Чумная сказка

В чумные годы, в сумраке густом,
Он шёл вперёд, неведомым путём.
Носитель крови, с тайным ремеслом,
Власть над крысами – проклятье, данное углём.
Она с ним рядом, щит его и свет,
В мире страданий – луч её любви.
От зла мирского – преданней защиты нет,
В объятьях тьмы – маяк её зари.
Он слышит шёпот, видит крысий рой,
Их повеления – мелодия судьбы.
Она же верит – он ещё живой,
И сквозь кошмары видит проблески борьбы.
Болезнь косила, горе жгло сердца,
Но их союз – гранит среди огня.
Он – повелитель крыс, вестник смерти и конца,
Она – надежда, что светлее дня.
Пройдут сквозь мор, потерю и печаль,
Сквозь тень чумы, что душит города.
И в этой сказке, где так мало счастья и огня,
Связь их вспыхнет ярче, чем звезда.

Повелитель крыс, дитя теней и мглы,
В мир явился, где законы так грубы.
Он мал ещё, но взгляд его суров,
Ведь мир вокруг не дарит нежных снов.
Лишь голод, холод, страх и униженье,
И крыс голодных злобное шипенье.
Он видит смерть на каждом перекрёстке,
И слышит крики в темноте жестокой.
Его защита – стая, что крадётся,
И в каждом сердце огонь мщенья бьётся.
Он выживет, сквозь грязь и отчужденье,
И станет страхом, тайным наважденьем.

Когда Небула мир накроет тенью,
И Солнце сгинет в вечной мгле,
Земля, познав гниения звенья,
Умрёт в космической петле.
Всё рухнет, обратится в прах и пепел,
И лишь король, крысиный властелин,
Найдёт приют, где мир навеки слеп,
Освобождён от тягостных годин.
Забудет он про боль и униженья,
Про страх и горький стон потерь,
В своем крысином, вечном умиленье,
Ему откроется свободы дверь.
Среди развалин, в хаосе без края,
В своем дворце из мёртвых тел и грёз,
Он позабудет, что такое стая,
И мир, что увядал, как отравленный цветок.
Так Небула свой танец завершает,
И лишь крысиный царь, забытый всеми,
Свою обитель в вечности встречает,
Среди космической, бездушной темени.

Повелитель крыс, дитя теней и мглы,
В мир явился, где законы так грубы.
Он мал ещё, но взгляд его суров,
Ведь мир вокруг не дарит нежных снов.
Лишь голод, холод, страх и униженье,
И крыс голодных злобное шипенье.
Он видит смерть на каждом перекрёстке,
И слышит крики в темноте жестокой.
Его защита – стая, что крадётся,
И в каждом сердце огонь мщенья бьётся.
Он выживет, сквозь грязь и отчужденье,
И станет страхом, тайным наважденьем.