Как я не стала юристом

Я работала в больнице в должности инспектора отдела кадров и очень любила свою  работу, пока в один день не встретила в коридоре больницы коллегу из лаборатории. Она поздоровалась и поинтересовалась у меня, довольна ли я своей работой? В ответ я неуклюже пошутила: если сказать правду, то ты захочешь на моё место. К счастью, коллега оказалась адекватнее меня и предложила мне принять участие на собеседовании в городской исполком. Там ищут ответственного работника-делопроизводителя, информацию она получила от своего соседа, который работал там на руководящей должности.

Если честно, я была приятно удивлена такой высокой оценке моих личностых качеств и решила просто съездить ради любопытства в это высотное здание, которое занимал таинственный исполком города. Я там ни разу не была внутри здания.

***

Оказалась по счёту пятой. Четверо женщин покинули кабинет до меня.

Познакомилась с заведующей оделом, куда требовался ответственный работник. Эстонка с остреньким носиком была похожа на старуху Щапокляк в молодости. Но мне она понравилась во время общения и доброжелательного отношения ко мне, в котором  проскользнула взаимная симпатия.

Заведущая зашла в кабинет председателя первой, потом пригласила меня.

Просторный кабинет, вдоль двух параллельных стен на стульях сидели мужчины в костюмах и при галстуках. Их было достаточно много для одной меня. Все устремили  любопытные взоры на вошедшую кандидатуру. Председатель воседал за массивным столом.

Я приостановилась посреди кабинета, подсознательно демонстрируя себя со всех ракурсов, как молодая двадцатипятилетняя женщина, уверенная в своей харизме. Длинные ноги в туфлях на каблучке, узкая серая юбка чуть прикрывающая круглые колени, чёрный свитерок, обтягивающий небольшую грудь и шикарные пышные волосы заканчивали мой внешний облик. Но я обладала ещё и умом, и женской хитростью. И знала свои плюсы, которые сейчас охотно демонстировала незнакомым мужчинам.

Председатель слез со стула. И мне тут же пришел на ум эпизод из фильма "Три мушкетёра": за столом мужчина казался колоритным и внушительным, но мне навстречу шёл мужчина в костюме, который был далеко ниже среднего роста. Видимо, "мал золотник, но дорог". Я на миг улыбнулась своим мыслям, но оказалась улыбка к месту.

Председатель пожал мне руку и предложил присесть. Я продолжила свой путь под молчаливым прицелом мужских взглядов, которые ощущала на себе. Но это меня не смущало: Я работала, до своей должности инспектора ок, личным секретарём главного врача городской больницы.  Даже, трёх по очереди. Ходила там под прицелом мужских глаз ежедневно и не только врачей, больных, пациентов, водителей, но и товарищей из министерства здравоохранения. Поэтому владела своим телом, эмоциями и разумом.

На все вопросы я давала спокойные исчерпывающие, но короткие ответы, которые устраивали председателя. Я видела это по его лицу. И тут он задал мне странный вопрос. Тогда я ещё не знала, что побаивались верующих и сектатнтов, которые могли проникнуть в сердце и орган городских властей.

- Вы в Бога верите?  - спросил меня председатель.

Я молчала. Мужчины зашептались.

За спиной председателя висел огромный портрет солидного Леонида Ильича Брежнева с его кустистыми бровями.

- Верю!- уверенным голосом ответила, предчувствуя реакцию присутствующих людей.

В кабинете возникла такая тишина, что даже дыхания присутствующих не было слышно. Председатель заметно напрягся.

- Вот в этого, - и я вздёрнутым подбородком указала на портрет.

Вздох облегчения прошелся по рядам партии. Председатель снова выбежал из-за стола на своих маленьких ножках и уважительно пожал мою руку. До объявления результатов конкурса я почувствовала, что моя кандидатура будет лучшей.

В прихожей моя будущая начальница поинтересовалась: являюсь ли я членом комсомольской организации, что как бы само собой подразумевалось для русскоязычной молодежи. Я честно призналась, что отлыниваю второй раз. Она меня поняла, как эстонка - человека с эстонской фамилией. И мы побежали в горком комсомола заново восстанавливаться в рядах комсомола. Уплатила один рубль с копейками задолжность, и назад хода не стало.

***

На следующий день я появилась на пороге кабинета главного врача, которому уже позвонили из исполкома.

 - Лидия Карловна, - начал главный врач незнакомым мне голосом, хотя всегда называл по имени, когда обращался ко мне, - вы нас решили покинуть?

Я извинялась и оправдывалась, что всё получилось слишком стихийно. Даже, для меня самой. Моя семья ещё не была в курсе событий.

- Придётся вместо вас перевести в отдел кадров Светлану, но это будет, конечно, не тот человек.

Светлана не знала эстонского языка, была болезненной и флегматичной милой женщиной моего возраста. Мы даже родились с ней в один год, месяц, но старше её на один день была я. Обе мы были ещё недавно разведены и обе воспитывали двоих детей. Однако, я снова совершенно недавно вышла замуж, в отличие от Светланы.

Так одним я днём я была переведена в городской исполнительный комитет на должность делопроизводителя. Так как лишней ставки для этой должности не было, меня зачислили в отдел капитального строительства на должность инженера.

Зарплата у меня заметно поднялась: у секретаря была 70 рублей, у инспектора отдела кадров- 90, теперь это было 110 рублей.

Ответственная работа с правительственными приказами и указами министерств. Они печатались на двух языках. Иногда в конверте находились оба экземпляра, иногда только один на русском, что облегчало мою работу. Пару дней спустя приходил экземпляр на эстонском языке, который нужно было просто подшить в определенную папку, без ознакомления председателя исполкома.

Но иногда приходил конверт только с оригиналом на эстонском языке. Мне приходилось потрудиться, чтобы мой перевод текста, касающийся работы города,  был предельно точен. Мой перевод в этом случае предварительно перепроверял секретарь председателя исполкома, мужчина пердпенсионного возраста, который ранее работал  редактором городской газеты. И если в первые месяцы я постоянно испытывала напряжение и внутреннюю панику от этих переводов за свой некорректный эстонский язык, то потом официальный текст стал для меня привычным и лёгким.

Работала под руководством заведующей, которой подчинялись два отдела: наш общий и юридический. Предыдущая работа в должности инспектора отдела кадров дала мне некоторые юридические знания закона после посещения лекций для инспекторов. Поэтому на новой работе я со временем освоилась, подтянув самостоятельно знания эстонского служебного языка.

***

К моей основной работе добавились еще две комиссии, где я стала числиться секретарём: комиссия административно - паспортного режима, где постоянно на заседании штрафовались нарушители паспортного режима по 20-25 человек. Второй была комиссия по трудоустройству тунеядцев и лиц после освобождения из мест лишения свободы. Согласно Указу правительства, город должен был обеспечить на производствах и стройках по несколько бронированных мест для этой разношёрстной публики. В мои обязанности входило направлять заблудших овец в нужное русло и контролировать их деятельность, чтобы не отлынивали от полезного физического труда. Возни было слишком много.

Дополнительно никто не оплачивал эту работу, она считалась больше общественной, поэтому никто из коллег не не захотел работать бесплатно. Я сама выразила желание взяться за эту небезопасную деятельность, чем очень обрадовала руководство и коллектив исполкома. Вопрос для них решился неожиданно быстро и безболезненно. В глазах коллег я выглядела смертницей и героиней одновременно.

Женщины боялись нагловатых бывших уголовников, разрисованных татуировками и имеющих не тот стаж. Моя коллега всегда хватала со стола любые бумаги и выбегала быстро из кабинета, когда на пороге у меня появлялась, сомнительного прошлого, личность.

Никто из коллег не знал, что я была родной сестрой рецидивиста, который боялся только одного человека на всей планете - меня. Мне удавалось держать в рамках своего старшего брата, не позволяя переходить мои границы. И я воспитывала его болезненного маленького ребёнка от сожительницы, которая ушла на поиски счастья, упрятав брата в места нестоль отдалённые. Они были сладкой парочкой, эти высокие и красивые молодые беспутные люди, которых свела вместе страсть и алкоголь.

- Выписываю вам направление в строительное управление, рабочим, - строго говорила я очередному бандюжнику с наглой физиономией.

 - А сама  будешь сидеть чистенькая в кабинете с авторучкой в руках? - уточнял молодой человек, скаля в злой усмешке зубы, как мой старший брат.

- Пока ты мотал срок, я училась и работала, - хлоднокровно парировала. - Иди, работай, проверю. Ты у меня на контроле,а не я у тебя.

- Такая молодая, а лицо, как у начальника отделов кадров, блин! - на прощание заметил уголовник. - Даже не улыбаешься.

- Улыбнусь, когда продержишься на работе год.

Однажды мой привычный диалог был прерван вопросом:

- Слушай, ты случайно не сестра Юрки Шамана? Что-то очень похожа на него. Ты не пуровская?- соискатель работы угадал всё верно.

- А это что за чудо в перьях? Индеец, что ли? - строго поинтересовалась, не дрогнув даже бровью. Но внутри меня все органы оборвались.

Не хватало еще разоблачения. Вылечу из исполкома, как пробка из бутылки с шампанским. Рецидивисты в родне -  похлеще, чем баптисты, думала я после ухода свидетеля. Хотя, не было моей вины в том, что у бывшего депутата и ударника труда вырос сын -  преступная личность!

А я мечтала об отдельной квартире и соглашалась на все условия. Часто приходилось на выходные дни брать домой маленькую портативную печатную машинку, чтобы вечером печатать пригласительные повестки на очередную комиссию. Конверты адресатам подписывала моя мама и старшая дочь, ученица младших классов.

Младшая  трёлетняя дочь спрашивала: «Мама, почему ты уходишь на работу, когда темно и приходишь ночью?»

Рабочий день был с 9.00 до 18.00. Служебный автобус забирал нас в 8.15 и развозил по домам в 18.45.  Когда заболела и попала в больницу моя мама, которая забирала младшую дочь из садика первой, то я часто прибегала за ребёнком самой последней из родителей перед закрытием садика. Воспитатели еле скрывали своё недовольство и все очень  ждали возвращения бабушки из больницы.

***

Спустя 4 года работы руководство посоветовало поступить по направлению от исполкома на юридический факультет «Закон и право». Не смотря на отсутствие высшего образования, я была достаточно начитанная, развитая личность (спасибо литературе), умела владеть эмоциями и голосом (спасибо должности секретаря), знала, когда надо промолчать, там где требовалось ( спасибо конфликтному брату), умела отстаивать свои границы, как бывшая разведенная женщина. Была честная и справедливая, ответственная и исполнительная, поэтому перспектива выучиться на юриста при исполкоме меня очень обрадовала. Но не надолго.

К тому времени я уже была в повторном браке. Моя перспектива не понравилась ни мужу, ни моей матери: я буду уезжать часто на сессии, здоровье матери резко  шло на убыль после перенесенной операции, муж в 37 лет беспокоился больше о своём комфорте и мечтал об общем ребёнке, шансы на которого резко  уменьшились бы. Поэтому мама и муж стали меня  пугать тюрьмой, куда я обязательно попаду со своей принципиальностью и честностью. И вообще, моя смерть наступит от рук бандитов, а дети останутся сиротами.

Мои робкие попытки убедить их, что работа в исполкоме безопасная, наткнулась на вопрос, который загнал меня в тупик: куда денут нынешнего юриста, который моложе меня по возрасту, но старше по опыту работы? Зачем исполкому содержать двух юристов? И как же дети?

И я почувствовала, что моя мечта стала терять чёткие контуры.

Но вскоре случилось то, чего  уже не предполагали ни мы с мужем, ни мой гинеколог.  Прогноз забеременеть был очень плачевный уже пару лет. Мне даже выписали две бутыли лекарств принимать. Но я ещё не успела откупорить одну бутылку, как сразу же забеременела  после критических дней, будучи уверенная, что яйцеклетка еще не созрела!

Вопрос об учёбе отпал сам. В 31 год я снова стала матерью для нашего сына.

А спустя год после рождения ребёнка умерла от онкологии моя мама.
Так я похоронила свою мать и мечту о высшем образовании.