Наровчатские зори

                ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
                Х (продолжение)

     Между тем, в огороде созревал неплохой урожай на трех больших грядках. Недаром Вера с мамой их поливали и пропалывали.
     – Смотри, какие крупные морковь и редька выросли! Возьми с десяток, отнеси к поезду, продай. Вот и кино посмотришь, и еще что-нибудь себе купишь, – предложила Соня, протягивая дочери авоську с овощами.
     Девочка побежала догонять подружек, которые пошли к поезду с той же целью, но они поторопились, и Вера не успела к ним присоединиться, пошла одна направо от вокзала, надеясь их увидеть, но нет, вероятно, повернули в другую сторону.
     Кругом стояли составы разных поездов, в основном, товарных, а вот и обычный поезд, в котором видны в окошках люди. Вера скорей туда! Обойдя с западной стороны паровоз, она подошла к первому вагону, на ступеньках которого стоял мужчина.
     – Девочка, тебе что здесь нужно? – строго спросил он.
     – Купите овощи в дорогу! – сказала Вера, показав ему авоську.
     Мужчина проворно прыгнул в тамбур, и, крикнув людям в вагоне какие-то непонятные слова, быстро вернулся на верхнюю ступеньку вагона, из которого выскочили мужчины, одетые в одинаковые темные костюмы, и загалдели на нерусском языке. «Немцы», – поняла Вера, извлекая свои овощи из сумки и показывая на пальцах, сколько стоит штука.
     Немцы протягивали деньги, весело галдели и улыбались, поднимая кверху за хвостик купленный корнеплод:
     – Гут, гут! Зер гут! Данке шен!
     Из других вагонов проворно бежали немцы-покупатели, которым пришлось разочарованно возвращаться назад: им уже ничего не досталось.
     Оказывается, это были пленные немцы, которые строили автозавод и жилые здания к западу от станции Миасс, а теперь возвращались в свою Германию.
     В выходной день Соня и Вера поехали на мотовозе в город Миасс. Вот и знакомый дом Осиных. Марья Егоровна хлопотала на кухне, выглядела уставшей.
     – Иван болеет, – сообщила она. – Лежит в спаленке, чай вот травяной ему парю. Володя на работе, фотограф он у нас, а Валя с ребенком у себя наверху.
     Конечно, Соня в первую очередь пошла к своему крестному, давно его не видела. Он лежал в крошечной комнатке, в которой только кровать и помещалась, да в углу был столик с хороводом икон над ним.
     – Вот, хвораю… Теперя вся надежа на господа Бога, пра-а-а… – тяжело дыша, проговорил Иван Федорович, увидев гостей.
     – Крестный! Не зря говорят: «На Бога надейся, да сам не плошай», – возразила Соня.
     – Пра-а..., правда, Сошка! Сам сплошал: водицы холодной глотнул… со двора потный пришел. Вот Марьюшке хлопот добавил…
     – Ничего, оклемаешься, все пройдет, – утешала его Соня.
     –  Возьми-ка со стола «Ветхий завет» да почитай мне, – попросил он.
     Соня послушно села рядом и стала читать. Стоявшая рядом с ней Вера пошла на кухню. Деревянная лестница так и манила ее на верхний этаж.
     – А можно посмотреть малыша? – спросила она Марью Егоровну, которая молча кивнула в знак согласия.
     Вера проворно поднялась наверх, осмотрелась с интересом вокруг. Здесь она впервые! Посредине небольшой комнаты был круглый стол, покрытый нарядной скатертью, а в центре стояли… часы, те самые, которые отец привез в Наровчат после войны. «Наши часы! Папины!» – отметила она с горечью сожаления и, не отрывая глаз, смотрела на них. Воспоминания об отце нахлынули волной, как и слезы на глаза, их острота подчеркивалась стоящими перед ней милыми сердцу часами. Мелькнула досада на маму: «Зачем ты отдала их? Зачем?».
     А рядом диван, застланный тканью с рисунком рассыпанных роз. Вера крепко зажмурила глаза, наполненные слезами, и не заметила, как из спальни вышла Валя, подошла к ней и приложила палец к губам.
     – Вовочка спит, – прошептала она.
     Вера возвратилась к маме, которая сидела с Библией в руках рядом с задремавшим Иваном Федоровичем. Они тихо вышли из дома, попрощавшись с Марьей Егоровной.
     – Пойдем сейчас к Масловым, они теперь живут в другом доме, свой купили, – сказала Соня дочке. – Это совсем недалеко.
     Вера с интересом шла по городу, посматривая по сторонам, особенно на афиши драмтеатра и кинотеатра «Энергия».
     – Хороший дом вы купили! – одобрила Соня, встретив у ворот тетю Настю, которая приветливо повела их в дом.
     – Мотя все еще занята обустройством дома, хлопот полон рот, – рассказывала она Соне. – В чулане оказался целый угол немытой посуды. Этакая гора! Жили-та здеся ахтеры из театра, Абрамы какие-та. Как поедят, так всю грязную посуду кидают в чулан, вон и разбитой сколь! Вымыть им, видишь ли, некогда… Так они сразу же новую покупают! Вот и накопили кучу немытой посуды, вместе с ней и продали нам дом, а сами укатили в большой город, там водопровод есть…
     Вскоре все сидели за столом, пили чай с малиной, возле дома, оказывается, был небольшой сад. Пока женщины разговаривали, Вера успела поиграть с Надей и Мишей в любимые «прятки», осмотреть окрестности.
     – До вечера еще далеко, успеем сходить к Нюре, – сказала Соня и, попрощавшись, пошла с дочкой к своей сестре, которая по-прежнему работала в «пожарке».
     В знакомом палисаде было много спелой черемухи, только доставать ее было трудно: внизу все уже сорвано, пришлось вынести табуретку и полакомиться ягодами.
     Нюра, как всегда, вязала свои кружева, спицы автоматически прыгали в ее проворных руках даже тогда, когда она отрывала глаза от работы и смотрела на окружающих ее людей. «Удивительная мастерица! Золотые руки!» – говорили все о ней.

(продолжение следует)