Боль, чтобы летать

Боль - это цена, которую душа платит за свои новые крылья.
Чем острее боль, тем выше будущий полёт.


В самом сердце буйного огородного царства, где пузатые кабачки лежали на солнце, а морковь дружно выстраивалась в аккуратные ряды, жила маленькая и невзрачная гусеница по имени Бусинка. Её мир был миром листа - сочного, зелёного, пронизанного сладкими соками.

Для старой мудрой бабы Зои, копошившейся на грядках, Бусинка и её бесчисленные сородичи были проклятием. «Вредители! - ворчала она. - Сплошные дыры!» Её руки, шершавые от земли, безжалостно стирали бытие одних ради процветания других.

Каждое утро в огородном царстве для бабы Зои начиналось с одного и того же ритуала. Она, с позитивным настроем, выходила на крыльцо с дымящейся ароматной кружкой кофе. Блаженно зажмуриваясь и вдыхая аромат росы и свежести, с наслаждением потягивала кофе.

Лужицы утреннего солнца золотили деревянные половицы. Где-то высоко в небе, уже по-хозяйски щебеча, кружили стрижи, выписывая немыслимые виражи. А с кроны старой яблони, что у забора, доносился сладкий и бестолковый свист скворца - он никак не мог решить, с какой ноты начать свою песню.

Её счастливый взгляд скользил с лазурного неба на кружевные кроны деревьев, где уже вовсю кипела своя, птичья жизнь. Воздух был свеж и прозрачен, пахло мокрой землёй, сиренью и чем-то безымянно-сладким. Казалось, сам мир замер в прекрасном и неторопливом моменте утра.

Взгляд скользил по клумбам и грядкам. Она мысленно отмечала побеги, бутоны и кочан капусты, подросший за ночь. «Молодцы, растёте», - с гордостью думала она.

И в этот самый момент её орлиный глаз, отточенный годами войны с одуванчиками, засекал Врага. Сорняк. Маленький, наглый, уже успевший распустить два листочка прямо у подножия розового куста.

«Ах, так?! - мысленно гремел в её голове сигнал тревоги. - Без объявления войны? На рассвете? Ну, я тебя, голубчик, сейчас…»

Кофе тут же забывался на перилах, а баба Зоя, преображаясь из блаженной созерцательницы в бойца невидимого фронта, срывалась с места. Она не просто выдёргивала сорняк. Она производила точечную карательную операцию: глубокий захват у корня, уверенный бросок в ведро для поражения навсегда. Шансов на жизнь у противника не было.

Едва она выпрямляла спину, чтобы стряхнуть с перчаток землю триумфа, как взгляд её, словно радар, засекал новую цель. Дырка. Или тля, устроившая пикник на обратной стороне листа драгоценной смородины.

«А это что за безобразие? Двух зайцев одним махом, что ли?» -бормотала она, уже хватая свой главный стратегический запас - баночку с мыльным раствором. Девиз бабы Зои был прост и суров: «Мой сад — моя крепость! И я в ней единственная Хозяйка!»

Но Бусинка не знала, что она - вредитель. Она знала лишь зов солнца и непреодолимый зуд под кожей, зовущий к великому превращению. И вот настал день, когда она нашла укромную ветвь смородины и начала ткать вокруг себя саван - кокон, ставший и колыбелью, и тюрьмой.

Внутри было тесно, темно и невыносимо больно. Старое тело растворялось, а новое, хрупкое и непривычное, лишь медленно проступало из хаоса. Бусинка билась в липких потемках, и её тихий стон, стон ломки и рождения, услышала Таня, внучка бабы Зои.

Таня - юная студентка-медик, она находилась на противоположном полюсе мироздания. Если баба Зоя видела в каждом букашке потенциального диверсанта, то Таня - пациента. Она носила с собой не мыльный раствор, а пластыри, бинты, скальпель, дезинфектор и священную веру в то, что всё живое можно и нужно вылечить. Её девиз был: «Спасу всех!». Она уже лечила дрозда с подбитым крылом, коленку соседскому мальчишке и даже пробовала делать массаж сердца котенку, который, к счастью, сбежал.

- У пациента шок и метаморфоз! – прошептала Таня с профессиональным блеском в глазах. -Требуется неотложная помощь!

- Не бойся, я помогу тебе, - сказала она, и острый скальпель (подарок на день рождения для вскрытия лягушек) аккуратно надрезал плотную оболочку.

Боль прекратилась. Вместо мучительной борьбы на свет хлынул поток воздуха и солнца. Бусинка медленно выбралась наружу. Её крылья, влажные и смятые, медленно расправлялись, и Таня замерла в восхищении:

- Как ты прекрасна!

Это было чудо. Из невзрачного червя родилось существо неземной красоты - с крыльями цвета лазури и охры.

- Какой успех! Реанимация прошла успешно - с гордостью вздохнула Таня.

Бабочка ощутила зов неба. Она скомандовала новым мышцам взмахнуть - но ничего не произошло. Крылья поднялись, дрогнули, но не смогли поднять её в воздух. Она сделала ещё одну попытку, отчаянную, неуклюжую - и лишь кубарем свалилась с ветки на землю.

Боль, которую облегчила Таня, была не врагом. Она была силой. Именно в этой борьбе жизненная сила перетекала из тела в крылья, делая их сильными и упругими. Помощь человека украла у Бусинки её битву, а вместе с ней - и победу.

Так и началась её странная жизнь в саду.

Для Тани она была «Прекрасным Пациентом», за которым нужен был пожизненный уход.  Для бабы Зои - «Этим вредителем, которого Таня своевольно амнистировала». А для себя - существом, обречённым ползать, чувствуя, как по земле волочатся её великолепные, но нерабочие крылья.

Но однажды, глядя, как с клёна кружится в танце первый багряный лист, она вдруг всё поняла. Шёпот ветра, шелест травы - вся природа говорила с ней на одном языке. Она вспомнила ту самую, украденную боль. И осознала: это и был путь. Единственный путь к небу. Боль, которую необходимо испытать, если хочешь летать.

Теперь она была прекрасным напоминанием об этом законе. Её жизнь, лишённая полёта, обрела иной смысл. Она стала живым уроком - немой проповедью о том, что боль может быть не врагом, а тёмным туннелем, на другом конце которого - свет.

Бусинка сидела на своем цветке, и к ней иногда подползали другие гусеницы, ощущавшие страх перед превращением. Они смотрели на её совершенные, но бесполезные крылья, и будто бы понимали: путь наверх лежит через самое себя, и его нельзя обойти.

И в этом знании она обрела утешение. Когда кто-то чувствует боль, пусть знает - возможно, это растут крылья для будущего полёта.

Эпилог

И вот наступил тот день, когда её земной путь подошел к концу. Она лежала на опавшем листе, и её крылья, всё ещё прекрасные, начали медленно сливаться с землёй.

Но в последний миг она почувствовала невесомость. Она парила высоко над садом, и весь мир был у её ног - сияющий и бескрайний.

И тогда прозвучал Голос, который был и ветром, и солнцем, и самой сутью жизни:
«Ты всё видела верно. Но знай теперь и последнюю тайну: боль - это всего лишь интрига, которую создаёт будущий полёт. Чтобы душа, не зная финала, с радостью включилась в эту великую игру преображения».

И она наконец-то взлетела. Не как бабочка, а как сама эта мысль, чтобы вечно носиться над миром - тихим напоминанием о том, что за любой, даже самой тёмной интригой, скрывается ослепительная развязка..