Вторая часть. В тени человечества. Глава 9

От рюмочки коньяка отказался только губернатор. На закуску директор театра раздобыл из кабинетного холодильника нарезанный тонкими ломтиками лимон на прозрачном стеклянном блюдце.
Уселись за небольшой столик для приёма посетителей, оставив охрану в приёмной на двух креслах под развесистыми лапами пальмы и на стульях возле стола секретаря.
— Может, чаю, кофе? — спросил Николай Николаевич губернатора, разливая пятилетний армянский по рюмкам.
— Спасибо, — отрицательно мотнул головой глава области. — Я просто посижу. Проверю почту.
И достал смартфон из внутреннего кармана пиджака.
— За искусство, — предложил министр здравоохранения, поднимая рюмку.
— И за медицину, — добавил директор театра.
Держа в одной руке коньяк, а другой вытирая испарину со лба клетчатым платком, начальник УВД области сказал:
— Исходя из сложившейся ситуации, в ключе происходящего этим вечером в стенах нашего прекрасного театра, предлагаю совместить тост: за искусство и медицину, помогающие нам жить весело и быть здоровыми.
— Хорошая идея, — оторвался от гаджета губернатор. — Мысленно поддерживаю.
— Прекрасно, — радостно подытожил Николай Николаевич.
Выпили ароматный напиток, покряхтели, чуть почмокав губами, гоняя во рту, где-то в районе дёсен, терпкое послевкусие. С удовольствием закусили лимончиком.
— Я могу включить монитор с изображением всего, что происходит на сцене, — предложил Николай Николаевич. — У нас установлена режиссёрская камера на балконе, чтобы записывать и отсматривать спектакли. Можем из кабинета посмотреть.
— Хо, — подняв бровь, удивился губернатор. — Включайте, конечно.
Он убрал смартфон обратно в карман, немного отодвинулся от стола и повернулся к телевизору, стоящему на тумбочке в углу кабинета.
— Ну, давайте и мы тогда посмотрим, — согласился начальник полиции.
— Я не против, — так же кивнул медик. — Мы-то уже видели сеансы коррекции, а вы, — он обратился напрямую к губернатору, — знали только с наших слов, а сегодня сами на сцене всё увидели. Первый раз — самый впечатляющий. Муругана творит чудеса. Магия.
— Да, — коротко согласился с министром губернатор. На него и вправду произвело колоссальное впечатление то, что продемонстрировала эта женщина, больше похожая на колдунью или обворожительную ведьму. И он уже точно знал, о чём будет говорить с ней после завершения сеанса коррекции, как его называла и Муругана, и все вокруг.
Директор пультом включил телевизор. Сначала появилось изображение какого-то новостного канала, а затем надпись «HDMI» в углу экрана и все увидели Муругану, колдующую на сцене над телом очередного добровольца из зала.
— Может быть, ещё по рюмахе? — не отрываясь от экрана, спросил начальник областного УВД.
— А есть ещё? — вопросом на вопрос ответил министр здравоохранения области.
— Для дорогих гостей всегда найдётся.
— Замечательно, — хлопнул в ладоши полицейский. — Здесь-то нам смотреть повеселее будет.
— Может, составите компанию? — обратился к губернатору медик. — Как минимум час Муругану ждать.
Губернатор лишь кинул на него недовольный взгляд, понятный без слов.
Николай Николаевич достал из-за книг новую бутылку и на ходу уже свинчивал крышку.
— Сколько их там у вас? — с ухмылкой поинтересовался медик, пытаясь смягчить недовольство начальства плавным переводом разговора в другое русло.
Директор театра молча поднял свободную руку, показывая три оттопыренных пальца. Словно в своё оправдание, разливая очередные порции по рюмкам, добавил:
— В театре по-другому нельзя. Очень напряжённая работа, нервная.
— Наслышаны, — неопределённо отреагировал на эти слова губернатор.
В этот раз никто тоста не предложил. Выпили молча, не чокаясь. И так же молча продолжили наблюдать за тем, что творила с людьми Муругана.
Даже на экране телевизора это выглядело невероятно.
<¤¤¤>
Двое в чёрных костюмах и красных галстуках выволокли что-то чёрное и бесформенное из двери служебного входа.
— Смотри, — оживился Ваня на переднем сиденье, заметив движение, и протянул руку к лобовому стеклу, прикоснувшись к нему указательным пальцем, — какой-то мешок тащат.
— Я таких мешков за свою службу сотнями насмотрелся, — выглянув через Ванино плечо, сказал Аскольд.
— Оружие? — неуверенно спросил Ваня.
— Жмурик, — с усмешкой ответил Аскольд. — Двухсотый.
— Да ладно, — удивлённо бросил Ваня и придвинулся лицом к стеклу. — Они что, кого-то в театре замочили? С чего вдруг?
И как раз в этот момент, когда открылась дверца микроавтобуса и двое в чёрном собирались занести ношу вовнутрь салона, Ваня чётко разглядел, как край материи сполз до земли, а на его фоне стала видна худая человеческая рука.
— Реально, — протянул Ваня. — Следы заметают. Куда его, думаешь?
— В морг, куда ещё, — ледяным тоном ответил Аскольд. — Не думай, ни в лес под сосну.
Ваня громко засопел, наблюдая, как захлопывается дверца микроавтобуса, но больше спрашивать ничего не стал. Погрузился в собственные мысли, видимо, гадая, когда ему самому разрешат кого-нибудь завалить.
<¤¤¤>
Узкая дорога вдоль аллеи за зданием театра не предполагала остановку или тем более парковку транспорта. О чём напоминал дорожный знак: красный крест в красном круге на белом фоне.
Семён с Василисой медленно катили по улочке с односторонним движением, стараясь сообразить, как и где лучше припарковаться, чтобы не вступать в конфликт с законом и не мешать участникам движения. Хоть мотоцикл сам по себе и не большое транспортное средство, но если встать прямо у края, то проезжающий мимо мусоровоз или бетономешалка могут даже не заметить, как играючи снесут боковое зеркало. И это самое невинное из того, чем может закончиться случайный зацеп.
На другой стороне от аллеи расположилось здание с офисами разных фирм и компаний. Немногочисленные парковочные места перед ними были либо заняты, либо загорожены ограничителями с табличками, уведомляющими водителей, что данные места закреплены за тем или иным арендатором.
Напротив отделения коммерческого банка так же имелось несколько парковочных мест. Три заняты, а на четвёртом, поблёскивая в свете вечерних фонарей, торчали два выдвижных хромированных цилиндра. Автомобиль сюда встать не мог, а вот мотоцикл аккуратно втиснуть между этими двумя штырями можно.
— Встанем? — предложила Василиса.
Семён, остановившись напротив блестящих ограничителей, рядом с которыми на столбике красовалась табличка «Место инкассации. Не занимать», приподнял защитное стекло шлема и сказал:
— Втиснуться можно. А если шуганут? — и указал на камеру наблюдения над входом в банк, направленную на парковочные места
— Ну, вечер же, какая инкассация, это во-первых. А во-вторых, я найду, что сказать. Ты же меня знаешь, — ответила Василиса, похлопав Семёна по спине.
— Я тебя знаю, — согласился Семён. — Спрыгивай. Поставлю коня.
Наблюдая, как паркуется Семён, Василиса после недолгих размышлений добавила:
— Если охрана упрётся, денег дадим.
— Самый веский аргумент, — вынимая ключ из замка зажигания, согласился Семён. — Пошли.
Они пересекли дорогу, по которой за их спинами прокатила одинокая легковушка.
— Мало машин, — удивилась Василиса.
— Зато днём здесь затор, — пояснил Семён.
Пройдя по узкой тропинке в просвет между кустами живой изгороди, мужчина и женщина в чёрных кожаных куртках и джинсах подошли к скамейке. Мотошлемы в их руках однозначно объясняли, кто они и на чём сюда приехали. Безлюдная аллея поприветствовала их тусклым светом высоких чугунных фонарей с пыльными плафонами.
Сели на скамейку по центру, положив шлемы рядом по бокам. Василиса поднесла к лицу наручные часы.
— Мы не опоздали?
— О точном времени не договаривались, — глядя перед собой, словно отвечая зданию напротив, возле которого припарковали байк, сказал Семён. — Парень уже мог ждать нас здесь, когда мы подъехали. А так понятно, что представление Муруганы ещё не закончилось.
— Ясно, — доставая из кармана сотовый, сказала Василиса. — Напишу в наш штаб, спрошу, всё ли у них в порядке? — Быстро набрала сообщение, отправила и через несколько секунд получила ответ. — Да, у них всё окей. Как ты? — посмотрела на Семёна.
— Заряжен, — он похлопал по карману куртки, в котором лежал пока выключенный телефон, готовой сыграть роль радионаживки для Муруганы.
— Тогда ждём. Думаю, скоро появится.
Василиса спрятала сотовый и запустила руку во внутренний карман, обняв пальцами тёплую рукоятку пистолета. Приятная теплота, переданная металлу её телом. Как будто за то время, пока они ехали до города, он стал частью её самой. Или верным другом, готовым без лишних просьб прийти на выручку этим летним вечером.
Несомненно, Василиса в эти минуты думала про себя, что она тоже заряжена. И это ей нравилось.
<¤¤¤>
Юля повертела в руке пластиковую карточку, пошутила насчёт того, что они, скорее всего, теперь члены какого-нибудь тайного клуба, штаб-квартира которого находится в Англии. Феликс поддержал неожиданную шутку и предположил, что необязательно в Англии. Возможно, в Рио-де-Жанейро или в Ла-Пасе.
— Раз их нам всучили, значит, действительно могут пригодиться, — резюмировала Юля. — Пусть пока у тебя будут. — И протянула свою карточку Феликсу.
— Ладно, — согласился он и сунул карточки в задний карман брюк.
— Пойдём к папе в кабинет. Муругана скорее всего уже там со всеми этими важными персонами. Мне так хочется с ней встретиться.
Блеск в её глазах заметить было не сложно. Искорки в глазах, говорящие за Юлю, кем стала для неё Муругана. И в эту же секунду Феликс почувствовал, как сильно его пугает эта мысль.
— Отойдём в сторону, — предложил он. — Вон туда, к шторам.
— Зачем?
— Хочу тебе кое-что показать.
Девушка улыбнулась, взяла Феликса за руку и повела через широкий холл. Высокий потолок позволял устанавливать в самом центре большую ёлку и устраивать в конце декабря, начале января Новогодние встречи с Дедом Морозом и Снегурочкой. Подошли к огромному окну, по центру которого находилась застеклённая дверь на балкон.
Юля не отпускала руку Феликса. Другой рукой взялась за тяжёлую бархатную штору, устремила взгляд куда-то за стекло и сказала:
— Вечерний город очень красивый.
— Да, — впроброс согласился Феликс.
— Ну, показывай, — она резко обернулась, — Это сюрприз?
Феликс достал из кармана выданный Семёном микрофонарик и положил на ладонь.
— Это очень необычное техническое устройство. Мне его дал один хороший знакомый.
— Интересно. И для чего оно?
Немного поколебавшись, — говорить, как есть или выдумать что-нибудь более-менее правдоподобное, — Феликс ответил:
— Оно для того, чтобы определять, прошёл ли человек коррекцию организма по методике Муруганы.
Юля улыбнулась.
— Это не её методика. Она просто ей пользуется, как инструментом. Она объясняла.
— Да какая разница, — немного нервно улыбнулся в ответ Феликс. — От этого суть устройства не поменяется.
— Хочешь показать на мне, как оно работает? — догадалась Юля.
— Ну, да.
— А на ком-то уже пробовал? Удачно?
И Феликс снова замялся. Но как ей не сказать, она же его девушка.
— Лопатыч тоже проходил коррекцию. У него ноги неродные.
От такой новости Юля хохотнула.
— Вот это да. Класс. А ещё кто?
— Пока только он. Он мне сам рассказал, а я его тихонько проверил.
— Без его согласия?
— Ага.
— Ну ты даёшь. Шпионничаешь?
Феликс вздрогнул. Юля хоть и улыбалась, но смотрела на него таким хитрым и проницательным взглядом, что Феликсу слегка стало не по себе.
— Почему сразу шпионничаю?
— Да ладно, расслабься, — она крепко сжала его ладонь в своей. — Показывай, как это работает.
— Подставь руки, пожалуйста, — почти извиняясь, попросил Феликс.
Юля подняла руки на уровень пояса, подставив для Феликса ладони. Сначала он посветил на одну руку, ведя фонариком от пальцев до внутренней стороны локтя, затем на другую в том же направлении.
— Странно, — поднимая взгляд, сказал Феликс.
— Не работает твоё устройство? — хихикнула Юля.
— На Лопатыче работало.
— А Лопатычу когда ноги скорректировали?
— Больше полугода как, — задумчиво ответил Феликс.
— Может, потому что я свеженькая? — глаза Юли светились. — Может, рано меня ещё проверять?
Тогда Феликс поднял фонарик и посветил на Юлину шею, а затем чуть ниже, на открытую часть груди, ближе к месту проведённой операции. Участок кожи, у самого верхнего края блузки засверкал переливами знакомого Феликсу свечения.
— Вот он, этот эффект, — Феликс не знал в этот момент, радоваться ему или окончательно расстроиться. — Не знаю, увидишь или нет.
— Где, где? — заинтересовано защебетала Юля, низко опуская подбородок, пытаясь разглядеть обнаруженный Феликсом эффект. — Посвети ещё.
Она подцепила край блузки, оттопырила и, перехватив руку Феликса, направила свет туда, где вчера из груди извлекли старое, её родное сердце и установили новое.
— Вот это да! — восхищённо отреагировала Юля. — У меня грудь светится. Как иней, только разноцветный. — И вдруг неожиданно спросила: — А что это за друг такой? Он тебе для какой цели такую штуку дал?
Феликс высвободил руку с фонариком, спрятал его обратно в карман и чуть нервно ответил:
— Давай, я тебе потом объясню.
— Не думала, что у тебя от меня будут тайны, — Юля насупилась, шутливо изображая обиду.
— Ну, Юля, ну, ладно тебе, какие тайны, — Феликс обнял её за плечи. — Всё объясню, обещаю. Просто мне прямо сейчас нужно встретиться с этим знакомым. Не поверишь, он уже меня заждался, наверное.
— Где он тебя заждался? — девушка продолжала играть роль незаслуженно обиженной.
— Там, — Феликс махнул рукой в сторону окна, — на улице, на аллее за театром.
— Может, ты мне чего-то не договариваешь? — сощуренные глаза цепко ухватились за Феликса. — Может, это и не знакомый вовсе, а знакомая?
— Ну, Юля, — теперь обиду и непонимание сыграл Феликс.
И в одну секунду выражение лица девушки изменилось. Она снова заулыбалась.
— Хорошо я тебя. Разволновался, щёки красные, глаза заблестели. — Она смеялась над ним. И снова ему стало неловко.
— Правда, Юля, я быстро сбегаю, переговорю со своим знакомым и вернусь.
Она чмокнула Феликса в нос.
— Вернёшься — получишь больше.
— Понял, — радостно сказал Феликс и быстрым шагом пошёл в сторону выхода из театра. На полпути обернулся и махнул рукой, не скрывая счастливой улыбки. И что-то безмолвно произнёс губами.
— Я тоже тебя люблю, — тихо произнесла Юля, понимая, что Феликс хоть и не услышал, но тоже сумел прочитать по губам.
Проводив Феликса взглядом, Юля зашагала в направлении директорского кабинета.