Рассказ о притче. Смерть и Юноша. Литера B

Александр Денница

РАССКАЗ О РАССКАЗЕ. «РАССКАЗ-ПРИТЧА «СМЕРТЬ И ЮНОША» (ЛИТЕРА B)»
(Полная версия с авторским комментарием)

АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта притча рождалась не в мучительных поисках формы, особенно первоначальный вариант. Однако, в литературной версии, главной трудностью стал баланс между философской глубиной и эмоциональным воздействием. Я хотел сохранить чистоту диалога-спора, но одновременно дать читателю почувствовать ужас встречи со Смертью. В процессе работы возникло несколько версий, и каждая требовала своего подхода к ключевой сцене -- моменту, когда Юноша осознает, с кем говорит.

ЧЕРНОВИК 1: «ВЕРСИЯ С ЯВЛЕНИЕМ»
(Текст с описательным фрагментом, вставленным в диалог и эпиграфом)

[ЭПИГРАФ]

Он был юн и так красив, что сама Смерть пожелала его. И душой простой и светлый. Словом, милый и заметный.

Пришла Смерть к Юноше. И говорит:
-- Женись на мне. Не люблю слово «сосуществовать» -- будем вместе. Буду любить тебя. Пусть ты будешь при смерти иногда от моих ласк, но это всё же лучше, чем быть мёртвым. Станешь моим стенографом, летописцем моей всеобъемлющей деятельности -- войн, голода, эпидемий... Всей этой мерзости и зловещей красоты.

Помолчала и добавила:
-- Ну, а если откажешься... пеняй на себя. То есть -- на меня.

[НАЧАЛО ВСТАВКИ]
И в этот миг он увидел её настоящую. Её фигура, сотканная из всепоглощающей пустоты, не отбрасывала тени. Гнилой её голос и тишина стонали..., и в ушах у него стоял мёртвый звон колоколов Смерти.
[КОНЕЦ ВСТАВКИ]

Юноша подумал и тихо ответил:
-- Я бы не рад, да хочется -- жить...

ОБОСНОВАНИЕ РЕШЕНИЯ

За включение этого фрагмента говорило следующее:
1. Создание мощного визуального образа, моментально погружающего в атмосферу ужаса.
2. Физическое воплощение метафизической концепции, делающее Смерть «осязаемой».
3. Контраст между красотой Юноши и уродством Смерти.
4. Эмоциональное оправдание последующего испуганного, «тихого» ответа Юноши.
Против включения выступали более веские аргументы:
1. Нарушение жанра притчи. Притча должна быть схематичной, универсальной. Конкретный образ Смерти лишает читателя возможности самостоятельно достраивать картину.
2. Смещение акцента. Вместо философского спора акцент переносится на ужас перед монстром. Юноша выглядит не мудрецом, а жертвой.
3. Остановка действия. Напряженный диалог прерывается для длинного описания, что разрушает ритм.
4. Ослабление загадочности Смерти. Гораздо страшнее то, что мы не можем увидеть и описать.

ЧЕРНОВИК 2: «ВЕРСИЯ С ЭПИГРАФОМ»
(Текст с вынесенным описанием в начало)

[ЭПИГРАФ]

Её фигура, сотканная из всепоглощающей пустоты, не отбрасывала тени. Гнилой её голос и тишина стонали..., стоял мёртвый звон колоколов Смерти.

Он был юн и так красив, что сама Смерть пожелала его. И душой простой и светлый. Словом, милый и заметный.

Пришла Смерть к Юноше. И говорит:
-- Женись на мне...

При этом. Рассматривались варианты, окончания и внутренний голос (словомысли):

«Подумала Смерть и решила: «Хорошо. Я приду к нему снова, когда он перестанет любить. Вот тогда, по расчёту, он будет мой».
«А Юноша подумал: «Слава Богу, отстала. Перехитрил я её. Лучше жить по любви, чем по расчёту, а расчёт сродни самой смерти».

«И остались они каждый при своём».

ОБОСНОВАНИЕ РЕШЕНИЯ

Этот подход был компромиссным. За него говорило:
1. Сохранение динамики диалога.
2. Возможность задать нужную, мрачную тональность перед началом чтения.
3. Сохранение сильного образа как самостоятельной художественной ценности.
Однако и здесь нашлись существенные недостатки:
1. Эпиграф создает определенные ожидания у читателя еще до начала истории, лишая его возможности самостоятельно представить образ и «познакомиться» со Смертью через диалог.
2. Происходит разделение образа и действия. Описание существует отдельно от текста, не становясь его органичной частью.
3. Детализировать внутренний голос (cловомысли) -- Смерти и Юноши.

ФИНАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ: «ЛИТЕРА А»
(Версия, очищенная от прямых описаний)

Пришла Смерть к Юноше. И говорит:
-- Женись на мне. Не люблю слово «сосуществовать» -- будем вместе. Буду любить тебя. Пусть ты будешь при смерти иногда от моих ласк, но это всё же лучше, чем быть мёртвым. Станешь моим стенографом, летописцем моей всеобъемлющей деятельности — войн, голода, эпидемий... Всей этой мерзости и зловещей красоты.

Помолчала и добавила:
-- Ну, а если откажешься... пеняй на себя. То есть -- на меня.

Юноша подумал и тихо ответил:
-- Я бы не рад, да хочется -- жить. То есть того, чего ты ежедневно лишаешь и чего боишься больше, чем я. Но беда твоя в том, что я уже люблю другую. А ты ведь знаешь, что любовь сильнее страха смерти и самой смерти*. Любовь -- это та сила, что отменяет все расчёты.

-- Я предлагаю тебе вечный брак по расчёту, а не по любви, -- смертельно холодно противопоставила Юноше Смерть.

-- Допустим, я соглашусь на расчёт, -- осторожно ответил Юноша. -- Но любовь всё равно пересилит. Она приведёт меня к другой. И ты, Смерть, воспримешь это как измену. Начнёшь ревновать. И в порыве гнева... убьёшь меня. Выходит, что так, что этак -- конец один?!

Смерть помолчала, и в её бездонной тишине послышался отзвук гнева и постоянной тоски.
-- Возможно..., ты прав. Всё сущее заканчивается мной. Но ничто не вечно -- даже я. Когда всё умрёт и не останется ничего, умру и я. Там, где никого и ничего, некому умирать. А значит, и Смерть становится не нужна.

-- Вот видите, -- уверенно сказал Юноша. -- Вы и сами смертны. Так зачем же мне жениться на вас по расчёту, если этот расчёт в конечном счёте всё равно приведёт к моей гибели? Как говорится: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».

Подумала Смерть и решила: «Хорошо. Я приду к нему снова, когда он перестанет любить. Вот тогда, по расчёту, он будет мой. И просуществуем мы вместе до самой его... и моей смерти».

А Юноша подумал: «Ну, вот, хорошо, что отстала от меня Смерть. Хорошо, что я её перехитрил. Лучше жить по любви, чем по расчёту, а расчёт сродни самой смерти. А любовь... любовь -- это и есть жизнь. А взаимная любовь -- это и есть счастливая жизнь».

И остались они каждый при своём. При раздельном сосуществовании?!

ЭПИЛОГ

Ты предлагаешь мне стать твоим союзником, но я выбираю сторону твоего врага -- Жизни. И ты знаешь, что в конечном счёте она сильнее, потому что без неё и ты -- ничто.

«Да, Я Буду с Жизнью. И без неё -- ты ничто. А ты? Ты -- лишь Смерть».
________________________________________
*«Любовь сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь». И.С. Тургенев.

ОБОСНОВАНИЕ ВЫБОРА ФИНАЛЬНОГО ВАРИАНТА

Решение остановиться на этой, очищенной версии (помимо поздних редакционных правок), было принято по нескольким причинам:
1. Жанровая чистота. Лаконичность и схематичность -- основа притчи. Отказ от детализации делает историю универсальной.
2. Фокус на главном. Внимание читателя полностью сосредоточено на диалоге, на столкновении двух мировоззрений: расчета и любви, конечности и вечности.
3. Сила умолчания. Отсутствие портрета заставляет читателя самостоятельно ощутить ужас Смерти через её слова, интонации и логику. Это создает более глубокий и личный эффект.
4. Доверие читателю. Автор не навязывает готовые образы, а предоставляет пространство для сотворчества, где каждый читатель становится соавтором, достраивая картину своим воображением.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Искушение вставить яркий, «кинематографичный» фрагмент было велико. Но в итоге я понял, что сила этой истории -- не в описании ужаса, а в тихом голосе Юноши, который, не видя и не зная всей полноты этого ужаса, находит в себе мужество спорить с его источником. И этот выбор оказался правильным. «Литера А» -- это не история о встрече с монстром или о красоте юноши. Это история о том, как простое человеческое чувство оказывается сильнее самой фундаментальной из данностей.

КОНЕЦ