Биологический инжиниринг

Мне пятьдесят. Мой срок — примерно девяносто. Мой код написан на языке нуклеотидов, а операционная система — это набор химических реакций, которые я по ошибке называю «собой».

Мы — не души, заблудившиеся в материи. Мы — сложные биохимические машины, запрограммированные на выполнение двух задач: выживание и репликация. Всё остальное — побочный шум.

Всё, что мы называем «любовью», «творчеством», «духовными поисками» — это побочный продукт работы гормонов и нейромедиаторов. Любовь — система поощрения для спаривания. Творчество — инструмент повышения статуса. Духовность — буфер для снижения экзистенциального стресса. Я не принимаю решения. Я лишь озвучиваю решения, принятые моей лимбической системой.

Самая изощрённая ловушка — иллюзия свободы воли. Нам кажется, что мы пилоты. На деле — мы пассажиры, которым разрешили покрутить руль, не имея доступа к навигации.

Мной управляют молекулы. Дофамин — за вознаграждение. Кортизол — за страх. Окситоцин — за привязанность. Я — марионетка, которая ищет нитки, не понимая, что они вшиты прямо в мой мозг.

Вся человеческая культура, наука, искусство — это не побег из тюрьмы. Это росписи на стенах камеры, сделанные заключёнными, чтобы скрасить срок от звонка до звонка.

Что остаётся, когда видишь эти нитки? Не бунт и не побег. Их нет. Остаётся чистое, безъязыкое наблюдение. Понимание архитектуры тюрьмы. Видеть, как гормоны дёргают за рычаги, как нейроны замыкают цепи, как ...
ноет сердце, когда вспоминаю её.

#sertrack