Финский миф в глубине Царскосельского сада

Все слышали про реинкарнации. Так называют повторные перерождения разных известных людей - кого в жанре трагедии, а кого в жанре фарса. Это очень увлекательно: берешь кого-нибудь - скажем, Сократа, Аттилу, Казанову или Вицли-Пуцли – и смотришь, кем они стали в наши дни, в этойдроно-вирусно-нейроматричной реальности.

Еще более увлекательно глянуть назад, в прошлое; так узнаёшь о пра-инкарнациях некоторых наших современников: Маск был Наполеоном, Трамп Чарли Чаплином, а Нетаньяху - Бандерой. Помню, один «практикующий йог» назвал моей праинкарнацией Гегеля, ни больше ни меньше (в моем кабинете висело немало портретов, но… почему именно Гегель, а не Бетховен, Кафка, или вообще, какой-нибудь Фассбиндер?). Признаться, я не знаю, какова метафизическая ценность этого «послужного кармического списка», и в чем его смысл - все это, как говорится, о чём-то говорит, хотя О ЧЁМ, совсем и не ясно...
Впрочем, речь не об этом. Я просто хотел бы привести текст первой пра-инкарнации Элиаса Лённрота, неизвестного и древнейшего свидетеля первых дней после сотворения мира.


* * *

Илматар встала с первыми лучами солнца. А это и в самом деле были первые лучи светила – ведь еще вчера Солнце лежало в лукошке, под лавкой Укко!..

Сперва Илматар поставила в печь вчера замешанный каравай и развела огонь. Затем подоила свою Кирьявайту. Поставила в печь хлеб и кашу, Илматар побежала за водой.

В те времена это было очень непросто, воды ведь еще не было! однако Ахто, свёкр юной Илматар, вечор колдовал над камнем в лесу, и велел ей явиться туда на рассвете. А еще до этого Ильмаринен изготовил из глины чудную птицу, назвав ее «канну веття» и сказал, что скоро пригодится. И хитро подмигнул.
Итак, управившись с первыми делами на утро, Илматар подхватила чудо-птицу Ильмаринена и направилась в лес, к огромному Перво-камню. «Что-то там наколодовал мой дорогой Ахто?», думала по дороге юная Илматар.

Но – о чудо! Как только тень от чудо-птицы коснулась земли, та зашевелилась под ногами. Повинуясь непонятному чувству, Илматар наклонила канну-веття к земле, птица опустила крылья и тихо запела, не обычным для птицы голоском, больше похожим на тихий шепот. Илматар догадалась, что на это и намекали Ильмаринен и Ахто.

Удивительно, как легко удалось Илматар зачерпнуть своей чудо-птицей тени и блики с земли. Однако скоро и безошибочно превратилась канну-веття в кувшин с водой, а Илматар побежала с ним домой. Рука ее словно налилась чем-то таинственным, и бежала она нерешительно и робко. Потом Илматар охватил страх, она споткнулась, и...

О ужас! кувшин с водой выскользнул из ослабшей руки Илматар. Она запела было заклинание, чтобы остановить мгновение. Увы, чудо-дева на мгновение и опоздала – кувшин успел упасть. Однако он не совсем разбился, и вода вытекла не совсем: остановилось лишь СЛЕДУЮЩЕЕ МГНОВЕНИЕ – ОСТАНОВИЛОСЬ, и застыло навеки:

С тех пор
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! Не сякнет воды, изливаясь из урны разбитой:
Дева над вечной струёй вечно печальна сидит… (1830)