***

Когда ненастной и холодной
порой туманов и дождей
мне жаль становится короткой
прошедшей  юности своей,
когда с тоскою понимаю,
как мало в жизни я достиг,
и грустно станет мне на миг,
то вспомню я былое лето,
зелёных волн безмерный гимн,
поток тепла и море света
и хрупкую девчонку эту,
как бы пришедшую с глубин.
Она казалась неприметной
средь суетившихся подруг,
но что-то изменилось вдруг...
И я подумал сразу: «Эта.
Она!»  И розового цвета
вдруг стали небо и волна,
и я подумал: "Навсегда".

Во мне живёт душа поэта.
И, хоть поэтом я не стал,
девчонкам юным до рассвета
нередко я стихи читал
о счастье, жизни и любви:
стихи те были не мои.
«Но коль поэтом мне не быть,
могу ли я хоть так любить,
как любят юные поэты?» -
так думал я, а между тем,
она меня не замечала,
подружкам на ухо шептала
о чём-то, видно, о своём…
Вокруг неё шумел прибоем
людской разноголосый рой,
и море ласково у ног
лизало, гладило песок.

Но вот, она легонько встала,
взглянула мельком и ушла,
и розовое покрывало
из нежной дымки унесла.
И с той поры на берег моря
я каждый день спешил с утра:
прекрасна юности пора -
не знаешь ни забот, ни горя
с мечтой о счастье, о любви...
А сбудутся ль мечты твои?
Я много слышал умных слов
о том, бывает ли любовь,
влюбляться с первого ли взгляда,
иль съесть три пуда соли надо?
Об этом спорят бесконечно.
И, верно, тема эта вечна.
И вот, я возвращусь к ней снова.
Ну, хорошо. Пусть не любовь...
Каким иным подобным словом
назвать влекущий сердце зов?
Как назовешь огонь безмерный,
дотла сжигающий сердца?
И можно спорить без конца,
но не найти ответ нам верный.
Быть может нас рассудят мамы,
с холодной трезвостью подчас
оберегающие нас
от слишком пылких увлечений?

Признайтесь, мамы, кто из вас
в иные годы не влюблялся
и с головою не бросался
в поток любви? И уж не все
оттуда с честью выплывали...
А ведь и вас остерегали
запреты ваших строгих мам:
они вам, верно, объявляли
и о неверности мужчин,
и множество других причин,
вас берегущих от соблазна...
Но кто из вас тогда внимал
холодным здравым рассужденьям:
не обошли вас увлеченья -
любимы были вы, порой,
в подушку плакали ночами,
любви взаимной не встречая,
иль месть придумывая тем,
кто с вами поступал неверно.
Всё это было, и, наверно,
желанья тайные сильны -
запреты были не страшны.

Моя далёкая подруга,
дойдёт ли до тебя мой стих?
На письма ты не отвечаешь,
а может, не читаешь их?
Иль холодно пройдёшь по строкам,
вздохнёшь с досадой: "Ну, опять!"
И ляжешь преспокойно спать.
Но не удастся спать спокойно
тебе сегодня -  верю я,
забьётся сердце вдруг неровно,
и вспомнишь ты, любовь моя,
и вечера, и эти встречи,
что оставляют в сердце след,
и от которых много бед...
А вспомни, как ласкали тело
объятья волн, и с головой
нас накрывал тогда прибой,
когда мы плавали, ныряли,
как с дна мы камни доставали,
как мы друг другу доверяли,
как были счастливы с тобой...
И, вдруг,  разбито всё судьбой.

Но не судьба нас разлучила -
нас случай свёл и разлучил:
меня ты просто не любила
всерьёз, как я тебя любил.
Ты просто, юная, хотела,
хотела ты любви большой,
но не был я твоей мечтой!
И вот, ты это разглядела.
Давно исправлена ошибка.
Мы друг от друга далеко.
И, хоть для сердца нелегко,
но вспоминаю я с улыбкой
всё то, чего уж не вернуть...
И вспомнил я, как получил
твоё холодное посланье.
Пропал влюблённый сердца пыл
и вдохновенье созиданья.
Остановились даже мысли,
слова, как в воздухе, повисли.
И вечное перо, мой друг,
устало выпало из рук.
Тетрадный, в клеточку, листочек,
а в нём всего лишь восемь строчек:
   
"Всё что было, до малости
отдавала, любя...
Ни печали, ни радости
я не жду от тебя.
Лес стоит, как обугленный,
за последней межой.
Ты - не просто разлюбленный,
а навеки чужой"

(Отрывок из стиха Л. Татьяничевой)


Эпилог:

Думал я, что любовь моя,
глубока и сильна,
но разбилась об лёд она,
как морская волна.
В нашей жизни отмерены
всем и радость, и зло.
Не найти, что потеряно.
Не вернуть, что ушло.

Эти строки написаны почти полвека назад.  Я нигде не пытался опубликовать их, предвидя обвинения в графомании, в банальности рифм, в бедном словарном запасе.
Шли годы, десятилетия, прошла вся жизнь, а эти наивные строки не забывались и сейчас, когда я не в силах сотворить ни строчки, решил опубликовать хоть это.