Колокольная душа

(Штрих воспоминаний)

Стояла молодая весна середины восьмидесятых годов. На полупустых витринах играло солнце, прохладный ветерок гонял по рыночной площади газетные клочки. На самой площади раскинулась стихийная барахолка — шумная, пестрая, с запахом пыли, и множество людей медленно и степенно перемещались вдоль ее неровных рядов.

Мы, молодые студенты, шатались по этим рядам, как по музею случайных чудес. Здесь было всё. А если повезёт, то даже больше.

Денег у нас было немного, но настроение — на миллион.

Мы искали подарок для нашего друга: через пару дней у него должен был быть День рождения, и нам хотелось купить чего-то настоящего, душевного, а не просто коробку конфет. Несколько раз мы возвращались к началам торговых рядов и снова шли кругами в поисках «того самого».

И вдруг, между стопками старых журналов, мы заметили целую гору грампластинок. Винил — это была наша магия в те времена.

Мы столпились перед столиком, доставали обложки, рассматривали и смеялись, вспоминая знакомые имена.

— Слушайте, — сказал кто-то, — а давайте подарим ему пластинки. Он ведь меломан, сам разберётся, что к чему.

Идея всем понравилась. Тем более, что стоили они недорого, по нашим финансовым возможностям.

Сбросились кто сколько смог, купили штук пять дисков разных жанров и аккуратно сложили в пакет.

Пластинки отдали Сашке на хранение — он жил ближе всех и казался самым надёжным. Договорились встретиться в понедельник и поздравить именинника всем составом.

А в понедельник  нас ждало странное.

Когда распаковали пакет, одной пластинки не оказалось.

— Саша, где она? — спросили мы. — Не говори, что зажал!

Саша смутился, виновато осмотрел нас, и потом сказал, глядя в пол:

— Зажал. Ребята, я её… оставил себе. И не отдам —  ни за что.

Мы замерли.

— Как это — себе?

— А так. Вчера, в воскресенье, я решил послушать ее. Там оказались колокольные звоны. Просто звоны, без слов, — Саша выдохнул. — Сначала слушал сам, потом поставил колонки на подоконник и пустил звук на весь двор. Так соседи из соседних окон кричали: “Сделай погромче”. Потом попросили повторить. Это был кайф. Такие чистые звуки… Ну не могу оторвать от себя. Я ему другую пластинку подарю, тоже хорошую.

Мы переглянулись. Хотелось возмутиться, но не вышло. В его голосе было что-то такое, чего не хотелось трогать. Он стоял перед нами и казался прозрачным и музыкальным, будто сам звенел изнутри.

— Колокольная ты душа, — вынес вердикт один из наших, и мы пошли поздравлять именинника.

——————————————————

Прошли годы. Мы разлетелись кто куда — кто в столицу, кто за границу, кто просто потерялся в суете жизни.

Но иногда, когда по радио вдруг слышу колокольные звоны, я почему-то вспоминаю Сашку — с его пластинкой, его честной радостью и улыбкой, которую нельзя купить.

Наверное, в каждом из нас живёт своя музыка — тихая, хрустальная, не для продажи. Просто не все ее слышат.

А Саша — услышал. И стал самим собой.

Пусть колокола и дальше поют свою музыку небес. Под их звоны уходит тоска, и душа становится чище, светлее, добрее.