Глава 6. Доктор Генри. Рождение четвертое

Несмотря на время, где-то около семи часов вечера, на улице было так темно, будто глубокая ночь накрыла городок своим черным бархатный одеялом. Фонарщик всё ещё подливал масло и зажигал фонари. В ущелье всегда рано темнело, а осенью, и уж тем более зимой, солнце радовало жителей считанные часы.

Молодой мужчина, обмотанный толстым вязаным шарфом, в чёрном шерстяном пальто, такого же цвета кожаных перчатках и с большой сумкой, надетой через плечо, настойчиво постучал в тяжёлую дверь жилого дома на центральной улице небольшого городка.

— Доктор. Вы спасёте мою жену?! Она не встаёт уже третий день с постели. Как родила, так в горячке и лежит. — Открыл дверь измученный на вид мужчина и без всяких прелюдий, схватив посетителя за локоть, спешно втянул его в дом.

— Что ж вы так долго ждали?! Ведите скорей к больной!

В комнате, сливаясь с белой простыней, на кровати лежала еле живая женщина, не старше двадцати лет. Младенца не было видно в комнате. Его даже не было слышно где-то в доме.

— Где новорожденный?

— Матушка унесла, чтоб жену не беспокоить. Сказала: "Крови много потеряла, не до мальца ей сейчас, того и гляди придавит".

— Заботливая какая, надо же. Иди за ребёнком, да быстрей.

— Зачем?! Спасай жену! Выживет, ещё родит.

— Ох и дурак ты... Неси, говорю. А то уйду. – Недовольно сказал доктор и продолжил бормотать еле слышно какие-то оскорбления в сторону «умных» и «заботливых» родственников.

Мужчина, с ухоженной бородкой, лет сорока на вид, матюгнулся чуть слышно, наспех накинул пальто и быстро ушёл из дома.

Доктор положил свою сумку на табурет, стоявший рядом с кроватью. Оглядевшись кругом, нашёл кухню. Набрал из бочки воды и поставил греться на печку. Он привык уже чувствовать себя везде, как дома. Когда ты делаешь всё, как тебе надо, а не пытаешься чего-то допроситься от убитых горем родственников, это сильно экономит время. А время — самый ценный ресурс, когда речь идёт о борьбе за жизнь.
Вода закипела. Он быстрыми, отточенными движениями кинул в кастрюльку всё, что могло понадобиться при осмотре. Подождав минут пять доктор так же ловко выложил инструменты в чистые полотенца, найденные на хозяйской кухне. Его коллеги в один голос выказывали своё непонимание: "Зачем ты кипятишь инструменты?! Глупостями занимаешься! Только время теряешь зря". Но что-то внутри требовало каждый раз совершать этот обряд, и мужчина следовал зову беспрекословно.

— Гее-нри... Гее-нрии... — из последних сил звала мужа больная.

— Тише-тише, береги силы, он сейчас придёт с твоим малышом. — Доктор быстро завернул в полотенца горячие инструменты и в считанные мгновения оказался рядом с женщиной. — На, выпей воды, сейчас будет больно, но нужно потерпеть ради любимых.

Откинув одеяла и подняв ночную рубашку, он приступил к работе. Кричать от боли у неё не было сил. Несколько раз больная теряла сознание, но доктор умело его возвращал.

— Ради бога, зачем Вы мучаете её?! — послышался голос хозяина дома и тут же был дополнен криком младенца.

— Отлично, вы вовремя. Давай ребёнка мне.

Не церемонясь и не объясняя, что к чему и для чего, он взял малыша и положил на грудь матери. Младенец, как маленький слепой котенок, фыркая, искал сосок. В воздухе повисла тишина. Громкий "чпок" раздался, будто хлопнула самая тяжёлая дверь — ребёнок нашёл живительную, для обоих, влагу. В этот момент больная вздохнула с облегчением. То была дверь между жизнью и смертью. Она закрылась, оставив слёзы и боль позади.

— Тёзка, ты сегодня не спишь, а смотришь за ними. Теперь всё только в твоих руках. Важно, чтоб малыш почаще брал грудь, а так как жена твоя без сил – следи, чтоб не уронила его или случайно не придавила собой.

– От души! От Души Вас благодарю, Генри! Всё, всё сделаю, как Вы сказали. – На эмоциях хозяин дома горячо благодарил доктора и сунул ему в карман мешочек с монетами.

Доктор одобрительно кивнул, молча собрал все инструменты, оделся и покинул дом. На город опустился туман. Такая погода как нельзя кстати была для философских размышлений.
«Вот еще две жизни спас. А толку? Мать, при хорошем раскладе через пару лет еще родит, обабится, муж гулять начнёт или пить. Чем тут еще заниматься по вечерам? Ну, как чем? Я ж вот занят, может, и он займется, а чем…? Вариантов не много: пить, гулять по бабам или бить, кого найдешь. Пожалуй, мне было бы удобней, чтоб он последний выбрал. Давно свежак не разделывал. А мне очень надо. Последний мертвец был уже несвеж. Так и не понял причину смерти: то ли волки, то ли что-то внутри сначала сломалось, а потом уже волки задрали... Надо бы дорисовать сердце. Крайний раз оно было с другой стороны – интересно, часто так бывает? Побольше бы трупов. А я всё спасаю… наверно пора переезжать в город покрупнее. Больше народу – больше трупов. Решено. Но, сначала выжму максимум из тех, что на леднике лежит. Всё зарисую, избавлюсь от них и в путь. Два дня активной работы, потом в лес волков кормить. Как раз луна почти полная. Кстати, надо внести в дневник это наблюдение: в полнолуние хищные звери и птицы особо голодны и от того агрессивны».

Внутренний диалог неожиданно прервали крики из подворотни: «Спасите! На помощь!». Доктор устремился в сторону источника звука. Буквально через несколько мгновений его взору открылась картина: молодая девушка, явно низкой социальной ответственности, лежала на земле под огромным грузным телом какого-то работяги. «Повезло! Отложу пока переезд» – проскользнула мысль в голове Генри.

– Что случилось, уважаемая? Я доктор.

– Он… подошел ко мне… мы… и он… да снимите его с меня! – девушке было тяжело не то, что разговаривать, но даже дышать.

– Да-да, конечно, – быстро сказал Генри и бросился стягивать тело мужчины на землю.
– Фу-х, спасибо, господин, так намного лучше.
– Теперь-то ты мне расскажешь что случилось?
– Он подошёл ко мне, мы начали обычный разговор. Вдруг, он захрипел, навалился на меня и мы вместе упали.
– Понятно. Держи. Иди, поешь в таверне и заночуй там. – доктор протянул девушке несколько монет. Та быстро схватила их  и ушла, пока спаситель не передумал.
«Видимо сердечный приступ. Вот и отлично. Судя по всему семьи у него нет, иначе чтобы он тут забыл так поздно. Как прекрасно сбываются мои желания!». С этими мыслями, убедившись, что сердцебиение отсутствует, доктор потащил мужчину к себе домой. Ночью в городе людей не было. Частенько звери заходили в поисках пищи, поэтому без особой необходимости никто не шатался по улицам. Это всегда было наруку доктору – можно незаметно собирать мертвецов с улиц, не вызывая лишних вопросов. А зверей он не боялся – они его знали хорошо, ведь Генри приносил им пищу в лес. Да и чего их бояться? С ними всё понятно – одни инстинкты. С людьми куда как сложнее.
Дом доктора был похож скорее на алхимическую лабораторию, чем на жилище достопочтенного человека. В самой большой комнате, которая в обычных домах является залом, повсюду стояли скляночки с разноцветными жидкостями и банки с разными органами и частями тел. Света в этой комнате было удивительно много. Это очень важно, ведь все свои наблюдения Генри записывал и зарисовывал в дневники. Стены помещения были заставлены книжными шкафами, и только под окном стоял большой дубовый стол, заваленный разными бумагами. В другой же комнате не было вообще никакой мебели, кроме высокого стола и табурета – это был смотровой кабинет, где доктор принимал пациентов. Здесь же была и кухня, о которой напоминала лишь печка и бочка с водой. Самая маленькая комната была отведена под спальню. В ней стояла только узкая кровать и небольшой шкаф с минимумом одежды, необходимой для порядочного господина. Спал Генри мало. Его ум был всегда бодр и подвижен. Множество вопросов не давали ему расслабиться. В темном углу спальни была неприметная дверь, ведущая в потайное полуподвальное помещение – анатомическую комнату, как её называл сам доктор.

Когда-то это помещение принадлежало местному мяснику, не имевшему семьи. На удачу Генри, мужчина был неизлечимо болен. Молодой доктор облегчал его страдания на протяжении нескольких лет. Когда мясник скончался, по его завещанию дом и всё, что в нём есть, перешло заботливому доктору. В анатомической комнате вдоль стен стояли стеллажи с инструментами и баночками, а в центре находился ледник, на котором Генри хранил  и разделывал трупы. Рядом было еще несколько небольших столов, покрытых выделанными шкурами животных – там он рассматривал уже обескровленные части тел. Для этого доктор предварительно их подвешивал над ведром на некоторое время, которое тоже фиксировал вместе с количеством стёкшей жидкостей. Достаточно холодное помещение не давало портиться телам довольно долго.

Хотя доктор и обставил его разными лампами и свечами, света, к сожалению, в анатомической комнате было немного. Со временем Генри придумал систему линз и зеркал, которые компенсировали отсутствие естественного освещения. Вся осветительная система была направлена на центральный ледник, возле которого стоял небольшой стол, где доктор вёл свои записи и делал зарисовки.

Его увлечения анатомией начались еще в детстве. Что нисколько не удивительно, учитывая тот факт, что его родной дядя был хирургом и читал лекции в Королевском колледже хирургов. Вообще Генри много путешествовал в поисках ответов на свои вопросы. Семья была достаточно обеспеченной и могла позволить ему учиться в разных местах. Первый визит в Германию состоялся в 15 лет: вместе с матерью он прибыл в эту страну из Лондона на обучение сроком в три года. Позже он частенько возвращался сюда, ведь именно здесь ему открылась философия. До этого момента он просто резал и изучал «чертежи тел».

– Генри не был плохим человеком. Хотя иногда увлекался и мог загубить пару человек, которых считал неважными для общества, но всё же чаще я спасал жизни. Хорошим меня назвать было тоже сложно. Просто это было интересно для Генри – изучать, как всё устроено. Все мои пациенты были одним большим экспериментом длиною в жизнь.

– Наставник, а как же остальные стороны жизни? Ведь она не состояла лишь только из работы? Возможно, ли такое что ты нам показываешь не всё?

– Милый друг, конечно, я вам показываю не всё! Мне важно, чтобы вы увидели и поняли, в чем именно состоит падение души в каждом воплощении. Чем они отличаются друг от друга и почему происходило именно так.

– Будь добр, поясни, пожалуйста, свою задумку на примере этого и предыдущего рождений.

– Часть моей души, находясь в забытье, искала себя через ощущения, через эмоции и чувства. И каждый раз её попытки касались разных сфер жизни, разного жизненного опыта. Будучи рождённым женщиной в Париже, я настолько насытился физическими наслаждениями, что в этом у меня не возникало даже мысли о них. Всё моё внимание было сконцентрировано на изучение анатомии, принципах работы этих биологических оболочек. Я потерял связь с той частью себя, которую на Земле называют человечностью. С каждым рождением моя истинная частица погружалась всё глубже, обрастая звериными, первобытными инстинктами.

– Наставник, ты показываешь нам отрывки из каждого рождения, но этого недостаточно, чтобы понять какие были последствия такого образа жизни. Ведь эти люди нарушали коны мироздания! Не уж то это осталось безнаказанным? Нас учили, что любое нарушение ведет к неизбежным последствиям. На Земле это называется кармой.

– Отличный вопрос. Да, последствия существуют и они необратимы. Хотя находятся на планете такие личности, которые обманывают людей, обещая им отменить любую карму на любом уровне. Но как можно отменить сам причинно-следственный закон? А если бы ты внимательно следил, то понял бы что часть этого закона уже начала работать.

– Наставник, можно я отвечу? – заёрзал, от нетерпения показать всем свою осведомленность и внимательность, ученик, стоявший рядом.

Рассказчик, улыбнувшись, сделал одобрительный жест.

– Жаннет была, со всей страстью своей души, погружена в изучение материальных удовольствий. Именно поэтому в жизни Генри они отсутствовали. Не потому, что он не мог себе этого позволить, а потому что душа закрыла доступ к этой нише. Даже на уровне бессознательных рождений есть определенные задачи и количество энергии на каждое воплощение ограничено. Вот так душа направляет рожденного, чтобы эта энергия не расходовалась понапрасну. Генри не просто был лишен способности получать удовольствие от материальных благ, но и продление рода его абсолютно не интересовало. Так, наставник?

– Всё так. Доктор Генри прожил длинную, по тем меркам, жизнь. Он достиг высокого мастерства в изучении анатомии, написал много трудов, помог воплотить в жизнь множество изобретений в медицинской сфере. При этом он хоть и женился, но это был фиктивный брак, необходимый для статуса, без которого не возможно было добиться всего того, чего он добился. Наследников Генри после себя не оставил. Всё это закон причины и следствия в действии. Но это было всего лишь четвертое рождение. До сих пор карма в основном накапливалась, выдаваясь лишь мелкими порциями на отработку. Душа продолжала свой путь в изучении темных глубин. Хотите ли вы увидеть самые тяжелые воплощения? Те жизни, где я пришёл к полному падению во тьму?

– Если ты считаешь, что этот опыт будет нам полезен, то мы готовы.