6. Павел Суровой Седая нива. Ново-Николаевск

    
 Уже почти месяц ехали переселенцы по России. Проехали Урал, иртышские степи, барабинские и кулундинские. Просторы оказались просто фантастическими. Теплее не стало, так как климат тут оказался не жарким. По небу плыло солнце, которое не способно было согреть эти гигантские просторы. Вдоль дороги кое-где были раскиданы поселки с убогими ветхими строениями. Около домов, если это можно было назвать домами, скорее землянками, огородов видно не было. Разве что совсем мало.Чем здесь жил народ, оставалось загадкой. Изредка попадались станции. Все те же ветхие лачуги и оборванные жители стоящие вдоль дороги и смотрящие на проходящий поезд. В Барабинске (одной из станций) к поезду высыпало множество детишек, просящих милостыни. Переселенцы делились чем могли,причитая от сострадания. Неужели и их детей ожидала такая же участь?Ближе к Новониколаевску, станций стало больше.
 
 А вдоль дороги стояли засохшие травостои.Они были настолько обильными,что у переселенцев от сердца отлегло.Уж скотину-то будет чем накормить. В соседствующих с железной дорогой поселках стали видны огороды и сады. Правда земля оказалась не черной, а какой-то серой с желтизной. Видать глина тому была виной.
 Заехав в Новониколаевск и подъезжая к мосту через реку, которую называли Обь, переселенцы были просто потрясены. Такой широкой речки они не видели никогда. И мост был впечатляющей длины и казался чем-то нереальным.Город был не таким большим,как Пермь.На берегу был порт с многочисленными судами.Дома были одно-двух этажными.И вообще город был сильно разбросан. Вдоль речушки впадающей в Обь, ютились убогие лачуги. Люди выглядели весьма живописно. Казалось,что переселенцы въехали поездом в пригороды Лондона 18-го столетия и по улицам расхаживают клошары-герои книг Диккенса. Настолько впечатляюще- убого выглядели жители этого недавно основанного города. Вокруг царила нищета и грязь.
 
 Состав загнали в тупик, на запасные пути. Проходящий мимо начальник поезда предупредил переселенцев о том, что ничего не стоит оставлять без присмотра. Немного погодя, он же прислал троих полицейских для охраны состава. На следующий день к поезду пришел уполномоченный от управляющего конторой, которая отвечала за распределение переселенцев по местам , выделенным для их устройства. Всем главам семей предложили, с уполномоченным отбыть в банк для получения ссуды предназначенной для обустройства на месте, которое выделило правительство для переселенцев. Была выделена так же охрана из двух полицейских.  Оставив жену Ильи на хозяйстве, Данило с Ильей и Линой пошли в город.

  Получив ссуду,они прошлись по главной улице, посмотрели магазины, кое-что купили, и пошли на вокзал.Так как им с Ильей выпало ехать назад по «железке» до Барабинска, то они ждали, когда их вагон переприцепят к составу, который пойдет в нужном им направлении. Ждать пришлось два дня. После вагоны переприцепили и они поехали назад, до Барабинска. Прибыв в Барабинск, получив в охрану полицейского, братья прошли в тележную мастерскую и купили три телеги- одноконки и тройку тягловых лошадей. Данило купил пару ружей и припасы к ним, рыболовецкие снасти и инвентарь для обработки земли.После,загрузивши весь свой скарб, в компании с полицейским, выехали к месту своего нового проживания.

              Бараба, ты,Бараба
                (Лирическое отступление).

 Если когда-то кто-то мне скажет,что можно описать такое явление, как Барабинская степь, то я скажу,что он просто безответственный человек и хвастун.Только потому,что описать Барабинскую степь во всех ее красках просто невозможно. Это такая категория, которую невозможно описать, да и стоит ли?Но я попробую. Потому,что безответственный враль, наверно.
 
 Степь эта раскинулась на многие сотни километров. И кажется нет предела этой безбрежной равнине, занимающей огромную часть Западно-Сибирской низменности. Она настолько велика, что человеку выросшему в западной (европейской) части Российской империи или Советского Союза, трудно даже и представить всю величину этого земельного массива. Так же,как и озера или водохранилища этой равнины. Огромные озера представляются европейцам морями и ничем другим. Конечно, я сейчас пишу не о Байкале, который справедливо зовут морем. Нет. Всего лишь об озерах, с одного берега которых не видно другого. Упоминание же о количестве рыбы и дичи напоминают сведения астрономического доклада. Всякая там живность бегает по Барабе один за другим. Миллионы перелетных птиц каждый год возвращаются на гладь чистоводных озер и водоемов. В лесах растет множество разнообразных ягод и грибов, которые жители заготавливают на долгую и морозную зиму. Температура зимой достигает 40-55 градусов, а летом 35-40. Можно сказать, что интервал составляет 100 градусов.
 
 Вот в этом месте и пришлось искать своей лучшей доли моим предкам с Украины. Именно в этой степи родились мои дедушка и бабушка, моя мать, сестра и я. А так же и множество потомков тех, кто выехал с Украины в 1909-м году и осел здесь на постоянное жительство.   Возможно,некоторые поставят в вину моему прадеду то, что он не принял протекции князя Кочубея и не стал конторским служащим, или не выехал в Америку и не стал там заможным фермером-аграрием. Что я могу ответить им, негодующим потомкам? Прадед хоть и был простым крестьянином, но все-таки был в душе романтиком-землеоткрывателем. И он, не побоясь ни стужи, ни зноя, приехал в дикий, казалось бы, край, в котором я родился, вырос, встретил свою судьбу, породил своих девочек… . И поэтому я ему весьма благодарен. Если бы не он, я бы не увидел многих чудесных мест, которые мне довелось посетить в юности. А я был «неслабым» туристом. И Алтай, не уступающий по красоте Швейцарии, и Саяны, плавно переходящие в Тянь-Шань, плавно переходящий в Гималаи. И,если бы не российская безалаберность, туристам здесь не было б счета. Но ей этого не надо. Этой самой безалаберности. Главное, чтобы «не было войны» и Крым был ихним. И так сто с лишним лет подряд! Кто ей (России) грозит, знают только «царь-батюшка» и его свита.
                Урюм-море.

 Через две недели,частых остановок и привалов Ралки прибыли на место.То,что они увидели,их просто потрясло.Перед ними лежало море.Да, и никак не иначе. Огромное озеро, противоположный берег которого, едва был виден, в некоторых местах поросло очеретом (камышом,как он тут назывался). Село лежало между озером и лесом,  который виделся невдалеке. Все изрядно устали, но стояли,   глядя то на озеро,то на лес,то на село. Дома были разного вида.Тут были и мазанки, как в Украине, и рубленые из бревен. Село было не богатым, но и не убогим,как те,что встречались по дороге до уездного города. Как позже выяснилось, большинство жителей были переселенцами из Украины. Больше половины. Фамилии были разные и выехали они из разных мест. Но в основном это были полтавчане и черкашчане. Сразу по приезде, в поселковой управе, после знакомства с головой, свой приют, хоть и временный, предложили земляки Близнюк и Ткаченко. Пока в летних кухнях. Но и этого было достаточно. Все же не посреди степи.
 
Через два дня голова повез их на место, где им выделялась земля. Давался отруб в 50 десятин каждому взрослому члену семьи, поэтому Данило и Лина получили 100 десятин, и Илья с Оксаной столько же. И лес, который был рядом с пашней отдавался им впридачу. Он назывался околком, так как был около пашни.
 Не затягивая, родычи и односельчане напилили бревен, сначала для Ильи, а после для Данилы, чтобы строить их собственные дома. Привезши бревна в село, братья с помошью земляков, уже через 2 месяца поселились в новорубленных домах. А с постройкой жилья у новоприбывших началась новая жизнь.

                Село Лохмоткино.
 
 Село, в котором поселились Ралки, называлось Лохмоткино. Название смешное и не понятно было, как это название возникло. Никто этого не помнил, да и не собирался заниматься историческими исследованиями в отношении этого названия.
 
 Народ здесь жил пестрый по национальному составу.Много было новоприехавших в течении 6-7 лет, а именно в течении этого срока оно стало увеличиваться. До этого стояло десять-пятнадцать хат, как их здесь называли домов, и село Лахмоткино было скорее хутором, чем селом. Жили здесь семей шесть киргизов, семей пять русских и остальные были смесью национальностей: белорусы,украинцы и даже один немец, бывший ссыльный, теперь вольнопоселенец. Когда нахлынула волна переселенцев из Западной России, Украины и Белоруссии, то национальный состав поменялся. Киргизы (так здесь звали всех жителей Средней Азии,в основном казахи) переехали южнее ближе к Казахстану.Так что остались,в основном, новоприбывшие, большинство из которых были украинцы.
 Селом управлял сельский голова Микита Крутой, родом он был из Черниговщины. Человек он был неплохой, сдержанный, умный и хозяйственный. Дел сельских было не так много, поэтому летом он тоже в основном пропадал на своей пашне, находившейся в глубине лесного массива в трех километрах от села.
 
 Ралкова земля была совсем недалеко от пашни Крутого.
  С июня по август в лесу было огромное количество грибов и ягод. Грибы сушились, солились и заготавливались на зиму. С ягодами была та же история. Короче, к зиме заготовили то, что Бог послал и поэтому с голоду помирать никто не собирался. Огороды дали тоже неплохой урожай. Столько продуктов у Ралков отродяся не было . Правда, здесь было плохо в фруктами, но их компенсировали дары леса,так как зима здесь была длиннее украинской, а кушать что-то надо было. Да и начало лета было голодноватым. Скотину порезанную съедали, а та, что оставлялась на новый сезон, была еще тоща и непригодна к пище. Но в погребе за пригоном, как здесь назывался хлев, были еще соленые грибы, квашенные овощи: капуста, огурцы и помидоры. Помидоры здесь почему-то назывались баклажаны? В сарайке -стайке хранилось огромное количества вяленой соленой рыбы, которую тут не «вычиняли», а солили с потрохами, из-за чего она была немного с душком, но к ней уже все привыкли и поедали ее в больших количествах. Были тут и большие лещи, окуни, щуки и язи, что-то на подобии плотвы, но большие. Мелкая тут была плотва и окуни. Из свежего окуня, получалась вкуснейшая юшка, которую тут называли ухой.

 В селе,которое было за пять верст от Лахмоткино,была церковно-приходская школа.Село это называлось Сельнягино, названное так по имени основателя Кондрата Сельнягина еще в прошлом столетии. Село это было больше и населеннее Лахмотки, как все называли его между собой. Здесь была продуктовая лавка, да и несколько других, где продавались скобяные изделия, всякая там одежка-обувка. Держал эти лавки один крепкий мужичок Давид Преклонский, по молодости сосланный из Польши, за участие в восстании Костюшко. Сейчас ему было за пятьдесят. Он тут женился, обзавелся детишками и вообще «пустил корни». На поляка он был мало похож, скорее на еврея, польского. Но здесь он окончательно обрусел и даже перекрестился в православную веру. Жена его Софа тоже была еврейкой и тоже перекрещенной. Дела у Давида шли неплохо и по-этому он наоткрывал лавок и стал местным богатеем. Да и Бог с ним. Человеком он был неплохим, давал людям в долг деньги без процентов, записывал в долговую тетрадку. Вобщем человеком был приятным во всех отношениях. Детей у него было штук десять, четыре мальчика и шесть девочек. Были они все черненькими и кучерявыми. По воскресеньям ходили с папашей и мамашей в церковь, как и полагается «настоящим» верующим православным.

 Данило и Илья устроили своих детей школьного возраста в школу. Благо,что в этом селе жили знакомые из соседнего села по Полтавщине Ткаченки и Ковали, которые были дальними родственниками Ралкам. Коваль Гнат был троюродным братом отца, Степана.Поэтому дети были как дома.По крайней мере к ним относились,как к родным.

                Первая зима.
 
  Как уже было сказано ранее,к зиме Ралки подготовились основательно.Хаты построены,печи сложены,дрова заготовлены,одежда куплена или сшита,благо Данило был «спец» в этом деле. Он загодя пошил полушубки и тулупы, куплены были валенки, как их тут называли «пимы». Теплые штаны пошила всем Лина, которая в Кременчуге закончила швейные курсы. Вобщем экиперованы все были на совесть, обе семьи. Лина даже брала заказы на пошив от односельчан. Короче все уладналось как следует. С односельчанами, в основном украинцами, отношения сразу завязались приятельскими. Особенно с теми, кто обитал на крайку, который назывался Полтава. Здесь жили, в основном, кто приехал из Полтавской губернии. Всего на крайку было пятнадцать хат, в которых проживали Ралки, Окружки, Близнюки,Шкуренки и Ковали. Краек был дружным. Все праздники отмечались скопом. Накрывались столы на все семьи, у кого-нибудь одного и гуляли. Пелись свои украинские песни, да и еда была своя, украинская. Часто приходили односельчане и из центра села. И на праздники, и просто к Даниле, чтобы побалакать о том о сем. Он читал гостям газеты, которые привозили те, кто ездил в уезд, а то и в сам Ново-Николаевск. Скоро образавалась этакая компания для поседелок. Говорили здесь по-украински, да и все село вообще-то говорило в основном на украинском.Редко кто говорил по-русски.В Сельнягино наблюдалась та же картина.Там тоже население было украинским. Даже Давид балакал на чистом украинском.
 Беседы проходили зимними вечерами, когда скотина ухожена, все по дому сделано и осталось только побалакать на сон грядущий.