1. Павел Суровой Седая нива Вступление

               
                Моим, уважаемым мною безгранично,
                предкам, приехавшим в Неизвестность               
                и построившим свою новую жизнь
                достойно,
                посвящаю эту книгу.
               
                А так же моим дорогим и любимым
                дочерям, внучкам , сестрам, братьям и
                прочим родственникам - посвящаю.
               

              Вступление.

 В детстве, каждый год приезжая к дедушке с бабушкой в небольшое сибирское село, лежащее на берегу, опять же, небольшого, по сибирским меркам, озера, я попадал в атмосферу украинской культуры и словесности. Отсюда и началась моя любовь ко всему украинскому. К языку и культуре.Три пятых села жителей были украинцами, а остальная часть, приезжими или коренными жителями, которые,под действием слышимого здесь украинского языка, тоже говорили на этом, казалось бы, занесенном из «далэка-далэчинь» языка жителей Киевской Руси, сохранивших язык предков до самого сегодняшнего дня. И пусть «истинные» «русские», желающие присвоить себе право «большебратия», говорят, что именно их речь имеет право на жизнь и право доминирования на территории шестой части света, но все-таки, по справедливости, именно украинцы являются носителями культуры нашей исконной Родины.

 Мать моя,  приехавшая в двадцать с небольшим лет в «стольный» город Сибири-Новосибирск, с большим трудом говорила по-русски (хотя, вернее говоря, по-российски), и переживала,и даже порой плакала, когда над ней подшучивали, по поводу ее украинского. Но время свершило свое разрушительное действие, и бацилла «русскости» убила то, как сейчас выражаются, языковые основы ее этнической принадлежности. Вот, как-то так.
 Но память, «записанная» в моих воспоминаниях, осталась нетронутой. И всю свою жизнь моя сущность стремилась, как бы это странно не звучало, на мою историческую родину. Все мои родственники, по материнской линии, были выходцами из Полтавской губернии, выехавшими на вольные земли по столыпинской реформе.

 И вот, когда я выезжал из пыльного, грязного, вечно-строящегося  Новосибирска, я попадал в мир, моего детства. В поля поросшие разнотравьем, в леса полные грибов и ягод. В компанию забавных и веселых однолеток, говорящих (по моему мнению) на самом красивом языке в мире. В общество остроумных, добрых и трудолюбивых жителей этого удивительного села, где все люди с уважением относились к своим обычаям, своей культуре и своему языку, пришедшему следом , вернее сказать, вместе с разномастными переселенцами из далекой,неведомой местным жителям,Украины.

 Веселые детские забавы, переплетались с купанием в озере, растянувшемся на двадцать пять километров по барабинской степи. Можно долго описывать это чудесное озеро полное рыбы и всякой пернатой живности, но я не рыбак, а тем более, не охотник и потому упущу эту замечательную возможность. Мне нравилось лежать посреди огромного поля,раскинувшегося между двумя селами. Соседнее село Верхний Урюм, тоже кстати украино-язычное в большинстве своем, располагалось в семи километрах от моего «родного» Нижнего Урюма. А поле лежащее между сел было для меня, по тем временам, просто,какой-то неизведанной вселенной. Пребывая в этой «вселенной», лежа посреди душистых трав, я представлял себе красочные картины далекого прошлого. Мне казалось, что вот-вот из леса выедет сказочный всадник в полном боевом вооружении, и поскачет по этому огромному полю, в поисках новых побед над невиданным доселе врагом-супостатом. И поле отвечало моим фантазиям шорохом трав и цветов. И казалось, что это невидимое чудище посылает навстречу всаднику, целую всесокрушающую бурю, мешая справедливости наказания за содеянные им, чудищем, преступления против рода людского.

 Учитывая то, что фантазия моя никогда не была ограниченной, подобные сюжеты всегда будоражили мое воображение. Сейчас, с теплом вспоминая и село, и людей, и бескрайние сибирские просторы, я караю и виню себя за то, что в свое время, толи по юношеской беспечности, толи по уже взрослой суетности, я не удосужился углубиться в знания происхождения моего рода. Я прекрасно знаю, что ни о каких князьях-графьях там бы я ничего не нашел, так как предки мои были простыми крестьянами-хлеборобами, получившими свое жизненное предназначение от тех полян-земледельцев, населявших приднепровские долины еще при первых русских князьях V-VI веков. И эта генная память всегда была путеводной звездой в выборе доли для многих моих прародителей.

 И сейчас, по прошествию многих лет, приехав,в родное мне до сих пор село,я нашел его полуразрушенным, опустевшим на  две трети, совершенно обрусевшим, утратившим свое природное и культурное обаяние. Нет уже тех песен, застолий по-украински щирых и веселых. Хотя , все-таки в людях, где-то в глубине души остались искорки украинскости, но это уже другой народ. Не скажу, что он хуже, но не настолько открытый. Хоть и говорят, что россиянин щедр и открыт от природы, но блеск в глазах исчез. Появилась какая-то зашоренность, всепреемлемость того, что неприемлемо вольному человеку. Какое-то запрограммированное чувство «верности» тому, что делают нынешние правители, навеки разссорившие два некогда «братских» народа. И порочное словосочетание «крымнаш» запечатлелось на подкорке жителей некогда вольного селения. Ну, разве. что не у всех. Остается только порадоваться за тех, кто способен был сохранить в себе искру Божию.

 Будучи в гостях у тети, жены дядьки, я увидел «Свидетельства о рождении» моих дедушки и бабушки с именами прадедушки и пробабушки. И во мне загорелось желание описать историю их жизни. Как они приехали, обустроились, обжились в этой суровой, но вольной степи. После полтавского «безземелья» и вдруг такое раздолье! Что они чувствовали,мне, конечно, трудно передать, но моя фантазия, о которой я упоминал раньше, надеюсь, мне поможет. Они ведь не пришельцы из космоса и чувствовали так же, как мы. Просто нужно соотносить их чувства с нашими чувствами. И все. А дальше: немного документов, немного воспоминаний родственников и чуть-чуть здоровой фантазии.

 Я не претендую на то, что мой опус будет, исторически верным, это не является моей задачей. Просто мне хочется, чтобы кто-то из людей прочитал и задумался над превратностями человеческой жизни, полной радости, печали, горя и сомнений. Так ведь у всех. Жизнь не состоит из одних только праздников, салютов и букетов. Людям предоставлялась влозможность жить в радости, счастии и благоденствии. Но они выбрали путь открытий в области Добра и Зла. Вот и имеем то, что имеем, как сказал один «мудрец».