4. павел суровой седая нива. училище

               
 
  Данило же в начале августа, вместе с Виктором и отцом, поехал в Кременчуг и после оформления документов,поступил в Реальное училище . Общее образование в училище заканчивалось в четвёртом классе, с пятого класса начиналась специализация по двум отделениям: основному и коммерческому. После завершения основного шестилетнего курса, ученики седьмого дополнительного класса распределялись по трём отделениям: общему, механическому и химическому.  Из общего отделения выпускники, при хорошем успевании, могли поступать в технические институты. Учитывая, что Данило был уже относительно образован, его приняли на третий курс основного отделения. Виктор говорил, что Данила мог бы дальше учиться в институте, но он прекрасно понимал,что жить за счет Кочубеев он не сможет. И тут дело было не гордости, а просто в обычной житейской крестьянской мудрости. На пана надейся, да сам себе думай, насколько ты сам способен управлять своей судьбой. Данило был очень благодарен князю за помощь, и Виктору,конечно, но злоупотреблять княжеской лаской не мог. Он так и сказал Виктору:
-Сначала нужно закончить училище, ну, а потом видно будет.

 
 Занятия начались с сентября. Даниле все было интересно. Соученики Данилы смеялись над ним, говоря, что он видно на Ломоносова славу претендует. Данило же лишь улыбался и по-доброму отшучивался от товарищей. Его одногрупник Никита Шелест, как-то пригласил Данилу на встречу в студенческий кружок, где читали сочинения Плеханова и Энгельса. Было занятно наблюдать, как те, которые боялись вопросов преподавателей на уроках, вскакивали с мест и призывали к борьбе с эксплуататорами. Единыжды сходив на собрание «борцов», Данило сказал Шелесту, что ему там неинтересно. Лучше он математику и физику поучит.

 По природе своей Данило был спокойным и уравновешенным, законопослушным и вдумчивым. Он долго размышлял над тем, что услышал на собрании кружка. Ему было непонятно, как все разрушив, можно построить что-то стоящее. Нельзя разрушать то, что сам не строил, да и то, что строил не стоит. И еще, как, отобрав все у одних, можно сделать счастливыми других. Ну, хорошо, когда всем вольготно и неголодно жить. Но, если отобрать, то будешь себя считать бандитом и нахлебником. Понятно, когда мало земли, сильно не разбогатеешь. Но среди тех же крестьян есть люди работящие, а есть лодыри и пьяницы. И сколько ты им не дай, они все по ветру пустят. Вот в их селе, к примеру, есть шесть-семь семей, где живут всегда голодно. Но виноваты в этом не баре, а сами мужики. Бывало на сельском сборе всем миром собирали деньги для убогих, отсыпали зерна на сев, помогали тяглом, да и даже засеять. И что ж потом?Ну, поработал болезный, семья ему помогала, вырастил урожай, собрал, оставил на засев, даже продать нашлось что. Поехал в Гадяч на ярмарку, пропил деньги от продажи излишков, вернулся домой в грязи и соплях, весь пьяный и в долгах. Долги вернул, кому же в яме сидеть приятно. И все. Опять проели все, и голодом сидят. Снова собирутся односельцы, снова все ветром уйдет. Ну и , естественно, от жалости разберут детей по хатам, а папаша, сопьется в край и вся недолга. Поэтому, если человек не умеет быть хозяином, ничего не поможет, хоть ты его с головы до ног деньгами засыпь. А хозяин он потому хорошо живет, что умеет и работать и хозяйство свое приумножать. Не можешь быть хозяином, иди работником или батраком. Как кому нравится. А на чужое зариться, дурное дело.

                ЛИНА.

 Через три года обучения, Данило перешел на техническое отделение и через год вышел из училища  техником второго разряда. Пока он учился на последнем курсе, познакомился с девушкой из Трояновки. Она жила у тетки и работала в фактории, которая располагалась на Малой Мещанской улице, недалеко от училища. Встретил ее Данило на одной из поседелок у Акулиной подруги Варвары. Варвара была дочкой управляющего факторией, девушкой общительной и простой. Ей понравилась голубоглазая Акулина, за приветливость и чисто народный юмор, которым та обладала. Акулиной ее назвали в честь святой, в день которой родилась эта девчушка. Родители же и знакомые звали ее просто Линой. Она была дивчиной прехорошенькой и общительной, но не позволяющей никому вести себя с ней вольно. Характер у нее был твердый. Если она за что-то бралась, она всегда все доводила до логического конца. Была то работа или вышивание, которое у нее получалось лучше, чем у самых «искусных» мастериц. Или пение. Пела она весьма неплохо, голос был звонкий и чистый. Этим она прославилась на весь Кременец, как здесь звали Кременчуг. К ней раза три  сватались, среди поклонников были даже купеческие сыновья, но она была непреклонной. И лишь Данило завоевал ее гордое сердце, практически не приложив больших усилий. В свои девятнадцать лет он весьма отличался от сверстников. Высокий, хорошо сбитый, русочубый, синеглазый и серьезный парубок, всем барышням на заглядение. Он тоже был не лишен внимания женского пола, но все были ему не по сердцу. До встречи с Линой, он одно время, был «увлечен» сестрой Виктора Кочубея, Соней, но это увлечение прошло, так как Данило понимал , что княжна ему не пара. И хотя Соня была с ним весьма ласкова и дружелюбна, парубок знал свое место и постарался «выкорчевать» из своего сердца это юношеское увлечение.

 Лина же была ему ровней, хотя и происходила из семьи обедневших польских дворян, немного гоноровых, но все-таки людей простых и добрых. Отец её, хоть и был шляхетного рода, но женился, в свое время на дочери простого крестьянина. Была она первой красавицей на селе и «пану» пришлось весьма постараться, для того, чтобы  посватать простую дивчину. Уж как он исхитрялся, как исхитрялся. Лина всегда вспоминала своих родителей со смехом и добрым юмором. Она рассказывала и показывала очень живо и интересно историю любви трояновских Ромео и Джульетты . А это было именно так, потому что родители Станислава , а именно так звали отца Лины, были против свадьбы их сына с «холопкой».И хоть сами они были бедны, как церковные мыши, остатки былой шляхетности и гонора давали себя знать. Но в итоге любовь победила сословные предрассудки и возлюбленные поженились и народили сначала сына Янека, а после дочурку Лину, от которой Сташек был на седьмом небе. Он не давал ветру дунуть на свою Акуленьку и исполнял каждый ее каприз. Но тем не менее из девочки выросла пракрасная девушка, которая даже в своей относительной бедности оставалась настоящей, воспитанной и умной «барышней».

 Данилу она звала не иначе, как Данек, на что он не обижался, потому что от любимой  принимал все ее «странности». Лина   была грамотной, знала польский язык, прочитала немало книг и Даниле было интересно с ней. Когда речь зашла о переезде на хутор к родным она с готовностью согласилась. К труду Данилина половина была приучена, так как отец ее тоже имел свой надел земли, жил скромно и всю жизнь трудился. И не видел в том ничего зазорного. Он сразу принял Данилу и полюбил в дальнейшем, как сына. Так как села располагались недалеко друг от друга, Гайворонские бывали частыми гостями на хуторе у Ралков. Степан и Сташек стали, если не друзьями, то приятелями и сватами, как минимум. По праздникам любили они пропустить по склянке горилочки  и закусить ковалочком домашней колбаски. Все было хорошо и благочинно в этих двух семьях простых землеробов.

                ОКСАНА.

 Виктор Кочубей уехал отдыхать во Францию перед поступлением в пажеский корпус и часто присылал письма своему «ангелу-хранителю» с хутора. Он вкладывал в письмо рисунки с видами Парижа, Лиона и Ниццы, нарисованные им лично. Рисовал он неплохо и рисунки были красивыми и мастерски исполненными. Данило с Линой и Оксаной часто пересматривали листочки с видами далеких заморских городов. Оксана стала уже большой девочкой. Вытянулась ростом. Ей исполнилось уже десять лет, но выглядела она на лет двенадцать. Волосы ее выросли аж до низа спины и завивались в красивые локоны. Она часто жила, на правах приемной дочери княгини и князя Кочубеев. Нос она не задирала, была скромна и послушна родителям, так как брала пример с княжен, которые на нее хорошо влияли. Она существенно продвинулась в обучении пению. Часто пела гостям княжеской семьи, и в один из визитов семьи императора  в княжескую усадьбу, пела перед царской фамилией. Выступление всем понравилось, особенно великой княжне Ольге Николаевне -  любительнице пения, настоящего,  народного. Она очень любила украинские песни. Поэтому  была просто зачарована голосом маленькой певуньи. И, когда августейшая фамилия уезжала, Великая княжна Ольга пригласила Оксану в гости в столицу. Позже именно Княжна Ольга посодействовала поступлению Оксаны на музыкально-драмматические курсы, а после в Придворную певческую капеллу.

 Маленькая певунья была просто на седьмом небе от общения с самим царем и его семьей, но не стала зазнаваться, а начала еще больше учиться пению  и параллельно всему тому, чему могла научиться благодаря своей счастливой судьбе. Она постоянно помнила о приглашении царевны Ольги Николаевны. И постигала, как можно больше из того, что удавалось узнать от Александры Игнатьевны - учительницы княжичей.

 Остальная семья Ралков тоже подрастала, мужала, расцветала и старилась. Дети росли, аппетит у них был неплохой и постепенно той земли, которая была у семьи становилось не достаточно. У Ильи старший сын женился и привел в семью красивую девушку Настю из соседнего села. К рождеству у них родилась двойня. Акулина тоже готовилась стать матерью.

                СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ.

 В один из предвесенних вечеров в великой хате собрались все мужчины семьи. Разговор зашел о новом указе Государственной Думы о переселении желающих на вольные земли в Сибири и на Кавказе.
- Вот, тут прописано, что дается надел, тут называется отруб, земли, ссуда на постройку хаты, на покупку скотины и техники. Все написано красиво, но так ли будет на самом деле? - заговорил Данило. - Так-то, если бы правда, то можно было бы в Сибир-/ 1 податься. Хоть там и холодно, да земли дают сколько сможешь обработать. Опять же земли не выработанные. Чистые.

- Ох, не знаю , боязно как-то срываться с насиженных мест, - сказал Илья и почесал затылок. - Дома все привычно. А там холодрыга, поди?
- Я говорил с одним мужиком, он в Сибиру был у брата. Год там прожил. Брат у него был сослан за драку с управляющим Хотовицких. Так он говорит, зима там долгая, но места богатые. Леса вдоволь, грибы-ягоды косой-коси. Правда комарья там полно, но люди как-то живут, -сказал Степан и закурил самокрутку от  керосинки, которую купил  по случаю на распродаже в Сорочинцах на ярмарке.
- А он в какой губернии, в Сибиру был? - поинтересовался Илья.
- Дак, не помню точно, по-моему в Томской. Это в тайге самой, так там лес обзывают. Там уж лесу,поди, уйма! И на дрова и на постройку, поди, хватит. Не то, что у нас. Холера ясна!
- А, это вы у Сташка научилися? Так скоро сами ясновельможными станете, - засмеялся Данило.
- Ну, это навряд ли. Если Мыколу Надышка раввин Гоцман обрежет, думаю, жидом он все-равно не станет,- усмехнулся лукаво Степан.
- Ну, это точно. Мыкола так Надышком и останется.
- И что там еще пишут в газетке, с когда можно будет заявки подавать? - не унимался Илья.
-А ты уже к ведведям собрался, быстрый же ты, як «швыдка Настя»,- осклабился Степан своими двадцатью зубами. - А холода-то не боишься? Там ведь, говорят, иногда,даже птицы замерзают в полете.
- А мы летать не будем, так скакать с ветки на ветку.
- Ну, скакать не скакать, а если обустроиться, то может и выживем. Мне вот Игнат Яковенко письмо присылал. Так вот они в Томской губернии осели, это было в 1906-м. Земли завались, леса тоже, озеро большое под боком. Верст пятнадцать в длину и пять в ширину. - сказал Данило.
- Так это целое море! - воскликнул Степан.
- И это не самое большое в той округе. Барлакуль называется. Он писал там и по тридцать верст в длину имеются.
- Татарское какое-то название. Да, уж. Если это правда, то рыбы там завались.
- Гнат писал, что много. Я с Виктором Сергеевичем разговаривал, он советует ехать. Там для переселенцев специальные конторы поделали, куда можно всегда обратиться.
- Тебе надо было к князю обратиться, чтобы он тебе здесь работу нашел. - сказал Степан и крупно затянулся самосадом.
- Батько, Виктор Сергеевич и так для меня много сделал. Мне совестно обращаться к нему по пустякам.
- Хорошие пустяки! Работа теплая - это не пустяки.
- Теплая? Да не хочу я в конторе сидеть. Мне там душно. Дышать нечем. А в поле воздух можно ложкой есть. Я раздолье люблю. Не конторский я человек.
- Раздолье. А жену и детей в тмутаракань тянуть - это разве дело?
- На вольном воздухе и дети здоровыми вырастут, - улыбнулся Данило.
- Ну, вырастут так вырастут. Вам виднее. Нам-то тут как.
- А тут Петро доглянет. Вас бы тоже забрать, да возраст не тот. Конечно, вряд ли снова увидимся. Да, кто знает? Как уж сложится.
 
 И  вот сейчас в августе месяце пришло письмо из Гадяча. Из уездной землеустроительной комиссии. В нем говорилось, что заявка на переселение принята к рассмотрению и в дальнейшем о решении будет сообщено, опять же, письмом.