Вторая часть. В тени человечества. Глава 11

И снова Ваня резко подскочил на переднем сиденье и наклонился вперёд к лобовому стеклу. Водитель вздрогнул, а Аскольд раздражённо высказался:
— Что же ты так дёргаешься? Заиками нас решил сделать?
— Вот же он, — Ваня привычным жестом ткнул в стекло пальцем, — вышел и пошёл куда-то. Нам его приказано сторожить. Что будем делать дальше?
Аскольд внимательно посмотрел через плечо Вани и задумчиво сказал:
— Действительно он. Феликс Наитин, наш подопечный.
— Подопечный? — удивился Ваня. — Почему это?
— Потому что нам поручили за ним наблюдать, если выйдет из театра, но ни в коем случае не применять физического воздействия, — сдержанно разъяснил Аскольд. — Ясно?
Недовольно попыхтев и поелозив в кресле, Ваня ответил:
— Ясно, ясно…
— Тогда на выполнение поставленной задачи шагом марш, — с бравурными нотками в голосе приказал Аскольд. — Начинаем скрытое наблюдение за объектом в ночное время суток. Вперёд!
— Что же, я один пойду? — спросил Ваня, готовясь открыть дверцу машины.
— Не ссы, боец, командир пойдёт с тобой, — ответил Аскольд, первым открывая заднюю дверцу. — Водитель сторожит руль. А мы работаем спокойно, без суеты, — и выбрался наружу. Когда оба стояли возле автомобиля, спросил: — Куда он пошёл?
— Вон в ту сторону, за театр. Там, вроде бы, аллея есть.
— Понятно. Близко не подходим. Наблюдаем, запоминаем, не вмешиваемся.
— Угу, — пробубнил себе под нос Ваня, и они с Аскольдом двинулись вслед за Феликсом.
Старались идти тихо, передвигаясь от тени до тени, отбрасываемых деревьями в свете уличных фонарей. Ярко освещённые участки под плафонами, расположенными на здании и ограде театра, обходили максимально далеко.
Выйдя к аллее и внимательно осмотревшись по сторонам, остались за живой изгородью кустарников, высаженной вдоль гравийной дорожки и чугунных скамеек. Отсюда можно наблюдать не беспокоясь. Темнота отлично скрывала ночных дозорных Муруганы.
И тут же они увидели чуть поодаль Феликса, Семёна и силуэт сидящей на скамейке девушки. Без сомнения, это была Василиса, такая же байкерша, как и Семён. Его мотозазноба.
— Не вмешиваемся, — шёпотом повторил Аскольд, — наблюдаем, запоминаем.
— Угу, — так же глухо отозвался Ваня.
<¤¤¤>
На аллею Феликс вышел специально немного подальше и сразу же увидел через три скамейки сидящую фигуру. Когда приблизился, разглядел в жёлтом свете пыльных фонарей ещё одну, судя по причёске, женскую.
Семён заметил приближающегося Феликса, встал с места, широко улыбнулся, показывая, что рад встрече, и протянул руку. Девушка со скамейки не поднялась, лишь повернула голову.
— Привет, друг! — громко поздоровался Семён и крепко сжал руку Феликса.
— Добрый вечер. Сеанс закончился, — отозвался Феликс, — сейчас Муругана в кабинете директора театра, видимо, что-то ещё обсуждают.
— Привет, — кинула Василиса Феликсу, а затем сказала Семёну: — Так, как мы и планировали. Всё по плану.
— Это Василиса, моя помощница и близкий друг.
— Очень приятно, я — Феликс.
— Василиса, — не поднимаясь с места, протянула руку девушка.
Феликс сделал шаг, пожал руку и отступил назад.
— Ладно, разобрались. А я Семён, — он громко хохотнул.
— Чего смешного? — удивилась Василиса.
— Давненько не наблюдал со стороны, как люди культурно знакомятся, — Семён продолжал широко улыбаться. — Ну, познакомились и хорошо. Теперь к делу.
Василиса пожала плечами.
— К делу, так к делу. Говори, предводитель краснокожих.
— Сначала у меня несколько вопросов к Феликсу. — Семён пристально вгляделся в глаза Феликса. — Пожалуйста, расскажи подробно и по порядку обо всём, что тебе предложила Муругана. Это очень важно.
— Хорошо, — тут же начал собираться с мыслями Феликс.
— Присядешь? — предложила Василиса, кивнув на место рядом с собой.
— Почти три часа сидел. Постою.
Воцарилось недолгое молчание. Слышались звуки проезжающих мимо машин, свет фар от которых играл лучами в небольших прорехах между ветками кустарника вдоль дороги. Где-то рядом, над соседней скамейкой, гудела лампа, грозя вот-вот прекратить своё жёлто-пыльное существование.
Вечер понедельника напоминал вязкую патоку, сваренную полуденным зноем и теперь неспешно остывающую, чтобы принять форму следующего дня. Ночи для этого вполне хватит.
— Вчерашним вечером мы с Николаем Николаевичем присутствовали на сеансе коррекции его дочери. Это происходило в клинике, которую открыла Муругана с подачи местных властей. Ей помогают — это факт. Так вот то, что мы увидели, сильно смахивало на операцию, какую я видел в голливудском фильме. Знаете, есть такие народные целители, способные опухоли из тела голыми руками удалять. Их называют хилерами. Мы наблюдали с расстояния нескольких шагов, как Муругана вынула у Юли из груди сердце, потом сформировала в руках из какой-то белёсой субстанции новое, прирастила его к венам и артериям, соединила ткани грудины, словно просто взяла и сшила разорванную игрушку.
На Феликса вновь нахлынули эмоции от увиденного почти сутки назад. Он говорил достаточно бегло, с широко раскрытыми глазами. Будто в очередной раз убеждал себя, что увиденное не вымысел, не игра воспалённого разума. Всё правда, так и было.
— Потом, когда Юля пришла в себя, Муругана отправила её с отцом в одну из матерчатых кабинок. Знаете, там даже палат нет, просто всё перегорожено тканью по секторам. На полевой госпиталь больше похоже.
Василиса с Семёном переглянулись.
— И много там пациентов? — спросила девушка.
— Я сверху смотрел, со второго этажа. Какие кабинки смог разглядеть, почти все заняты. Я так понял, что процесс коррекции поставлен Муруганой на поток.
— И будет ещё больше, — задумчиво сказал Семён.
— Сегодня на сеансе был губернатор, министр здравоохранения и начальник УВД области. С ними сейчас совещание идёт.
— Муругана о расширении договаривается, — добавил байкер. — К этому всё и шло.
— Ясно, — прервала размышления Семёна Василиса. — А какое предложение она тебе сделала? — она немного подалась вперёд и дёрнула подбородком. — Парень ты молодой.
— Не пугай ты его раньше времени, — вступился Семён.
— Да, ладно. Шутка. — И Василиса снова откинулась на спинку скамейки.
Феликс перевёл дыхание и продолжил.
— Мы перешли в её кабинет. Она села за стол, а меня усадила на большой кожаный диван.
— О-о-о, какой поворот, — изобразила удивление Василиса. Семён безмолвно кинул огненный взгляд в её сторону. — Молчу, молчу, молчу.
Феликс заговорил снова.
— Она рассказала в общих чертах об истории пребывания её цивилизации на нашей планете. Как они уживались с землянами много веков. Ну, или не уживались. Как их всё время выставляли монстрами и бездушными созданиями в разных культурах, — в мифах и легендах, в сказках и преданиях. Затем в литературе. А с появлением кинематографа эти образы перекочевали на экран, укрепляя в народе веру, что так называемые упыри, вурдалаки, оборотни и вампиры — создания ада, способные лишь убивать, подчинять, приносить вред и страдания. Но на самом деле всё совсем не так. Люди боятся таинственного и необъяснимого, и как следствие — переиначивают суть происходящего. Излеченный от смертельной болезни воспринимается восставшим зомби, обходящийся неделями без пищи и имеющий блестящую кожу становится в глазах обывателей вампиром. И так далее, и тому подобное. Одним словом, ангелы во плоти, а не посланники ада. Они желают человечеству исключительно блага, а человечество, в свою очередь, неблагодарно их записывает чуть ли не в пособники нацистской Германии. В общем, суть вопроса ясна, я думаю.
— Вполне, — кивнула Василиса, — все эти обелительные заклинания и плачь по давно утерянной девственности нам известны.
— Очень давно известны, — подтвердил Семён.
— Так чего она хотела? — Василиса усмехнулась. — Чтобы ты добровольно вступил в её партию содействия вампиризму и оборотенизму?
Феликс засмеялся:
— Нет такого слова — «оборотенизм».
— Феликс драматург, студент театрального института, — пояснил Семён.
— Да я и сама знаю, — махнула рукой Василиса. — Кажется, догадываюсь, о чём спрашивала Муругана. Они же давно занимаются перетасовкой фактов и написанием новой истории их вида, изменением образа на другой, более гуманный. Хотят выглядеть человечнее. Я угадала? В этом направлении?
— В этом, — согласился Феликс. — Сказала, что успела почитать мои пьесы и очень заинтересовалась мной, как драматургом. Мол, не могу ли я написать такую историю, где вампиры или оборотни выглядят добрыми, готовыми прийти на помощь простому человеку. В духе всех тех фильмов, снятых в Голливуде. Названия вы и сами знаете не хуже меня. Душещипательные сюжеты о несправедливо страдающих, обречённых скитаться в сумраке ночи или прятаться от общества в далёких, труднодоступных поселениях, где проживает чертовски мало людей. Этакие изгои. Несправедливо угнетаемое меньшинство.
— Да-да-да, — почти пропела Василиса, — знакомая, старая песня. И ты уже приступил к написанию пьесы или сценария?
— Сегодня утром попробовал.
— Пошло?
— Вроде, да.
— Вот и замечательно, — Семён ударил кулаком в раскрытую ладонь.
— Я уже сегодня и денежный перевод от Муруганы получил. Сказала, что аванс за работу.
— Ещё лучше, — искренне обрадовался Семён. — Процесс пошёл. Нам это на руку.
— Что это значит?
— План такой: входишь в полное доверие к Муругане, просишь её о небольшой услуге, якобы необходимой для твоей творческой работы, и во время этой самой услуги выполняешь наше задание, которое позволит остановить экспансию цивилизации Цъёйфи на Землю.
— Что за услуга? — слегка напрягся Феликс. — Я не смогу попросить её кого-нибудь убить, например.
Прикрыв рот ладошкой, Василиса сдавленно рассмеялась. А Феликс с большим удивлением посмотрел сначала на неё, а потом перевёл взгляд на Семёна.
— Она и без твоей просьбы убьёт, кого захочет, — объяснил Семён. — Мы хотим, чтобы ты проник в Улитку — технический коридор в виде спирали со множеством люков-порталов в разные миры, цивилизации — участницы Зодиака Улитки. Я тебе о нём уже рассказывал.
— Помню, — кивнул Феликс.
— Ты разблокируешь и откроешь портал в мир Прозрачных. Именно их цивилизация является самой могущественной. И именно им под силу остановить Муругану и всех её инопланетных сородичей Цъёйфи.
— План на первый взгляд простой, ничего сложного, — предположил Феликс.
— Вот именно, что на первый взгляд, — отозвалась Василиса.
— Она права, — кивнул в её сторону Семён, — только ведь и Муругана не дура. Наверняка, догадается, для чего тебе понадобилось в Улитку. Тем более, что она точно узнает, что ты с нами сейчас разговаривал и согласился помогать.
— Уф-ф-ф, — выдохнул Феликс. — Ты, Семён, совсем меня запутал.
— Давай я объясню, — Василиса уселась боком на скамейке, подложив под себя одну ногу. — Значит так, слушай, парень. Ты расскажешь Муругане, мол, мы каким-то образом узнали, что тобой интересуется она сама. Мы с тобой встретились (это то, что прямо сейчас) и договорились, что ты нам будешь помогать информацией. Попросишь показать Улитку и объяснишь, что обещал нам доложить об её охране, какие люки активированы, а какие заблокированы, какие планы у Муруганы, какое настроение, что она уже успела сделать. По сути, ты, Феликс, станешь двойным агентом, как в настоящем шпионском детективе. Ну, это же так круто, а?
Глаза Василисы горели азартом. Несомненно, ей самой такая идея очень-очень нравилась. А Феликс тут же про себя отметил, что его личные опасения об игре в двойного агента начинают воплощаться в реальность. И если честно, он сейчас не мог со всей уверенностью определиться — хорошо это или плохо?
Выражение его лица заметил Семён.
— Ты сомневаешься?
— Да, — не стал врать Феликс. — Не нужно быть гением, чтобы понимать, как это опасно.
Василиса ударила ладонью по колену и отвернулась от собеседников, показывая, как она разочарована осторожностью Феликса, принимаемую ей за трусость.
— Конечно, это опасно. Я был бы идиотом, если бы скрывал это. — Семён сделал шаг к Феликсу и взял по-дружески за плечо. — Мы с Василисой — это ещё не все. Нас много, мы сможем тебя прикрыть в минуту опасности.
— А что будет с Юлей? — перебил Феликс. — Она ведь сейчас почти такая же, как они, — он указал рукой куда-то в сторону театра. — Ей, скорее всего, тоже будет что-то угрожать. Разве я не прав?
Василиса не спеша перевела взгляд на Феликса.
— А ведь парень прав. Девчонка может стать объектом для шантажа.
— Чёрт, — выругался Семён. И быстро что-то прикинув в уме, тут же продолжил: — Если на то пошло, можно её обеспечить защитой так же, как и Феликса. Либо на время проведения операции спрятать в надёжном месте.
— Как Баоху? — уточнила Василиса.
— Хотя бы, — согласился Семён. — Так тебе будет спокойнее? — спросил он Феликса.
— Наверное, — неопределённо пожал плечами Феликс. — Думаю, да.
— Вот и отлично! — хлопнула в ладоши Василиса. — Семён, давай телефон. Активируем и смываемся.
— А я? — удивился Феликс.
— Сейчас ты останешься возле скамейки, — ответил Семён, протягивая Василисе мобильник, — таков план. Мы с Василисой уедем, а сюда очень быстро заявится Муругана со своими шестёрками. Ты ей и расскажешь, что договорился с нами о сотрудничестве. А телефон мы, возможно, случайно выронили. Ты не в курсе. На самом деле, он нам поможет отследить перемещение Муруганы.
— А если она догадается и телефон поменяет? — озадачено спросил Феликс.
— Муругана свой телефон поменять не может. Мы отследим её сигнал, который идёт вот отсюда, — Василиса ткнула пальцем в висок. — Она сама как ходячий лэптоп.
— Она робот, что ли?
— Инопланетное имя Муруганы — Оуу. Здесь она пользуется своим земным, и оно ей очень нравится, насколько я знаю. Так вот эта Оуу сидит в созданном из биоплазматического азота теле по имени Муругана. Если назвать оболочку на земной манер экзоскелетом, то да. Что-то типа робота с внутренним управлением.
— Обалдеть, — не скрывая потрясения, выразился Феликс.
— Завтра в час дня встретимся в кафе «Три пончика», знаешь такое?
— Знаю, недалеко от книжного супермаркета, где мы познакомились, за углом.
— Правильно. Все подробности и дополнительную защиту для операции в Улитке получишь завтра. С тобой хочет лично ещё кое-кто познакомиться. — Повернулся к Василисе. — Ладно, врубай волшебный маячок.
Василиса нажала на пару кнопок и, поднимаясь со скамейки, сказала:
— Готово. Куда его теперь?
— Брось под скамейку, как и договаривались.
Сотовый тут же улетел по месту назначения.
— Давай, герой, пока, — Василиса повернулась к Феликсу, — до завтра. А сейчас принимай удар. Скоро примчатся.
— Держись, парень, — Семён вслед за Василисой пожал ему руку. — До завтра.
Парочка, подхватив со скамейки шлемы, уже было развернулась, чтобы уйти, как неожиданно из ближайших кустов появилась тёмная фигура человека и раздался громкий возглас:
— А ну-ка стоять! Стоять, кому я сказал!
— Твою мать, — процедил сквозь зубы Семён и развернулся навстречу шагающему к ним человеку, сжимающему в правой руке что-то продолговатое и блестящее.