
Уверенный тон Степана слегка обескуражил начальника производства.
— Спасибо за доверие, конечно. Ну, давай дальше.
— Всплыл. Полиция приехала. Недодаев узнал. О чём и объявил Отрядову. Оба мондражируют теперь. С коллективом работать будут. Но главное, Павел Андреевич, это мы с Вами. Меня как теперь уволить? Много знаю. А вы вроде заснувши были и – не при делах, по факту участия не принимали. Не повязаны. Свидетель, однако…
— Это твои догадки?
— Это Недодаева догадки. В чём и дело.
Подводкин налил себе водки.
— И мне,— попросил Степан.
— Ты ж не пьёшь!
— Теперь – пью!
Подводкин налил и ему. Достал из стола апельсин, очистил, разделил пополам.
— Не чокаясь,— решил он и выпил.
Степан последовал его примеру. Поперхнулся.
— И что решили? – поинтересовался Подводкин, сохраняя внешнее спокойствие.
— Ничего пока. Но нам нужно резину не тянуть. Решать самим что-то.
— У тебя, может, идеи какие есть? Иди, пиши явку с повинной. Сдашь всех первый – меньше срок дадут. Что тут придумаешь? Теперь дело возобновят, начнут всех по новой тягать, всё равно кого-нибудь, да расколят. А там и остальные подтянутся.
— Это ещё ладно. За то время, пока тут суд да дело, как бы с нами двоими ничего не придумали! У Недодаева это не заржавеет
— Прижать бы его хоть как,— задумался Подводкин.
— А что там за ящики он в цех привёз? — оживился Степан.
— А ты откуда знаешь? — удивился Подводкин.
— А тот парень, который работал на погрузчике… Ну которого уволили. Он мне незадолго до того приносил телефон проверить, заглючил у него. Я покопался – сделал. Стал проверять – там у него СМС есть по-ихнему, но нашими буквами. И пишут они там друг другу что-то про Недодаева. И ещё русские слова: «ящик», «цех».
— Террористы завелись, гадом буду! Недодаев – ваххабит подпольный!
Степан не понял, всерьёз ли это было произнесено, но настроение у него стало ещё хуже.
— Можно ещё выпить? — попросил он.
— Не можно,— отрезал Подводкин. — Развезёт ещё. Иди. Без обиды!
Степан недовольно поморщился. Но, согласившись, кивнул и отравился к себе.
Оставшись один, Подводкин, чтобы не позволить страху овладеть собой, снова выпил. Затем, недолго покопался в выдвижном ящике стола, откуда извлёк запасной ключ от цеховой кладовой. «Не забыть инструмент приготовить,— подумал он. — Ящики-то поди крепенькие».
В дверь неожиданно громко постучали. Подводкин вздрогнул, как можно беспечнее произнес:
– Да!
 Дверь приоткрылась, и в свободное пространство частично просунул себя бригадир из третьего цеха. Вид его, как и положено, был бодрым и придурковатым.
— Пал Андреич! — возмущённо, но не без некоторой скрытой радости объявил он. – До сих пор компрессор не работает. Отстанем так ведь!
Подводкин ощутил непреодолимое желание метнуть в хитрую веснушчатую рожу что-нибудь тяжёлое.
— В твоей детсадовской группе, Культяпов, есть воспитатель. Начальник цеха называется. К нему иди, чего ты к заведующему лезешь? Или он вопрос не решает?
— Я думал, вы побыстрее решите,— смутился бригадир.
— Давай, решу. Потом с него премию срежу за то, что его работу выполнил. И скажу, что это ты виноват. Хочешь?
Культяпов сник, пробормотал «нет» и ретировался.
— Пусть начальник цеха мне перезвонит! — крикнул вслед Подводкин.
Он снова достал почти что опорожнённую бутылку.
– «Ещё чуточку – я свеж и весел»,— процитировал он знакомую песню. Затем, чуть поколебавшись, вернул водку на место. Похоже, явление Культяпова вернуло ему бодрость духа.
«Пойду я все-таки проверю насчет компрессора»,— подумал он, по телефону предупредил Степана, чтобы отключил нужные камеры и отправился в цех.
В тот день Недодаев покинул территорию компании вскоре после обеденного перерыва. Перед тем он ещё раз встретился с Отрядовым, теперь уже в его кабинете. Они решили действовать на опережение. Недодаеву предстояло выяснить, кому передано дело о пропаже Минегина, и проработать возможности решения проблемы нужным образом. Всё осложнялось невообразимым шумом, поднятым родственниками покойного, которые и до того забрасывали прокуратуру жалобами на недостаточно тщательно проведённое следствие. Теперь, получив второе дыхание, они принялись стучать в двери высоких московских кабинетов, из-за которых уже начало раздаваться многозначительное покашливание в сторону местных должностных лиц. Подключили и прессу, пока местную. Дело принимало нешуточный оборот, Отрядов с Недодаевым просчитывали худшие варианты. Последнего перестали принимать во многих властных кабинетах, куда до того он был привычно вхож. Более того, прежние знакомые теперь отказывались даже от неформальных встреч. Наконец, он нащупал возможность построить некую хитроумную схему, для чего требовалось восстановить некоторые былые, ныне утраченные контакты. На этом ныне он и был сосредоточен, получив от Отрядова полный карт-бланш.
Сам Отрядов стал чаще задерживался на работе. Но его неожиданное появление в момент планируемого вскрытия Подводкиным недодаевских ящиков было маловероятно. К тому же, начальник производства, получив от Степана сообщение об отбытии Недодаева, тут же заглянул к шефу, якобы что-то согласовать, на деле – на всякий случай отметиться, чтобы не понадобиться ему в неудобный момент. Засим Подводкин, вооружившись необходимым инструментом, вошёл в кладовую, и не торопясь, вскрыл один из ящиков.
Выпавший из рук гвоздодёр звонко брякнулся на профнастил. Подводкину показалось, что он заорал на весь цех, но на деле всего лишь беззвучно открыл рот. В армии Павел Андреевич служил сапёром. Оттого на понимание, что именно находится в ящиках, у него ушло несколько секунд после вскрытия первой упаковки.
Выйдя наружу, он поначалу забыл запереть кладовую. Но тут же вернулся, выронил ключ из подрагивающх рук, затем собрался. Достигнув своего кабинета, заперся изнутри, чего никогда прежде не делал. Позвонил Степану, сказал лишь одно слово «включай». После чего достал бутылку, взболтал, стоя выпил из горла и рухнул в кресло. Сгорающий от нетерпения сисадмин тут же перезвонил ему.
— Пока Отрядов здесь, не заходи,— предупредил Подводкин, из предосторожности предварительно выйдя за дверь. — Всё потом.
— Ну, есть хоть что интересное? — не унимался Степан.
— Потом! – повторил Подводкин. — Сразу после шести часов – на остановке.
Поскольку он часто пил, за рулём ездил редко, предпочитая общественный транспорт. Степан же давно смирился с собственной природной неспособностью к вождению, и также являлся квалифицированным пассажиром.
На ближайшей автобусной остановке он появился в условленное время, но Подводкина пришлось ждать ещё четверть часа. Подойдя, тот огляделся и отвёл Степана в сторону.
— Наших вон полно,— заметил он. — Но, ладно, ничего особенного.
Он негромко и коротко, без комментариев описал свою находку. Степан застыл в недоверчивом молчании.
— Зачем ему это? — произнёс он, наконец.
— Тебя грохнуть. Чтобы уж наверняка!
Степан пропустил подначку мимо ушей.
— Чего только не ожидал, только не этого. А давай, сдадим его в полицию!
— Кроме последнего слова, всё правильно,— сказал Подводкин. — При такой ситуации у нас выбор невелик. Итак, считай, подфартило нереально. Учти, ты свидетель.
— Ну, я-то взрывчатку сам не видел, — замялся было Степан.
— Э, погоди! — погрозил ему пальцем Подводкин. — Писаешь, мальчик? Пойдём назад, я тебе покажу. Не вопрос.
— Не надо, верю,— отмахнулся Степан.— Но вы же сам будете звонить? Да?
— Сам, сам,— усмехнулся Подводкин. – Езжай домой уже. И я двину.
Дома он сперва отужинал, чтобы не портить себе аппетит. Затем набрал номер областного управления ФСБ.
— Меня зовут Подводкин Павел Андреевич,— произнёс он непривычно даже для себя твёрдым голосом. — Я хочу сделать заявление.
Дежурный спокойно и деловито уточнил его данные и все обстоятельства происшедшего. Затем сделал несколько обычных в таких случаях предупреждений и дал пару добрых советов в форме указаний.
Подводкин долго не ложился спать, но в тот день его никто не побеспокоил.
Рано утром его разбудил Отрядов, ничего не объясняя, велел мухой лететь на работу. Там Подводкин обнаружил всеобщее весьма нервное и даже бурное оживление. Производственный процесс был остановлен. Несколько сапёров в компании нарядной группы силовой поддержки уже загрузили злополучные ящики в спецавтомобиль и заполняли какие-то бумаги.
Двое оперативников деловито беседовали с охранниками. Цеховая кладовая была опечатана. Отрядова допрашивали в его кабинете. Недодаева, как выяснилось, взяли дома.
Один из оперативников или следователей подошёл к Подводкину, представился и предложил проехать в управление. Противиться Подводкин не смел, знал, на что идёт. Выпросил лишь немного времени, чтобы сделать распоряжения по запуску производства и временно назначить вместо себя одного из начальников цехов.
Отрядова, наконец, на время оставили в покое. Едва незваные гости отбыли, он немедленно собрал у себя имевшихся в наличии ответственных лиц компании. К удивлению Маркунина, пригласили и его.
— Короче, я не знаю, что происходит,— с некоторым безразличием начал он. — Но! Никого из вас это не касается. – Он хотел добавить: «я надеюсь», но не стал пугать намеками подчиненных. – А посему работаем в обычном режиме. Нет! Не так! Ещё более интенсивно, чтобы хрень всякая в головы не лезла! С тем, что произошло, разберёмся по ходу дела. Вопросы есть?
— А что нашли-то? — поинтересовался снабженец Арский. — В ящиках-то.
Отрядов улыбнулся и ласково обвёл взглядом присутствующих.
— А какие есть варианты? — вкрадчиво спросил он. — Слухи какие сформировались?
Ответом ему было смущённое молчание.
— Трупы! — объявил Отрядов. — Трупы треплозавров, которые много трепались, а потому исчезли. Чего смотрите? Я сам не знаю!  – Он соврал, поскольку был единственным, кому сообщили о реальном содержимом ящиков.
– Спросите у Подводкина. Может, у Недодаева, как появится.  – И снова соврал. Про Недодаева его также поставили в известность. – Так что все по местам! Работаем! По необходимости буду приглашать, кого надо. А кому самому надо – звоните мне через час, не раньше. Всё! Свободны! Маркунин, задержись.
Влад, не менее других озадаченный и заинтересованный происшедшим, остался.
— Не с кем посоветоваться,— устало посетовал Отрядов. — И с тобой – не буду. Просто хочу узнать, что думаешь.
— У меня с фантазиями – проблема,— признался Маркунин. — Контрабанда?
— Допустим,— охотно согласился Отрядов. — Какие могут быть последствия? Я тебя спрашиваю как бывалого чиновника. Понимаешь?
— Не сталкивался я с таким,— коротко ответил Маркунин. — Разочарую. Глупых советов не даю.
Отрядов понимающе кивнул, и Владу показалось, что тот хочет ему что-то сообщить.
— У тебя в миграционной службе контакты есть? — спросил Денис после паузы.
Маркунин задумался.
— Есть,— вспомнил неуверенно. – И тут же поправился: — Точнее – были.
— Тогда просьба к тебе… – Отрядов поискал нужный файл в компьютере и, найдя, переписал что-то на лист бумаги, который подвинул в сторону Маркунина. — Тут имя и фамилия нашего бывшего водителя погрузчика. Попробуй узнать, какие конкретно к нему у них есть претензии. Ладно?
— Ладно. Но не обещаю, что мне это удастся.
— И не надо. Но лучше – сделай.
— А если не секрет, за что его выгнали? — спросил Маркунин.
Отрядов нехотя изложил ему версию Недодаева.
— А что же он тогда не уехал? — удивился Маркунин.
Отрядов непонимающе уставился на него.
— Что значит – не уехал?!
— Да я вчера его видел у дома родителей возле киоска с шаурмой. И ещё три поца с ним, похоже, земляки. На «Альфа-Ромео» ездят. Я эту машину часто в последнее время вижу, наверно, снимают квартиру в доме напротив.
— Точно – он?
— Да, точно! Я подходить-то не подходил, зачем он мне… Но он. А что?
Отрядов покачал головой, давая понять, что отвечать не намерен.
Полистав список контактов в телефоне, Маркунин нашёл нужный. Это была жена приятеля, а заодно — партнёра по преферансу.
— Звоню? – спросил Отрядова.
— Звони.
Влад тут же, после нескольких политесных фраз и взаимных расспросов о делах и личной жизни, получил добро на визит. Ещё не закончив разговор, он вопросительно посмотрел на Отрядова. Тот понял , утвердительно кивнул.
— Прямо сейчас и езжай. Потом сразу отзвонись.
Подводкин вернулся на работу перед обеденным перерывом. По дороге накоротке заскочил в рюмочную, облюбованную работягами из «Отрядо». Затем первым делом прошёл в буфет, сел за отдельный столик. Никто из обедающих не решился приставать к нему с расспросами. Перекусив, он, не сделав предварительного звонка, сразу отправился к Отрядову. Тот совещался с коммерческим директором, который при появлении начальника производства  постарался поскорее завершить разговор и оставить их вдвоем.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Ты знал? – спросил, наконец, Отрядов.
— Я нет. А ты?
— Можешь себе представить, тоже.
Отрядов прикрыл глаза, опустил голову на сцепленные в кулак ладони и беспомощно выругался. Подводкин хранил молчание.
— Чего молчишь? – разозлился Отрядов. – Рассказывай, что спрашивали, откуда вообще узнали?
— Не доложили мне как-то,— неохотно отвечал Подводкин. — А спрашивали… Ну что спрашивали – знал ли, что в ящиках, когда привезли… И вообще, я дал подписку о неразглашении.
— А почему мне не сказал, что их привезли?
— А что говорить. Делов-то! Да и Недодаев не велел.
— Да мало ли, что не велел! — перешёл на крик Отрядов. — Он кто? А ты вроде друг мне…
— Это он тебе друг,— спокойно ответил Подводкин. — А я, так, школьный приятель.
— Тогда – пошел ты на…! — смачно, с расстановкой произнёс Отрядов. — Иди, работай. Скоро соберу совещание. – Он мрачно ухмыльнулся и добавил: — Будет вам ещё радость неописуемая.
Отпустив начальника производства, Отрядов вызвал девушку-менеджера, по совместительству выполняющую роль секретаря, и поручил ей собрать  участников злополучного корпоратива, с которого не вернулся энергетик Минегин. Часа через два они собрались в его кабинете. Некоторые, не поместившись, остались в коридоре. Стульев на всех не хватило, большинству пришлось стоять, теснясь и выглядывая из-за спин коллег. Перед тем, как начать, Отрядов сходил в комнату для отдыха, вынес оттуда коробку из-под канцелярской бумаги.
— Теперь все по очереди достаём телефоны, выключаем и кладём сюда,— скомандовал он.
Когда распоряжение нехотя было выполнено, он вернул коробку на место, прикрыл дверь в комнату отдыха и занял своё кресло.
— Ну что, сила нечистая! Сейчас вы забудете про утренний шухер,— пообещал Отрядов.- Есть дело поинтереснее.
Он сделал выразительную паузу, проверяя реакцию присутствующих. Показное равнодушие, напряжённая отрешённость, нервная нетерпеливость – всё это едва не заставило его рассмеяться. На мгновение ему показалось, что эта толпа готова уже броситься на него, растерзать, задушить, забить высокими каблуками.
— Минегин всплыл,— объявил он будничным тоном. — Поняли?
К его удивлению, никто не стал задавать глупых вопросов. Значит, поняли.
— Готовимся к новым допросам. Помните инструкции Недодаева?
— Помним,— вразнобой, мрачно произнесли несколько человек.
— Забудьте про них теперь!
Он снова выдержал паузу.
— Теперь валите всё на него.
— То есть?— осторожно прозвучал женский голос. — На кого?
— Кто первый угадает – получит премию,— почти весело заявил Отрядов.
— На Недодаева? – воскликнул логист Брамеев. — Йес! Наконец-то!
— Молодец! – похвалил Отрядов. – Только фиг тебе, а не премия. Больно громко орёшь. А так – да. На него, благодетеля нашего. И чтобы не было разногласий в трактовке, слушаем меня внимательно. Кому не понятно, разрешаю задавать вопросы. Завтра всех ещё раз опрошу. Поехали!
 Визит в миграционную службу не занял у Маркунина много времени. Получив обещание как можно скорее проверить информацию о Давлате, он решил отобедать у родителей. По возможности он старался почаще у них бывать, а иногда даже привозил своих детей от обеих жён. Он был уверен, что умеренная встряска тонизирует неотвратимо стареющих пенсионеров. Правда, тонизировал их не он один. Дети старшего брата также периодически «ныряли» к радушным деду с бабкой. Теперь Влад рассчитывал снова отведать матушкиных щей, подобных которым не умела готовить ни одна его супруга.
Вблизи от подъезда припарковаться было негде, потому автомобиль он оставил рядом с расположенным неподалёку сетевым супермаркетом. К нему, в свою очередь, примыкала палатка, где готовили шаурму. Когда он, порадовав стариков своим визитом, вернулся, занял водительское кресло и собрался трогаться с места, вдруг боковым зрением заметил приближающегося слева человека. Тот что-то пытался сказать и махал руками. Это был Давлат.
Маркунин заглушил мотор и опустил боковое стекло. Запыхавшийся Давлат, видимо, смущённый, приветственно кивнул ему, молча остановился напротив. Он был чисто выбрит, хорошо одет и ничуть не напоминал затерявшегося в жизни бродягу.
— А где друзья твои? — спросил Маркунин, не придумав ничего умнее.
Давлат махнул рукой куда-то вдаль.
— Уехали.
— А ты?
— Я здесь. Хотел вас попросить…
— Ну попроси тогда,— согласился Влад, не понимая, чем может быть полезен. Разве что – деньгами?
— Мне надо вернуться,— сказал Давлат.
— Куда, домой?
— Нет. В «Отрядо» надо мне.
— Ты что, забыл там что-то?
Давлат замялся, видимо, подыскивая нужные слова.
— Давай, колись,— поторопил его Маркунин – А то мне ехать надо. Ну-ка давай  в машину и говори.
Давлат сел на пассажирское сидение.
— Мне очень надо,— повторил он, вздохнув.
Маркунин показал ему на часы, слегка постучав по стеклу указательным пальцем. В этот момент ему позвонили из миграционной службы. Тон его знакомой был несколько виноватым.
— На него ничего нет, Владик,— сказала она. — Всё нормально, я перепроверила.
Поняв, что попытка вытянуть из Давлата что-либо конкретное может занять слишком много времени, Маркунин решил начать с наводящего вопроса.
— Что утром сегодня было, знаешь? — прямо спросил он.
— Да,— тихо ответил Давлат.
— Откуда?
Давлат кивнул в сторону.
— Они хотели взорвать там всё.
— Друганы твои? — догадался Маркунин. — А зачем?
— Здесь человек, который варит зло. Как сгущёнку варит. Может, вы видели его.
Маркунину сразу же захотелось поскорее вернуться на работу. Раздражение поднималось, будто на дрожжах. Он уже готов был послать этого заумного художника подальше, как тот заговорил. Сбивчиво, подбирая слова, почти не останавливаясь.
Влад слушал его, не перебивая. Давлат закончил и умолк, видимо, ожидая дальнейших вопросов. Но задавать их Маркунин не стал. Извлёк из бардачка пачку сигарет, предложил Давлату закурить. Когда они всё так же молча затушили окурки, он достал ручку и протянул Давлату вместе с листком бумаги, на котором Отрядов недавно начертал имя последнего.
— Пиши свой телефон.
Давлат выполнил его просьбу. У него оказался на удивление красивый почерк, напоминающий арабскую вязь.
— Вы мне поможете? — с надеждой, смахивающей на детскую, спросил он.
— Поможу,— ответил Маркунин, сделав ударение на второй слог. — Наверно. Иди пока. Стой!
Давлат, уже собравшийся захлопнуть дверь снаружи, замер на месте.
— Ты точно сможешь это так вот сделать?
Давлат неожиданно рассмеялся. Заглянул внутрь автомобиля.
— За этим приехал я,— сказал теперь уже серьёзно. — Будем попробовать.
Маркунин позвонил Отрядову, доложил о результате поездки. Тот коротко поблагодарил, сказал, что собирается ехать на допрос и попросил его дождаться.
Вернувшись на работу, Влад заметил, что напряженность, возникшая среди персонала поутру, ещё более усилилась. При появлении его в курилке, разговоры между резидентами тут же либо прекращались, либо искусственно переводились на тему, явно отличную от предыдущей. Даже на его просьбы пояснить что-либо, связанное чисто с работой, отвечали неохотно, будто опасаясь сказать что-нибудь лишнее. Весел и общителен оказался лишь Подводкин. Он был пьян, но не сильно. Распоряжения его подчинённым были как всегда чётки и осмысленны. Технарь и организатор внутри него общими усилиями всё ещё не давали алкоголизму разгуляться по полной. Маркунин натолкнулся на него, пересекая пространство цеха.
— Давно не виделись, Владислав Михайлович! – радостно приветствовал его начальник производства. – А я уж думал: вы так напугались тут с утра, что решили свалить от греха подальше.
Маркунин после разговора с Давлатом был уверен в том, что теперь знает всё. Но решил изобразить неосведомлённость.
— Я, может, и напугался бы, а то и свалил бы, только не знаю, чего, собственно, бояться-то надо? Просветите хоть Вы меня, Павел Андреевич! Сдаётся мне, к вечеру что-то народ совсем здесь погрустнел.
Подводкин ещё не достиг состояния, при котором вся конфиденциальная информация, хранящаяся внутри, начинает предательски изливаться наружу. Он сделал жест, означающий, что вдруг вспомнил нечто очень важное, требующее немедленного внимания. После чего углубился в чтение технологической карты, которую имел в руках. На самом деле, таким образом он решил выиграть немного времени, чтобы вспомнить, что раньше уже успел рассказать Маркунину. Затем протянул карту, стоящему рядом начальнику цеха.
— Ладно, держи. Завтра оформим изменения. Пока допуск держать как договорились.
Дождавшись, когда подчинённый удалился, Подводкин сообщил Маркунину о появлении на поверхности озера трупа энергетика Минегина. При этом ни словом не упомянул об экстренном совещании у Отрядова, но попросил не засвечивать его как источник информации.
— Так он, выходит, утонул? — вскинул брови Маркунин.
— Выходит,— озабоченно согласился Подводкин. — Представляете, что теперь менты подумать могут? Сейчас пойдут допросы-расспросы. Работать спокойно не дадут…
Влад недоверчиво посмотрел на него.
— Да,— с ложной озабоченностью протянул он,— ещё вот ящики эти. А что там было-то?
Подводкин состроил сосредоточенно-честный взгляд.
— Да кто ж его знает! Не изволили доложить господа ряженые. Гадай теперь… Вы-то сами что думаете?
— Я думаю, что «Матрёшка» вас, Пал Андреевич, блокировать перестала. Угадал?
Начальник производства уловил язвительный подтекст Маркунина, но вида решил не подавать.
— Ага! – радостно признался он. — Больше ни разу не пугала. Пока, скажем так. А вас?
— Наглухо! — рассмеялся Маркунин.
— А вот интересно,— оживился Подводкин. — Я продолжаю предполагать, что эта хитрозадая овца долго сначала сканировала нашего властителя и отца родного, уяснила для себя его статус, а потом постепенно самовольно приступила к фильтрации остальных на предмет соответствия его пониманию вещей. Ну я – ладно. Пьяницу оцифровать непросто. А вот вы, Владислав Михайлович, вы-то чем не угодили?
— Да я что? Я человек тут временный. Ну, хорошо, а покойник Минегин, он что?
— Полагаю, что уровень его мерзопакостности превысил допустимую с её точки зрения норму. Вот и результат.
— Понял, осознал и с горя утопился, да? — подхватил Маркунин.
Подводкин предупреждающе погрозил ему пальцем.
— Попрошу, Владислав Михайлович без намёков. Вы, видно, подозрение какое вынашиваете?
Маркунин с добродушным видом махнул рукой.
— Да что вы! Мне до этого и дела-то нет. Следствие, оно  покажет. Правильно?
Подводкин согласно кивнул. Маркунин почувствовал, что разговор не доставляет тому удовольствия и он подыскивал причину, чтобы его закончить, и опередил собеседника:
— Однако пойду я, узнаю, не прибыл ли наш главнокомандующий. Что-то я ему понадобился.
— Все мы тут ему за чем-то понадобились,— с нетрезвой загадочностью подытожил Подводкин. — А может, он нам.Но вот Недодаев. Удивил, прямо скажу!
Маркунин неопределённо пожал плечами, откланялся и двинулся к выходу из цеха. Однако пройдя всего пару десятков шагов, услышал сзади громкие неразборчивые звуки, которые издавал Подводкин, бросившийся его догонять. Маркунин остановился.
— Влад Михайлыч,— просительно обратился к нему запыхавшийся начальник производства. – Совсем забыл… Вы как насчёт добрых дел?
— Я добрые – только и делаю,— без лишней скромности уверенно ответил Маркунин.
— Тогда выручите коллегу, если не трудно…
«Сейчас в долг попросит»,— предположил Маркунин, участливо же  спросил:
— Чем могу?
— Тут сегодня у Отрядова совещание было… – Подводкин запнулся, будто чуть не сказал лишнего, но быстро продолжил: – И он решил временно организовать ночное дежурство руководителей подразделений. На всякий случай. Завтра по графику – я. А тут звонят: родня приезжает из Воронежа. Надо встретить-приветить. Подменить меня тут некому – и так народу мало. Может, вы вместо меня согласитесь?
— Так я ж не топ ваш менеджер…
— Да ерунда,— успокоил Подводкин. — Я с Денисом договорюсь.
Маркунин уже открыл рот, чтобы отказаться, но тут вспомнил об обещании, данном Давлату. Он изобразил на лице нерешительное сомнение.
— С меня магарыч! — клятвенно пообещал Подводкин.
— Ладно,— неохотно согласился Маркунин. — Только чтобы всё официально.
— Без вопросов! – радостно заверил его Подводкин. — Распоряжение будет. Прошу, не ищите поводов отказаться!
Последней фразой он как бы упредил Маркунина, который уже успел сделать предупреждающий жест. Влад же, осознавая свое тактическое преимущество, держал позицию.
— Один вопрос, — значительно произнёс он. — В чём подвох?
Подводкин, зажмурившись, быстро тряхнул головой, наподобие пса, только что выбравшегося из воды.
— В смысле?
— Засада где? — уточнил Маркунин.
— Какая засада, Владислав Михайлович! Да наоборот же…
В это время зазвонил его телефон.
— А вот и солнце наше явилось,— облегчённо объявил Подводкин.
— Зайди ко мне! — послышался из трубки усталый голос Отрядова.
— Иду! – с готовностью отозвался Подводкин и заговорщически подмигнул Маркунину.
— Всё – в тему. Пошёл…
Поняв, что свой визит к Отрядову придется на время отложить, Влад изменил маршрут и отправился в офис.
Выйдя из помещения цеха, присел покурить. Сделав пару затяжек, он успел шутливо отметить про себя, что в сигарету, похоже, по ошибке набили не ту траву. Но шутить тут же расхотелось. Где-то в груди появилась все возрастающая тупая боль, внутрь головы будто кто-то впрыснул густой холодный пар. Маркунин не чувствовал страха, одну лишь злость, от того, что ничего не может с этим поделать. Он вдруг увидел себя со стороны. И хотя тот, другой Маркунин, внешне выглядел совсем иначе – с плоским и посиневшим лицом, сомнений в том, кто это на самом деле, не возникало.
«Что за противный тип»,— подумал он. И хотел вслух заявить об этом, но остановился, поняв, что у него нет аргументов. Но тот, второй, будто услышал его.
— То-то и оно! — издеваясь, рассмеялся он. — Хороший я. Так-то!
— Говно ты! — силился возразить Маркунин. — Я точно знаю! Ты – говно!
— От говна слышу! — незамысловато парировал собеседник. — Ты скоро, что ли, дуба дашь? Сижу тут, время теряю…
Он даже не смотрел в сторону Влада, сосредоточившись на выпускании изо рта затейливых колец дыма. Маркунин зажмурил глаза и заткнул уши, чтобы не дать прорваться наружу всё сильнее давящему изнутри головы воображаемому пару, который теперь ещё и нагревался. И только открыл рот, вдохнул, чтобы закричать, как стало вдруг легче.
Боль в груди утихла, оставив после себя лёгкую тошноту. Голова перестала быть тяжёлой. Маркунинн огляделся. В месте для курения никого не было, равно как и поблизости. Похоже, никто не заметил произошедшего с ним, да и сам он не знал, что случилось и сколько времени заняло.
Из цеха вышли на перекур трое рабочих. Покосились на Маркунина и сели как можно дальше от него. Он решил, что раз никто не пытается вызвать скорую помощь, и не интересуется его состоянием, дела обстоят не так уж плохо. Конечно, возможно, всем просто было на него наплевать. Попытку подняться и двинуться дальше он отложил, пока рабочие не оставили его в одиночестве. Когда же они вернулись в цех, медленно встал, пошатываясь, сделал несколько шагов. Затем начал ступать более твёрдо и уверенно, медленно двинулся в офис. По дороге заметил уборщицу, издали наблюдающую за ним. «Видела ли она, как меня болтануло ? — подумал он. — А, впрочем, какая разница…»
Офис показался ему непомерно душным, потому он снова вышел наружу, присел в курилке, но закуривать не рискнул. Немного успокаивало то, что запах, доносящийся от трех дымящих неподалеку дам не вызывал у него никаких неприятных реакций. Мимо быстрым шагом прошёл Подводкин, видимо, только что покинувший кабинет Отрядова. Скользнув по курящим столь же быстрым и ничего не выражающим взглядом, он направился в дальний от своей резиденции цех.
Маркунин подумал, что было бы неплохо проглотить каких-нибудь таблеток, но в лекарствах он ввиду отсутствия необходимости не разбирался совершенно. В поликлинике он появлялся в последний раз года три назад, когда понадобилось убрать серную пробку из уха. Поднявшись и стоя на всё ещё подкашивающихся ногах, он пару раз попытался набрать номер Отрядова, но у того всё время было занято. Наконец тот перезвонил сам, пригласил к себе.
Когда Влад вошёл, Отрядов с озабоченным видом перекладывал на столе бумаги, очевидно, пытаясь отыскать нужную или изображая это. Жестом предложил присесть, снова отвлёкся на бумаги, затем вдруг поднял на Маркунина глаза.
— Ты чего? — с удивлением спросил Отрядов. — Поплохело ?
Теперь Влад наверняка убедился в том, что выглядит «не очень».
— Устал что-то резко…
— А тут Подводкин просит тебя вместо него на дежурство поставить.
— Я согласился.
Отрядов отложил бумаги.
— Ну, смотри. Я был против, но он прилепился, как банный лист. Ещё вот хотел я с тобой поговорить, да выглядишь ты, как-то не оптимистично. Отложим, пожалуй. Езжай домой, будешь плох совсем – звони, станем замену искать на дежурство. А то трупов мне тут не хватает… Будет нормально – тоже звони, приезжай завтра к восьми вечера.
Маркунин до сих пор не догадался поглядеть на себя в зеркало. Никто, кроме Отрядова, ничего не сказал ему по поводу его облика. Теперь, впечатлённый замечанием шефа, он поднялся и, кивнув, вышел из кабинета.
«За рулём ехать смогу ли?» — спросил он сам себя. Решив, что сможет, отправился домой. Добирался потихоньку, всем подряд уступал дорогу, перестраивался осторожно, вопреки обыкновению. Припарковался с третьей попытки.
Оксана Михайловна по счастью была уже дома. Тут же уложила его в постель, куда-то позвонила, сбегала в ближайшую аптеку. Минут через сорок подъехала её знакомая — врач. После горсти таблеток и пары уколов Влад повеселел и принялся шутить.
— Завтра – на обследование,— безаппеляционно заявила врач. – Я сначала думала – инфаркт на ногах перенёс, но после осмотра не уверена. Ещё раз: завтра – ко мне. Работаю до двух часов. Приму без очереди. Будет хуже, вызывайте скорую.
Проводив её, Оксана Михайловна задумчиво присела рядом с Маркуниным.
— Как ты? — осторожно спросила она.
— Спать хочу,– зевая, ответил Влад. — Накормили мурой всякой. Не вздумай моим никому звонить! Завтра, как будешь уходить, разбуди. Схожу уж к твоей знакомой. А в ночь мне – на дежурство.
Она пробовала возразить, но Маркунин остался непреклонен, мотивируя решение острой производственной необходимостью. Он рассчитывал, что доза медикаментов, наверняка ожидающая его на следующий день, как минимум, облегчит его состояние. Иные варианты не рассматривались.
Поздно вечером Отрядов всё ещё был на работе. По завершении рабочего обошёл территорию, походил по пустому офису, проинспектировал вторую смену в цехах. Вернувшись, хотел было ехать домой, но опустился в кресло, да так и застыл в одной позе. Будто события последних дней разом придавили его к дорогой кожаной обивке, не давая подняться. Ни раздражение, ни разочарование, ни сожаление не посетили его. Он устал, и это чувство пришло к нему, кажется, впервые за всё время существования компании. И ещё – осознание завершённости. Он подумал:  ни следствие ли это возникших трудностей, ни боязнь ли собственного бессилия в борьбе с ними? Возможно, и это тоже. Но тут же затмила всё, явилась горделивая убеждённость: он создал то, что хотел создать. И доказал себе это. Главное – себе. А теперь подобно художнику, только что завершившему многолетнюю, отнявшую немало сил работу, мог позволить себе немного творческой опустошённости. Не хотелось ничего анализировать, оценивать чьи-то поступки. Он не сомневался, что уже завтра утром с новыми силами приступит к управлению контролируемым им пространством, и в этой среде будет происходить именно то, что он считает правильным. Но теперь он просто неподвижно сидел в кресле, не имея сил, а, скорее всего, желания пошевелиться.
Раздававшиеся периодически звонки не заставляли его изменить позу. Он просто протягивал руку, брал телефон со стола, после чего возвращал на место, не отвечая. Наконец на дисплее определился номер, похожий на европейский. Обычно Отрядов на звонки с незнакомых номеров не реагировал, но предполагая, что Хуршах, скорее всего, рано или поздно объявится, нажал на соединение.
— Отрядов Денис? – услышал он знакомый, опротивевший грудной голос. — Вот я, твой ассистент с Востока!
Отрядов ждал этого звонка много дней, но сейчас не обнаружил никаких эмоций.
— Скажи лучше – ассасин! — нашёлся он.
— Взял – и обидел друга лучшего! — рассмеялся Хуршах. – Таких, как ты сказал, нет больше!
— И не надо! — охотно согласился Отрядов. — Звонил вот я тебе, звонил…
— Понимаю. Занят сильно я. Что расскажешь?
— Ты здесь скоро появишься? — спросил Денис.
— Хочу. Но не знаю. Предполагаю, что надо, да?
— Сам посуди. Тебе виднее.
Денис отдавал себе отчёт в том, что разговор может записываться. а без подробностей Хуршах вряд ли вникнет в ситуацию. Потому, излагая важнейшие события последних дней, Отрядов пытался пользоваться полунамеками, которые Хуршах, впрочем, быстро для себя расшифровывал.
— Всё очень не так, Отрядов Денис,— медленно, с едва заметной то ли паникой, то ли угрозой произнёс он, выслушав и получив ответы на уточняющие вопросы. – Очень, очень, очень… Недодаев твой – не друг ли Маркунину?
— Да брось! Совсем наоборот.
— Тогда узнай, где точно Давлат этот. Я ни о чём тебя не прошу, понимаешь, да? Но он не должен быть рядом. Это важно.
— Чем он опасен? — искренне недоумевал Денис. — Мне его в розыск что ли объявить?
— Розыск зачем? Маркунина спроси. Найди. Не можешь сделать ничего – попробуй, чтобы его посадили хоть на пару недель за что-нибудь. Я постараюсь скоро приехать. Тогда расскажу, чем опасен. Кстати, помнишь, ты просил узнать про взлом вашей сети?
— А как же… — равнодушно проговорил Отрядов.
— Приедет Эмерген – спроси. Он знает.
Денис вздрогнул. Эмерген должен был появиться со дня на день.
— Так ты и с ним знаком?!
— Ну не ты же один.
Разговор неожиданно прервался. Отрядов подождал, пока Хуршах перезвонит. Затем попробовал дозвониться сам, но безуспешно. Он привык, что Хуршах всегда чего-то не договаривал. И, привыкнув, перестал придавать этому значение. Теперь же готов был решительно добиться опредёленности, но возможность этого внезапно улетучилась.
«Так и не раскусили мутного художника,— с сожалением подумал он. – А надо было. Надо. Дожать это дело. Время не нашли. Что-то было в нём опасное… Маркунин. Поговорю. Найду Давлата. Дальше что? Был бы Недодаев, решил бы. Хотя… Зачем он его выпихнул? Спасал? Зачем? Теперь долго мы с ним не увидимся. Может, – никогда. Придётся по-другому. И – за свой счёт».
Он отыскал в списке контактов номер человека, с которым был давно знаком, но до сих пор ни разу не прибегал к его услугам.
— Сейчас можно подъехать? — спросил он после короткого приветствия. Затем поднялся, запер кабинет и вышел из офиса.
На завтра Маркунину сделалось лучше. После посещения поликлиники он хотел было снова отобедать у родителей. Но затем счёл, что матушка все равно заметит, что с ним что-то не в порядке. А потому перекусил дома тем, что обнаружил в холодильнике. Потом позвонил Давлату:
— Собирайся! К восьми вечера должны быть на работе. Заеду за тобой в семь. Поедешь в багажнике. Звук у телефона выключи! Воды не пей, сходи в сортир на дорогу. Не знаю, сколько ждать придётся. Накрыться есть чем?
Некоторое время он рассматривал в окно привычный пейзаж спального района. Затем взгляд его задержался на своём наглухо затонированном, чёрном «Шевроле Тахо», угрюмо застывшем на парковке. «Всё время не мог понять, зачем купил этот автобус,— подумал Маркунин. – Теперь знаю, чтобы тайно перевозить нелегалов».
Около восьми вечера он въехал на территорию «Отрядо». Незапертый автомобиль оставил на внутренней парковке, собрался начать с обхода, но выбежавший с проходной охранник сообщил, что Отрядов на месте и просил явиться к нему сразу по прибытии.
Маркунин свернул в офис. Кабинет Отрядова оказался заперт, на стук хозяин откликнулся из буфета, что располагался недалеко. Там Влад обнаружил его на кухне, пытающегося что-то себе приготовить.
— Жрать припёрло,— пояснил Денис, гремя посудой. – Прямо терпежу нет. Нервы. Будешь?
— Ужинал,— коротко отказался Маркунин.
Отрядов поместил тарелку с едой в микроволновую печь.
— Как самочувствие? — поинтересовался он между делом. — Выглядишь посвежее.
— Да прямо хоть сюда не возвращайся… — шутливо, но честно признался Влад.
Отрядов иронично усмехнулся.
— Плохо тебе у нас?
— Ну видишь.
Отрядов подумал, не предложить ли Маркунину тут же уволиться, но сдержался. Решил не опережать событий и вначале обсудить это с Хуршахом.
— Смотри сам,— холодно произнёс он,— а пока на дежурство особых инструкций не будет. Следи за обстановкой, при любых отклонениях от нормальности сразу свяжись со мной.
— Тогда – пошёл я?
Маркунин развернулся к выходу.
— Погоди,— остановил его Отрядов. — Ты говорил, что этот наш водила с погрузчика живёт где-то рядом с тобой, так что ли?
— Говорил.
— А поточнее адрес скажи мне. Только не спрашивай – зачем. Надо.
Владу не потребовалось больших усилий, чтобы изобразить безразличие. Немного подумав, назвал улицу и номер дома.
— Квартиру, сам понимаешь, не знаю,— добавил он.
Отрядов налил воду в электрический чайник, отыскал клочок бумаги, записал.
— Сойдет и так. Сажусь я ужинать, а ты как хочешь.
— А я пойду.
Маркунин вышел из офиса и решил сперва пройтись по цехам. Давлат всё еще находился в его автомобиле, поскольку парковка просматривалась камерами. Нужно было дождаться, пока не уедет Отрядов, затем отвлечь охранника на проходной. При этом желательно было улучить момент, пока второй охранник отправится на обычный регулярный обход территории. К тому же ещё недостаточно стемнело.
Неожиданно Давлат сам ему позвонил.
— Можно по-другому сделать,— приглушая голос, сообщил он. — Часа через два мои земляки будут все на проходной. Тогда вылезу. Пока спать буду, ждать.
— Они зачем туда собрались? — удивлённо спросил Маркунин.
— Уедут все,— пояснил Давлат.— Пора им.
За пару дней до того таджики получили зарплату за прошедший месяц, а накануне Санжар ездил в банк менять рубли на доллары. Это не было тайной, происходило регулярно, и все об этом знали. Но теперь… До звонка Давлата Маркунин ещё не до конца осознавал серьёзность того, во что ввязался. И вот – осознал.
Завершив свою инспекцию, Маркунин заглянул на проходную, поговорил с охранниками. Отрядов только что уехал. На всякий случай Влад попросил номер его мобильного телефона, сославшись на то, что утерял запись. И к своему удовлетворению узнал, что охранники, привыкшие к непосредственному подчинению выбывшему из строя Недодаеву, в своих списках контактов Отрядова не обнаружили.
— Ладно, не парьтесь,— успокоил он всполошившихся стражей. — Пойду, поищу, где-то у меня записано.
Около полуночи ему снова позвонил Давлат.
— Сейчас будут пойти,— предупредил он. — Я выйду тихо.
— Жди, пока я позвоню! – предупредил его Маркунин. — Кстати! Не вздумай потом возвращаться туда, где живёшь!
— Это не надо,— уверенно произнёс Давлат. — Точно не буду.
В назначенное время прикорнувшего было Маркунина разбудил звонок встревоженного охранника.
— Здесь у нас бардак какой-то,— запинаясь, объяснил он. — Таджики на выход подались!
Маркунин немедленно прибыл на проходную. Действительно, таджики в полном составе, с вещами собрались у входа. Санжар что-то горячо пытался объяснить обескураженным охранникам. Влад отозвал его в сторону.
— Автобус стоит, ждёт,— с видом заговорщика сообщил Санжар. — Заказали. Давлат сказал. Билеты на поезд взяли. Через час – на Душанбе.
— Пошли на проходную,— скомандовал Маркунин.
Там охранники всё ещё пытались сдерживать напирающих, галдящих гастарбайтеров. Оценив обстановку, Маркунин, снова отошёл в сторону и позвонил Давлату.
— Выползай,— успел произнести он и направился навстречу бегущему к нему охраннику.
— Надо позвонить Денису Валерьевичу! – запыхавшись, предложил тот.
— Не берёт,— соврал Маркунин. — Какой раз набираю…
— А что делать? Снесут ворота ведь!
— Что делать? Выпускай! Не имеем права задерживать. Хотят – пусть едут.
Охранник с сомнением посмотрел на него.
— Да нам Денис Валерьевич завтра башку оторвёт.
— За что? — спокойно возразил Маркунин. — Я же говорю – они не в тюрьме здесь. Наоборот – им ещё денег, поди, должны. Да если что – вали на меня. Я сегодня ответственный.
Охранник не стал возражать. Видимо, всё ещё сомневаясь, тем не менее отправился на проходную отпирать входную дверь.
Снаружи действительно уже ждал автобус с табличкой «Заказной». Возбуждённые таджики повеселели, быстро погрузились и поехали.
— Может, надо было полицию вызвать? — нерешительно предположил подошедший второй охранник.
— А что толку? — раздражённо возразил ему первый. — Документы у них  в порядке. А если вдруг – нет, тогда нашему начальству проблема прилетит. А на нас оттопчутся. Не знаю. Дождёмся утра, посмотрим. – И повернулся к стоящему рядом Маркунину. — Правильно говорю?
— Правильно,— поддержал его тот. — Правда, грузить - возить теперь некому. Но это  не ваша проблема. Пошли!
Он заглянул в свой автомобиль. Давлата внутри не было. «Значит, на месте».
Маркунин снова обошёл цеха. Работа шла по графику, без сбоев и напряжения. В последние дни количество заказов было подозрительно невелико, потому предпосылки для авралов совершенно отсутствовали. Вернувшись в офис, он достал горсть прописанных таблеток, подержал в ладони и – выкинул в урну. Затем включил компьютер, около часа проверял синхронизацию собственноручно сотворённых многочисленных таблиц в EXEL и заключил, что это хорошо.
«И всё же, зачем Отрядов платит мне такие деньги? — подумал он. — Возможно спецов, способных на должном уровне выполнить подобную работу не так уж и много, но не настолько же я уникален. По нему заметно, что моё присутствие здесь ему не по душе, хоть и пытается он это скрыть. Правильно ли поступил я, поверив Давлату? Да ни за что не поверил бы, если б не нарисовался тут многослойный наш мутный Хуршах. Но скоро, может быть, что-нибудь узнаем. Или наоборот: кто-то узнает что-нибудь про нас…»
Стало клонить в сон. «Надо Светке с Танькой завтра позвонить – как там ребятня моя»,— успел подумать он, погружаясь, почти падая в окружившие его, пахнущие какими-то заморскими благовониями, облака.
Очнувшись, он увидел перед собой одного из охранников. Вид у него был ошалелый: выпученные глаза, дрожащие руки.
— Никак вас не разбужу,— тяжело дыша, сглатывая слюну, сказал он. — Пойдёмте, скорее!
Не задавая вопросов, Маркунин накинул куртку и, поёживаясь и протирая глаза, вышел из офиса. «Верно – сплю ещё,— подумалось ему. — Что за хрень тут творится…»
Безоблачное октябрьское небо уже подсвечивалось с востока. Предрассветные сумерки готовились к хмурому отступлению, будто встревоженные поднявшимся людским гвалтом.
Из цехов к проходной бежали люди. Кто-то был в рабочей одежде, некоторые уже успели переодеться. Кого-то рвало прямо на ходу. Поначалу Маркунину спросонья представился пожар, но сигнализация безмолвствовала, и дыма было не видно. Он обернулся к охраннику, чтобы что-то спросить, но того и след простыл.
Маркунин машинально взглянул на часы. Было начало седьмого. Он отошел подальше, чтобы лучше осмотреться вокруг, и заметил человека, сидящего на коленях на асфальте в точке, равноудаленной от всех помещений компании.
«Давлат,— догадался Маркунин. — Шаманит что ли?»
Он решил подойти ближе, но каждый следующий шаг давался все труднее. Что-то будто толкало его в грудь, затрудняя движение. Наконец, вспотев и тяжело дыша, он всё же сумел добраться до цели.
Давлат сидел, закрыв глаза, на выцветшем коврике. На нём был старый, сшитый из лоскутов темно-зелёный халат с широкими рукавами, на голове – островерхий войлочный колпак. Он шептал что-то неразборчивое и никак не отреагировал на приближение Маркунина.
— Это ты тут шороху навёл? — поинтересовался Влад, трогая парня за плечо.
Тот не отвечал, продолжая молиться. Понимая, что долго находиться здесь не сможет, Маркунин предпочел оставить Давлата в покое. Он огляделся. Вокруг не было уже ни одного человека. Пройти, проверить помещения сил у него не было. Он медленно двинулся к проходной. Там тоже оказалось пусто. Покачиваясь, он вышел за территорию. Все, работавшие в ночную смену, включая охрану, толпились у ворот. Подъехали одна за другой две машины скорой помощи. Люди что-то кричали в телефоны, чаще всего слышалось слово «отравление».
«Чем тут травиться-то? — подумал Маркунин. — Собой разве что…»
Он присел на бетонный бордюр, вытер пот со лба. Достал телефон, набрал номер Отрядова. Тот ответил сразу.
«Не спишь,— заметил про себя Влад. — Правильно. Не спи».
Он не успел сказать ни слова.
— Что случилось? — опередил его Отрядов.
Сложно было определить, задал ли он вопрос либо констатировал факт.
— Пожар? Взрыв? Что?!
— Всё на месте, всё цело,— успокоил его Маркунин. — Приезжай, увидишь.
Рядом собрались начальники смен, охранники, подтягивался ближе рабочий народ. Кто-то попытался вернуться назад, чтобы переодеться, но безуспешно. После нескольких шагов за проходную тут же вернулись с приступами головокружения и тошноты.
— А этот что там делает? — спросил кто-то Маркунина, очевидно намекая на Давлата.
— Загорает, не видишь что ли? — грубо ответил он, доставая сигарету. — Откуда я знаю?
Подъехала пожарная машина. На всякий случай попросили открыть ворота. Один из охранников, матерясь, быстро вошел внутрь, нажал нужную кнопку, выскочил назад. Тут же его вырвало.
— Больше не пойду,— решительно заявил он. — Сами чешите туда, кто здоровый!
Командир пожарного расчёта кому-то позвонил. Минут через двадцать прибыло ещё два спецавтомобиля, из которых вышли несколько людей в костюмах химзащиты. Но и они, едва зайдя в открытые ворота, сразу же вернулись. Тут же принялись снимать противогазы, кашляя, отплёвываясь, и опять же матерясь.
— Кто здесь старший? — командным голосом спросил один из них. — Что происходит у вас?
— Никого нету,— с вызовом ответил Маркунин. — А вы тут на фига? Вот и скажите, что у нас происходит? Мы не в курсе, например.
Командующий сбавил обороты.
— А это кто? — спросил он, показывая на Давлата, которого хорошо было видно через открытые ворота. — Эвакуировать надо…
Давлат продолжал оставаться в прежней позе, сидя спиной к воротам.
В этот момент сзади раздался настойчивый звуковой сигнал. Через толпу, которая увеличилась за счёт пришедших на работу сотрудников, и уже частично перегородившую проезжую часть прилегающей улицы, с трудом пробивался «Лендровер» Отрядова. Наконец, упершись в перегородившую въезд пожарную машину, он остановился. Денис, мрачный и собранный, вышел и приблизился к воротам.
— Не галдеть! – властно приказал окружившим его. — По очереди! Маркунин, давай ты сначала.
Однако Владу, едва начавшему говорить, сразу же показалось, что Отрядов его уже не слушает. Он внимательно всматривался вглубь территории, туда, где находился Давлат. Потом повернулся, жестом прервал Маркунина.
— Понятно,— произнёс он одно лишь слово.
Затем, усмехнувшись и покачав головой, не обращая внимания на разноголосые предупреждения, посыпавшиеся со всех сторон, направился к Давлату. Все замерли в ожидании. Отрядов шёл прямо и, будто безо всякого труда, почти приблизился к сидящему. Но, не дойдя несколько шагов, внезапно пошатнулся и рухнул на асфальт. По толпе пронёсся встревоженный ропот.
— Больше никому не входить! — строго предупредил командующий. — Ждём специалистов!
— Ты батюшку со святой водой лучше вызови! — предложил Маркунин.— Специалистов он ждёт…
С этими словами он, растолкал мешающихся зевак,  отправился вслед за Отрядовым. Командующий попробовал остановить, но Маркунин отпихнул его. Не ощущая никакого сопротивления, он сначала подошёл к Давлату. Тот продолжал молиться, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Затем Маркунин повернулся к лежащему неподалёку Отрядову.
— Разожрался ты, брат в последнее время… – Он приподнял Отрядова и попытался поставить его на ноги, но – безуспешно. Тот обмяк и еле дышал. Тогда Маркунин с трудом взвалил его на себя и, нетвёрдо ступая, двинулся к выходу. Никто не решился выйти ему навстречу. Сразу у ворот Отрядова приняли врачи скорой помощи.
— Вы меня-то не забудьте,— предупредил Влад. — А то собрались…
— Вам плохо? — участливо спросила молодая врачиха.
— Хорошо мне, душа любезная! – вздохнул Маркунин. — Но по большому счету, наверное – пи--ец!
С этими словами он снова опустился на бордюр и полез в карман за сигаретами. В этот момент его резко качнуло назад, он захрипел, потом повалился спиной на пыльный газон. Его тут же подхватили, загрузили в свободный реанимобиль.
«С мигалками поеду,— успел подумать он перед тем, как окончательно потерять сознание. — Круче министра…»
У ворот уже суетились, не понимая, что надо делать, но пытающиеся организовать порядок на прилегающей территории, подоспевшие наряды полиции. Толпа собравшихся работников, усиленная многочисленными зеваками со стороны, разбилась на кучки живо и взволнованно обсуждала то, что ей не дано было понять.
Чуть поодаль пристроилась неброская белая «Шкода» с двумя оперативниками ФСБ. Младший по званию и возрасту, плотный и розовощёкий, недавно выпустившийся из Академии, сидел за рулём. Второму едва минуло тридцать, но взгляд его свидетельствовал о преждевременно приобретённом непростом жизненном опыте. Он вышел из машины, несколько минут погулял среди толпы. Заглянул в распахнутые ворота, поперёк которых полицейские уже протянули сигнальную ленту, вернулся назад.
— Сходи-ка теперь ты, лейтенант,— обратился он к напарнику. — Придёшь, выслушаю твои предложения по ситуации. Чем быстрее сориентируешься, тем лучше.
Молодой понимающе кивнул. Выйдя, он не стал повторять маршрут старшего, чуть дольше задержался у ворот. К нему тут же подошли двое полицейских. Виновато улыбнувшись, он извинился и плавно ретировался.
— Молодец, что удостоверением не стал трясти,— похвалил старший, когда молодой занял своё место. Ну, слушаю.
— Недавно мы с парнями принимали по взрывчатке бывшего мента у него на квартире… — начал лейтенант. – Он сделал короткую паузу.
— Знаю,— кивнул старший.
— Работал он как раз здесь. Взрывчатку тоже здесь оприходовали. Да вы же, товарищ майор, сами…
— Дальше! — перебил его напарник.
— У меня, конечно, интуиция вследствие отсутствия опыта также отсутствует, но считаю, что вот этот наличный кипеш прямого отношения к нашей теме не имеет. Разве что следует проверить тот объект в халате, что засел внутри. Говорят, он появился около пяти утра. И людей сразу будто выдавливать с территории начало.
Майор, скрывая подвох, задал наводящий вопрос.
— Шахид?
— Не думаю.
Майор удовлетворённо кивнул и достал телефон.
— Докладываю, товарищ полковник,— начал он, дождавшись ответа. Коротко обрисовав обстановку, добавил: — Полагаю: необходимо связаться со столицей. – Он назвал подразделение и фамилию офицера. – Так точно! Они там эксклюзивы любят коллекционировать… А пока здесь требуется постоянное наблюдение. Слушаюсь!
Некоторое время он хранил молчание. Затем повернулся к напарнику.
— А мент твой вчера покинул грешный наш мир. Прямо в камере. Представляешь, завыл, полез на стену. Прилип к ней вертикально. Потом спиной на пол грохнулся.
— Что же он резко так заистеричил? – недоумённо спросил лейтенант.
— Жить хотел. Те, кто много чужих жизней запросто попортили, обычно сами очень жить хотят.
— Так жил бы.
— Я его допрашивал. Похоже, он мучился раздутым ядовитыми газами нервическим бытиём. От того вычерпал из себя жизнь.
— Так что ж не устал, ещё хотел?
— Понимаешь, лейтенант, у таких жизни-то уже никакой нет, а газы все распирают. Того и гляди, не то сдуется, не то лопнет.
Ненадолго обзор им закрыло жёлтое такси, из которого, пыхтя, выбрался Эмерген. Санал, покинувший автомобиль раньше, с усмешкой поглядывал на мучения коллеги.
— Смотри-ка,— обратился к нему Эмерген. — Да тут забастовка! Пойдём, поближе подойдём…
Санал согласно кивнул.
— Наверно, «Матрёшка» смоделировала революционную ситуацию и продвинула её в коллектив. Молодец, самостоятельная девочка выросла!
— Что Большой Бай заказал, то ему и…
— Посеяли на огороде,— не дал договорить Санал.
Он достал из рюкзака бинокль и издали посмотрел вглубь территории.
— О! – воскликнул радостно. — Я же говорил – монах!
— Что, монах? — не понял Эмерген.
— Там  монах. На, смотри.
Эмерген взял бинокль. Долго всматривался.
— И  что?
— Пошли отсюда. Вот что.
— Так мы же деньги за работу взяли… Надо позвонить.
После нескольких безуспешных попыток дозвониться до Отрядова, он заметил у проходной коммерческого директора «Отрядо», который курил в компании, судя по всему, трезвого, а потому хмурого Подводкина. Подошёл, поздоровался.
— Что тут у вас?
— Учения,— язвительно пошутил Подводкин. — Антитеррор. Видишь вон – шахид посреди двора засел?
— А серьёзно? Когда работать начинать?
Собеседники угрюмо промолчали. Откуда-то появился Степан. Он ещё не определил для себя, в худшую сторону развивается его личная ситуация или – наоборот.
— Мне бы вещи кое-какие забрать,– поделился озабоченностью.
— Так в чём проблема? Иди и забери! – предложил Подводкин. — И Эмергена с собой проведи, он работы жаждет.
Степан что-то пробурчал и отошёл.
— Ты в гостинице, поди, остановился? — обратился Подводкин к Эмергену.
— Да.
— Вот и езжай туда. Сами не знаем, что дальше будет. Звони.
Эмерген недоумённо пожал плечами и двинулся прочь.
— А то поднастроят ещё свою «Матрёшку», совсем житья не даст, стерва! — бросил Подводкин ему вслед.
Затем извлёк из бокового кармана фляжку из нержавеющей стали.
— Будешь?
— Нет,— отказался коммерческий директор. — Настроение никакое.
— А у меня – нормальное! — заявил Подводкин, сделав хороший глоток. — Слава труду!
Неподалёку притормозил еще один автомобиль также с парой оперативников, но из полиции.
— По ходу дела, сегодня нам тут ловить нечего,— констатировал один.
— Точно, поехали,— согласился второй. — У нас с тобой ещё в другом месте тема есть. А этих давай завтра по очереди вызывать. Всех – по списку.
 Глава 9.               
Десятка полтора сотрудников компании «Отрядо» увезли в обветшалую от времени и ядовитых ветров реформы здравоохранения городскую больницу скорой медицинской помощи. Отрядова и Маркунина, учтя их социально-экономический статус, поместили в областную клиническую больницу. Там, кроме приличного уровня квалификации персонала и достаточно неплохой технической обеспечённости, имелись отдельные палаты для особо уважаемых  жителей губернии.
В одной из таких палат оказался Отрядов, которого бригаде скорой помощи удалось довольно успешно взбодрить. Маркунина же из-за ухудшившегося по пути состояния отправили прямиком в реанимационное отделение.
По прошествии нескольких дней консилиум всё ещё затруднялся с постановкой диагнозов. У Отрядова фиксировались выраженные признаки, напоминавшие сильное отравление угарным газом, но проведённое обследование версию не подтверждало. Ему, однако, становилось всё лучше, чего нельзя было сказать о Маркунине.
У того дважды резко падало давление и останавливалось сердце при почти идеальных анализах. Состояние его, правда, несколько стабилизировалось и в ожидании вызванных для консультации врачей из кардиологического диспансера, он также был переведён в отдельную палату, которую, накануне, ввиду переезда в больничный морг, освободил предыдущий VIP- персонаж. На прямой вопрос Отрядова, как  Маркунин, знакомый врач помялся и сказал, что он безнадёжен.
— С неделю протянет, может быть. Это, по моему опыту. Есть там, конечно, непонятные нюансы кое-какие. Но в целом – всё плохо. Не то, что у вас,— оптимистично заключил он.
Ободрённый этим прогнозом, Отрядов взял за правило регулярно прогуливаться по больничному коридору. Палата Маркунина, где постоянно дежурили по очереди две нанятые сиделки, всегда оказывалась закрытой. Заглянуть туда он не решался, а попытки узнать подробности о состоянии их пациента у сиделок были безуспешны. Но желание побеседовать с Маркуниным делалось тем сильнее, чем ближе становился отмерянный тому врачом срок.
Однажды Отрядов заметил, как сиделка покинула палату, накинув куртку поверх больничного халата. «На полчаса рванула – не меньше»,— решил он и со всей доступной ему прытью бросился, точнее, быстро заковылял вдоль коридора. Чуть задержался у двери палаты Маркунина, чтобы пропустить появившуюся медсестру, затем вошёл.
Влад, заботливо укрытый одеялом, лежал на регулируемой кровати с закрытыми глазами. Жалюзи на окне были опущены.
— Интим, — мечтательно произнёс Отрядов. — Ну и как тут девки?
— Моих не трожь – за них заплачено! — глухо проговорил Маркунин, не открывая глаз.
— Э, да ты бздишь ещё,— не без удивления отметил Отрядов. — А мне сказали, что кирдык тебе совсем. Я вот уж практически попрощаться зашёл…
— Раз кирдык – прощайся,— равнодушно согласился Влад.
— Тут церковь рядом,— начал Отрядов,— сегодня священник приходил. К вам в реанимацию, вроде, тоже заглядывал. Не помнишь? Моего возраста чувак. Исповедался я. Чудно как-то… Ладно, был бы дед какой…
— Не помню,— честно признался Маркунин.
Ему показалось, что он начал что-то припоминать, но невнятные видения тут же оставили его.
— Так тебе как, полегчало? — поинтересовался он.
— Вариант ответа: «Не знаю ответа». Поп мне в конце сказал: «Главное, чтобы ты теперь не раскаялся в том, что покаялся». Вот как.
Отрядов опустился на стул рядом с кроватью.
— Тебе всё равно помирать. Может, прояснишь мне, какова же твоя роль во всём этом?
— Я сам-то толком не знаю. Ты для начала объясни, как и что именно вы замутили с Хуршахом. И не придуряйся. Времени, сам говоришь, мало. Заодно выговоришься. Поди, ведь – не перед кем. Оно ведь тебе самому всё надоело, не так ли? – Голос Маркунина звучал спокойно, ровно, без малейшего намёка на волнение.
Отрядов ненадолго задумался и согласился:
— Хорошо. Ты ведь точно помрёшь, прозорливец наш?
— Точно,— равнодушно подтвердил Маркунин. — Не сомневайся даже.
— Не буду. Через Хуршаха в своё время у нас был единственный вариант получения кредита на развитие бизнеса. Чего ржёшь?!
На лице Маркунина неожиданно появилась широкая, не к месту, улыбка.
— Когда русский человек с серьёзным видом произносит слово «бизнес», мне всегда ржать хочется,— пояснил он. — Продолжай. Плиз.
— Условие, которое он нам тогда поставил, показалось полной чушью. Как там звучало? А, да: концентрация греха с целью получения энергии для эффективной корпоративной деятельности. То есть я должен был собрать такой коллектив и создать такие условия, чтобы атмосфера взаимных интриг, разврата, воровства, недоверия и прочее не мешала работе, а наоборот делала её максимально результативной.
Маркунин попытался что-то сказать, но сначала только лишь глубоко вздохнул. Затем, слабо откашлявшись, всё же заметил:
— Принято считать, что максимальная эффективность достигается за счёт взаимной поддержки, сотрудничества и благоприятного эмоционального фона. Синергия, тудыть её налево…
— А вот и зря. То, о чём сказал я, существует везде и лишь притворяется тем, о чём только что сказал ты. И в зажатом виде, действительно, не очень-то работает. А вот если это легализовать, да ещё замешать погуще…
— Да так всё вразнос пойдет…
— Да не пошло! Я сам сначала удивился. Потом стало интересно. А потом – в кайф! Мудрован этот не русский оказался прав! У меня отдача на одного работника выше всех в губернии! При том, что все промеж собой перебрехали, но зато и – пересовокуплялись. Кроме того, каждый обязан ежемесячно предоставлять собственноручно написанные отчёты с доносами на коллег. И творчески, без формализма. Если чаще – приветствуется. 
Иду, бывало, по цеху и чувствую, что любой работяга с удовольствием меня бы прибил. А я рад, потому что они пашут изо всей мочи. А куда деваться? Кредитов понабирали все таких, что никогда не отдадут. И следят друг за другом, чтобы никто не сачковал. Заставлять не надо! В офисе система похожая. Все, кто не вписался – уволились в первое время. И не первый год стабильность, текучки кадров нет. Всё работает, Владик!
Ну, скажем точнее, работало. Пока Минегин не подкакал. Я знаю, ты им интересовался! Мне Юлька рассказала. Он её шантажировал, узнав о каком-то косяке, и заставлял с ним спать. Но это ладно. Главное, сумел в итоге всех разозлить. Пожалуй, гниловат оказался сверх меры. Вот иной пошлёт тебя на три буквы, а на него и не обидишься. Но это  природный талант, пожалуй. Да ещё деньги украл. Наверно. В общем, когда на корпоративе решил он Юльку при всех зажать, тут кто-то, может, из ревности накинул ему сзади галстук на шею, а потом давай всем скопом ногами пинать. И запинали, да. Дело было в съёмном коттедже. Там озеро рядом. Вызвали Недодаева, он всё организовал. Привязали к ногам тяжесть какую-то, вывезли на лодке и – в воду. Метров шесть глубины там вроде. Но вот недавно явился коллега наш с того света. Слышал?
— Слышал.
— Откуда? — быстро переспросил Отрядов.
— По радио.
— Врёшь! Я тебе тут всё начистоту… А? Молчишь? Что тебе ещё сказать? Прав ты: в последнее время всё это стало меня отягощать, скажем так. Не могу сказать, почему. Но по-другому здесь работать теперь не выйдет. Всё наладилось, сложилось. Единственное, чем пенял мне Хуршах, это то, что у нас нет ни одного педика. Но тут я не виноват – не нашлось. Искали, честно. Те из них, кто появлялся на горизонте, ничего делать не умели. И, кстати, ведь это он попросил взять тебя на работу. Ты в курсе?
Маркунин впервые открыл глаза.
— Нет. Ты на что это намекаешь?
— Да ни на что,— рассмеялся Отрядов. — Так, к слову.
Затем он пересказал свой разговор с Хуршахом. Подумав, прибавил просьбу последнего про Давлата.
— Зачем ему это? Чем ты ему насолил, Маркунин?
— Не знаю. Сам спроси у него.
— Отспрашивались! — злобно протянул Отрядов. — Он собирался приехать. Но сломал шею, катаясь на лыжах в Альпах. В тот самый, кстати, памятный день, когда мы с тобой тут очутились. Мне позвонил один банкир знакомый. Однако, разговорился я что-то. Давай, твоя теперь очередь. Только не забудь ничего! – Последние слова он выделил нарочито многозначительной интонацией.
Маркунин воспринял это как намёк на нечто известное Отрядову, но до сих пор им не озвученное.
— Короче, за что купил, за то и продаю,— начал он безо всякого выражения. — После всего случившегося, вообще, без комментариев…
Маркунин медленно, прерываясь, чтобы получше вспомнить детали, рассказал о знакомстве с Хуршахом, впечатлении от первого посещения «Отрядо», реакции Давлата, впервые увидевшего Хуршаха, подозрениях Чамкина. Не забыл признаться во взломе, но без подробностей.
— Молодец, признался,— похвалил Отрядов. — Были догадки насчёт тебя, особенно как чуть не приняли на работу одного твоего знакомого, точнее, твоей племянницы.
Он сделал выразительную паузу, но Маркунин не отреагировал.
— И вот, снова нарисовался. Тебе не интересно?
Маркунин отрицательно покачал головой.
— На днях мне дозвонился Эмерген,— продолжал Отрядов. — Они вычислили, вернее, – Санал. Он больше по этой части. Я, правда, в шоке от того, что и они оказались знакомы с Хуршахом. Бред какой-то. Но наяву. Теперь вот, конечно, не до него, пацана этого. Был бы Недодаев, занялся бы. Да где он нынче? Ты насчет взрывчатки…
Маркунин понимающе кивнул.
— Знаешь?! Вот этого уж я не предполагал,— удивился Отрядов.— И что же?
— Давлат сказал, что род Хуршаха особый. Аж со времён Старца Горы мудрецы этого рода решили, что раз есть зло, то нужно научиться управлять им во благо. Единоверцы их не поддержали, сочли еретиками, утверждая, что добро, сотворённое с помощью зла, всё одно во зло же и обратится. Но мудрецы продолжили упорствовать и со временем набрали большую силу, так, что их стали бояться и уважать. Это как бы до сих пор и продолжается.
А самого Давлата в детстве забрали из семьи и воспитывали какие-то отмороженные дервиши. Потом вернули, сказали, пусть живёт, как все. Он и жил. Работал на гидроэлектростанции, время от времени переправлял наркоту через перевалы. Рисовал. Собрался жениться.
Как вдруг опять появился один из дервишей. Сказал, пора, мол, тебе. Отцу что-то пошептал, и тот даже обрадовался. Пошёл к семье невесты сообщить, что свадьбы не будет,  объяснил причину. Так те чуть ли не молиться на Давлата пришли во главе со стариками. Типа благословили.
Ещё месяца три он провел где-то около Герата, по-нашему, повышал квалификацию. Потом послали его сюда. Молитвы читать особые в особое время. Для разжижения зла, грубо выражаясь. Честь-то тебе, Отрядов, какая!
Собрался Давлат уже ехать, как за компанию добавили ему ещё троих. А вот их-то родне и задолжал взрывчатку твой Недодаев аж с Кавказской войны. Вот и вспомнили. Вообще-то, после окончания чтения молитв твою контору должны были взорвать к едрени фени. Но не вышло. Так что бди, Отрядов, процесс изгнания джиннов пока не завершён!
Ещё Давлат говорил, что не боится погибнуть от рук рабов зла. Потому, что тогда он сделается мучеником, и всё будет хорошо. А вот если его погубит праведник, то дело плохо. Но я ему сказал, что праведников нынче днём с огнём не сыскать, а те, что есть, убивать точно не станут. Разве что случайно задавят. Представляешь, ДТП. Заголовок в СМИ: «Праведник, находясь за рулём автомобиля, совершил непреднамеренный наезд на дервиша, переходящего улицу в неположенном месте».
Да, в наше время тот, кто пытается жить по Писанию, стопроцентный мученик. А уж если кто не пытается, а живёт, то это, как я понимаю, святой. Я таких не знаю, но должны же быть… А еще Давлат опасался умереть от руки человека с добрым сердцем, но погрязшего в грехах. Стоп…
Маркунин с усилием оторвал голову от подушки и снова бессильно опустился.
— Дошло, что ли? — насмешливо спросил Отрядов. — Ты погоди пока, не помирай. Может, ещё что вспомнишь. Понятно теперь, почему Недодаев Давлата этого выпихнул. За себя боялся. Друг, что сказать…
— А что там с Давлатом дальше случилось? — спросил Маркунин.
— А вот что: просидел он там в одной позе трое суток под дождём и ветром. И всё время никто не мог зайти на территорию. Потом приехали опять Эмерген с Саналом. Звонят мне, мол, ждать больше не можем: или работаем, или – домой. Я их отправил. Но перед тем Санал взял да и зашёл на территорию. Подошёл к Давлату, посмотрел. Вернулся, говорит: «Все, готов монах». Уехали. Потихоньку стали люди на территорию заходить, но оставаться там надолго никто не может. Сейчас всё закрыто, опечатано. Охрана только снаружи. Приеду – зайду, проверю. Я чувствую – смогу. Как остальные – не знаю.
А Давлата отвезли в морг. Той же ночью за ним приехали какие-то суровые парни, предъявили пару стволов и забрали, связав персонал для верности. Утром появились чуваки из ФСБ на московских тачках. Ругались сильно, особенно на своих. Вот так. Ты не помер ещё, Маркунин?
— Ждать будешь? — поинтересовался тот.
— Нет, пойду,— решил Отрядов. — Загляну попозже, проверю.
Едва он прикрыл за собой дверь палаты, на другом конце коридора появилась сиделка Маркунина. Она задержалась дольше запланированного времени и спешила. Запыхавшись, вошла в палату и тут же сдавленно закричала – кровать была пуста.
— Ты что орешь? — раздался мужской голос откуда-то со стороны.
Сиделка бессильно опустилась на стул.
— Посмотри там, в сумке, трусы должны быть! — снова раздался голос.
Теперь сиделка поняла, что голос доносился из туалета, расположенного слева, у входа в палату.
— Вам помочь? — осторожно спросила она.
— Трусы давай! — громко и нетерпеливо повторил Маркунин. — Протух я в ваших памперсах!
Минут через сорок в палату вошёл дежурный врач, пенсионер, вызванный на время подменить отсутствующих коллег. Осмотрев Маркунина, он ничего не сказал, спросил только:
— Спать хочешь?
— Очень,— признался Маркунин.
— Спи.
Врач подошёл к дежурной медсестре на посту и распорядился отменить больному все утренние процедуры.
— Пусть изволит почивать, пока сам не проснётся,— распорядился он. — Потом я подойду.
Чуть позже он снова заглянул в палату. Сиделка в халате, накинутом на голое тело, закинув ногу на ногу, читала книгу и попивала чай.
— Ты парня тут не смущай,— пригрозил врач. — Это дело рано ему ещё, поняла?
— Вы о чём? — возмущённо прошептала девушка. — Это же – больной! И спит! Здесь жарко…
— Вот как проснётся, выгони его в коридор погулять и проветри здесь как следует.
Он ещё раз погрозил ей пальцем и прикрыл дверь.
Утром он появился вместе с заведующим отделением, мужчиной средних лет, своим бывшим учеником, в котором внутренняя борьба врача против специалиста с высшим медицинским образованием пока ещё не была безнадежно проиграна.
Маркунин продолжал спать.
Заведующий подошел к кровати. Лицо его выражало одновременно сомнение, профессиональный интерес и такого же рода цинизм.
— Если я прав,– поставишь коньяк,— сказал дежурный.
— Даже два,— согласился заведующий. — И наоборот. Вы не против?
— Отнюдь! А вот за коллегой его смотрите внимательнее…
— Тот на поправку идёт,— отмахнулся заведующий.
— Витя,— внушительно и почти ласково проговорил дежурный. — Дедушка плохому не научит.
После их ухода Маркунин проспал ещё часа два. А открыв глаза, обнаружил в палате Татьяну Геннадьевну и Светлану Петровну, тихо и нетерпеливо за ним наблюдающих.
— Опять! Чур меня! — сказал Маркунин и снова сомкнул веки. — Пойдите вон, пожалуйста.
Очевидно, в глазах его отразился испуг, потому что они дружно рассмеялись, переглядываясь.
— Да не заставим мы тебя на этот раз,— давясь от смеха, сказала Светлана Петровна. — Куда тебе, немощному…
— Какой я вам немощный,— возмутился Маркунин. — Сами вы немощные…
— Ах ты, сморчок! — воскликнула Татьяна Геннадьевна. — Мы ему тут все услуги оплачиваем, сиделок наняли…
— А пострашнее баб не нашлось? За мои-то деньги! — перебил её Маркунин.
— Ты глянь, глазёнки заблестели у котика паршивого,— вступила Светлана Петровна. — Тебе, может, проституток сюда направить?
— Одной ему хватит,— многозначительно высказалась Татьяна Геннадьевна.
— На Оксанку не тяни,— грозно предупредил Маркунин. — Сами то  каковы…
— На Оксану Михайловну теперь как потянешь-то,— с издёвкой произнесла Светлана Петровна. — Оксана Михайловна теперь – ого-го кто у нас…
— В смысле, кто? — не понял Маркунин.
— А заместитель министра промышленности и экономического развития нашего родного областного правительства. Не помнишь, должность такая есть?
Маркунин сел на кровати, не обратив внимание на то, что удалось ему это безо всяких усилий.
— Ну, сплетничайте свои сплетни дальше. Послушаю.
— Правду говорят, что у них в «Отрядо» какую-то заразу распылили,— предположила Татьяна Геннадьевна. — Слабительное действие на мозги явно на лицо.
— Она давно уже клинья к твоему министру подбивала,— пояснила Светлана Петровна. — И, видать, он к ней тоже подбил. Навстречу. Результат – вот он. Она хоть раз тут была у тебя?
Маркунин неопределённо пожал плечами.
— А я помню? Я тут как овощ. Спасибо, вот вы пришли. Разозлили, подняли… Да нет, вру! Была раза два. Но в реанимацию не пустили. Плох был, говорят.
— Есть хочешь? — заботливо спросила Татьяна Геннадьевна. — Завтрак-то проспал…
— Давай,— махнул рукой Маркунин. — Побольше да повкуснее.
Они засуетились, доставая из холодильника и привезённых пакетов всяческую снедь, и вдруг одновременно замерли. Маркунин внезапно заплакал, растирая слёзы по щекам.
— Спасибо, девки! — всхлипывая, проговорил он. — Оживили! Расквадрат вашу гипотенузу на середину катета!
Татьяна Геннадьевна и Светлана Петровна настороженно переглянулись.
— Точно, траванули их там не по-детски,— предположила Татьяна Геннадьевна. — Первый раз в жизни вижу солёную жидкость на этой роже. А ты, Свет?
— И я,— подтвердила впечатлённая Светлана Петровна. — Продёрнуло, наконец…
Маркунин перестал плакать так же неожиданно, как и начал.
— А что, мы с вами на морях не купались что ли? Там солёной жидкости – будьте любезны… И я — нырять люблю!
Подруги снова переглянулись и одновременно вздохнули.
Прошло ещё два дня. Сиделки начали действовать Маркунину на нервы, поскольку работы у них уже не было. Он распорядился отказаться от их услуг, а сам принялся регулярно, в одиночестве прогуливаться сначала по больничному коридору, а потом – и по прилегающему скверу. В первый же «прогулочный» день он подошёл на сестринский пост и спросил, в какой палате лежит Отрядов.
Молоденькая, серьёзная на вид медсестра просмотрела списки и ответила, что «таких» не числится.
— Выписали, значит,— кивнул Влад. — Спасибо, пойду дальше.
— Подождите,— остановила его медсестра.
— Лен! — крикнула она кому-то. — У нас Отрядов был во второй палате, его выписали?
— Умер он,— донеслось до Маркунина. — Позавчера.
Медсестра пожала плечами и сочувственно посмотрела на Влада.
— Слышали? Вот так…
Маркунин заглянул в ординаторскую, спросил лечащего врача. Не найдя, постучался в кабинет заведующего отделением. Тот оказался на месте.
— Я извиняюсь,— смущенно, едва ли не подобострастно произнёс Маркунин. — Тут мой коллега…
— Отрядов, знаю,— в тон ему отвечал заведующий. — Заходите.
Маркунин присел на стул напротив.
— С ним всё было нормально. Шёл по коридору. Видимо, – к вам,— объяснил заведующий. — Уже взялся за ручку двери и – упал на глазах у всех. Сразу отправили в реанимацию – бесполезно… А так, готовился на выписку. Случается, знаете ли, и такое…
— Как же я не слышал? — подивился Маркунин. — Спал что ли после обеда… Нет, надо с людьми общаться. А то всё проспишь. Лежу тут в одиночке…
— А вы-то как? — спросил заведующий.
Маркунин задумался, силясь подобрать подходящее определение.
— Как «облако в штанах»,— нашёлся он, наконец. — Творение бесплотное. Внутри пусто и легко. Но есть всё время хочется.
— Ну у вас поставщицы продуктов вон какие классные,— не без зависти заметил заведующий.
«Ты, жук, на моих баб никак глаз положил»,— ревниво подумал Маркунин. А вслух поблагодарил за внимание и ещё мысленно отметил, что надо не забыть при выписке сунуть мужику в карман денежку.
В холле больничного отделения персонал заботливо устроил нечто вроде зимнего сада. Некоторые растения предпочитают многолюдные помещения и прекрасно себя там чувствуют. Будучи же помещёнными в тесные городские квартиры быстро чахнут, несмотря на тщательный уход. Здесь причудливо размещённые и разросшиеся фикусы, гибискусы и монстеры в компании рослых кактусов и молочаев создавали атмосферу  специфических, но вполне  уютных больничных тропиков.
Посреди сего зеленого уголка был помещён мягкий кожаный диван, а перед ним – журнальный столик, на котором лежала стопка разнообразных журналов и даже несколько книг.
Однажды Маркунин, ещё не достаточно набравшийся сил, шествуя по коридору присел здесь передохнуть и принялся машинально перебирать попавшиеся на глаза издания. И в одном из небрежно листаемых журналов к удивлению своему  обнаружил статью со знакомыми иллюстрациями. Статья оказалась о Босхе. Владу было  не до Босха, журнал он было отложил, но тут же, спохватившись,  раскрыл снова.  Один из персонажей показался ему знакомым, чего раньше он не замечал. На картине он пытался уклоняться от назойливых объятий толстой свиньи и был удивительно похож на человека, увиденного им в курилке перед сердечным приступом. Почему в тот момент Влад решил, что это – его двойник, теперь было  не понятно. Ибо на деле внешнее сходство их начисто отсутствовало. Более того, там – в курилке лицо это было более искажено, чем на картине. Будто тот, кому оно принадлежало жаждал поскорее вернуться туда, откуда явился.
Маркунин решил, что с головой у него всё ещё недостаточно в порядке, а журнал убрал в самый низ стопки. Затем поднялся и продолжил свой оздоровительный маршрут.
Ещё неделю он проходил всяческие обследования на фоне общеукрепляющей терапии, а затем ввиду улучшения состояния, на фоне экономии финансовых средств, оформил выписку. Автомобиль его заранее подогнали на больничную парковку, но, забросив внутрь свои больничные пожитки, Маркунин решил сначала прогуляться до расположенного неподалёку старинного храма.
Была вторая половина октября. Дни стояли непривычно тёплые и солнечные. Листва на деревьях держалась, лишь сменив окраску на осеннюю. Дорожки сквера были тщательно выметены, кусты бересклета и спиреи вдоль них аккуратно и умело подстрижены. «Хорошо! — благодушно констатировал Маркунин. — Но причём здесь я?»
У церковной ограды деловито расположился бомж. Объёмистая сумка с собранными сплющенными пивными банками аккуратно стояла в сторонке. Вторая, поменьше, имела неясное содержимое и была аккуратно упакована и прикрыта. Старинная медная кружка для сбора подаяний и та выглядела солидно и достойно. Сам же бомж, хоть был и не  выбрит и скромно одет, не источал обычного для людей данного образа жизни специфического запаха.
«Дать денег – пропьёт,— подумал Маркунин,— во зло будет помощь моя. Надо по-другому…»
— Пошли, покормлю,— предложил он бомжу, кивнув на благоухающий усилителями запахов «Макдональдс», пристроившийся по другую сторону сквера.
— Лучше закурить дай,— отказался бомж. — Ты, ясно, курящий!
— Да не вопрос,– не без досады от отвергнутого подаяния согласился Маркунин. — На, травись…
— Добро творить решил? — спросил бомж, закуривая от не дешевой, стального цвета, зажигалки. — На себя глянь – бледный, как тот конь. Тебе самому кто бы помог.
— Чую вот – надо.
— Это хорошо. Но я благодеяний не приемлю. А за табачок  мерси. И того с меня хватит.
— От гордыни, поди, не приемлешь? — подначил его Маркунин.
— Наоборот – не достоин,— убеждённо ответил бомж.— Иди лучше кому ещё помоги.
— Отчего ж ты решил, что не достоин? — не унимался Влад.
— Да я не решал, я, как ты: чую. Мне как кто чем поможет, тут же ощущение, будто кредит взял под бешеные проценты. Ладно, вот мелочь тут собираю – это я сам вам, подающим, как бы услугу оказываю. Кинули монетку – и вам полегчало. Терапия душевная нынче в большом дефиците!
— Может, уважения при этом от благодетелей тебе не хватает, унижение чувствуешь?
— Не. Точно. За что меня уважать? Да и унижать ужо некуда.
Маркунин разочарованно вздохнул.
— Ну не буду тебя пытать.
— Только ты не обижайся, что я вот так,— попытался утешить его бомж. — Другой бы согласился, сидел, хавал за обе щеки, а про себя думал: «Вот, видать нагрешил чувак, а теперь типа отмазывается». А я про тебя плохо думать не хочу, потому и повода себе не даю. Просто Господь как нам говорит? Мол, возлюби ближнего своего, как самого себя. А я вот не люблю людей так, как надо бы. Не могу я возлюбить того, кто от Бога руками и ногами отпихивается, да ещё и вопит, как потерпевший. Человек, он как устроен? Себя оправдал, другого обосрал, и на душе легко и радостно! Причём обсерать веселее не в одиночку, а за компанию. Так на правду больше похоже. Весомее выглядит. Конечно, тут с оправданием сложнее. Компания тебе может и посочувствует, а потом за глаза, все одно обосрёт. Но понимаю, что не прав я. Сам такой ведь. Потому, чтобы ситуацию выровнять, я лучше себя поменьше любить буду. Но совсем уж не любить себя тоже нельзя, мы ж все – Божьи твари. Потому и говорю, что добра твоего не достоин, но на сигарету уж потяну.
— Так курение – вред, это добро, что ли?
— А их берло хавать не намного полезней,— кивнул бомж на «Макдональдс». — Вкусно, да. Курить тоже вкусно. Так что говна много не едим.
— Логична логика твоя,— согласился Маркунин.
Попрощавшись с бомжом приветственным жестом, он направился в храм.
Войдя, сразу же подошёл к свечному ящику, где управлялась женщина средних лет с измождённым лицом и добрыми глазами. Маркунин кивнул ей, не сообразив, как лучше поздороваться.
— Э… Будьте добры,— начал он,— тут у вас батюшка служит, который приходил в больницу к нам в субботу. – Он назвал точное число. – Я бы хотел с ним поговорить… Можно?
Женщина улыбнулась.
— В тот день от нас никого не было. Батюшка собирался, но – приболел. Обычно, да, приходит. Много лет уже. Заранее объявление вывешиваем.
Маркунин озадаченно наморщил лоб.
— Так кто же тогда был? Стоп! А вашему батюшке лет-то сколько?
— Старенький он у нас,— вздохнула женщина. — И все тут в годах уже. Но ждём молодого пополнения.
— Спасибо,— поклонился Маркунин. — Дайте мне свечей, что ли. Штук пять.
Подходя к образам, он пытался сосредоточиться, но тщетно. Вышел из храма в недоумении. Размышления его прервал звонок Оксаны Михайловны.
— Я вчера разговаривала с заведующим отделением, — с важностью сообщила она. — Он сказал, что скоро тебе на выписку. Если будут проблемы, звони, решим. Когда точно, неизвестно?
— Нет,— соврал Маркунин. — Я позвоню. Что нового?
— Да ничего  – Голос её был будничным и усталым.
— Тогда, может, с повышением тебя?
— А… — едва заметно смутилась Оксана Михайловна. — Ну, вот… Хотела тебе сюрпрайз учинить. Давай приеду, поговорим.
— Не надо,— отказался Влад. — Сам приеду. Позвоню.
Похоже, Оксана Михайловна догадалась, в каком виде информация о её карьерном продвижении донесена до Маркунина.
— На всякий случай, Владик,— произнесла она, откашлявшись. — Я тебе не изменяла…
— Не бери в голову,— внушительно, но без достаточной искренности в голосе успокоил её Маркунин. — Мелочь какая…
Он отключил связь. Подошёл к машине, обошёл вокруг, попинал ногой колеса. Сказал ей что-то грубое, но приятное. Минут десять просто посидел за рулём, ни о чём не думая. Потом медленно вырулил на улицу и отправился к дому родителей. Выйдя от них через пару часов, он  ненадолго притормозил у киоска с шаурмой, затем решительно рванул с места и направился в сторону дачи.
Подъезжая, он издали заметил у дома генерала Окаёмова давно выкупленный тем с консервации армейский «УАЗик» с усиленной подвеской. Генерал явно снаряжался для внедорожной экспедиции. Маркунин остановился напротив.
— Разрешите обратиться, товарищ генерал?
Окаёмов сильно изменился после их последней встречи. Характерная для онкологических больных худоба и серо-жёлтый цвет лица сразу бросились в глаза Владу, но он сделал вид, будто ничего подобного не заметил.
— Разрешаю, господин отставной чиновник! — бодро приветствовал его генерал. — Явился, значит. А то сын тут был, сказал, неделю дозвониться до тебя не может. Пропал, мол, сосед …
— Прихворнул чуток,— виновато произнёс Маркунин. — Полежал, пообследовался.
– Да ты что? — удивился генерал. — Ты ж ядрёный, как кабан. Хотя все мы были когда-то, как кабаны. Где пробило-то?
— В моторе,— неохотно объяснил Маркунин. — Но ничего серьёзного.
— Ну ты, давай, оклёмывайся! – приказал генерал. — Я же говорю, работу тебе нашли. А я вот решил пораньше за лапником в ельник податься – розы под зиму накрыть. Чтоб, как морозы – не дергаться, а сразу…
— Это сколько же мешков Вам потребно? — попытался прикинуть Маркунин.
— Двадцать, не меньше.
— В ваш броневик столько не влезет.
— Так точно,— согласился генерал,— раза три придётся сгонять.
— Так, товарищ генерал,— решительно сказал Влад. — Будьте добры обеспечить меня режущим инструментом и тарой. Я Вам компанию составлю.
Генерал обрадовался, не подав, однако, виду.
— Не жалко тебе вражескую технику по лесам гонять? — кивнул он на автомобиль Маркунина.
— Да ей стыдно должно быть по асфальтам раскатывать,— беспечно отмахнулся тот.
«Мешков пятнадцать, пожалуй, влезет,— прикинул он, окинув взглядом «Шевроле». — Вот и ещё одна польза от твоей габаритности будет».
— С меня ужин, сержант! — предупредил Окаёмов, отправляясь за материальным обеспечением для Маркунина.
До ближайшего ельника они добрались минут за двадцать. Лесная дорога почти просохла, не предоставив возможности проявить автомобилям внедорожного потенциала. В одном лишь месте ехавший впереди генерал на минуту забуксовал, забрызгав грязью автомобиль следовавшего за ним Маркунина. Воздух в ельнике, где росло также немалое количество можжевельника, оказался пронзительно свежим и густым. Влад ловко орудовал секатором, перекидываясь с генералом шутками и политическими новостями.
«Одному тебе тяжко тут пришлось бы, товарищ генерал,— подумал он. — А мне, прямо даже – в кайф!»
Не прошло и пары часов, как все мешки были набиты и погружены, а ещё менее, чем через час уже были аккуратно составлены у генерала под навесом.
— Я тебе ключ запасной оставлю,— сказал Окаёмов. — Буду в Москве. Если в апреле вовремя не успею заехать, раскрой розы, как погода встанет, ладно?
Он принялся объяснять, при каких погодных условиях необходимо провести эту несложную операцию. У Маркунина вдруг сдавило горло, он отвернулся и тут же, мысленно обругав себя, принял беспечно-внимательный вид.
— Загоняй машину и – ко мне,— скомандовал генерал. — Бегом  марш!
За ужином он ни словом не обмолвился о своей болезни. Пил, против прежнего, мало. Маркунин тоже умолчал о пережитых злоключениях. Генерал определённо догадывался, что Владу здорово досталось в последнее время, но лишних вопросов не задавал. Напомнил, что нужно позвонить его сыну насчёт работы, ещё раз продиктовал телефон. Маркунин, которому врач употреблять спиртное настрого запретил, тоже налегать на выпивку не стал, но позволил водки грамм эдак двести. Посидели, поговорили. Пришёл рыжий генеральский кот, пристроился неподалёку. Смотрел строго и осуждающе, пришлось покормить. Уснул.
— Кротов каждый день давить стал,— заметил генерал. — Хочешь, собирать буду? Такими темпами к зиме на шубу натаскает. Подарок жене сделаешь.
— Хорошая идея,— поддержал Маркунин. — Вы их мне через забор кидайте. Приеду, свяжу за хвосты вместе. В таком виде и презентую ей. Пусть сушит на балконе, и в ателье везёт.
По тону его генерал понял, что и с женой у соседа нелады, но с вопросами снова воздержался.
К себе Маркунин вернулся твёрдым шагом с намерением поутру отправиться на рыбалку. Рассчитывал на нагулявших жир карасей, чтобы попотчевать генерала и побаловать кота. К тому же на рыбалке хорошо думалось. Вернее, не думалось. В пустой, проветренной голове дельные мысли являлись обычно сами собой, безо всякого насилия над мозгом.
Встал пораньше, оделся потеплее, решил попробовать прежнее место, где ловил в прошлый раз. Не прогадал. Клёв оказался не роскошным, но вполне достойным, чтобы избежать позора и даже слегка похвалиться. Готовить тут же рыбу Маркунин не стал, собрал улов, уложил снасти, двинулся восвояси.
Толковые мысли не пришли. Расставание с Оксаной Михайловной виделось ему делом почти решённым. «Моё место заняла! Способная же студенточка попалась! Уделала учителя! Гордиться бы надо! Хотя, что я злюсь на неё? — подумалось тут же ему. — Хочет женщина жизнь устроить. И это нормально. А тут то девелопер этот ей мозги пудрил, то я со своими заморочками. И что ей теперь? Девка видная. Счастья женского нет — карьеру делай!»
Всё, случившееся с ним в «Отрядо», отчего-то казалось теперь удивительно малозначительным. Воспоминания, которые должны были бы будоражить сознание, будто подёрнулись предрассветной дымкой.
«Где же что важное? — недоумевал он, не сильно, впрочем, расстраиваясь. — Раньше только важное кругом и вертелось… Хорошо! Спокойно. Надолго ли? Луга вон отдыхают, в роще тишина. Генерал только подкачал…»
Влад достал телефон, намереваясь звонить сыну генерала, но вздрогнул, испугавшись неожиданно громко вспорхнувшей из густой травы неподалёку от дороги стаи куропаток. Навстречу от деревни пылила похожая на уже знакомую ему «Нива».
«Не иначе – Петька с Андрюхой,— вспомнил он. — Интересно, а малый тот чудной тоже с ними?» Он отошёл в сторону, пропуская машину, но та затормозила рядом. Внутри сидели двое, судя по всему, местных мужиков его возраста.
— Поймал чего? — спросил один, опустив стекло на двери.
Маркунин поднял садок с рыбой.
— Ну, ничего,— одобрительно заключил мужик. — Сойдёт. Тут наш батюшка из Назаровки просил тебя разыскать.
— А я его знаю? — удивился Маркунин.
— А то! Ты же сам его намедни в городе искал. И здесь вы тоже раз встречались.
— Это молодой такой? — начал соображать Влад.
— Ну как… за тридцатник-то есть ему.
— Ну, стало быть, разыскали. Вот я.
— До нас тут шесть вёрст. Сейчас мы – в другую сторону. Как раз – за ним. На озера. Назад поедем завтра в это самое время. Хочешь, подожди…
Маркунин хотел было предложить заехать за ним на дачу, но постеснялся.
— Там, на прудах буду,— махнул он рукой в сторону места своей рыбалки. — Если нет, то – нет.
— Годится! — кивнул мужик.
«Нива» запылила дальше.
Маркунин вернулся домой, взялся чистить рыбу. Разозлился на затрезвонивший телефон, лень было руки вытирать. Но вытер, взял. Звонил начальник управления имущественных отношений областного правительства.
— Ты где пропал вообще? — изобразил он искреннее возмущение.
— У жены моей спроси,— недовольно буркнул Влад.
— А… Да, ведь… Слушай, не догадался! Тебя губернатор велел срочно отыскать. Есть для тебя эксклюзив. Но не по телефону. Завтра мухой лети сюда. Сначала ко мне зайди. Понял?
— Вот докопались вы все до меня! — разозлился Маркунин. — Покою нет! Подумаю! Будь здоров.
Закончив чистить рыбу, он направился к генералу.
— Ты в город-то когда? — поинтересовался тот, переворачивая карасей на шипящей сковороде.
— Без понятия,— подумав, ответил Маркунин. — Завтра опять на рыбалку пойду.
— Ты уж тогда в артель здешнюю устраивайся,— шутливо предложил генерал. — Их тут человек десять уже есть. А во главе  батюшка из Назаровки. Представляешь? Там, даже говорят, уволившиеся из налоговой инспекции имеются. Потенциал, однако! Жаль, я не рыбак.
— Да и я тоже,— подумав, решил Маркунин. — Какой я рыбак? Но завтра всё-таки схожу. А дальше – видно будет.
 Эпилог.
 Весна следующего года наступала не спеша, уверенно, позволяя зиме отчаянно и безнадёжно контратаковать. Холодная артиллерия всё более утрачивала боезапас. Напротив – тёплые дни захватывали и удерживали один плацдарм за другим. Наконец, дружно вскрылись реки. Капитуляция. Зачем было воевать, когда проще отступить без потерь и лучше подготовиться к грядущему реваншу?
    В середине апреля генерал Окаёмов выписался из госпиталя, завершив очередной курс лечения. Решил не залёживаться дома, тут же попросил одного из сыновей отвезти его на дачу. Мотивировал тем, что не так уж он и плох, сдюжит. Дачный генеральский инвентарь, вывезенный на зиму, хранился у сына на Рублёвском шоссе, там же и  кот обитал. Коту Рублёвка похоже была не по душе, потому как сообразив, зачем дачные пожитки грузятся во вместительный «Фольксваген», он сам туда же запрыгнул, на всякий случай забившись под сиденье.
    До места добирались часов восемь. У скворечника, закреплённого на высоком шесте перед домом, уже шустрили, обживаясь, постоянные обитатели.
    «Понаехали, иммигранты носатые», — довольно проворчал генерал.
    Он бросил взгляд на скворечник, подобным же образом закреплённый у дома Маркунина. Там тоже пара жильцов усердно таскала в клювах что-то необходимое для комфортного гнезда. На самом же соседском участке было безлюдно.
    Окаёмов подумал, что надо бы не забыть спросить у старшего сына, не помог ли он соседу устроиться на работу.
    Укрытие с роз на его участке оказалось снято и убрано, землю, которой кусты были на зиму окучены, также аккуратно отгребли. Более того, судя по голубоватому налёту, розы ещё и обработали антисептиком.
    «Не забыл!», - удовлетворённо констатировал генерал.
    Он попытался позвонить  Маркунину  чтобы поблагодарить, но номер  оказался недоступен.
    Пока вдвоём с сыном разобрали вещи, протопили дом – уже стемнело. Поутру сын отбыл в Москву, наказав генералу постоянно быть на связи. Генерал пообещал, посетовал, что теперь заботливые родственники замучают звонками, будут отвлекать и нести всякую добрую чушь.
    Составил список первоочередных дачных мероприятий, затем переписал по новой, разместил теперь по степени важности. Не спеша принялся за работу.
    Около полудня у калитки появился участковый – ушлый, усатый средних лет местный мужик в полицейской форме. Принялся стучать настойчиво, но уважительно.
    — Я извиняюсь! — крикнул он, едва недовольный генерал возник из глубины сада. – Сосед ваш тут часом не появлялся?
    После того, как Маркунин в последний раз собрался на рыбалку, Окаёмов его больше не видел. Решил, что тот уехал втихоря, не попрощавшись. Мог ведь хотя бы позвонить… Обиделся. А вскоре и сам отправился в столицу.
    — Не видел! Сам тут второй день.
   Участковый собрался было уходить, но генерал жестом остановил его, подошёл ближе.
    — А что за дела здесь, капитан? Если не секрет.
    — Да секрет-то – какой тут секрет… — вздохнул озабоченно участковый. — А вот геморрой, это – да. Знатнейший. В розыске он с прошлого года ещё. Как пропавший. Жена подала.
    — Ничего себе… — подивился Окаёмов. — Не ведал о сём. И что же?
    — Да тут…
    Участковый замялся, решая, стоит ли рассказывать дальше.
    — Давай, давай! — подбодрил его генерал.
    — Вроде видели его с назаровскими мужиками, которые тут на озёрах рыбу ловили. Там аренда у них была – всё как положено… И священник местный с ними. А как убили его…
    — Кого? — удивлённо переспросил Окаёмов.
    — Да вы не знаете… — спохватился участковый. — Так священника и убили. Там же возле Назаровки, у реки года три уж как получили землю под поселение какие-то ряженые. Все приезжие, одеваются типа как под старину незапамятную, через костры по вечерам сигают, хороводы водят всякие… Но, скажу, народ-то злой. Диковатый, даром, что – городские все. Хотя – при деньгах и с документами всё в порядке. И веры какой-то вроде как допотопной. Домов восемь построили. Так батюшка назаровский стал к ним захаживать, как бы мозги вправлять. Они на него чуть ли не собак спускали. А вот под зиму взяли, и – зарезали. А потом сожгли на костре своём. Двое теперь из них в сизо сидят, скоро суд. И как случилось это, вскоре все назаровские рыбаки отчего-то разом взяли и – поразъехались кто куда. И тут же следом –  в том чудо-фольклорном поселении ночью несколько домов сгорело.  Человек семь погибло. Тоже теперь следствие  идёт. Ну а сосед ваш согласно полученным данным на автомобиле своём пересёк границу с Казахстаном, там машину продал. Нет, насчёт поджога него не думают, его здесь уже не было. Потом следы его пропали. А в прошлом месяце, сообщили, вернулся в страну авиарейсом из Тегерана. Но дома так и не появился. Вот отрабатываем теперь, может здесь нарисуется.
   Озадаченный генерал хотел было сказать, что кто-то поухаживал за его розами, но передумал, решил промолчать. После ухода участкового позвонил наконец старшему сыну – нет, не связывался с ним Маркунин. Снова принялся за работу.
    Прошло несколько дней. На даче Маркунина никто так и не появился. Зато Окаёмову служба доставки вручила конверт из плотной бумаги, внутри которого оказался тот самый ключ, который генерал оставил Владу по осени. Ещё внутри оказалась фотография самого Маркунина, сделанная явно где-то в пустыне и без какой-либо подписи. Отправлена посылка была им совсем недавно из Домодедово.
    Повертев конверт в руках, генерал недоверчиво, но в то же время  довольно усмехнулся.
    «Хочешь сказать, что специально прилетал, чтобы розы мои не задохнулись? — подумал он.—  Мне, сержант, конечно, приятно, но …»
    Он оглянулся вокруг и погрозил пальцем куда-то вверх.
    «… но ты ведь точно где-то здесь».