Вторая часть. В тени человечества. Глава 8

После нескольких часов, вместе проведённых у мониторов, Пётр не просто уважал Баоху, а действительно начал верить, что тот инопланетянин. Провозившись вчерашний вечер и полностью сегодняшний день, Баоху настолько усовершенствовал программу, что теперь не оставалось никаких сомнений, она точно определит местонахождение Муруганы. Это даст реальную возможность контролировать и защищаться. Если получится научить программу сканировать передаваемую информацию и разговоры, то Баоху для Петра станет «обычным небожителем». Скажем, богом передачи цифровых потоков в бинарной системе кодирования. Ну, если выражаться максимально по-простому.
По мнению Петра, никаких сверхчеловеческих усилий Баоху не предпринимал. Не скрипел громко мозгами, не потел, обдумывая очередную задачу. Он всего-то умело выуживал необходимые утилиты, расширения, вспомогательные программы, разработанные или подправленные Петром ранее, — всё, что, в конечно итоге, помогло появиться уникальному инструменту поиска «чёрной кошки в тёмной комнате». Да, именно так.
Оставалось дело за малым: определить, в каком именно углу сейчас эта чёрная кошка собралась гадить? Так пошутил Баоху и эта всех развеселило.
— Этим вечером Муругана будет давать представление в театре, — уточнил Семён. — Вот вы её там и запеленгуете.
Сейчас сидели на кухне за столом и пили кто чай, кто кофе. Баоху по чуть-чуть тянул через зубы чистую воду со льдом. Ему нравилось.
— Я поеду к театру с тобой, — в очередной раз настаивала Василиса, — я хочу познакомиться лично с Феликсом.
Семён наморщил лоб.
— Ну, зачем тебе это? Ты же знаешь, как это опасно. Были бы там наши бойцы, я бы не возражал. А так, это натуральная авантюра.
— Вообще-то, — поддержал Баоху Василису, — если ты поедешь один, это будет тем более авантюрой. Двое — всегда лучше, чем один. А вот трое — вообще сила.
— Ты на что намекаешь? — повернулась к Баоху Василиса.
Семёну можно было не объяснять.
— Нет, нет и ещё раз нет, — строго сказал он.
— Мне бы тоже не помешало познакомиться с пареньком. Ответственное дело хотим поручить. Я бы ему провёл инструктаж по защите Проводника, объяснил, как порталы Улитки работают, — с хитрым прищуром добавил Баоху.
Семён обвёл сидящих за столом тяжёлым взглядом измученного человека и сказал:
— Что вы, в самом деле, как в детском саду заладили: хочу, хочу, хочу. Может, и ты, Пётр, чего-то хочешь?
Пётр спокойно надкусил тост, запил чаем и ответил:
— Лично я останусь здесь. Большого желания нет в город мотаться, тем более, как я понимаю, на заднем сиденье мотоцикла. А вот тебе, Семён, элементарно, на всякий случай, поддержка не помешает. Ситуация обострилась. На вас с Баоху идёт настоящая охота. Разве я не прав?
— Баоху точно не возьму, — резко сказал Семён.
— А никто и не настаивает, — со вздохом добавил Баоху.
— А я всё равно следом за тобой поеду, — выпалила Василиса, — и буду из-за кустов наблюдать. И если надо, выступлю в самый критический момент.
— Муругана может натравить своих бугаёв, — начал возражать Семён.
— Вот мы пистолет с литиевыми пулями и опробуем, — подмигнула в ответ Василиса.
— Ты серьёзно?
— На все сто.
Зависла многозначительная пауза. Семён опустил голову, глядя на собственные пальцы, ритмично отстукивающие по столу «до-ре-ми-фа-соль, до-ре-ми-фа-соль...».
— Ладно, — наконец заговорил он, — так и поступим. Будешь сидеть за кустом на мотоцикле. И если запахнет жареным, мы с тобой быстро сматываемся.
— Класс! — чуть не взвизгнула Василиса. — Значит, на моём поедем?
— На твоём, — кивнул Семён.
— Вообще супер, — сорвалась с места в сторону лестницы, чтобы спуститься в цоколь. — Я за пушкой.
— Оголтелая, — смотря в след девушке, высказался Семён.
— Смелая, — добавил Пётр.
Но самую жирную черту под всеми характеристиками поставил Баоху:
— Любит тебя. — И выдержав микропаузу, продолжил: — Значит, так, Семён. Мы с Петром всё настроили и подготовили. Вот тебе трубка, такая же простенькая, — он положил на стол кнопочный телефон, — она вполне сгодится.
— Ясно, — сказал Семён, взял мобильник и спрятал в боковой карман куртки. — Отдать Феликсу или самому позвонить?
— Позвонить, — кивнул Баоху. — Я вбил в быстрый набор один единственный номер. Нажмёшь и будешь удерживать единичку и пойдёт автодозвон на номер стационарного телефона в кабинете директора театра. Больше ничего от тебя не требуется. Просто положи мобильник под скамейку, возле которой встретитесь с Феликсом, и можете разбегаться.
— Разговор с Феликсом, телефон под скамейку, разбегаемся, — повторил последовательность действий Семён.
— Точно.
— А с Феликсом что? Будет же спрашивать.
— Объясни, пусть прикинется, что ничего о нём не знал. А вообще, если Муругана начнёт расспрашивать, мы ему предложили сотрудничать, завербовали, договорились пока только наблюдать и передавать в общих чертах.
— Так же, как с Юрием?
Баоху вздохнул.
— Будем надеяться на лучшее. Всё-таки он парень дочери директора театра. Хоть какая-то причина не пускать его сразу в расход.
Теперь тяжело вздохнул Семён.
— Может, зря на сегодня всё затеяли? — печально спросил он. — Можно же было и без этого спектакля завтра днём обо всём договориться.
— Завтра мы и так с ним встретимся, — Баоху опустил ладонь на руку Семёна, стараясь успокоить. — Сегодня нужно запеленговать Муругану, выхватить её индивидуальный сигнал. А Феликс нужен, как маячок, который окажется рядом.
Семён пристально смотрел в глаза Баоху, ища в них поддержку.
— Мы используем его, как наживку. А в Улитке он может просто сгореть, не выполнив задания, а значит, отдать жизнь ни за что.
— В тебе говорит совесть, — с лёгкой вопросительной интонацией сказал Баоху.
— Вот именно…
— Люди, люди, — неопределённо прозвучало в ответ. — Переживаю не меньше твоего. Но сейчас на кону не одна жизнь, а миллионы.
Для Семёна слова Баоху не звучали пафосной речью. Это была правда.
— Да, — тихо выдохнул он.
Наблюдавший со стороны Пётр, молча дожёвывал последний тост.
— Я готова, — громко и радостно заявила Василиса, появляясь в кухонной арке и похлопывая себя по куртке в районе внутреннего левого кармана, — всё необходимое взяла. Можем седлать коня.
— Поехали, — с улыбкой откликнулся Семён и поднялся из-за стола.
— Удачи! — громко сказал Пётр и поднял растопыренную пятерню.
— Будьте осторожны, — добавил Баоху.
— Ага, перекрестите ещё на дорожку, — ехидно заметил Семён и пошёл к выходу из коттеджа.
— Труба у него? — решила уточнить Василиса. Баоху кивнул. — Ну, всё, тогда ждите.
И она выпорхнула вслед за Семёном. Через пару минут они неслись на её байке в сторону города.
<¤¤¤>
— Мы теперь каждый вечер будем сидеть в машине у здания театра? — недовольно буркнул Ваня, вглядываясь через лобовое стекло в тех, кто входил и выходил из служебного входа. В основном это были помощники Муруганы в чёрных костюмах и красных галстуках. Вырядились по специальному указанию.
Аскольд и Ваня получили отдельный приказ: следить в оба за служебным входом. О появлении интересующих лиц незамедлительно сообщить Муругане.
По мнению Вани, всё это выглядело очень глупо, но приказ есть приказ.
— Я тебя в последнее время плохо стал понимать, — откликнулся на недовольство Аскольд. — Ты по вечерам сильно занят, что ли?
Ваня обернулся.
— А чего меня понимать-то. Я, между прочим, подготовлен не хуже тебя. А приходится выполнять работу каких-то охранников.
— Следи за входом, — тут же гаркнул Аскольд.
Ваня послушно повернулся обратно, устремив взгляд на служебный вход театра. В тишине провели секунд тридцать. Но парня снова прорвало.
— И что значит: «Убивать будете тогда, когда я скажу»?
— То и значит, — уже спокойно ответил Аскольд, — что убивать кого-то надо тогда, когда это необходимо. В другом случае просто бессмысленно. Мы не в тире, где за попадание в цель дадут плюшевого медвежонка. Нам нужен Баоху, а мёртвые нам его не отдадут и к нему не приведут. Вот когда заполучим Проводника и мастер-ключ Улитки, можно будет хоть половину этого города замочить. Не жалко. А пока терпи. Дошло?
— Дошло, — в очередной раз буркнул Ваня. И добавил с нотками злости в голосе: — Охранники. Вон, как эти. Мало чем отличаемся.
Из служебного входа появился здоровяк в красном галстуке, прошёлся до одного из стоящих в ряд чёрных микроавтобусов с затемнёнными стёклами и скрылся за откатной дверцей.
— Ты хоть помнишь, за чем мы наблюдаем? — спросил Аскольд.
— То ли Семёна ждём, то ли ещё кого, — язвительно ответил Ваня. — Только глупость это. Зачем Семёну сюда соваться? Может и Баоху на самокате подкатит? Вот мы его сразу и скрутим.
Аскольд на секунду задумался и вдруг спросил:
— Ваня, у тебя секс давно был?
Парень еле слышно сдавленно крякнул и задал встречный вопрос:
— Тебе какое дело?
— Нервный ты какой-то в последнее время, — спокойным тоном начал объяснять Аскольд. — Крови тебе подавай. Одному начальству хамишь, другое критикуешь. Либо стареешь, либо не удовлетворён. Сам выбирай, что тебе ближе в этой ситуации.
Ваня засопел на переднем сиденье. Аскольд не на шутку его разозлил.
— Да пошёл ты, — еле слышно произнёс Ваня.
Но Аскольд его услышал.
— Я так и подумал, что первое, — с усмешкой сказал он.
<¤¤¤>
Муругана завершила сеанс коррекции эффектно.
Обретение зрения слепой, вновь пошедший на своих двоих паралитик, излечение раковой опухоли, — всё это, несомненно, заслуживало внимания. Но последняя операция для зрителей оказалась на границе немыслимого. И половину зала она глубоко шокировала, а другую привела в полный восторг.
Главная цель, считала Муругана, достигнута. Обретено безграничное доверие и легальный статус чудодейственного благодетеля. Ещё чуть-чуть и она будет готова принять от руководства Церкви сан современной святой-исцелительницы.
Хотя, нужно быть честным и признаться, что найти прочные связи с этой организацией ей так и не удалось. Церковь не терпела появление конкурентов. Пока она мало знала о Муругане и не мешала. Но это до поры, до времени, пока не станет очевидным, что счёт не в пользу религии.
Итак, такого чуда, которое Муругана припасла, что называется, на закуску, живьём действительно никто ещё не видел. А Феликс мог поклясться, что не припомнит ничего подобного из увиденного по телевизору, в кино или в интернете.
Муругана потратила на эту операцию практически весь оставшийся в специально привезённом резервуаре биоплазматический азот. Объём проведённой коррекции был сложным и трудоёмким. Муругане пришлось восстанавливать костную и мышечную ткань, хрящи и связки, кровеносную систему и кожный покров. Воссоздание двух рук от локтей до кончиков пальцев.
Почти одновременно молодые люди в третьем ряду, потрясённые свершившимся на сцене, обменялись взглядами:
— Невероятно, — сказал Феликс.
— Муругана, — с восхищением сказала Юля.
Женщина, поднявшаяся на сцену с двумя культями, скрытыми в скатанных до половины рукавах разноцветной блузки, сейчас светилась от счастья. Она стояла рядом с Муруганой и держала над головой высоко поднятые руки. Зал шумно аплодировал. Нашлись умники, которые кричали «браво», как на спектакле.
Муругана приблизила лицо к уху женщины и предложила спуститься в зал. Спасибо за содействие, рады были вам помочь, будьте здоровы. После того, как обновлённая спустилась по лесенке и, не опуская рук, направилась к своему месту вглубь зала, Муругана подняла руку на уровень груди ладонью к зрителям. Этим жестом она призывала к тишине, чтобы завершить сеанс заготовленной речью.
Зал послушно притих.
Затем многозначительно повела ладонью, указывая сложенными воедино пальцами на всех присутствующих, и только после этого начала говорить.
— Вы все — люди. Представители человечества, жители планеты Земля. Пришло время говорить с вами, как с цивилизацией в целом. И я начинаю с сегодняшнего вечера и с этого зала.
Камеры дронов крупным планом выхватили глаза Муруганы. Она смотрела пристально, не мигая, почти гипнотизируя.
— Человек никогда, ни в один период своего существования, не мог себя полностью контролировать, — продолжила Муругана. — Человеческий мозг практически без прямого, осознанного участия разума, управлял всеми процессами в организме, на что организм частенько отвечал бунтом и выходил из-под подчинения. Иногда на короткое время, иногда навсегда. Вот и получается, что всё человечество бредёт по узкой тропинке своей истории в полной темноте, по наитию, с каждым шагом гадая, куда заведёт его диктатор-мозг и бунтарь-организм. Ведь это не жизнь, это непредсказуемое путешествие слепого над пропастью…
В выдержанной Муруганой паузе слышались несмелые покашливания в кулак, предательский скрип кресел. Народ молчал. Нависшая тишина напоминала собой мгновение, когда сжатая пружина в заряженном орудии готова сработать и дать первый залп, после которого начнётся массированный, смертоносный обстрел вражеских позиций. И вот кто-то издали, с самых последних рядов, спросил, и его голос прозвучал тем самым залпом:
— Если мы земляне, то кто тогда вы?
— Вопрос абсолютно уместный и своевременный. — Муругана указала пальцем на задавшего вопрос. — Мы — это те, кто уже не одно столетие находятся рядом с вами. Те, кто несколько веков подряд излечивали ваш организм, приводя его в гармонию с вашим разумом. Мы дарим вам здоровье и долголетие, и это было нашей благородной миссией. Но делали мы это скромно, не выпячивая своей значимости перед человечеством. Помогали тем, кто действительно нуждался в помощи. Но и часто были гонимы теми, кто воспринимал нас, как посланников тёмных сил, исчадиями ада, падшими ангелами, демонами и так далее, и тому подобное. Наши образы, искривлённые напуганным сознанием тёмного человека, можно с лёгкостью отыскать в мифах, сказках и легендах. Современный кинематограф, кстати, тоже внёс посильную лепту. Но в последнее время всё, вроде бы, понемногу выправляется.
— Так кто же вы? — теперь спросила женщина, сидящая гораздо ближе, почти за Феликсом с Юлей.
— Мы представители другой цивилизации, по-вашему — инопланетяне. И я одна из её представителей, — смело ответила Муругана.
— Вы серьёзно? — раздался голос с другого конца зала.
— Да, — продолжила Муругана. — И я скажу больше, мы не стали бы раскрываться столь откровенно и так публично, если бы нас к этому не подталкивало то, к чему стремится этот мир на данном этапе истории. — И тут же уточнила: — Планета Земля катится в пропасть.
— Это мы и так знаем, — выкрикнул кто-то.
— А если поподробнее? — громко поинтересовался другой.
— Да пожалуйста, это ведь не секрет. Все, кто смотрит ежедневные новости по телевизору, прекрасно понимает, о чём я говорю. — Теперь Муругана сдвинула брови, расставила ноги на ширину плеч и выглядела достаточно авторитарно. — Нарастает напряжённость между основными политическими игроками. Слово «партнёр» уходит в прошлое. Ситуация накаляется до предела. И всё бы ничего, если бы это происходило хотя бы сто, даже семьдесят пять лет назад. Очередная кровопролитная война с миллионами погибших, с тысячами разрушенных городов, голодом и нищетой. Но не сегодня, когда у стран, открыто демонстрирующих друг другу свою неприязнь, зачастую переходящую в ненависть, появилось, или имелось давно, ядерное оружие. Грядёт апокалипсис, хорошие мои. Длинная и холодная ядерная зима. Знакомо кому-нибудь такое словосочетание?
— Угу… Да… Конечно… — донеслись приглушённые отклики с разных сторон.
— Я и такие, как я, обладающие внеземной технологией, можем спасти человечество как вид. Призн;юсь, спастись могут не все, так как у нас реально может не хватить ни ресурсов, ни времени. Но тем, кто обратиться в ближайшее время за помощью и пройдёт коррекцию организма, будет защищён от радиации, а значит — спасён. Мы приглашаем вас на ковчег, и вам остаётся только либо принять приглашение, либо превратиться в радиационный прах под ногами выживших.
Зал молчал. На этот раз, в довольно продолжительную паузу, которую Муругана выдерживала намеренно, никто не решался подать голос. Все без исключения обдумывали слова той, которая стояла перед ними на сцене. И ведь ей не было причин не верить. Всё, что происходило на их глазах около двух часов подряд, давало ясное понимание того, что Муругана не обычный человек, а, если быть точным, вовсе не человек. Это правда. Она не врёт. Зачем?
— Никого не тороплю с ответом, — перешла к заключительной части своего спича Муругана. — У каждого есть выбор и время для его реализации. Для этого мы и придумали эти карточки, — она снова показала красные половинки пластика. — Пропуск в клинику и рекомендация для того, кто вам важен. На этом, дорогие друзья и близкие моему сердцу люди, — Муругана прикоснулась ладонью к груди, — всем доброй ночи. Мои помощники на выходах из зала раздадут обещанные карты. Всего доброго, жду вас в клинике «Коррекция и обновление», а новый мир с обновлённым человечеством в вашем лице гостеприимно распахнёт двери в счастливое будущее.
Сначала раздались единичные хлопки, которые через несколько секунд поддержала пара-тройка других зрителей. И вот, наконец, весь зал аплодировал Муругане, будто очнувшись от общего гипноза и уверенно войдя в другое состояние, схожее с коллективным катарсисом.
Сквозь хлопки можно было разобрать возгласы:
— Мы будем жить! Нет апокалипсису! Наша спасительница!
Дроны, переведя камеры в ждущий режим, умчались куда-то вверх, откуда они до этого прилетели, а Муругана, несколько раз поклонившись публике, зашагала в сторону кулис, где её ожидал Лопатыч. Он так и стоял всё это время возле остывающего тела Пузикова, укрытого чёрной тряпкой.
Проходя мимо бригадира, как бы невзначай Муругана легонько хлопнула его пальцами по плечу и задорно сказала:
— Двинулось наше дело, милый Леонид Павлович.
Лопатыч кивнул, ведь со словами Муруганы не поспоришь, но его сейчас волновало другое. Уже в спину уходящей Муругане прозвучал вопрос:
— А как с Пузиковым-то быть?
Уплывающий, затухающий голос донёс ответ:
— Я уже дала мысленное распоряжение помощникам. Сейчас его уберут.
Бригадир пожал плечами, моргнул и, глядя на пригорок из чёрной материи, сказал:
— Надеюсь, успел попрощаться со сценой, старик.
Тем временем Феликс и Юля, пробравшись между рядами к выходу, выстояв небольшую очередь из тех, кто получал красные карточки из рук бугаёв с красными галстуками, наконец тоже подошли к двери. Помощник Муруганы протянул кусочки пластика и Феликсу, и Юлии.
— Нам не нужно, — с лёгкой улыбкой заявила девушка. — Я уже была вчера в клинике.
— А я сотрудничаю с Муруганой, — поспешил добавить Феликс. — У нас совместный творческий проект.
— Это не важно, — ответил помощник. — Распоряжение Муруганы: раздать карты всем выходящим из зала.
И сунул молодым людям в руки пластиковые «пропуски в счастливое будущее».