САРА Роман-блог

отрывок


6

Утром звоню Саре, слышу: "Але, летс гоу май хаус". Хм, это что-то новое. Окей, еду. Живет она тут же, в Бока Чике. Ориентируюсь на местности я не очень здорово, и к Сариному хаусу мы ездили ночью. Но, к собственному удивлению, направляю мотокончо прямиком к нужному месту.
Сара с Валерией занимают вполне приличные апартаменты на втором этаже маленького домика в туземном квартале. До моря отсюда далековато, и туристы здесь не живут. На мой вкус, все вполне пристойно. Улочки кривые и узкие, но кругом пробивается веселенькая зелень и мусора не видно. Почему-то район напоминает мне советские дачные поселки, где все жили одинаково скромно. Только ни огородиков, ни курочек-уточек здесь не держат. Странно, почему так, нельзя же все списывать на лень доминиканцев.
Хаус состоит всего из двух квартирок, совсем небольших по доминиканским меркам. К апарту девчонок на втором этаже ведет крутая бетонная лесенка. Перед входной дверью вмурована мощная дверь-решетка, что совсем не лишне в местных условиях. Квартирка состоит из примерно одинаковых по размерам кухни-прихожей и спальни, каждая по десять-двенадцать квадратов. Также есть туалетик и душ. Живи - не хочу.
Но все это я разглядел немного позже. Первое, что бросается в глаза - это ужасный срач. Пол усыпан разнообразным мусором. Кухонный столик заставлен горой тарелок с заплесневелыми остатками пищи. Сковородки с объедками и бутылки из-под кока-колы и кетчупа стоят даже на полу.
Среди этого кошмара Сара стряпает оладьи, разбавляя водой порошок из пакета, Валерия лежит на кровати и смотрит телевизор. При моем появлении девушка встает и здоровается без всякой неприязни.
Следом за мной в апарт поднимается толстая тетка и начинает что-то кричать. Девчонки торопливо сваливают на расстеленную простыню гору одежды и постельного белья. Мухер кричит уже на меня. Сара переводит, что она требует тысячу песо за стирку. В очередной раз удивляюсь "забавной наглости" аборигенов и отвечаю, что не имею денег с собой. Сумма сразу уменьшается в два раза.
- Мотоконча соло, (Только на мотокончу.) - огрызаюсь я.
Замечу в скобках, что спустя некоторое время я хорошо разобрался в тарифах на стирку. Стоимость загрузки полного бака в прачечной составляет всего-навсего двадцать пять песо.
Девушки шушукаются, и Валерия уходит, оставляя нас с Сарой наедине. Я постепенно прихожу в себя от изумления. Сара объясняет, что у них нет воды, потому что нет денег, чтобы заплатить за электричество и включить насос, который нагнал бы воду в бак на крыше. На мой взгляд, это не оправдание. Деньги за стирку и электричество - это все-таки копейки, даже для бедных чик вроде них.
Приготовив завтрак, Сара садится на стул, ставит тарелку себе на колени и с отменным аппетитом поглощает оладьи, запивая кока-колой. Я отказываюсь составить ей компанию, для меня время приема пищи еще не наступило.
Поев, амига спускается вниз, я слышу шум насоса, немного погодя из крана вытекает тоненькая струя воды. Сара наполняет водой две кастрюли и начинает мыть посуду какой-то химией. Вода быстро становится черной в обеих емкостях. Чику это нисколько не смущает. Не в силах выносить этот ужас, я ложусь на кровать и начинаю разглядывать специальное матерчатое приспособление для хранения обуви, висящее на стене.
Покончив с посудой, Сара приступает к мытью полов. Она босиком, но ноги умудряется сохранить сухими. Вообще-то со шваброй и ведрами подруга управляется довольно ловко, и я, лежа на кровати, с удовольствием наблюдаю за уборкой.
Почему-то ситуация Сару смущает. Решив, видимо, расставить все по своим местам, амига начинает разлагольствовать о том, что, когда мы будем жить вместе, она убирать не будет. Это буду делать я. Ну что ж, все правильно. Как говорится, сначала надо расставить все точки над "i", чтобы потом не пришлось расставлять точки над "ё".
Я молча смотрю на Сару. Если у меня еще и оставались какие-то смутные иллюзии насчет совместного житья, хотя это вряд ли, то сегодня им точно пришел полный конец. Однозначно.
Подумав, Сара нагло заявляет, что можно, конечно, нанять женщину для уборки - как мне будет угодно. Я продолжаю молчать.
Домыв пол, чика падает рядом со мной на кровать. Некоторое время мы лежим молча. Надо что-то делать, и я предлагаю поехать в отель, заодно, как говорится, и помоемся.
Сара надевает розовые джинсы с бахромой вокруг дырок и туфли на каблуках. Очень похоже, что каблуки она надела впервые в жизни. По крайней мере, раньше я ее с ними не видел, да и ходит амига очень уж неуверенно. Ну что ж, все когда-то бывает первый раз.
Спустившись вниз, мы идем до стоянки мотокончо, причем Сара все время отстает - дорога выложена гравием, и передвигаться на каблуках ей очень неудобно.
Еще довольно рано, а я после секса некоторое время, как бы это сказать... Короче, беспонтово все становится. Поэтому предлагаю заехать сначала на пляж, чтобы искупаться. Сара с непонятной для меня решительностью отказывается. Оказывается, подруге стыдно в таком виде, немытой, появляться в обществе. На самом деле ей просто надо накраситься.
Раздражение вновь охватывает меня. Я прекрасно понимаю, что дело не в макияже, просто вид накрашенного лица амиги включает у меня целый пласт эмоций, связанных с ее поведением. Но я сыт по горло сариным ****ством и дебильными закидонами. Пусть тратит свои трудовые гроши на что хочет, на колетас-***тас, пусть живет по уши в дерьме, пусть ее дети болеют. Мне-то что? Все равно еще никто никогда никого не исправил.
С меня хватит, я машу рукой и уезжаю один.
 
Чуть позже сижу у себя в отеле и лазаю в интернете. На душе у меня муторно. Я понимаю, что на этот раз был неправ. Сара ничего плохого не сделала, и надо было отнестись к ситуации спокойнее. Но после драки кулаками не машут. Звонить ей бесполезно, да и что я скажу?
Поднимаю глаза и вижу в окне стоящую на балконе Сару. У чики на лице нет живого места, все измазано тушью, румянами и помадой. На голове, чтобы скрыть отсутствие кос, повязан платок с узлом сбоку. Гнев поднимается во мне. За каким хером она приперлась?
Открываю дверь в номер, и в нос ударяет приторный, ненавистный сладкий запах дешевого дезодоранта. Глаза мне застилает пелена ненависти. Сара принимает недоуменный вид: "Во хэппен, Але?"
Я качаю головой и говорю: "Гуд бай, Сара". Чика недоуменно смотрит на меня. Повторяю: "Гуд бай".
Сара срывается с места и неловко, колыхая животом, бежит из отеля. Машинально отмечаю, что она сменила каблуки на тапки. Гуд бай, Сара.

7

переписка по электронной почте:

исходящие:

Ола, амиго!
На Дуарте бываю, конечно. С американцами только здороваюсь - увы, языковой барьер. Серго видел вчера, поговорили. Между нами, в Грузию он не хочет, говорит, нечего там делать. Видел и эстонца в сиську пьяного, ну да, главное, чтоб на здоровье)
У меня по-старому, день проходит в мыслях чем заняться и кого трахнуть.
Может и вам нах этот гнилой Нью-Йорк и прожигать жизнь в местную дыру?))
Как Ваше драгоценное после злоупотреблений?
Пишите!


Сижу в парке, гоняю балду. Ко мне пристает подросток-чистильщик обуви, здесь их полно. Показываю шлепанцы на ногах, но тому все равно. Пацан готов мазать гуталином даже тапки. Отбиваюсь от навязчивого сервиса и в качестве компенсации даю ребенку песо. Лицо пацана искажается, и он кричит, показывая растопыренную пятерню: "Синко песо, синко!" (Пять песо, пять!)
Больше мелочи у меня нет, я встаю и иду в отель. Парень что-то кричит вслед. Понимаю, что приобрел еще одного недоброжелателя, причем на ровном месте. Надо было сразу послать его подальше. Раньше я так и делал, но Сара как-то проговорилась, что местная гопота считает меня жмотом. С местными, конечно, желательно ладить, и я стал носить в отдельном кармане несколько песо для побирушек, как это делает бородатый Майкл.
А Серго предупреждал, что если подавать, а потом перестать, то сразу приобретешь себе смертельного врага. Лучше совсем ничего не давать.
Из отеля иду в Резервбанк, меняю чеки Америкэн Экспресс на доллары. Потом в обменнике меняю пару сотен бакс на песо.
Далее я обхожу "ферратерии", как здесь называют хозяйственные магазины. Ищу резиновый шланг, чтобы мои гостьи могли использовать его в душе. Как обычно, того, что надо, не найти.
Покончив с делами, прогуливаюсь по сонной Дуарте. Вижу сидящего напротив кальмадо Момена и непонятно зачем подсаживаюсь к нему. После пары приветственных фраз дружище берет быка за рога:
- My friend, my mother is ill. I must buy some medicine. I need the money. Can you give me some money? (Друг, моя мать болеет. Я должен купить немного лекарств. Мне нужны деньги. Можешь ты дать мне немного денег?)
- How much? (Сколько?)
Несколько песо на святое дело мне не жалко.
- Three thousand pesos. (Три тысячи песо.)
Вот это размах. Сразу видно настоящего коммерсанта. И родную мать не постеснялся приплести. Нам обоим понятно, что Момен даже и не думает когда-либо возвращать деньги. Это подразумевается само собой.
- Amigo, I have no money with me. (Друг, у меня нет денег с собой.)
- I can go to the hotel with you, (Я могу сходить в отель с тобой.) - продолжает Момен своим грудным и хриплым голосом.
Давать деньги я не собираюсь ни под каким видом и тяну время, обдумывая, как лучше послать его на хер.
Встаю и медленно передвигаюсь в сторону отеля. Момен радостно сопит рядом. Похоже, что его голос приобрел мужественный тембр из-за проблем с носоглоткой.
- Amigo, can you help me? (Друг, можешь ты помочь мне?)
- Yes, okay, - хлопчик рад помочь лучшему другу.
- I can't call Sarah. She doesn’t answer me. Can you give me your telephone? (Я не могу дозвониться до Сары. Она не отвечает мне. Можешь ты дать мне свой телефон?)
Момен протягивает трубку. Я набираю номер Сары и возвращаю мобилку амиго.
- Talk with her about me. (Поговори с ней обо мне.)
Сара отвечает, Момен перебрасывается с чикой парой фраз и дает мне трубку. Услышав мой голос, девушка сбрасывает звонок. Но я продолжаю говорить, как ни в чем не бывало, в молчащий телефон. Потом достаю из кошелька пятьдесят песо и отдаю Момену.
- Sorry. I must see Sarah now. We can meet each other later. Thank you very much. (Извини. Я должен увидеться с Сарой сейчас. Мы можем встретиться с тобой позже. Большое спасибо.)
Я сворачиваю в сторону и поспешно, но без суетливости, скрываюсь за углом.

8

переписка по электронной почте:

исходящие:

Салюд, камрад!
В наших палестинах все по-прежнему, только все тише и тише – сезон закончился.
Часто встречаю одну семнадцатилетнюю красотку, которую мы с вами обсуждали. Поневоле закрадываются разные мысли, но я гоню их прочь. "Но я борюсь, давлю в себе мерзавца, о, участь беспокойная моя, боюсь ошибки, может оказаться, что я давлю не то второе я!"


Сижу у кальмадо в одиночестве, Владлен уехал домой, а местных долгожителей что-то не видно уже несколько дней.
Ко мне подсаживается бородатый Майкл. Парень тяжело дышит и вытирает пот со лба. Его рубашка навыпуск потемнела подмышками от пота. Майкл что-то говорит, и я понимаю, что он сорок минут ходил по Бока Чике в быстром темпе в целях борьбы с животом. Добавляет еще что-то, но я не могу понять и извиняюсь. Майкл резонно отвечает, что он русский не знает совсем, и мне извиняться не за что.
Начинаю в уме переводить на английский анекдот про три стадии зеркальной болезни у мужчин, чтобы рассказать его собеседнику. Для тех, кто не знает, первая стадия - не видно, когда лежит, вторая - не видно, когда стоит, а третья - не видно кто сосет.
Майк идет к прилавку и покупает бутылочку какой-то газированной химии. Раньше он пил только чистую воду. На мой вопрос хлопец машет рукой, типа, ноу проблем.
Мимо проходит Момен, отворачиваясь и делая вид, что не замечает меня. Чао, бомбино.
Подходит незнакомая чика, раньше я ее на Дуарте не видел, и Майкл, похоже, тоже. Девушка вполне симпатична, но видно, что жизнь хорошо прошлась по ней. У амиги неприятный, хищный взгляд, а лицо покрыто мелкими шрамами. Чика говорит по-английски гораздо лучше меня и заводит разговор с Майклом.
Владлен рассказывал, что доминиканцам в США даны какие-то привилегии, и они могут легко легализоваться, жить и работать. Но при малейших проблемах с законом их моментально, без всякой жалости, выкидывают назад на родину. Причем это не зависит от срока пребывания в Америке. Человек может приехать в США маленьким ребенком с родителями и быть депортированным уже взрослым. Американец пожалел тогда бедняг, в смысле, плохо им адаптироваться к жизни в Доминикане после США. Мне почему-то домиков жалко не было совсем. Наверное, я очень черствый человек.
Еще Владлен говорил, что таких людей очень много, порядка миллиона, но в это я не очень поверил. В Доминикане населения-то всего миллионов десять. Однако доминиканцев, бывавших в США и хорошо владеющих английским, действительно много.
Майкл болтает с подругой долго, почти до самого шапочного разбора. Наконец, американец дает чике пятьдесят песо на воду, они касаются друг друга щеками, и девушка уходит.
Спрашиваю у парня, почему он не стал снимать амигу, может быть, она запросила слишком много? Майкл немного думает и отвечает, что ему не понравились ее глаза. На лице улыбка, а глаза жесткие.
Мы прощаемся. Сворачивая с Дуарте в переулок, ведущий к отелю, слышу далекий крик: "Алее-е!!"