Моя Гидесса

Была середина летнего дня — солнечно и тепло.

Гидесса вела меня быстрым шагом — через парк моего сновидения... Людей по пути попадалось мало, будничный день: почти все скамейки свободны. Мы куда-то спешим, и похоже, отдых на лавочке у нас не запланирован.

Главной достопримечательностью этого парка были жирафы, которые устроили себе стойбище в западной части его обширной территории, сразу позади лавочек, где собирались странные люди в рваной одежде.

Периодически, смотрители за животными сбрасывали откуда-то сверху еду для жирафов. Может быть с дронов? Хотя их характерный звук не был слышен. Это были жёлто-бордовые куски — непонятно чего, с узором окраса самих жирафов, и выглядели, как рубленное замороженное мясо. На эти куски мгновенно набрасывались обитатели в лохмотьях и, напоминая стаю стервятников, поедали добычу на месте.

Хотел остановиться и посмотреть, досталось ли хоть что-то жирафам, но Гидесса потянула меня за руку прочь. Я какое-то время шёл, повернув голову назад, но узнать этого так и не удалось.

Мы взошли на декоративный, деревянный, выкрашенный белой краской мостик, и по нему перешли в другую часть города. В момент, когда я ступил с моста на асфальт, я обнаружил, что — босой! Хотя точно помнил, до этого был обут в чёрные кроксы.

«Где я мог их потерять? Может быть, когда рассматривал жирафов и Гидесса дернула меня за руку, кроксы слетели с ног, а я и не заметил?» — Мысль совершенно нелепая, но во сне воспринималась вполне правдоподобно.

Повернул назад — не обратив внимания, что каким-то образом уже очутился на приличном расстоянии от моста и совершенно один...

Иду по улице... замечаю валяется брошенная обувь, похожая на мою. Поднял, повертел в руках — размер не тот, явно детский. Кинул их в сторону... они перекувыркнулись несколько раз, и, как только упали на дорогу, их тут же переехал проезжавший мимо экскаватор. Тот, словно желая привлечь к себе внимание, демонстративно громыхал ковшом, с которого отваливались куски засохшего, глинистого грунта. Так, будто это я выманил его из мира непроявленного своим жестом сеятеля, когда выбрасывал не подошедшую обувь, ведь до этого на шоссе вообще не было никакого движения транспорта.

Проходя мимо здания без вывески и с большим замком на дверях — заметил свои кроксы. Они удобно расположились на бетонном выступе, похожем на подоконник, как если бы поджидали меня! Я обрадовался, надел их и...

Обнаружил себя у моста.

Я был уверен — это всё тот же декоративный мост, но очень изменившийся. Он вдруг развернулся, став длинным, высоким, извилистым и шатким. Его опоры уходили далеко вниз и теряли свои очертания в темноте пропасти. Когда я ступил на него, он переместился вперёд и стал раскачиваться, как качели. Выждав момент его наибольшего приближения к парку, я разбежался, запрыгнул на невысокие перила, оттолкнулся и, перелетев через пропасть, приземлился на той стороне.

Мелькнула мысль, что мог в прыжке снова потерять обувь, но посмотрев вниз, с облегчением обнаружил её на ногах.

Однако... что я здесь делаю? Мне же не надо было сюда возвращаться! Свои кроксы я уже нашёл...

Мост к этому времени перестал раскачиваться и стал таким далёким. Теперь нас разделяла бездна — назад уже не вернуться, мне до него никак не допрыгнуть.

Решил осмотреться.

С моего последнего посещения произошли разительные перемены. Парк уже утопал в снегу. Площадь в центре ощетинилась, подобно дикобразу, огромными острыми пиками чёрно-белых сосулек, растущими из земли вверх. Они состояли из талого снега, смешанного с грязью, и острыми, замёрзшими иглами кололи пасмурные небеса.

Лёд и сугробы, голые чёрные деревья поскрипывают на морозе. Кругом ни души. И уже привычное ощущение потерянности, так хорошо знакомое мне из других снов — я заблудился и не знаю куда идти.

Решил прогуляться по зимнему парку и вскоре дошёл до места, где, как я думал, потерял свои кроксы.

Жирафы были там же, где я их видел с Гидессой в прошлый раз — в своём уголке парка, только почему-то казались печальными и покинутыми, будто в это время года они никому не нужны. А тех странных людей в оборванной одежде не было вообще. Лишь кое-где валялись — то ли лохмотья их одежды, то ли разбросанные по земле мои старые мысли, как ответ на вопрос: досталось ли хоть что-то жирафам из еды.

Как же мне вернуться назад?

Словно эсэмэска в ответ приходит знание в виде инструкции: «В телефоне должна быть функция „телепорт“ — она возвращает в последнюю посещённую мной локацию.»

Это же должна быть гостиница, где я остановился!

Достал из кармана телефон и... не узнаю его.

«Ну, какой есть, другого-то у меня всё равно нет.»

Эта функция находится, кажется, в меню выключения телефона, среди перезагрузка, аварийный режим, выключение. Однако нажимая и удерживая соответствующую кнопку, телефон не реагирует вообще, даже экран не гаснет. Погрузился в поиски решения с головой, по пути замечая всё больше деталей, отличающих мой телефон, каким я его помнил, от этого, который к тому же ещё и розовый. Начал рыться в различных меню, возможно, там находится искомое, но нашёл лишь аппликацию, после включения которой на весь экран появилась яркая цветная мигающая надпись:

«Смотри в центр экрана — и разум остановится.»

«Наверное... остановился?»

Потому что, когда я поднял глаза от экрана — обнаружил себя в нашей гостинице!
В руках по-прежнему телефон, только с потухшим экраном — и теперь он вовсе не включался, сколько бы я ни нажимал кнопку.

Из-за двери донёсся многоголосый шум и в номер, как в свой собственный, ввалилась толпа: незнакомец с группой детей лет семи. Дети мгновенно подняли шум, устроили возню, а парень стал отвратительно завывать, разрабатывая голосовые связки, так сказать — репетировал пение.

Вели они себя крайне вызывающе и провокационно. Чувство раздражения нарастало снежной лавиной. Окончательно меня вывело из себя, когда чёртов «певец», безумно пританцовывая и раскачиваясь маятником ткнул меня микрофоном почти что прямо в лицо.

Я в гневе выхватил микрофон из его рук и швырнул на пол.

В этот момент откуда ни возьмись появилась Гидесса, и мы стали собираться уходить. В спешке хватали свои вещи буквально на ходу по пути к двери. Певец же достал свой телефон с таким видом, как если бы это не он, а я вторгся в его номер и чуть ли не сорвал ему репетицию. Он стал громко и возмущённо разговаривать с кем-то, озвучивая в деталях все наши с Гидессой действия. Как назойливый репортёр бежал за нами, рассказывая, где мы в данный момент находимся и куда направляемся. Те, с кем он говорил, как я понял, были связаны с преступным миром.

В воздухе витало давящее ощущение угрозы, надвигающейся катастрофы.

Однако когда мы вышли на улицу всё резко изменилось.

Я посмотрел вниз... и не нашёл взглядом свои кроксы... потому что у меня не было ног.

Вспомнил про руки...

Мне казалось я поднес их к лицу... ощущал, что мои ладони — напротив глаз, но снова ничего не увидел.

Да и зачем уже? Само воспоминание о руках и так сработало как триггер — я осознал, что сплю!
Меня подхватил то ли воздушный поток, то ли некая сила — я воспарил... нырнул в небеса головокружительной глубины, как воздушный шар, уносясь всё выше и выше.

В руках у меня... О, мне всё-таки удалось посмотреть на руки!
Микрофон?..
На кой мне микрофон?!

Мне что... только привиделось, как я швырнул его на пол?

Так вот почему за мной увязался тот певец — я прихватил с собой его микрофон?!
За мной, словно щупальца из неосознанного сна, тянулся шлейф ненужных, абсурдных деталей, которые не хотели меня отпускать. Они пытались затащить назад, утопить в вязких и ярких иллюстрациях разговора с самим собой, отняв ту частичку осознанности, что мне удалось обрести сегодня.

Я был один — в пространстве потрясающей синевы. Но не был одинок и растерян, как прежде. Гидесса не покинула меня, она стала частью меня — мы были ЕДИНЫ. Пусть хоть и на непродолжительное время — стали одним целым, намерение объединило нас, благодаря чему я увидел мимолётный проблеск целостности самого себя.

Сегодня — я её НЕ упустил. Сегодня Гидесса привела меня в пункт назначения.

Неожиданное продолжение.

На вторую ночь, под утро, проснулся и не мог заснуть.
Пытался входить в сновидение, останавливая внутренний разговор, но проморгал момент перехода и просто уснул.
Но! Я оказался снова в том самом парке с Гидессой!

Скорее всего моей последней мыслью перед засыпанием было воспоминание о том парке, таким образом я случайно задал тему для этого сновидения.

Было темно, по-летнему тепло и никакого снега. На этот раз Гидесса водила меня по ночному парку, залитому приятным медово-оранжевым светом уличных фонарей. По пути не повстречалось ни одного человека. Жирафов тоже не видели, должно быть мы находились в другой части парка. Чёрные деревья сливались с силуэтами остальных деревьев, находящихся в тени первых, создавая причудливые графические рисунки в текстуре ночи. На некоторых из них что-то свисало с ветвей, привязанное на нитках. Возможно, это были украшения?..

Не разглядел.

Гидесса держала меня за левую руку, хотя я её не видел, а лишь ощущал присутствие — прикосновение её руки в своей. Затем я устал от долгой прогулки и она безмолвно предложила мне свою помощь. Я удобно расположился на ЛАДОНИ ЕЁ ПРИСУТСТВИЯ и заскользил в полуметре от земли.

«Катался» с удивительным чувством комфорта — без всяких усилий с моей стороны, пока полностью не восстановил силы.

Моя Гидесса...

Она ведь всегда была здесь — рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки. Всего лишь за тонкой границей, отделяющей повседневность от повсеночности, моё повседневное внимание от внимания сновидения. Как я мог не осознавать этого раньше? Она не может меня оставить, она — часть меня!

И если мне кажется, что я остаюсь в сновидении один, или в мире повседневности, то лишь потому, что это — я, а не она, куда-то пропадаю. Становлюсь недоступным, глухим и слепым, перестаю замечать, воспринимать — свою другую истинную половину.


29 октября — 01 ноября 2025