Эвакопункт

фантазия в ироничных тонах в 3-х реальностях  с антрактом и проблесковым маячком

Действующие лица.
Серовы:
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА, мать сестер Серовых, домашнее имя Лизетт. В 1-й реальности присутствует в виде «оживающего» портрета.
САША, Александра Яковлевна, актриса.
НАДЕЖДА Яковлевна, старшая сестра Саши.
ЛЮБА, младшая дочь Надежды.
КРИСТИНА, Тина, дочь Саши, 23 года.
ПАВЕЛ Антонович Брагин, старший сын Саши.
ЮЛЯ, дочь Павла и внучка Саши, 17 лет.

КУЧИНА Раиса Дмитриевна, тетя Куча, соседка по даче, свекровь Любы в 1-й реальности.

ЛЕОНТЬЕВ Георгий, Гоша, друг детства Саши и всей семьи Серовых.

САЛИМ Махмед Заде, таксист, муж Кристины в 1-й реальности.
 
АРЛЕКИНО, студент-актер.

ПЬЕРО, студент-актер.

Сержант полицейский, 1й мальчик, 2й мальчик, 3й мальчик.
ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧ,наемный рабочий,1й полицейский,2й полицейский,Вера,Тихон, Яша, артисты массовки.
Действие происходит на даче сестер Серовых,которую построили их родители в 50-х годах прошлого века.
               




РЕАЛЬНОСТЬ ПЕРВАЯ

Звучит музыка.На темном фоне, в луче прожектора, появляется Арлекино.

АРЛЕКИНО (к зрителям). Любите лы вы театр?  Как люблю его я...(задумчиво) Старик Белинский и представить не мог, что порой проникает на современные подмостки... В наше время от театра можно ожидать всего! (бодриться)  Но мы с Пьеро принципиально ходим на все спектакли. Ищем знаете ли...

  Появляется Пьеро.

ПЬЕРО. Прости, брателло, опоздал.

  Здороваются по «рэперски» .
 
АРЛЕКИНО. Бухал?

ПЬЕРО. (радостно) Зависал с Коломбиной.

АРЛЕКИНО. (дурачится) А я вчера зависал с Коломбиной... В компании дурачиной!

Пьеро угрожающе смотрит на Арлекино.

АРЛЕКИНО (примирительно). Ты ж не Отелло. Сегодня у тебя другая роль!

Входят в образы классических персонажей.

ПЬЕРО. Уважаемая публика! Каждый раз в театре совершается чудо.

АРЛЕКИНО. Или не совершается. Но деньги не возвращаются. (пожимает плечами) Театр - это жизнь. Увы... Вот для Пьеро мир — только печали и потери. У него грустная маска. А я — Арлекино. Я знаю, что мир — это и радость, и боль, и много всего. У меня веселая маска.

ПЬЕРО. И каждый из нас (к зрителям) и каждый из вас, прячется за своей маской от воспоминаний, от боли или от правды... и даже от радости...

Пьеро выходит из роли классического персонажа.

ПЬЕРО. (в сердцах к Арлекино) Нет, блин, серьезно? Вчера зависал с Коломбиной?

АРЛЕКИНО. Вот давай «по чесноку». Зачем ты пошел в актеры?

ПЬЕРО.(пожимает плечами) Служить настоящему искусству!

АРЛЕКИНО. (рэпует)

Если лжешь мне. Ёо,
                То, не лги себе!
Славы, денег, девочек
                хотел в своей судьбе?
(нормально) Все перечислил?

ПЬЕРО. Ну тогда бы я магазин сантехники открыл. Или сауну.

АРЛЕКИНО. И грохнули бы тебя, дурака. Кривляться там (машет в сторону) - это не то что здесь. На сцене кривляться безопаснее. Мы с тобой (обращаясь к зрителям) и вы все - персонажи на огромной сцене. Но каждый - герой своей истории!

Фоном музыка и аплодисменты в зале. Оба кланяются и садятся на край сцены и смотрят спектакль вместе со зрителями.

Весна. Общая комната и веранда на даче Серовых. Между ними большой проем с раздвижными дверями. Веранда очень контрастирует по освещению с гостиной. Она светлая. По ней все время движутся тени от веток деревьев и пролетающих птиц. На веранде дачная плетеная мебель. С веранды напротив зрителей основной вход. Общую комнату используют как кухню, столовую и гостиную. Кругом старая мебель, под одной ножкой обеденного стола, подложены два толстых номера журнала «Наука и интеллект».  Левее, газовая плита, кухонный столик, холодильник «Зил». На стене висит большой портрет Елизаветы Петровны в зрелом возрасте. На кресле-качалке лежит большая кукла Пьеро. На боковой стене справа фотография Веры с траурной ленточкой. По бокам двери во внутренние комнаты дачи. Застекленная входная дверь на веранду открыта. У кухонного столика спиной к зрителям стоит Саша.

САША. (размышляя) Мамочка, ты не поверишь - мне аплодировали. Стоя. Жаль ты не дождалась. А мне так бы хотелось тебя видеть...там... в зале...

Затихают аплодисмены.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (далее с портрета) Фильмец так себе! Продукт уродливого «общества брюха». А вот твои 40 секунд без текста похожи на настоящее искусство.

САША. (к портрету) Понравилось?
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Понравились твои глаза. Ими можно просверлить без слов. Цыганская кровь! Спасибо бабуле. Удивляюсь, что 20 лет не замечали твои глаза.

САША. Ну кто-то замечал.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вы давно в разводе. Твой жизнелюб Брагин заполонил собой экраны.Тошно...

САША. (про себя) Без блата... На старости лет, роли сами собой посыпались. Ролюшечки такие. (задумчиво)  И спать ни с кем не пришлось.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (передразнивает) «Спать не пришлось». Разведёнка в твоем возрасте только и может об этом мечтать. В мое время через койку жизнь строили.

САША. Ну тебя-то миновало.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.  Да не знаю. То что я девчонкой, вышла замуж за вашего отца, который был старше меня на 20 лет, возможно и подтверждает предыдущий научный постулат.

САША. А любовь?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Выбора особо не было. Был порядочный... Красив, галантен, в рестораны водил. Ну я и кинулась в этот черный «омут» на сорок лет. Жена самого молодого директора крупного завода. Мы с твоей бабушкой после войны жили бедно. (твердо) Голодать, знаешь ли, не хотелось...

САША. Не было бы нас с сестрой, если б только «голодать не хотелось». А жестоко ссориться с отцом ты начала значительно позже.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Молодая была. Мечтала переводить Сартра, Камю... Вот Надежда и получилась. А потом ты через 19 лет... (смотрит на дочь) Как говориться, одно неловкое движение и вуаля!  Родилась актриса больших и малых погорелых театров... А ведь я тебя Верой хотела назвать.

На улице слышны крики. Надежда и Кучина появляются на тропинке в саду Серовых.

КУЧИНА. (кричит). Веры тебе нет! Тварь такая!

ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧ. (за сценой) Кучина!  Да ладно
.
КУЧИНА.  (орет) Прохладно! Тварь такая! Последняя!

Надежда удерживает соседку руками и пытается развернуть ее в сторону дома и увести.

НАДЕЖДА. Рая, успокойся, не надо!

ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧ. (за сценой) Надька, держи ее!

КУЧИНА. (кричит) Сколько лет на тебя положила, мудила кащенский! Гадина!
 
ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧ. (за сценой) Кучина,ты чё?  Дура совсем? Ну притерся слегка...

КУЧИНА. Притерся?! Я те притрусь, гадина! Я те притрусь!

НАДЕЖДА. Рая он ушел. Он уже ушел.

КУЧИНА.  Да пусти...ты,.. подр-р-руга.

Вырывается, уходит за кулису. Слышны ее крики: «Кобелина! Ненавижу! Тварь! ».

АРЛЕКИНО. Кстати, балахончик-то твой может пригодиться для персонажа. Готовая смирительная.

ПЬЕРО. Не дам.

АРЛЕКИНО.  И без мата обошлось...

ПЬЕРО. У Чехова тоже все без мата.

АРЛЕКИНО. Сравнил! Тогда себя уважали. И язык.

ПЬЕРО. Ну ты же ругаешься. Себя не уважаешь?

АРЛЕКИНО. Не за что...

Надежда с порога Кучиной на соседнем участке.

НАДЕЖДА.  (в сердцах кричит) Не за что, Рая!
 
Входит на веранду.В рабочем фартуке, в садовых перчатках, в руке садовый секатор.

НАДЕЖДА. Ты не видела мой новый секатор?

САША. Нет. (кивает в сторону сада) Опять цыганочка с выходом?!

НАДЕЖДА. Моя родственница застукала Василь Василича с «тетей Зиной с магазина». Куча блажит на весь поселок.

САША. Сериалов пересмотрела! А он-то кобель знатный. Когда-то и ко мне подкатывал. Получил тряпкой по морде. С тех пор вежливо здоровался. Даже когда пьяный был. (делясь сокровенным) Надь, представляешь? А мне ведь стоя аплодировали на премьере.

НАДЕЖДА.  (безучастно) Пыталась Раису к нам привести, успокоить. Вырвалась. Грубо как-то.

САША. Не приводи. Это ты подружка её детская и сватья. А наша Лизетт (кивает на портрет) их терпеть не могла. И я. Меня давно тошнит от этой семейки.

Меняется освещение.Кучина стоит у левой кулисы на темном фоне в луче прожектора, покачиваясь.

КУЧИНА. Меня тошнит от этой семейки. Долгие годы. Умоляла сына: «Игорек, что ты делаешь у Надькиной дочки-разведёнки почти взрослый «прицеп»? Ты нормальный не пьешь, зарабатываешь. А он мне «Мама, я люблю Любу с детства». Ну спасибо тебе, сыночек, породнил меня с этими чокнутыми... Уже четыре года с родной матерью ни единого слова. К ним-то в развалюху приезжает, а к нам с Василь Василичем ни ногой.  Ох! (хватается за сердце). Василь Василич-то, мудила кащенский. С Зинкой-шалавой связался. Тварь! А я знала, что кобель. Хоть и жили душа в душу. Он ведь, и на Сашку эту актёрку, недоделанную заглядывался. А я ему сразу сказала – только посмей. Напою и ночью яйца отрежу - пикнуть не успеешь! А он-ржать! Дурак! «Чем – говорит – отрежешь-то?»  А я ему: «Да хоть секатором».

Меняется освещение.Комната и веранда Серовых.Кучина исчезает за кулису.

НАДЕЖДА. (к Саше) Да я этим секатором вчера пользовалась. Японский с желтыми ручками. Острый.

САША. А этот? (кивает на секатор в руке сестры)

НАДЕЖДА.  Тупой, как мои студенты.

ПЬЕРО. Если Коломбина забеременеет, я знаю что купить.

АРЛЕКИНО. Только не это! (прикрывает руками область паха)

Надежда направилась к выходу.
 
САША. Позавтракаешь?

НАДЕЖДА.(бормочет)  Обработаю быстренько куст и в компост... С желтыми ручками. Куда я его задевала? (задумчиво пожимает плечами) Или пила?.. Ничего не успеваю...(уходит)

САША. (очнувшись кричит вдогонку) Пила в сарае!

АРЛЕКИНО. А почему они чокнутые?  Что такого особенного. Ну пьют в сарае.

ПЬЕРО. Да она сказала  - «пила» . (показывает движение пилы)

АРЛЕКИНО. А понятно.Так они, вроде как, нормальные, спокойные такие. Вон за садом ухаживают, компост компОстят или компостЯт?

ПЬЕРО. Компостируют.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Я Кучину всегда не любила, но жалела. Металась бедная, как хомяк. Всё норку свою устраивала. То хрусталь, то антиквариат...  Гребла под себя ластоногая наша. (усмехается) Одним словом «Куча».

САША. И ведь не придерешься. Вежливая всегда, сладенькая такая.

На пороге появляется Кучина.

КУЧИНА. Ой здравствуй, Сашенька.

САША. Здравствуй, Рая. Успокоилась?

КУЧИНА. (сбавляет «сладость») Ну да, ну,  да. Ты наверное уже знаешь, что наш Василь Василич выкинул?

САША . Ваш.

КУЧИНА. Наш... А  Любаша с Игорьком собирались приехать?
 
САША . Про Игоря не знаю, а Любовь обещала.

КУЧИНА. Ты, это, побереги ее... их. Не надо про нас с Василь Василичем .

САША. Орала так, что весь поселок в курсе.

КУЧИНА. Ну поселок – это сплетни. А вы уж поберегите деток...

САША (зло). Мы-то  «деток»  побережем.

КУЧИНА. (отшатнувшись) Я пойду?  Ты и Наде скажи. Да? Ну я пойду. Как же вы с сестричкой-то похожи. (уходит) Вылитая Елизавета Петровна, Царствие ей небесное! И ты в мать, и Надюшка в мать.
 
АРЛЕКИНО. (Пьеро) Учись, студент. Кислятина какая! Все успела.
 
САША.  Надежда скорее в нашего скрупулёзного отца уродилась. Тоже вставал ни свет ни заря и возился то в саду, то в доме. Всё древней  косой с травой сражался.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. И остервенело копал. Встанешь утром, глаза откроешь, а там уже свежевспахано или свежескошено. В один прекрасный день этот косарь с высшим образованием скосил мою любимую хризантему...

САША. А маленький Пашка, тоже вставал рано, делал вид, что косит. Помогал деду.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Хризантему не прощу ему.

САША. Так и не научилась прощать.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А ты так и не научилась понимать.

Свет меняется.
 
АРЛЕКИНО. Опять с портретом разговаривала. Это прием? Или тетя Куча права?  Чокнутые.

ПЬЕРО . Бывает... Человек умер. А ты жалеешь, что не успел до конца его понять, договорить с ним, дослушать, попросить прощения и простить сам. Нет человека. Навсегда. А ты - есть.

Отвечает на вопросительный взгляд Арлекино.

ПЬЕРО. Семинар по психологии. «Отлично».

АРЛЕКИНО. А у меня «Удовлетворительно». Много  пропустил.

Меняется свет. Справа у кулисы, стоит пьяная Кучина. Она смотрит в темноту веранды. Прожектор освещает ее фигуру.

КУЧИНА. И ведь думает, зараза, что я это пропущу. (передразнивая Сашу) «Здравствуй Рая. Успокоилась?» Тьфу, скоморошина. И мать их была чокнутая и отец. Грибы таскал из леса и сажал, сажал под елками. Хотел на участке собирать. Мать строила из себя аристократку. Всё нос задирала. Мол, вы плебеи. А я – голубых кровей. Трепались бесконечно о «высоких материях». Мировые проблемы решали. Однажды завтракала с ними, а Лизавета, покойница, все про каких-то инопланетян талдычила. Что мол Земля обязательно столкнётся с какой-то хренью  через 25 тысяч лет. И инопланетяне нас прилетят спасать. (бьет себя ладонью по лбу)  25 тысяч лет! Вот заботы у людей! А зачем нас спасать-то? Нас! Помню их папаша все боялся ядерной бомбы. И нанял моего отца вырыть погреб. Да не просто погреб, а трехэтажный. Убежище. Папа копал, копал, копал пока до водяной жилы не докопался. Метров шесть вниз, а то и все восемь! Преисподня! Да вот на этом безумном копании, здоровье себе мой родитель и подорвал. Кашлял потом долго. А года через три помер. (плачет, потом вдруг резко) Поубивала бы гадов.

Вытаскивает маузер с красным бантом и с паузами три раза стреляет в темноту.

АРЛЕКИНО. Это - прорыв? Или так себе театральный приемчик?

ПЬЕРО. На троечку. Как думаешь, кинется на нас с пистолетом?

КУЧИНА (обращается к Пьеро и Арлекино). И до вас доберусь, гоблины!

Грозит им маузером и уходит за кулису.

АРЛЕКИНО. А мне нравится!.. Кстати, я так не понял, а за что прощение-то просить?

ПЬЕРО. (разводит руками) За всё!

Освещение меняется. Та же комната и веранда. Другой день ранней весной. Нет портрета Елизаветы Петровны. Сезон не открыт, дача пуста. Люба в ветровке пытается открыть входную дверь. Дверь не поддается.
 
ЛЮБА. За всё! За всё! Как вам это нравиться? А за этот замок? А за дверь, столетнюю?... (срывается)  Да что же это такое?  (возится с ключами)  «Не то, не то...Мне  35 лет! Мне 35 лет... Лермонтов - восемь лет, как лежал в могиле!.. Наполеон   был   генералом!»  Ну!

Дергает сильнее, дверь со скрипом открывается.

ЛЮБА. (кричит) Тина! Ты где? Я в доме уже.
 
КРИСТИНА.  (голос из сада) Я сейчас.

ЛЮБА.(бормочит) Стоит ещё «объект культурного наследия» Серовых.

Снимает ветровку. Заглядывает в чайник. На пороге появляется Кристина.
 
ЛЮБА. Убеждала твою мать, напрячься всеми силами и привести эту развалюху в порядок. Но тетя Саша уперлась...

КРИСТИНА. Ты вообще-то предлагала всё снести и построить новый дом.

ЛЮБА. Рядом, рядом. Но каждый слышит что-то свое... Как говорится L’enfer est pave de bonnes intentions. Благими намерениями дорога в ад вымощена... Вот хотела выбросить старый кофейник. Проорали друг на друга весь вечер... А ты говоришь «дом»... Всё! Я умываю руки. Кстати, сделай отдолжение, набери воды. Пить хочется.

КРИСТИНА. Я мигом.

Берет ведро, выбегает из дома. Четко слышен скрип ворота, звук переливаемой воды. Кристина появляется с ведром.

КРИСТИНА. Вот, Любочка.

ЛЮБА. (подхватывает ведро) Водой пахнет.
 
Кристина садится в кресло-качалку с куклой Пьеро в руках.

ЛЮБА.(про себя) Нам ёще этот тяжеленный портрет надо вешать... (Кристине) Что задумалась, кузина?

КРИСТИНА. Я тебя не утомила своими проблемами с Салимом?

ЛЮБА.  А ты головой выбирала мужа? Или другим местом?

КРИСТИНА. Это - пошлость!

ЛЮБА. Это – жизнь!.. Ведь я тысячу раз тебя спрашивала: «Любишь его?» Молчишь, как сфинкс египетский. Тинка, ты готова полностью принять его ... культуру, обычаи, веру?

КРИСТИНА. Наверное нет.

ЛЮБА. А он готов поменятся ради тебя?

КРИСТИНА. Точно - нет.

ЛЮБА. Вы два года вместе.Что вас связывает? Тебя, человека с высшим образованием, и его, таксиста, говорящего с глухим акцентом? Опять молчишь? Значит, нет этой grand amour! Даже Толя Баран сообразит, что вас связывает, как бы выразилась наша бабушка, твоя ненюфар (nenuphar – кувшинка). Ой, прости! Физиология.

КРИСТИНА. По твоему, я - кошка, которая весной нашла кота.

ЛЮБА. Или коза, которая зимой нашла козла...

КРИСТИНА. Не смешно.

ЛЮБА. Вот ты в школе работаешь. Замечала, что девчонки никогда не подглядывают за мальчишками?

КРИСТИНА. И что?

ЛЮБА. И то... Сверстники им не интересны. Девчонки смотрят за старшеклассниками, влюбляются в учителей. Вот ты - походя бортанула милого, по уши влюбленного в тебя Никиту. И вляпалась в тридцатилетнего Салима. Ну да! Был женат и опытный мужик. Интересно было? (передразнивает) «Это - пошлость!»...  Давай так, как говорит мой сын, «по чесноку».  Девочка, твой падишах у тебя первый?

КРИСТИНА. Что за вопрос?

ЛЮБА. Ну все ясно.

КРИСТИНА. Что ясно?

ЛЮБА. Мужики, по своей сути – скоты в прямом смысле этого слова. Им, скотам, в общем-то всё равно с кем. По другому у них там все устроено. А нам не все равно. Мы инстинктивно ищем истинного наслаждение. И если находим, особенно в молодости, и особенно в первый раз – оторваться тяжело. Половина трагедий из-за этого. Жаль мне тебя. Высосет он всю твою молодость и красоту, всю твою душу, как вампир голливудский, а потом вышвырнет, как использованный...

КРИСТИНА. Ну, Люба! Противно.

ЛЮБА. Вот и чайник вскипел. Ты какой будешь?

КРИСТИНА. С мятой...или мелиссой. Что там у мамы есть?

ЛЮБА. У тети Саши все есть. А я обычный!

ПЬЕРО. По-моему, я понял, что у нас Коломбиной не так.

АРЛЕКИНО. Немецкая порнушка, это не есть секспросвет. Все сложнее. Женщина чувствовать  всё должна. И любовь... и всё остальное.

ПЬЕРО. А если «всего остального» не хватает?

АРЛЕКИНО. Ну получается, что любовь должна быть очень и очень сильной.

Люба и Кристина пьют чай.

ЛЮБА.  Одна моя сокурсница то ли «с горя», то ли денег не хватало, пошла в проститутки по вызову. Тогда это было даже модно. А на третьем курсе вижу девчонка вся светится и стремиться что-то рассказать. Ну распирает ее. Пошли в кафе и она мне поведала, что как-то вызвали ее на квартиру. Там встретил ее ничем не примечательный, наверняка женатый, мужик и... Он «потряс» её женский организм настолько, что она сразу же влюбилась в него. Даже плакала от счастья в тот самый момент. Она его упросила встречаться с ней бесплатно. И они встречались долго. Ну за 5 лет я ручаюсь. А потом мы перестали с ней общаться.

КРИСТИНА. И что?

ЛЮБА. А то. Она нашла «своего» мужика. И если Салим «твой», ну в этом смысле, никуда ты от него не денешься! Если сейчас не сбежишь. Но ты мне так и не ответила. Он у тебя первый?
 
Кристина кивает головой.

ЛЮБА. Немедленно нужен второй, а может и третий.

КРИСТИНА.  «Кто изменяет жене или мужу, тот, значит, неверный человек, тот может изменить и отечеству!» Ты на что меня толкаешь, родственница?

ЛЮБА. Я антибиотик тебе предлагаю! Le Petit Chaperon rouge! (Красная шапочка)
 
КРИСТИНА. Доктор, я хотела обычную прочную семью. Без вот этого всего...

ЛЮБА. Ну тогда будешь сидеть на пыльном ковре-самолете ждать своего падишаха, рожать ему детей, готовить жратву и чувствовать себя абсолютно счастливой, потому что у тебя будет «прочная», но восточная, запомни, восточная, семья. (с расстановкой,акцентируя каждое слово)  И если ты к этому готова, я беру все свои слова назад...

Вздыхает пристально смотрит на Кристину.

ЛЮБА. Как правильно сказала какая-то русская крестьянка про Анну Каренину: «Корову бы ей, а лучше - две».

КРИСТИНА. Опять не смешно...

Пауза.

ЛЮБА. У Кучи тихо?

КРИСТИНА. А-га. Встречаться не хочешь?

ЛЮБА. Игорь опять в командировке, злится на мать свою. Куча звонить пыталась, так он телефон не берет.

КРИСТИНА. А с Игорьком как? Ты счастлива? (слегка язвительно) Он же не «первый»!

ЛЮБА. И даже не пятый. Я - взрослая девочка... Ничего так, меня устраивает. (вздыхает) Он порядочный.

КРИСТИНА. Пыльное определение...

ЛЮБА. Забытое. (качает головой) Порядочный мужчина - уже много... в наше время.

КРИСТИНА. Но не «твой»?

ЛЮБА. В этом смысле – «не мой». Только во втором браке «мой» не «мой»  не имеет значения. Выбор сделан.

КРИСТИНА. А «истинное наслаждение»?

ЛЮБА (строго с расстановкой). Я все это поведала, Красная шапочка, не для дебатов «на тему». А для того, чтобы ты не обманывалась и назвала всё своими именами.

Пауза.

КРИСТИНА.Ты «первого» помнишь?

Люба напряженно молчит.

КРИСТИНА.Что-то ужасное?

ЛЮБА. Да ничего особенного...
 
Пауза.

КРИСТИНА. А про счастье так и не ответила.

Пауза.

ЛЮБА. Счастье - это отсутствие несчастья...

От калитки слышен голос.

Наемный рабочий(за сценой). Хозяике, работа есть?

ЛЮБА.(кричит) Да есть. Один не справишься, зови еще одного ценного специалиста. Картина тяжелая.

Меняется свет. Освещены только Арлекино и Пьеро.

ПЬЕРО. А почему «Красная шапочка»?

АРЛЕКИНО. Я слышал у фрейдистов был такой термин...Типа «созревшая девушка».

ПЬЕРО. А у диабетиков – инсулиновый шприц с красным колпачком. Но твой вариант больше подходит... Вот какие же мы с тобой испорченные!

АРЛЕКИНО. Выгляни в окно! Полегчает...

Меняется освещение. Дача Серовых.Портрет Елизаветы Петровны на месте. Лето. Из-за зелени почти не видно калитку и дорожку от калитки.

НАДЕЖДА (кричит из сада). Выгляни в окно! Посмотри, Гоша приехал!

От калитки идет Леонтьев. Саша выбегает к нему навстречу. Надежда и Саша по очереди обнимаются с Леонтьевым.

ЛЕОНТЬЕВ.  (поет) Надежды маленький оркестрик! Под управлением Любви! Сашуня, с премьерой! Отцвели уж давно хризантемы в саду?

НАДЕЖДА.(смеется) Ещё не зацвели.
 
ЛЕОНТЬЕВ. «А любовь всё живёт. В моём сердце больном.»

НАДЕЖДА. Любовь обещала заехать. А у меня столько работы! Ничего не успеваю... Я просто схожу с ума!

ЛЕОНТЬЕВ. С ума-то сходи с перерывами. Отвлекись на гостя.

САША. (указывая на ступеньку.) Осторожно!
 
ЛЕОНТЬЕВ. Стиш!  Ваш друг бредет, старается. Вздыхает на ходу. Опять ступень качается. Сейчас я упаду!
 
Смеются. Обнимаются на пороге втроем.

САША. Всех наших обзвонила и просила приехать. Паша приехал ночью. Спит.

ЛЕОНТЬЕВ. Малыш-крепыш утомился. (прохаживается)  Дом, милый дом. (останавливается у фотографии Веры) Веруша, Верочка, Вера. (обращается к Надежде) Мы ведь познакомились, когда ты ее только родила.

Надежда кивает, подходит к Леонтьеву, встает рядом.

ЛЕОНТЬЕВ. И каждый раз, когда я входил в эту дверь, маленькая Вера, стоя в манеже, начинала рыдать горючими слезами. Хорошая фотография. (про себя) В голове не укладывается. Веры нет.

НАДЕЖДА. Вот девятая годовщина была...

ЛЕОНТЬЕВ. Прости, Надя...забыл... (бодрится) Но есть Надежда и Любовь! Кстати как наша юная Фея? Как всегда, крутит всеми?
 
НАДЕЖДА. Фее - 35 и уже второй брак...Так что...

ЛЕОНТЬЕВ. Ну не пятый же.

САША. (строго) Да, «крутит».

НАДЕЖДА. Обещала быть.

ЛЕОНТЬЕВ. (к Саше) А Тина?

САША. Вот за дочь не ручаюсь.

ЛЕОНТЬЕВ (с кавказским акцентом). Конещно! Да!  Молодой жина... туда-сюда, не до нас. (без акцента) Ты-то как с зятьком-инородцем?  А, шовинистка?

НАДЕЖДА.(переводит разговор). Как мы рады тебе! Я сейчас не надолго, зелени нарву. (уходит в сад)

ЛЕОНТЬЕВ (вдогонку). Так я и поверил. (обращаясь к Саше) Наверняка стрижет стебли в компост (не давая ей ответить) или рыхлит хризантемы (не давая ей ответить) или остервенело копает землю в огороде.

САША. Компост.

ЛЕОНТЬЕВ. Бинго! Девчонки, вы не меняетесь! (размышляя) У вашей мамы было двое, у Нади двое, у тебя двое. Традиционные ценности, грришшь! Где прирост населения? Я вас спрашиваю? Вымираем-с?

САША. Зато у тебя — четверо.

ЛЕОНТЬЕВ. Только там (машет) «За горами, за лесами, За широкими морями.». Здесь бы тоже двое было... В лучшем случае.

САША. Завтрак?

ЛЕОНТЬЕВ.  (в легком возбуждении) Да-да. Завтрак, омлет, бутеры и кофе. Ароматный кофе на даче. Да с молоком,  да сладкий! И варится долго в старом кофейнике Мумми-троля. Помнишь, как маленький Пашка цитировал книжку (имитирует мальчика) «Страсть как хочется кофе»... Кофейник-то не выбросили?

САША. (разобрав сумку Леонтьева) Юноша в пиджаке, где бутылка?

ЛЕОНТЬЕВ. Неезззя много таскать, (показывая на область сердца) пнимаешшш. За напитками - к «Зине с магазина». Кофейник-то жив?

САША. Люба решила кофейную машину купить. Базарили весь вечер. Как соседи полицию не вызвали! Но кофейник нашего Муми-дола я отстояла.

ЛЕОНТЬЕВ. Соседи закаленные. Еще ее величество Елизавету Петровну (картинно делает поклон портрету) наверняка не забыли.

Саша возится с эмалированным кофейником.
 
ЛЕОНТЬЕВ. Этому кофейнику цены нет. Он помнит нас с тобой школьниками. Саму Любашу в животе у мамки. Он помнит наши шумные завтраки, помнит ссоры и споры. Этот кофейник – наша история. Он помнит... (затрудняется) он помнит... всё.  Даже инопланетян! Впрочем «ЗиЛ» тоже все помнит. (обращаясь к «ЗиЛ»у) Помнишь все, пузатый?
 
Леонтьев садится в кресло вместе с куклой Пьеро.

САША. Как вы там?

ЛЕОНТЬЕВ. По классике. Любимая жена и дети, интегрированы. Я был и останусь чужим. Микроскоп, которым забивают гвозди. Но это мой выбор. Плевать.. Я со своей семьей и это - главное. (обращается к кукле) Ты по-прежнему, грустный... От себя не убежишь, мой тряпичный друг, даже за океан... Я-то уж знаю.

САША. Я тоже.

ПЬЕРО.  Я тоже.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.  Я тоже.

ЛЕОНТЬЕВ. Тут слишком сильное эхо!

Все смеются.

ЛЕОНТЬЕВ. Слушай, бабуля, а как у Пашки с.., не помню, как там его бывшую жену звали?

САША. Алина. Как вышла замуж за дипломата своего, обрубила все концы. (в сердцах) Я же Юльку до пяти лет нянчила…(задумывается) Ездила к ним, на коленях ползала перед дверью их квартиры... Даже не открыли.

ЛЕОНТЬЕВ. Жестоко. А что Пашка?

САША. Судился, боролся за дочь. А после первого суда, руки опустил, даже озлобился. А когда отправили дипломата с семьей за кордон, то - всё...

Пауза.

САША. Всем моим спасённым лохматикам Юлечка имена давала, кормить помогала... Курносого очень любила. Тоскую я по Юльке. Где внученька моя? Что с ней?

ЛЕОНТЬЕВ. А кстати, где твой блохастый зоопарк?

САША. Кто-то «добрый» разбросал отраву. И в один день...Всех...

ЛЕОНТЬЕВ. (качает головой) Что с четвероногими, что с двуногими...все одно...(с расстановкой) Вот оно человечество... «мыслящее».
 
САША. А ты счастлив?

ЛЕОНТЬЕВ.  Да. Просто, без затей.

САША.Ты там уже много лет.

ЛЕОНТЬЕВ. Больше, чем «много».

Пауза

САША.
Заварю чашку чая,
согреюсь у печки.
Одиночество дачного,
грустный недуг.
Зашуршат под ногами кленовые листья,
И заглянет ко мне мой единственный друг.

Стиш. Той памятной осенью родился сам собой.

ЛЕОНТЬЕВ. Не лги, несчастная! Это Пушкин!

САША. Да иди ты! (смеются)
 
Пауза.

САША. Воспоминаний волна меня сметает иногда. Старость?

ЛЕОНТЬЕВ . Мудрость. Или глупость... Иногда, кажется проще забыть, чем носить с собой память о том, что где-то не побывал, или что-то не доделал... или кого-то не до... любил. (к портрету) А портрет-то всегда висел в квартире. (и кричит) Кофе!!!

Кофе почти убежал. Саша кидается к кофейнику. Спасает кофе.

САША. Люба весной перевезла. Там у них ремонт. (кивает на кофейник) Помнишь, у нашей Лизетт ежедневно кофе убегал.

ЛЕОНТЬЕВ (кивая). А она удивлялась каждый раз... Так по-детски.

Из левой комнаты выходит Павел. Леонтьев бросается навстречу.

САША,ЛЕОНТЬЕВ (хором). Сюрприз!

ПАВЕЛ. Гоша, дорогой!

ЛЕОНТЬЕВ. Здорово, крепыш!

САША. Сюрприз.

ПАВЕЛ (Саше). В этом слове корень «сюр». (Леонтьеву) А я-то слышу, мама с каким-то мужиком разговаривает.
 
ЛЕОНТЬЕВ. Когда бывшего «акробата пера» называют «мужиком» - это неприкрытая лесть. Как сам-то?

ПАВЕЛ.  Да по-прежнему. Работаю. Живу.

ЛЕОНТЬЕВ. В кого ты крепкий такой стал? Папенька твой другого разлива. С Брагиным старшим видитесь?

ПАВЕЛ. Он и забыл про нас с Тиной. Давно.

ЛЕОНТЬЕВ. Ты по-прежнему, одинокий волк?

САША. Одинокий осел.

ПАВЕЛ. «Юпитер ты сердишься!»
 
САША. «Я не Юпитер, а женщина.»

ЛЕОНТЬЕВ. Б-р-р! Повеяло «колдовским озером».
 
САША. Бр-рысь мыть руки, сюрприз.

ЛЕОНТЬЕВ. Корень «сюр». Я помню. Удобства на свежем воздухе. Красота!

САША. Только не зимой. Надю, позовите, а то, дай волю, она откопает этот корень «сюр».

ЛЕОНТЬЕВ. (усмехается) Тем более, что он всегда на огороде рос! А выдержанным «сюром» будем  вечером закусывать. С плесенью, с пле-сень-ю.

Оба уходят. Пауза. Пьеро громко откусывает вафлю.

АРЛЕКИНО. Совсем обалдел? Трескать вафли во время действия.

ПЬЕРО. Он так вскусно про «сюр» с плесенью... Я голодный.

АРЛЕКИНО. Выдержка украшение мужчины. Актриса в портрете терпит. И ты терпи до антракта.

Актриса в портрете (выходит из роли). Слышны ее слова «Все тело затекло». Но тут же входит в роль. Замирает.

САША. Папа постоянно меня спрашивал про Гошу. «Сашенька, а кто этот юноша в пиджаке?». А потом, лет через пять – привык.  Даже звал его по имени.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Твой папа вообще плохо запоминал людей.

САША.  Но ум ценил.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (усмехаясь) Когда мы только построили  дачу, в поселке ни у кого не было колодцев. Наш мыслитель посадил огород. А поливать нечем. В то время я уже лихо колесила по городу и на дачу на новой блестящей «Победе». Так он заставил меня на машине поехать к нашей реке, чтобы в металлическую бочку набрать воды для полива. Ну поехали. Он быстренько зашел в речку вместе с бочкой, наполнил её водой, закрутил крышку. И только тут понял, что не может эту бочку поднять. (с отработанным сарказмом) И это дипломированный инженер!

САША. Когда ты впервые рассказала эту историю, Гошка от смеха даже плакал... Наш папочка просто из другого теста был.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Почему вы не поженились?

САША. С кем?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. С Гошей.

САША. Да я его, как мужчину, и не воспринимала никогда. Мы с ним опровергли все постулаты чеховского доктора Астрова.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Помню! «Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг».
 
САША. У нас с Гошей: сначала дружба, потом дружба, а затем еще и дружба на расстоянии. Огромном!
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А восемнадцатилетнего Брагина, который младше был на 5 лет восприняла?!

САША. Театральный роман. Этим всё сказано.

Возвращаются Надя под руку с Леонтьевым. Надя уже без «рабочих» атрибутов.

ЛЕОНТЬЕВ. Бредет он по электричке и гундосит: «Ахматова, Цветаева, Бунин, японский садовый секатор…»

НАДЕЖДА. «... Омар Хайам, Бродский, чехлы для телефонов ».  Да уж. Запоминающийся персонаж. Весной у него как раз секатор купила.

ЛЕОНТЬЕВ. Лучший на нашем курсе был. Отличник. По голосу его узнал, даже имя вспомнил... Федя. Неловкая встреча. Купил Хаяма. (вздыхает) Дома-то целая библиотека. А читать некому.

НАДЕЖДА.(всматриваясь) До-ма... (через паузу) Ну да...Грустишь?

ЛЕОНТЬЕВ. Грущу (через паузу) по мечтам своим, по задору, по щенячей безмятежности, по тому что все еще впереди... и все еще живы.

НАДЕЖДА. (вздыхает) Все еще живы.

САША. Кофе давно готов.

Садятся за стол.

САША. Куда Павлушу дели?

ЛЕОНТЬЕВ.  Его Толя Баран позвал. Шушукались что-то.
 
НАДЕЖДА. Аферист первостатейный. Обещал починить теплицу. Взял задаток. Жду второй год. Бегает от меня по всему поселку.

ЛЕОНТЬЕВ. (разводит руками). Горестная жизнь плута.

САША. (разливая кофе) Говорила не связываться с Бараном... Ты с молоком?

ЛЕОНТЬЕВ. И с крендельком. (крестится и крестит пищу) Господи, благослови!

НАДЕЖДА. А я со сливками.

САША. Изменился ты Гоша. Был «стойкий материалист и железный диалектик», как говаривала наша Лизетт.

ЛЕОНТЬЕВ. А я пришел к тому, что я есть сейчас, через диалектику. Вы же помните, мы часто именно об этом спорили за столом. Развитие, как предельная задача,  дебилизация общества, свобода выбора, и много чего. Или только кофейник всё помнит?

САША. Мамочка любила.

НАДЕЖДА. Да мы все любили.

ЛЕОНТЬЕВ. Ничего не изменилось.

НАДЕЖДА. Ты изменился. Выглядишь сейчас, как... как...
 
ЛЕОНТЬЕВ. Как начищенный до блеска старый башмак.

НАДЕЖДА. (смеется) Ты сказал.

ЛЕОНТЬЕВ. Раньше, когда меня спрашивали о вере, я внутренне надувался от осознания своей правоты и сообщал торжественно: «Являюсь православным христианином». А теперь... (пожимает плечами)

САША. Теперь-то что отвечаешь?

ЛЕОНТЬЕВ. Стремлюсь быть... христианином.

НАДЕЖДА. Получается?

Пауза.Каждый отхлебывает  из своей чашки кофе.

ЛЕОНТЬЕВ. Скорее не получается. (достает из кармана таблетки, запивает кофе) «Странность кофе в том, что пока его пьешь, кажется, что то ли в кофе, то ли в жизни чего-то не хватает...» И мне его нельзя.
 
Пауза.

ЛЕОНТЬЕВ. Врачи запрещают... Да ладно вам! Здоровье берегут, когда его уже нет... (разводит руками)

НАДЕЖДА. (к Саше) Его к деградации приговорили

САША. Лечись.

ЛЕОНТЬЕВ. Лечусь... Пить тоже запретили...

САША. Инквизиция какая-то!
 
ЛЕОНТЬЕВ. (прислушивается к себе) Быть и казаться – не одно и тоже... Пять месяцев воздерживался. И вот сорвался. А водочки ледяной ой как хочется. Чтобы с помидорчиками с твоими. С этой, как ее, мерлихлюндией.

САША. С монардой.

ЛЕОНТЬЕВ. Вот с ней. Помню что на «м». Нигде в мире таких помидоров не ел.

НАДЕЖДА . С прошлого сезона банки остались.

Входит Павел, садится за стол.

ПАВЕЛ. Какие банки?

НАДЕЖДА. Да про помидоры с монардой.

ПАВЕЛ. А-а-а. Мировой закусон.

САША. (Павлу) Ты куда исчез?

ПАВЕЛ.  Да Толя в леске у станции странную железяку нашел. Тяжелая. Сдать в металлолом хочет. Просил помочь. За нее много дадут.

ЛЕОНТЬЕВ. Артефакт инопланетных цивилизаций. Зуб даю.

НАДЕЖДА. Ну может хотя бы, задаток вернет?

САША. Держи карман! (Павлу) Надеюсь в этом «прожекте», Толи Барана, ты не участвуешь?

ПАВЕЛ. Не. Сам разберётся. Ма, страсть как хочется кофе.

Саша наливает сыну кофе.
 
НАДЕЖДА. Надо Толику для профилактики кофеек прописать по концепции.

ПАВЕЛ. Это про что?

ЛЕОНТЬЕВ. Да, как-то бабушка твоя, вот в таком журнале (указывает на журналы под ножкой стола) прочитала об одном исследовании. Там утверждалось, что внутри мозга гениального человека есть стандартные биосоединения. Но (!) в гораздо большем количестве. И вот, перебирая различные продукты питания, ученые выяснили, что биосоединения «гениальности» появляются в обычных людях в большом количестве только после употребления кофе и могут временно улучшить мыслительные способности человека в разы.

САША. Она предложила прописать всем чиновникам кофе, как лекарство, чтобы излечить тупость и лень. И вообще обязать всех пить кофе, чтобы не допустить деградации человечества.
 
НАДЕЖДА. Бушевала на эту тему месяца два.

Елизавета Петровна внутри портрета встает.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Я не бушевала. Я пыталась донести концепцию.

Разворачивается, уходит вглубь портрета, исчезает. Саша слышала реплику.
 
САША. Мама не бушевала. Она пыталась донести концепцию.
 
ЛЕОНТЬЕВ (в пустоту). И кофе не помогает. И деградация человечества на... ли-цо...

НАДЕЖДА. Дебилизация общества.

ЛЕОНТЬЕВ. Да всё вместе – одна моранда.

НАДЕЖДА, САША вместе. Монарда!

ЛЕОНТЬЕВ. Всё равно на «м».

НАДЕЖДА. А может, без кофе все было бы еще хуже?

ЛЕОНТЬЕВ. Да наверняка! За кофе! Как за лекарство от глупости! (поднимает чашку).

С улицы доносится звук подъехавшего автомобиля.

АРЛЕКИНО. (указывая на портрет) Ты видел?  Ушла.

ПЬЕРО. А есть какой-нибудь кодекс актерской этики?

АРЛЕКИНО. Понятия не имею. С другой стороны, сидеть молча половину спектакля тяжело.

Салим быстро идет по дорожке к дому.

ПЬЕРО. Вернется!.. Во, смотри какой!

Салим спотыкаясь о ступеньку, почти падает, стремительно врывается  на веранду.

САЛИМ. (почти кричит) Мама, игде она?

Саша встает.

САЛИМ. (кричит зло) Мама, игде она?  Эта ваша...

Павел угрожающе поднимается со стула.

САША. (Павлу) Спокойно! (Салиму) У вас так принято с порога орать, Салим?!

САЛИМ. (спокойнее) Парашу пращеня. Мама, игде Киристина?

САША. (жестко) И что значит «эта ваша»? Жили в моей квартире,.. пользовались. Ты же, после свадьбы, обещал купить своё жильё. Нет? За два года я ни словом не попрекнула тебя, хотя обычаи твои мне, мягко говоря, не нравились. Как ты сейчас, хотел назвать мою дочь?  А?
 
САЛИМ.  Мама, парашу. Игде Киристина?

САША. Разве я сторож жене твоей?

САЛИМ. Она бумагу на развод писала, чтобы это... бросить меня. Позорить меня хочит. Салим Махмед Заде не даст позорить сибя.
 
САША. Лучше подумал бы почему она это сделала. Зятёк. Подай, принеси, убери. В театр не ходи, в гости не смей, с друзьями не встречайся.
 
САЛИМ. Мама, скажите  Киристине. Мирится хочу. Жить с ней хочу.

САША. (кивает) Послушай, мы сегодня принимаем дорогого гостя. Не порть нам встречу, сделай одолжение...

САЛИМ. (в сторону стола) Парашу пращеня.

Быстро уходит.Садится в машину.Уезжает.

ЛЕОНТЬЕВ. (смотря в след) «Рахат Лукум и возрождение страсти» 235 серия.

САША. И ответ на твой вопрос.

ЛЕОНТЬЕВ. Ума не приложу, как Кристинку угораздило вдряпаться в турецкий сериал?

ПАВЕЛ.  Да вбила себе в голову восточную сказку. И стоит как баран на своем.
 
ЛЕОНТЬЕВ. А Тина-то где?

САША. У Любы. Прячется.

ПАВЕЛ. До этого у нее был таксист Рахмет. Теперь Салим. Зазомбировали сестрёнку джины.

ЛЕОНТЬЕВ. И кофе не помогает... Бред какой-то... Может протест?

САША. Против чего?

ЛЕОНТЬЕВ. Не знаю... Против всего... (разводит руками) этого...

ПАВЕЛ.  Да пусть и протест. Толку-то... (размышляет) Думала, что за Аладдина замуж вышла... А тут джин... Ну разведется. Что дальше будет? Встретит точно такого же Саида?

ЛЕОНТЬЕВ. Или Абдулу.

НАДЕЖДА.  А что, вечно пьяный Верещагин лучше?

ЛЕОНТЬЕВ. Нет. Только товарищ Сухов!

ПАВЕЛ. Ну или Петруха, наконец.

Гаснет свет.Из правой кулисы выходит Салим. Он стоит в луче прожектора. Звучит фонограмма стиха на любом восточном языке. Звучит невнятно, но очень «восточно». Салим начинает читать на чистом русском языке. Фоном - «надрывная» восточная музыка, которая после прочтения стиха резко обрывается.

САЛИМ.

Любовь.Стих.
Японку однажды в Японьи любил,
Японские сладости ей я дарил,
К колодцу японскому шел за водой,
К японской груди припадал головой.

Однажды индуску я вдруг полюбил,
Индусские сладости ей я дарил,
К колодцу индусскому брел за водой,
К индусской груди прижимался с мольбой.

Кенийку я в Африке вдруг полюбил,
Кенийские сладости ей я носил,
К кенийской реке я ходил за водой,
По черной груди проводил я рукой.

Но я и испанку однажды любил,
Испанские сладости  ей я дарил,
Густое вино разбавлял я водой,
Испанскую грудь целовал я губой.

Но русская женщина больше мила,
Мне сладостей русских она напекла.
Пожар погасила, взнуздала коня.
И грудью своей заслонила меня!

Меняется освещение.Салим уходит за кулисы.
 
АРЛЕКИНО. (задумчиво) А у меня никогда японки не было. И кенийки. А у тебя?

ПЬЕРО. (сочиняет на ходу)
              А я Коломбину свою полюбил,
              И сладости ей я в общаге дарил.
              И к крану на кухне ходил за водой,
              И к пышной груди прижимался... бухой.
   (радуется) Ну здорово же?!

АРЛЕКИНО. Понимаю. Я ведь тоже пару раз «прижимался бухой». Но в жизни стихов меньше.
 
ПЬЕРО. А в театре?

АРЛЕКИНО. Как в жизни. В юности все надеешься, ждешь чего-то, кривляешься, как Арлекино. И хочешь Гамлета играть «в безумие страстей». А тут раз, и обНыкновенная, жизнь актера на амплуа «кушать подано» вторым составом.

ПЬЕРО. И это всё?

АРЛЕКИНО. Нет, что ты!  Дальше - безденежье, разводы, водка, больная печень, простатит и старость на пороге. А там и погост. Приехали!
 
Меняется свет. Снова комната и веранда. Елизавета Петровна вернулась на картину.  Время ближе к вечеру. Где-то очень далеко раскаты грома.  На пороге дома Кристина и Люба.

ЛЮБА. (легко без скипа открывает дверь) Мы приехали. Есть кто дома? (заскакивает в дом) Никого нет. (кружится в центре веранды смеется).

КРИСТИНА. Что с тобой?

ЛЮБА . Хорошее настроение.

КРИСТИНА. Вдруг?

ЛЮБА. А-а-а-га...

Замечают, что от калитки к дому идет Леонтьев с Кучиной. У Леонтьева сумка.

КРИСТИНА. Вот это сюрприз!
 
ЛЮБА. Как бы сделать так, чтобы Куча ко мне не прилипла!

КРИСТИНА. Ты вроде Гоше и не удивлена. Только твою машину Куча всё равно видела.

Люба уходит.

КУЧИНА. Видишь ли, Гоша! Ты конечно прав, но и с ее стороны хорошо бы сделать первый шаг. Я же не железная, я – мать!

Кристина уходит.

ЛЕОНТЬЕВ. Ты, Раиса Дмитриевна, должна быть мудрее. О сердце своем подумай!  И выбирай что для тебя важнее - гордыня твоя неуёмная...

КУЧИНА. Ну скажешь тоже...

ЛЕОНТЬЕВ. Или отношения с сыном и его женой.

Они доходят до крыльца.

ЛЕОНТЬЕВ (задумчиво).  Дождь скоро будет.

КУЧИНА (удивленно).  Ливень обещали.

ЛЕОНТЬЕВ. Зайдешь?

КУЧИНА. Побегу к Василь Василичу, у вас тут  свои дела. (кивает на сумку)  Любке передай, что машину ее видела. (уходит)

ЛЕОНТЬЕВ.(рассеянно) Пе-ре-дам...

Спускается на ту ступеньку, которая была сломана и слегка на ней прыгает.

ЛЕОНТЬЕВ. (сам себе) Можно сказать даже «хо-ро-шо».

Открывает и закрывает входную дверь.

АРЛЕКИНО. (указывает на портрет) А наша-то вернулась. (к портрету) Коллега, антракт скоро!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА (актриса выйдя из роли). Жду не дождусь...

ПЬЕРО. (вступая в диалог) Как вы думаете, такие паузы в действии нужны?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (актриса выйдя из роли) Зрителям надо вздохнуть.  Вот ты всё в этой пьесе понимаешь?

ПЬЕРО. Да вроде.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (актриса выйдя из роли)  А что тебе любопытнее, чем история кончится или персонажи?

ПЬЕРО. Это вопрос.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (актриса выйдя из роли) Вот и время подумать.

От калитки слышен голос.

Наемный рабочий.(за сценой) Хозяина, работа есть?

ЛЕОНТЬЕВ. Дождь будет. Какая работа?

Наемный рабочий.(за сценой) Работа нужно!

ЛЕОНТЬЕВ. Раз «нужно» - ищи... (задумчиво) «Что люди?  Что их жизнь и труд?  Они пришли, они пройдут».

Вдалеке раскаты грома. Кристина выходит из комнаты, подкрадывается к Леонтьеву сзади и закрывает ему глаза.

ЛЕОНТЬЕВ. Ой! (ощупывает руки) Со всеми виделся, кроме Любаши и... тебя Тинка! (разворачивается и обнимает Кристину)

КРИСТИНА. Дядя Гоша! С приездом!

ЛЕОНТЬЕВ. Рад тебя видеть, Красная шапочка!

КРИСТИНА. А я тебя, Серый волк!

Заходят на веранду.Леонтьев вынимает бутылки и отправляет в холодильник.

ЛЕОНТЬЕВ (рассматривая Кристину). Ну ты совсем взрослая. Ай, как время летит! В прошлый приезд, ты тут очаровывала всех местных самцов. (Кристина смеется) А нынче замужем за джином.

КРИСТИНА. (грустнеет) Шутите?

ЛЕОНТЬЕВ. Утром, кофей с джином пил. Глаза горят, чуть ли не из штанов выпрыгивал. Искал тебя. Орал на мать твою. (с акцентом) Горяший такой...

Раскаты грома ближе. Из комнаты выходит Люба и встает так, чтобы ее не заметили.

ЛЕОНТЬЕВ (выглядывает в окно). Скоро ливанет. А наших до сих пор нет.

КРИСТИНА. А куда делись?

ЛЕОНТЬЕВ. Что-то про бездомную корову трещали. Не вдавался. Пошел за напитками. А  там целая «тревожная группа» поселян и поселянок. Направились искать корову. Как, скажи мне, бездомная корова может пропасть?
 
КРИСТИНА. Дедуля тут умер. Держал единственную во всей округе корову. Сыну такое наследство ни к чему. Дом продал. Корову отпустил. И пошла Розочка гулять. Зимой ходила по поселку – попрошайничала. Ну мама и все гуманисты в округе подключились и начали бедное животное подкармливать и следить за ней. Чат организовали. Хотели даже трекер на нее повесить.

ЛЕОНТЬЕВ. Чудны дела твои, Господи!  На Родине такого наслушаешься. Ладно в Индии. А тут! Хоть бы нашли бедолагу до ливня. А если ее инопланетяне похитили?

КРИСТИНА. Ну да, из соседнего поселка.
 
ЛЕОНТЬЕВ. А если волки?...

Люба выходит из своей «засады». В этот момент сильный удар грома рядом.

ЛЮБА. Здравствуй, Гоша.

ЛЕОНТЬЕВ. Я говорю, а если волки ... (видит Любу, через паузу) Здравствуй,  Люба.

КРИСТИНА. Вы что?

Леонтьев и Люба, спохватившись, обнимаются.

ЛЮБА. Я скучала по тебе, Серый волк.

ЛЕОНТЬЕВ. Ты совсем не меняешься!

ЛЮБА. Ты тоже.

КРИСТИНА. Кукушка хвалит петуха!  Свет включите, льстецы!

Кристина сама включает свет.

ЛЕОНТЬЕВ. (Любе) Куча, ой прости, твоя свекровь, просила передать, что машину твою видела.

ЛЮБА. Пусть лучше за своим Василичем смотрит...

Начинается дождь. По дорожке к дому бегут Надежда, Саша и Павел.

КРИСТИНА. (закрывая окно) Быстрее!

Начинается настоящий ливень.

НАДЕЖДА. (смеясь) Слегка задело.

ЛЮБА. Нашли?

ПАВЕЛ. Жива наша Розочка!

САША. Привет, семье! Тина, твой падишах мирится хочет.

КРИСТИНА. (пропуская слова Саши) Где нашли?

НАДЕЖДА. У реки отловили. Толя Баран нашел, к нему и отвели пока.

ЛЕОНТЬЕВ. Корову к Барану отвели. «Пока». (про себя) Бред какой-то.

ЛЮБА. Ну, Слава Богу!

ЛЕОНТЬЕВ. Ну что юные натуралисты, спасители котов, блохастых барбосов и бродячих коров. Мой «сюр» покрывается еще большей плесенью. Вы за моё здоровье пить собираетесь? Где помидоры с мирандой?

НАДЕЖДА, САША, ПАВЕЛ (хором). С монардой.

ЛЕОНТЬЕВ. Всё равно на «м». Жрать хочу, как настоящий серый волк!

САША. У нас все готово. Только подогреть, я быстро.

НАДЕЖДА. А вы действуйте!

Надежда и Саша уходят в одну из комнат. Все кто остался, начинают накрывать на стол.

ЛЕОНТЬЕВ. А что такой переполох с этой коровой?

ПАВЕЛ. Да мама переживает что гастеры на нее позарятся. Не свинья же и ничья...

ЛЕОНТЬЕВ. Реально могут сожрать?

ЛЮБА. Легко!

Сильный  удар грома прямо над домом. Гаснет свет. Достаточно темно. Но не ночной мрак. Слышны возмущенные голоса Саши и Надежды за сценой.

НАДЕЖДА. Этого еще не хватало.

САША. Паша, лампа за печкой.

КРИСТИНА. (включая фонарик на телефоне) Хорошо что плита газовая.

ПАВЕЛ. Это плюс.

ЛЮБА. (включая фонарик на телефоне) Холодильник потечет.

ПАВЕЛ. А это минус (включая фонарик на телефоне, уходит бормоча).  Лампа керосиновая, свечка стеариновая...

АРЛЕКИНО.  ...коромысло с ведром и чернильница с пером.

ПЬЕРО. Я в детстве очень любил, когда свет выключался. Мы всегда зажигали свечи. Торжественно и таинственно было.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (актриса выйдя из роли) Мой дед свечи делал сам. Пчел держал. Свечи горели и вкусно пахло медом и воском. Я смотрела на тени на стене. Сочиняла сказки, фантазировала... Наивная девочка. Как же давно это было.

АРЛЕКИНО. А я устраивал короткие замыкания, чтобы с керосиновой лампой посидеть. Бабушка звонила электрику, а он приходил через несколько часов. И часы эти были такие мечтательные.

Кристина открывает холодильник.

КРИСТИНА. Если до завтра свет не дадут, отнесем всё в преисподню.

ЛЮБА. В наше убежище!

ЛЕОНТЬЕВ. От чего убежище-то?

ЛЮБА. Ну в те времена от ядрёной бонбы.

КРИСТИНА. А сейчас от нашествия инопланетян.

ЛЕОНТЬЕВ. Так они же, по преданию семьи Серовых,  должны нас спасать.

Саша выходит из комнаты.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Не спасать. А эвакуировать мыслящую часть человечества.

САША. (к Леонтьеву) Не спасать. А эвакуировать мыслящую часть человечества.

ЛЕОНТЬЕВ. У меня значит шанса нет.

Все смеются. Возвращается Павел с зажженной керосиновой лампой.

ЛЕОНТЬЕВ. Быстро играем. Стиш сочиняем. Сашка, твоя первая строчка.

По очереди указывает на каждого рукой.

САША. (растеряно) Керосиновая лампа ярко светит.

ПАВЕЛ. При ней приятно водку пить.

КРИСТИНА. Зато зимой, когда погаснет.

ЛЮБА. Поймешь, как в темноте любить!

Надежда выходит из комнаты.

ЛЕОНТЬЕВ. (хлопает в ладоши) Гениально! Серовы, у  вас есть все шансы! Все! Мыслящее человечество готово! Осталось только вещи собрать!

Смеются.Застольная суета.Сверкает молния, идет дождь. Звучит музыка романса Булахова «Не пробуждай воспоминаний».Без текста.Сцена застолья превращается в немую,похожую на пантомиму.К сцене присоединяется Елизавета Петровна, Арлекино и Пьеро.В какой-то момент,возникает прозрачная проекция далекого прошлого.Все смотрят на проекцию реагируя на содержание.В проекции есть сцена, где разыгрывается детский домашний спектакль.Серый волк, снимая маску оказывается Леонтьевым.Маленькая Кристина, в костюме Красной шапочки. Дед Мороз вытаскивает из мешка куклу Пьеро и дарит Кристине.Она прижимает его к себе.На поклон вместе выходят Люба, игравшая Фею и её старшая сестра Вера, которая играла маму Красной шапочки.В разных костюмах мелькают все члены семьи, другие дети, Арлекино, Пьеро, Кучина. Арлекино и Пьеро исчезают за кулисы.Елизавета Петровна возвращается в картину.С ударом грома, исчезает проекция.Два раза мигнув,включается свет.На пороге веранды стоит Кучина в военной плащ-палатке с фонариком в руке.Рядом насквозь промокшая Юля.В руке у Юли ручка от чемодана.Все смотрят на вошедших.

КУЧИНА. Вечер в хату, как говорится! Вот! Получите. Забрела ко мне. Ищет Павла Антоновича Брагина.

ПАВЕЛ. Не понял.  Девочка, простите, девушка, вы меня ищите?

ЮЛЯ . (растеряно) В темноте брела. Заблудилась. Я здесь была, когда мне было лет пять. (не знает что еще сказать) Вот (показывает ручку, пожимает плечами) ручка оторвалась...

Музыка затихает.

КУЧИНА. Дурак ты, Павел Антонович это же...

Саша порывисто кидается и крепко обнимает Юлю.
 
САША. (кричит) Юля!!! Внученька!! Девочка моя!

Раскат грома. Свет помигал два раза и отключился. В полной темноте звучит музыка.


Конец 1-й реальности.

               

РЕАЛЬНОСТЬ ВТОРАЯ

Звучит музыка. На сцену в луче прожектора выходит Арлекино. Пьеро сидит на краю сцены слева.

АРЛЕКИНО. Вот зачем зрители покупают билеты, слушают наши нелепые монологи? Ведь там, за пределами театра, все переживают – настоящие радость и горе. Понимаешь? Настоящие! Зачем им театр?

ПЬЕРО. (размышляя) Ты в детстве подглядывал? Ну например за девчонками.

АРЛЕКИНО. Ну все подглядывают.

ПЬЕРО. А зачем?

АРЛЕКИНО . Наверное понимал, что по-другому у них там всё. Не мальчишки они. Мне было любопытно.

ПЬЕРО. Вот зрители и покупают билеты, чтобы «подглядывать» за чужой жизнью. Она «не их». И не важно изображаем ли мы барскую усадьбу или современный офис. Можно, конечно, «подглядывать» и в кино. Но выбирают театр, потому что на сцене – живые люди. Ведь твой интерес к девчонкам, не мог ограничиться прочтением учебника анатомии. Тебе хотелось видеть живого человека.

АРЛЕКИНО.Ты свел все к примитивному любопытству.

Садится рядом с Пьеро на край сцены.

ПЬЕРО. Просто объясняю причину покупки билетов. Назови это «интересом».

АРЛЕКИНО. А искусство?

ПЬЕРО. Это сложнее. Это уже другая история...

Меняется свет. Та же комната и веранда, но неуловимо другая обстановка. На левой стене нет картины. Рядом с холодильником «ЗиЛ» стоит современный холодильник. Справа на стене фотография Надежды с траурной лентой. На кресле-качалке лежит большая кукла Арлекино. Хмурый осенний день. На улице мелькают проблесковые маячки полиции. На пороге веранды стоят молодой полицейский сержант и Саша. В руках у полицейского целлофановый пакет с садовым секатором с желтыми ручками .Он показывает его Саше.
 
САША. (убеждая) Да мой! Ну дала на время! Купила неделю назад в электричке. Позарилась на то, что он японский и острый...

СЕРЖАНТ. Вы не волнуйтесь.

САША. Да тут разволнуешься. Такое под боком!

СЕРЖАНТ. Вас могут вызвать в отделение для дачи показаний.

САША. А это обязательно?

СЕРЖАНТ. Александра Яковлевна! Лично я думаю, что визит к нам не потребуется. Дело-то ясное. 111 статья светит.  До 10 лет.

САША. Да болезнь это! Срыв. У нее еще и сердце.

СЕРЖАНТ. Мы разберемся. (загадочно) Но я бы прислушался к вашему диагнозу. Всего доброго! Ой, простите. А не могли бы вы дать автограф. Вы – звезда экрана! Моя жена с тещей вас просто обожают. Особенно вот в последнем сериале «Былые столпы».

САША.  Да-да конечно.

СЕРЖАНТ. (протягивая блокнот) Таше и Валентине Федоровне. Знаете, вы такая  в роли главврача психушки! Мороз по коже. Сильная роль!
 
Из левой двери появляется Елизавета Петровна с палочкой. У неё прическа, макияж аля «после 80-ти», она одета в платье, в котором была на портрете в 1-й реальности. Останавливается посреди комнаты.

САША. (возвращает блокнот) Вот.

СЕРЖАНТ. Большое спасибо!  Мои будут счастливы. Спасибо! (заметив Елизавету Петровну ). Здрасте!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (оглядывает его) Bonjour, mon ami, bonjour!

СЕРЖАНТ. Пардон... мадам... До свидания.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. До свидания, милый молодой человек.

САША. Всего хорошего!
 
Сержант уходит.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Сашуня, кто это?

САША. Участковый заходил.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (с «демоническим» хохотом) За 60 лет я ни разу не сталкивалась с «участковым» нашего поселка. Цыпленок с мигалками. Что ему надо?

САША. (врёт) Корову украли...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. С ума ты сходишь? Какая корова.

САША. На той стороне дед живет. Корову держит. Куча у него молоко покупала...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Почему мы не покупали?

САША. Если хочешь, будем... Когда корову найдут.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Кому надо красть корову? Не кошелек же. (бормочет, идет к креслу-качалке) Кому нужна - те и украли. Волков у нас нет. Инопланетяне для изучения? В Британии такие случаи известны. Гастеры могли сожрать.

Елизавета Петровна садится в кресло-качалку, которое стоит у стола. Саша накрывает ей ноги пледом.

САША. Ты не волнуйся

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. С чего ты решила, что я волнуюсь?  Я спокойна, как Нефертити.

САША. Ты лекарства приняла?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Яд принят, мой Эскулап!

САША. Как ты спала?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Как человек с чистой совестью.

Пауза.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (просительно) Сашенька, милая, завари моего персонального лекарства, сделай одолжение! Организм требует. (тыкает пальцем в лоб)

САША. Тебе нельзя.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. В мои 93 все можно. Даже замуж. За столетнего жениха.

Обе смеются. Саша заваривает кофе в эмалированном кофейнике.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Спасибо, родная. Превентивная мера от потери когнитивных способностей. В «Науке и интеллекте» вычитала. Вот размышляю над кофейной концепцией.

Пауза.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А Яков Сергеевич кофе не пил. Но...любил садиться рядом и смотреть на меня... Вдыхал аромат жизни.

САША. Папа и с нами иногда так же сидел. Смотрел...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Grand amour cause grande douleur. Чем больше любишь, тем больше страдаешь... Светлые сорок шесть лет любви и нежности. Красивый, умный, галантный. Несмотря на 20-летнюю разницу в возрасте, мы были великолепной парой и выглядели органично. С моим вкусом и талантами по другому и быть не могло... Я блистала, а он был великолепной драгоценной оправой. Яркие цветные кадры длинного кино о любви.

САША. Он всегда дарил алые розы.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Такие розы он подарил мне при первом свидании.Тогда подобные букеты были редкостью, а через пару десятков лет букет алых роз стал банальностью. И это единственная банальность в моей жизни, которую я принимала и даже любила. Какие люди бывали в нашем доме, какие стихи мне посвящали. Какие мысли, какие чувства!

Пауза. Тяжело вздыхает.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Одного ему простить не могу. Ушел из жизни в мой день рождения... И положила я такой же букет рядом с ним... В гроб... С тех пор алых роз мне больше никто не дарил.

Пришла смс. Саша смотрит на телефон. Пишет ответ.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Кофе!!!

Саша кидается к кофейнику и едва успевает спасти кофе.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Сколько раз говорить. Настоящий кофе требует внимания. Как, впрочем, и настоящий мужчина. Отвлечешься – и вкус уже не тот.

САША. Я успела!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА . С кофе - да. А вот с настоящим мужчиной... Где он? Вон твой «гениальный», Брагин, заполонил экран, доводя всеобщую дебилизацию общества до «совершенства» с помощью своих дурацких трюков.

САША. Они не «его». Он просто артист.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Тьфу! Настоящий артист не «порхает». Артист – живет! А этот? Насекомое какое-то! А я знала, чем все это кончится. Банальщиной... Хотя... вы с ним ещё долго продержались.

Саша садится за стол. Разливает кофе. Пришла смс.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Что эта черная дыра вещает?
 
САША. Девочек просила приехать. У меня съемки на той неделе. Я не могу тебя одну оставить.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Почему? Я в своем уме. Боишься, что до сортира не доберусь!? (смеется)

САША. Тебе не идет.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Не идет мне быть дряхлой старухой. Все остальное абсюрдите (absurdit;) то есть ерунда. Я могу оставаться одна. Не на неделю конечно. Я и боюсь надолго. Но на пару дней вполне. Вон и Кучу можно попросить заглядывать...

Меняется свет. У правой кулисы с тоит Кучина. Она в смирительной рубашке. Прожектор высвечивает ее фигуру.

КУЧИНА. (в горячке) Заглядывать мне в душу не надо. Что сделано, то сделано. Я ничего не скрыла. (кричит) Сажайте меня на цепь! (в состояние бреда) Мои драконы сожгут эту цепь, и сгоришь ты,  чародей, в драконьем огне. И будешь извиваться от боли и пожалеешь, что приковал меня. Меня!!! Мать драконов! Ты хитер и лукав, и приспешники твои заманили меня в башню забвения, но я вырвусь. Не прикасайтесь. Я сама во всем призналась. Не надо мне ваших тестов. Я не беременна. Мне сто шестьдесят лет. Я буре-рожденная. (кричит) Я ваша повелительница! Я! (обращаясь в темноту) А не ты, высохшая никчемная старуха. Я восстала из драконьего огня! А ты из огня не выберешься!.. Да, сознательно! Да, напоила до беспамятства! Да, смыла кровь! Этот поганец плотью своей ничтожной расплатился за всё! (постепенно выходит из тяжелого бреда) За всё! (рыдая) Сколько сил я на него положила-а, сколько бабо-ок, чтобы тварь эту вылечи-и-ить, чтобы не пил как скотина-а. Всю жизнь билась как рыба об лед, чтобы копейку заработать, чтобы вырваться из нищеты, чтобы парней на ноги поставить, чтоб не пил этот гад запойный, мудозвон... А он с Зинкой-шалавой этой!  Жили-то душа в душу. (обессилив) Когда трезвый был. А он в душу-то наплевал... Все прахом пошло, все прахом... все... Просрала.

Свет меняется. Кучина исчезает за кулисами.

ПЬЕРО. (размышляя) Однажды мне приснился сон, что я умер...

АРЛЕКИНО. Началось!

ПЬЕРО. И положили меня в гроб. И на похороны собрались все наши. И ты, и Коломбина, и Пульчинелла, и Бригелла в общем все-все. Стоите вы вокруг гроба, плачете. Коломбина убивается больше всех. А я лежу внутри и понимаю, что не умер, что жив. Что зря вы убиваетесь. И вроде надо встать и вас порадовать, что я живой. А я не могу. Мне неловко как-то. Получается все зря и цветы, и слезы. И я лежу и стараюсь... быть... хорошим... мертвым Пьеро...

АРЛЕКИНО. Так и похоронили?

ПЬЕРО. Проснулся.

АРЛЕКИНО. Это ты к чему ?

ПЬЕРО. А это к тому, что самое главное вот тут (указывает на сцену) это то, что настоящее искусство, должно вызывать настоящие чувства.

Свет меняется. В широком проеме комнаты у косяков друг напротив друга стоят Люба и Кристина. Солнечный осенний «золотой» день. Чайник стоит на плите.

ЛЮБА. (отвечая) Настоящие чувства Марк у меня никогда не вызывал. Почему выбрала его и сама не знаю. (вздыхает) Ну ухаживал красиво, почти год.

КРИСТИНА. Целая вечность.

ЛЮБА. Думаю он меня измором взял. Поженились. Родила Яшу. Отдалились друг от друга как-то очень быстро. Долго не знала, что с этим делать. Как говорят «чемодан без ручки». И бросить жалко... и тащить невозможно.

КРИСТИНА. Чемодан-то изменял?

Люба пожимает плечами.

КРИСТИНА.Ты знала или нет?

ЛЮБА. Липучка ты,Тинка!.. Знала, даже видела.

КРИСТИНА. А ты?

ЛЮБА. Ну не отрезать же мужу яйца садовым секатором.
 
Обе смеются.

КРИСТИНА. Да-а-а... этот аргумент теперь в семейной обойме.

ЛЮБА. Ты смотри нашей Лизетт не проговорись об этом. Мы ей сказали, что Куча к родственникам уехала.

Кристина показывает жестом,что будет молчать.

ЛЮБА. (размышляет) Жаль Кучу... Вот жизнь... Что Игорь-то теперь со всем этим будет делать? Мать в дурке и под следствием, отчим в больнице, а старший брат в штатах ни о чем не знает.

КРИСТИНА. А Игорь на тебя всегда смотрел жадно. И когда студентом был и потом. Как голодный.

ЛЮБА. Не преувеличивай, Красная шапочка. Игорь не в моем вкусе. Моложе...и вообще. Даже угроза стать старой девой, не пробудила бы во мне к нему женский интерес.

КРИСТИНА. А ты Марку изменяла?

ЛЮБА. Это допрос?

КРИСТИНА. Считай что семинар по обмену женскими премудростями. Так ты изменяла?

ЛЮБА. Может. Не помню. Да и «изменой» не считаю. Время быстро летело... Когда Яша подрос, я строила карьеру. Погрузилась в корпоративные дела. Марк занимался своим бизнесом, пропадал. Когда мамы не стало, мы с Марком радостно развелись, и каждый пошел своим путем. Ведь всё - на твоих глазах ! Тебе тогда было 15.

КРИСТИНА. 14.

ЛЮБА. (задумывается о своем) Какая пропасть... Ах, да, прости. У тебя тогда выросла грудь и ты ходила в бадминтон играть с мальчишками. А совокупный тестостерон нашей улицы бил в окна плотной массой. Тебе было не до нас.
 
КРИСТИНА. Потратить на человека часть жизни, чтобы понять, что он так и остался для тебя чужим. Обидно.

ЛЮБА. Ума прибавляет. Проверю, как там наша Лизетт, а то она притихла.

Люба выходит в сад. Кристина проверяет смс на телефоне. Люба возвращается.

КРИСТИНА. Как она?

ЛЮБА. Пригрелась на солнышке. Читала номер «Науки и интеллекта». Уснула.

Пауза.


ЛЮБА. Чаю хочу!

КРИСТИНА. А я шоколадку.

Подходят к кухонному столу. Кристина достает шоколадку,  включает музыку на телефоне. Танцует.
 
КРИСТИНА. Мне с мятой... или мелиссой. Что там у мамы есть?

ЛЮБА. У тети Саши все есть. А я обычный черный!

Люба ставит чашки на стол, заваривает в чайнике чай для Кристины. Себе берет пакетик и наливает половину чашки кипятка. Кристина в танце вместе с шоколадкой  что-то ищет глазами. Находит куклу Арлекино, продолжает танцевать.

КРИСТИНА. (вступает с куклой в диалог) Привет. Соскучился? Я тоже. Ну поцелуй меня! Молодец! Шоколадку будешь? А я буду.
 
Кристине приходит смс. Она выключает музыку. Обе садаятся за стол.

КРИСТИНА. А была у тебя настоящая любовь? Ну, как сейчас, говорят «бабочки в животе».

ЛЮБА. Какие ещё «бабочки»! Сериалов насмотрелась?

Обе пьют чай.

КРИСТИНА. (с интересом) Слушай, а у Веры с Тихоном как?

ЛЮБА. Патриархальненько. Они в Иркутске работают, в храм ходят. Тихона во дьяконы собираются возводить. Трое племянников гроздью висели на мне две недели.  Деток-то они вымолили. Первенца семь лет ждали. И все у них как-то ладненько, и мама Тихона на куклу для чайника похожа. Румяная, мягкая. А  Верочка с мужем милые, как два домашних голубя. Чистенькие, пушистые.
 
КРИСТИНА. Красиво. Но как-то скучно?

ЛЮБА. С тремя детьми скучно быть не может. Ты вон брата своего спроси.

КРИСТИНА. У него только Юлька.

ЛЮБА. Думаешь просто им Юля далась? Ты с Алиной поговори о том, что она-мать пережила за 17лет. А то меня все пытаешь... Я женщина одинокая, совершенно независимая и совсем неангельского поведения.

Приходит очередная смс.

КРИСТИНА. (просмотрев смс) А ты почему опять замуж не выходишь?

ЛЮБА. «Зачем вторично сердцу подвергать. Себя насмешкам и словам сомненья?»  Мне вонючих носков сына для стирки хватает. Встречу «своего», долго думать не буду.  Хотя вру. Буду долго думать. Не всем же везет как тебе.

КРИСТИНА. Да. Никитка мой добрый, умный, ласковый. И все у нас во! (показывает большой палец). Плохо только – работаем в одной школе. Пересекаемся почти каждый день. Директриса уже делала заход, что мол учительская пара в нашей школе не приветствуется. Ну я ей намекнула, что беременна, она пока и отстала.

ЛЮБА. Ты беременна?!

КРИСТИНА. Да нет. Собираемся.

Люба отпивает чай.

ЛЮБА. Быстро остыл (усмехаясь), как  и мое трепетное сердце.

Подливает кипяток.

КРИСТИНА. (прижимая куклу) А моё еще не остыло.

ЛЮБА. Тебе по возрасту положено. Вам с Никитосом пора чувства переводить в материальный результат. Даешь племянников!

КРИСТИНА. (смущаясь) А может и я не ангельского поведения... буду.

ЛЮБА. «Кто изменяет жене или мужу...»

КРИСТИНА. «Заткни фонтан! Вафля!»

Протягивает Любе настоящую вафлю. Обе смеются.

ЛЮБА. Вот издержки образования. Колись!

КРИСТИНА.Ты понимаешь... ну в общем...

ЛЮБА. Ну!!!

КРИСТИНА. Ехала я тут в такси на мамину квартиру. И, понимаешь, таксист...

ЛЮБА. Что-о-о?

КРИСТИНА.  Да нет, ничего. Оказался такой милый, сильный. Я, выходя  из машины, ногу подвернула, а он меня (удивляясь своей реакции) на руках до лифта донес. Как пёрышко! (мечтательно) Салимом зовут ...

Люба мотает головой.

КРИСТИНА.  Да послушай! Мы с ним только прогулялись, недолго. Мороженое мне купил в вафельном рожке... пломбир. Смотрел на меня...

ЛЮБА. Это все, несчастная?!

Кристина кивает головой.

ЛЮБА. Зачем рассказала-то?

КРИСТИНА. (волнуясь) Он мне смски шлет. И меня трясет от каждой. Что это?  А?  Меня, вроде как, тянет к этому абсолютно чужому человеку. Я боюсь его... и себя. Я люблю Никиту. Очень! А тут... Какой-то животный инстинкт... На дикий голод похоже. И поделать ничего с собой не могу. И посоветоваться не с кем.

ЛЮБА. (спокойно) Купилась на физическую силу и мощь самца? (задумчиво) Понимаю... Дурочка. Выберешь этот путь, погубишь свою жизнь и жизнь мужа. Врать самой себе и Никитосу начнешь. Это в сериалах все легко  - раз, два, трах! В жизни не так. Цинизм рвёт душу. Или колоться начнешь, или заледенеешь, как я.

КРИСТИНА. Да я ничего такого и не хотела.

ЛЮБА. Врешь! Все мы и хотим, и мечтаем, и представляем! Природа такая. Ты за Никиту по любви вышла?
 
КРИСТИНА. По любви, по любви. (почти плачет) Он у меня здесь. (прижимает куклу к груди) Я Никитку ревную к каждому столбу.

ЛЮБА. Никитос у тебя «первый»?

КРИСТИНА. (хлюпает) Это важно?

ЛЮБА. Да.
 
Кристина кивает.

ЛЮБА. (ласково) Береги то, что у тебя есть, Красная шапочка! Это маленькое богатство вполне может стать счастьем! Шанс есть.

КРИСТИНА. И что делать?

ЛЮБА. Да заблокируй телефон этого Аладдина.

Кристина лихорадочно копошится в телефоне. Гаснет свет. Из правой кулисы выходит Салим. Повторение мизансцены из 1-й реальности.

САЛИМ.
Стих. Такси и любовь.
Однажды в такси я японку возил,
Её и багаж на руках подносил.
Забывшись, готов был вскочить на коня,
Японская грудь возбуждала меня.

Индуску в такси я однажды возил,
И и рупа... и пура... пра...

Салим запинается. Слова и «восточная» музыка прерываются. Понимает что вспомнить не может и «выпаливает»:

И русскую женщину как-то возил,
Её и багаж я к лифту носил.
Пломбиром ее угощал и хотел,
Шикарная грудь в мою душу засел.

В отчаянии машет рукой и с достоинством удаляется за кулисы. Меняется свет.

ПЬЕРО. Ты никогда не задумывался, как маленькие детали могут полностью изменять восприятие персонажей, и содержание пьесы?

АРЛЕКИНО. Вот по поводу восприятия и содержания, есть прекрасный анекдот «с бородой».

ПЬЕРО. Давай.
 
АРЛЕКИНО. В классе Марья Ивановна спрашивает: « Дети кто кем хочет быть? ». Ну и дети по очереди начинают отвечать. Олечка – учительницей, Миша – космонавтом, Сережа – артистом … «А кем ты хочешь быть, Вовочка?». Вовочка говорит: «А я хочу быть сексопатологом». Марья Ивановна, трясущимся голосом: «А кто такой сексопатолог?». «А я вам сейчас объясню. Посмотрите в окно, Марья Ивановна, видите там стоят две женщины обе едят пломбир в рожке. Одна лижет мороженое, а другая кусает. Какая по вашему замужем?» Марья Ивановна покраснев: «Ну наверное та, которая лижет». А Вовочка хохочет «Та которая кусает. У нее кольцо на пальце. А вот вам надо обязательно обратиться к сексопатологу».

ПЬЕРО. Пошлость?

АРЛЕКИНО. (разводит руками) Жизнь.

Меняется свет. Светлый осенний день. К дому идет Леонтьев со складным электросамокатом. За спиной рюкзак, на руках велосипедные перчатки. Оставляет самокат у входа, заходит на порог веранды, немного спотыкаясь на одной из сломанных ступенек. Заглядывает.

ЛЕОНТЬЕВ. Ээ-э. Есть кто дома? (кричит). Александра! (громче) Шурочка!... (про себя) Что ж такое-то. (кричит) Ахтунг, люди, гер Леонтьев здесь!

Кристина выбегает из комнаты.

ЛЕОНТЬЕВ. (резко) Как зовут тебя, милое дитя?

КРИСТИНА.  (делая книксен) Красная шапочка?  А тебя?

ЛЕОНТЬЕВ. А меня Серый волк.

Кристина обнимает Леонтьева.

КРИСТИНА. Я рада тебя видеть, Серый волк!

ЛЕОНТЬЕВ. Последний раз виделись, пожалуй, на твоей свадьбе с Никитой.
 
КРИСТИНА. Завтра заедет.

ЛЕОНТЬЕВ. Как бабуля?

Елизавета Петровна выходит из комнаты опираясь на палочку.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (с порога комнаты)  У Грибоедова был близкий друг, кажется Багичев. Он был значительно старше Грибоедова, но от этого их дружба не была в диспропорции. Они общались и дружили как равные. Разум, интеллект, интеллигентность притягиваются друг к другу. И если бы не гибель Грибоедова, они бы дружили очень долго. Так же, как дружим мы с тобой, Гоша. Здравствуй, дорогой!

Обнимаются.

КРИСТИНА. Я поищу всех.

Убегает.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. У нас тут сегодня полный кворум. Даже Юлечка с нами. А завтра Никита Кожемяка прибудет. Повеселимся нынче.
 
ЛЕОНТЬЕВ. (про себя бормочет) « Цыгане будут и один удивительный сюрприз с музыкой...»

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Что-что?

ЛЕОНТЬЕВ. А? Нет-нет. Ничего

Оба смеются. Елизавета Петровна садится в кресло-качалку.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Про работу есть смысл спрашивать?

ЛЕОНТЬЕВ. Работаю в глянцевом журнале.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Деньги значит куёшь. А искусство? Давненько не было персональной выставки Гоши Леонтьева. Приступы лени?
 
ЛЕОНТЬЕВ. Скорее приступы активности. Лень понятие перманентное.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.Что мешает?

ЛЕОНТЬЕВ. (не желая обсуждать в «проходном» разговоре) Ну, понимаете... Так вот не ответишь сразу (жестикулирует)... и  (затрудняется) это процесс интимный... Фотография – это искусство выбора...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вдохновенья нет!

ЛЕОНТЬЕВ. (радостно)  Да! (про себя) Уф!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.(подтрунивая) Наш семейный портрет-то осилишь?

ЛЕОНТЬЕВ. Сложно, но можно!

Оба смеются.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Пьешь?

ЛЕОНТЬЕВ. (жестом указывает на  печень) Запретили.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (понимающе качает головой) Опасно?

ЛЕОНТЬЕВ. Через неделю лягу на  полное обследование - выясним.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Баба рядом есть?

ЛЕОНТЬЕВ. Баб много... но не «рядом»!

Леонтьев прохаживается по комнате.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Ты мне всегда нравился. Умный, руки на месте. Стойкий материалист и железный диалектик!

ЛЕОНТЬЕВ. Вот умеете вы...
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Почему ни разу не был женат?  Почему всегда один?

ЛЕОНТЬЕВ. На исповедь меня раскрутить пытаетесь, мадам! (заговорчески ) Такую как вы не встретил.

Оба смеются.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Хитрец! (немного просительно) Ты можешь мне прямо ответить на один вопрос? Только не юли... Почему тогда, давно в юности, у вас с Александрой не сложилось?

ЛЕОНТЬЕВ. (бормочет) Ну что за вопросы, маменька, помилуйте!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Мне это важно.

ЛЕОНТЬЕВ. (поняв что не отвертеться) Молодость, глупость, эгоизм и мои завиральные фантазии. Мы же сошлись с ней почти детьми...
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.  Любовь-то была?

ЛЕОНТЬЕВ.(морщится) Скорее подростковое вожделение, что ли. А ей, полагаю, было просто интересно. Я, как «честный человек», готов был сочетаться. Но... Похоже, тогда мы встали перед выбором жизненного пути. Она решилась на учёбу и работу в театральной провинции. Я бросил институт и ушел в армию. А когда вернулся, как-то всё естественно вписалось в знаменитую формулу чеховского доктора Астрова.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.. «сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг»... Жаль.

ЛЕОНТЬЕВ. Мы Шурочкой стали «др-р-ружить». Она вышла замуж за Брагина. На моих глазах рождались ее дети, племянницы, внучка. Дикий развод с Брагиным. (через паузу) Да и потом...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Что «и потом»?

ЛЕОНТЬЕВ.(выкрутившись) Я в любое время могу приехать в этот дом, с которым так много связано и тихо уехать, не разрушив гармонии семейного портрета. (переделывая стих) Вновь я посетил тот уголок земли, где я счастливым мальчиком провел два года незабвенных.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.
«Уж десять лет прошло с тех пор – и много
переменилось в жизни для меня.»

ЛЕОНТЬЕВ.
«И сам, покорный общему закону,
Переменился я — но здесь опять...»

Леонтьев останавливается перед фотографией Нади.

ЛЕОНТЬЕВ. «...Минувшее меня объемлет живо».

Пауза.

ЛЕОНТЬЕВ. Эх Надюша, Надя, Надежда...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вот...Пережила свою дочь.

ЛЕОНТЬЕВ. Сколько уже?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Восемь лет. Годовщина была...

ЛЕОНТЬЕВ. Быстро время летит. Как там старшенькая внучка-то?
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А что из последнего про Верочку знаешь?

ЛЕОНТЬЕВ. Иркутск, любимый муж, трое мальчишек, благочестие, храм...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Короткая формула счастья.

ЛЕОНТЬЕВ. Для меня – недостижимо... Мать троих детей. Обалдеть! А вы-то как, пробабушка?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Готовлюсь! (отвечая на взгляд Леонтьева) К своим отправиться. По Наде скучаю, по мужу... по всем... Ждут меня там.

ЛЕОНТЬЕВ. Не рано?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А что мне? Окончательно одряхлеть, памяти лишиться и повиснуть гирей на семье? Нет, друг мой, пора.

ЛЕОНТЬЕВ. И не дождетесь спасителей мыслящего человечества?

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Да ну их...к лешему.

 Оба смеются. В дом входят Кристина и Юля.

ЮЛЯ. Дядя Гоша приехал!

ЛЕОНТЬЕВ.   (Юле в стиле рэп)

  «В семнадцать лет
                вы расцвели прелестно,
   Неподра-жа-емо,
                и это вам известно,
    И потому скромны,
                не смотрите на свет.
     Не влюблены ли вы?
                прошу мне дать ответ».

ЮЛЯ (не растерявшись рэпует).
 
Не влюблена пока,
         но скоро может быть.
Мою неловкость я
          прошу вас извинить...

Вот умеете вы, дядя Гоша! Откуда это? Что-то знакомое...

ЛЕОНТЬЕВ. Школьная программа. Поройся в телефоне! Только я надеялся, что ты мне ответишь на вашем диком тарабарском.

ЮЛЯ. (не растерявшись) Легко!

Ёо, мамонт, это изи
 Я не словила краш,
 Не надо рофлить ляльку,
 Имбовый, бэсти наш!

Все смеются.

ЛЕОНТЬЕВ. Вот, без фильтров! Умыла!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (смеется) Как котенка! Только я ничего не поняла. Тина, в твоей школе теперь такой русский преподают?

КРИСТИНА.  Даю перевод. Привет, старик. Ответить легко. Я не влюблена. Лучший друг семьи не должен насмехаться.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. «Мамонт». А я тогда кто? Бронтозавр? Ужас!

Все смеются. В дом входит Саша.

ЛЕОНТЬЕВ. (Саше) Ну где ты ходишь, Брижит Бардо районного масштаба? Дождался спасительницу лохматой фауны и звезду «Былых столпов».

САША. А я вот уже не ждала. (обнимаются). Ты мне прислал смс прямо во время съемки очередной серии. Написал  «приеду утром».  А когда, что... Загадочный ты наш.

ЛЕОНТЬЕВ. (дурачась) Дохтур! Ну шо там во мне для вас захадошного-то...

ЮЛЯ . (кричит) Это «Горе от ума»! Нашла!
 
Леонтьев хлопает в ладоши.

ЛЕОНТЬЕВ. Именно что «горе»...

ЮЛЯ. Батл продолжается! Быстро играем - стиш сочиняем.
 
По очереди указывает на каждого рукой.

ЛЕОНТЬЕВ. Золотая осень, на даче.

САША. И царит здесь доброта.

КРИСТИНА. Дядя Гоша! Не иначе!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Смех и радость, жизнь проста.

Все смеются. Из комнаты тихо выходит Люба.

ЮЛЯ. Молодцы, Грибоедовы вы мои, дорогие! Пушкины!

Замечает Любу.

ЮЛЯ. Люба, смотри кто к нам приехал.

ЛЮБА. (через паузу) Здравствуй, Серый волк!

ЛЕОНТЬЕВ. Здравствуй, прекрасная Фея!...

САША. Вы что, как не родные?

Люба и Леонтьев обнимаются.

ЛЕОНТЬЕВ. Совсем не меняешься.

ЛЮБА.Ты тоже.

КРИСТИНА (въедливо). Льстецы какие!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (Кристине) Красная шапочка, дерни их за веревочку. Голодом меня уморить хотят! (капризно) Бабушка пирожков хочет. И стопочку.

ЛЮБА,САША,КРИСТИНА,ЮЛЯ (хором). Тебе нельзя!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. А сиротскую котлетку можно? (смеется)

САША. Осторожно!

Смеются. Все начинают хлопотать на кухне.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Где потеряли Павлушу?

ЮЛЯ. Папочка с Толей Бараном в лесу пошли железку какую-то интересную смотреть.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Наверняка артефакт предыдущих цивилизаций.

САША. Так всегда. «Паша где ты был?» (передразнивает) «С Бараном на пруду, в лесу, на крыше, в сарае.» Нужное подчеркнуть.

ЛЕОНТЬЕВ. А «Зина с магазина» работает?

КРИСТИНА. Она многостаночница.

ЛЕОНТЬЕВ. Ну тогда я мигом туда и обратно. Кто со мной?

Люба порывается, но Юля ее опережает.

ЮЛЯ. Я.

 Меняется свет.

ПЬЕРО. Странно... Ты видишь в происходящем логику?

АРЛЕКИНО. Братан, а зачем её видеть? Задай бит!

Пьеро задает бит. Арлекино читает рэп.

АРЛЕКИНО. Вот вышел ты из дома,
                и ты не старый хрыч.
                Моменты жизни нашей,
                ну это как кирпич.
                И каждое,  движение,  фантазия и шаг.
                Печатаются штампом
                в судьбе всех бедолаг.
                Кирпич судьбы в любой момент ударит по башке.
                Всей жизни нашей логика
                вот в этом сундуке. (показывает на голову)

ПЬЕРО. И что это?

АРЛЕКИНО. Логика - это то, что мы считаем логикой! Мы просто связаны друг с другом и с окружающим миром.
 
ПЬЕРО. С кирпичом...

АРЛЕКИНО. Назови это так. А в театре, как в жизни. Кирпич всегда где-то там (показывает на потолок), и когда он упадет... и на кого...

ПЬЕРО. Из тебя бы получился отличный театральный критик!

Меняется свет.Темный вечер. Вдалеке раскаты грома. У стола с гитарой сидит Леонтьев. Елизавета Петровна сидит в кресле-качалке. Напротив Леонтьева сидит Люба. Кристина прижимает куклу Арлекино. Юля украдкой снимает на смартфон.
Леонтьев поет романс Булахова .

Не пробуждай воспоминаний
Минувших дней, минувших дней.
Не возродишь былых желаний
В душе моей, в душе моей.

И на меня свой взор опасный
Не устремляй, не устремляй,
Мечтой любви, мечтой прекрасной
Не увлекай, не увлекай.

Счастье однажды в жизни этой        (именно в такой редакции)
Вкушаем мы, вкушаем мы;
Святым огнём любви согреты,
Оживлены, оживлены.

Но кто её огонь священный
Мог погасить, мог погасить.
Тому уж жизни незабвенной
Не возвратить, не возвратить.

Когда Леонтьев замолкает, Юля хлопает громче всех.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Хорошо! Спасибо Гоша.
 
ЛЕОНТЬЕВ . Чувствительным стал. Ком в горле. Закушу-ка я это дело помидорчиком с морандой.

ЮЛЯ,САША,ПАВЕЛ,КРИСТИНА и ЛЮБА (хором). С монардой!
 
ЛЕОНТЬЕВ. Ну я так и сказал. На «м» же!

Кристине приходит сигнал смс.  Она перехватывает вопросительный взгляд Любы.

КРИСТИНА.(Любе) Никитка наверное.

ЛЮБА. Ты посмотри.

КРИСТИНА. Потом.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вот мы все сидим, теплой компанией и нам хорошо! А про телефоны свои, эти мерзкие черные дыры, вы почти забыли. Не тыркаетесь в них постоянно как наркоманы.

ПАВЕЛ. Да просто средство коммуникации.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Когда вы вот это делаете (изображает текстинг) у вас даже лица меняются и процент дебилизма на них растет в геометрической прогрессии. Жуть!

ЮЛЯ. Папа прав. Сами по себе гаджеты не опасны. Все зависит от того, как мы ими пользуемся. А так - обычный инструмент, как молоток или секатор.

Все давят смех.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Смеетесь надо мной? Досмеетесь до зависимости.

ПАВЕЛ. Да нет. Бабуль, не обращай внимание.
 
ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. (с сарказмом)  «Гаджеты»! О великий и могучий русский язык! Как они тебя изуродовали! И ведь книг в руки не берут. Забыли что это такое.  Французская мудрость гласит: «On finit de faire penser quand on finit de faire lire.» Люди перестают думать тогда, когда перестают читать. Это аксиома. А потому у вас (передразнивает) «гаджеты». (к Юле) Ну, напрягись, назови это - «устройства». Чем плохо?

ЮЛЯ.  Да как-то все привыкли...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Именно, что привыкли и не замечаете главного. Для тебя это «инструменты». А я чувствую, что это очередное средство дебилизации и так больного общества. Ты что думаешь, я - ретроград? Отнюдь. Я пользуюсь всей этой мишурой, но не позволяю себе опускаться до того, чтобы какой-то предмет, подчеркиваю, предмет мной управлял. Гоша, ты представляешь, твой фотоаппарат будет тебе диктовать когда, где и что снимать?

ЛЕОНТЬЕВ. Кстати, иногда бывает. Эти «игрушки» имеют такие возможности, что порой именно диктуют и «как» и «что» снимать.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Но выбор-то за тобой?

ЛЕОНТЬЕВ. Это да!

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вот! Если свободный выбор человека попадет в «рабство» к технологиям, деградация дойдет до предельного уровня. Я предсказывала это еще 35 лет назад.  Хотя, куда уж дальше.

ЮЛЯ. А дальше - искусственный интеллект.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Спаси и сохрани! Мы с естественным разобраться не можем, а им, для полной отключки от реальной жизни, искусственный подавай! В овощи хотите превратиться? Не поддавайтесь, дети мои, иначе ...

ПАВЕЛ. Иначе нас тогда никто не прилетит спасать.

ЛЕОНТЬЕВ . Не «спасать»!

 Леонтьев дирижирует.

САША,ЛЮБА,ЮЛЯ,КРИСТИНА,ЛЕОНТЬЕВ.(хором) А эвакуировать мыслящую часть человечества.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. Вот! Моя школа! Павел! А что ты там с Толей Бараном замыслил?
 
ПАВЕЛ. Он нашел в лесу железку. В металлолом хочет сдать. Меня просил помочь.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА.  Вот у дурня счастье-то!

ЮЛЯ. Почему «дурня»?

ЛЮБА. Лучше спросить почему «счастье»?

ЮЛЯ. Почему?

ПАВЕЛ. Эх дочурка... «На свете счастья нет, но есть покой и воля»...

ЛЮБА. (отвечая) Потому что счастье - понятие относительное. Для Толи – свое. Для тебя – твое. ( смотрит на Леонтьева) И когда, и в какой момент человек его ощущает... (разводит руками) Просто оно бывает. Или нет.

Пауза.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. У меня было...

ПАВЕЛ. И покой, и воля?

Елизавета Петровна не отвечая, качает головой. Пауза.

ЛЕОНТЬЕВ. (размышляя) Много лет назад, в Японии снимал небоскребы и всякое современное. Как-то со мной в лифт вошла стайка японцев. Рядом стояли две девушки и на своем этаже каждая из них быстренько и нежно дотронулась ладошкой до моего бемоля (показывает на свой живот). Они сложили руки, поклонились и быстро выскочили из лифта, весело смеясь. Двери закрылись, и я поехал дальше...

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА. И что это?

ЛЕОНТЬЕВ. Потом наш переводчик объяснил. Есть старая японская традиция, дотрагиваться до живота большого толстого человека. И чтобы он об этом не знал. На счастье! Вдумайтесь! На счастье!

КРИСТИНА. (кричит) Ты не толстый!!!

ЛЕОНТЬЕВ. Тогда был!

Люба неожиданно быстро подходит к Леонтьеву, трогает ладонью его живот.

ЛЮБА. На счастье!

Кланяется по-японски. Все смеются. Замолкают.Пауза.

САША. У Бунина хорошо об этом. (слегка «включает» актрису).
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.               
Окно открыто. Пискнула и села               
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

Близко раскат грома. Меняется освещение. Темнота.Пьеро и Арлекино незаметно исчезают за кулисы. На темном фоне на коленях в белом балахоне сидит Кучина. Прожектор высвечивает только ее фигуру. Она смотрит перед собой.

КУЧИНА. (раскачивается) Все во мне... горит, словно обгорела на солнце, только внутри... Больно!

Пауза

КУЧИНА. Помню, как всегда, ждала лета. Могла сидеть часами на сломанном стволе ивы над запрудой, смотреть, как течет хрустальная вода. Мы купались, загорали, дурачились, вместе с Надей. Но чаще сидели на стволе ивы и мечтали. Прямо над водой... Однажды я соскользнула со ствола и упала... Испугалась, начала глотать воду, а Надя спрыгнула, обхватила меня и помогла вылезти. Ни секунды не медлила... (смотрит на свои руки) Мне сказали, что я сделала что-то ужасное. Но я не могла... Надя знает. Я всегда была такой послушной девочкой... (трогает область сердца) Тянет... Просто... хотела, чтобы жизнь была спокойной и бесконечной, как та река... чистой, хрустальной... чтобы можно было напиться вдоволь... Простите меня! Я не хотела. Чтобы я ни сделала это не я ... Это не я...

На контровом свете прожектора появляется женская фигура, которая движется к Кучиной.

КУЧИНА (задыхаясь). Как больно-то!.. Отпусти!..  Меня!.. Больно! Господи, да что же это!  (тихо) Прости-те... (обмякает и затихает)

Фигура - Надежда.Она в белом балахоне.Надежда кладет Кучиной руку на плечо.

КУЧИНА (поднимая голову) Свет... Так легко... (к Надежде) Надя...

НАДЕЖДА. (ласково) Я за тобой!

КУЧИНА. Было больно...  А сейчас...

НАДЕЖДА. (ласково) Пора ! Пойдем!

КУЧИНА.  Легко... И свет...

НАДЕЖДА. (ласково) Я помогу тебе! 

Кучина встает и покорно идет за Надеждой.

КУЧИНА. Как в детстве... Вместе...

НАДЕЖДА. Нас ждут!

КУЧИНА (уходя).  Я так по тебе скучала... Надя... Почему я вижу свет? И легко...

НАДЕЖДА. Так всегда в начале... А дальше... никто не знает. Пойдем, подруга, пойдем...

Уходят вглубь сцены. Затемнение. Звук грома. В полной темноте комната с верандой. За окном дождь. Леонтьев в кресле качалке, на коленях у него кукла Арлекино. В руках смартфон. Его лицо освещается экраном смартфона. Он что-то там просматривает. Входит Люба с горящей керосиновой лампой.
 
ЛЕОНТЬЕВ. Да будет свет!

ЛЮБА. Да сгинет тьма!

Ставит на стол лампу садится близко напротив Леонтьева.

ЛЮБА. Ну?

ЛЕОНТЬЕВ. Электричества по-прежнему нет.

ЛЮБА. А мне нравится... Почему ты не лег  спать?

ЛЕОНТЬЕВ. (загадочно) В этом доме, так просто спать никто не ложится. Ночь - время откровений и тайн.

ЛЮБА. Только обычно все со своими тайнами прибегают к бабуле или к тебе. А ты сидишь с видом мудрого филина.

ЛЕОНТЬЕВ. Мудрый филин. А это повышение в звании?

ЛЮБА. Считай, что «да»!

ЛЕОНТЬЕВ. (усмехается) Рад стараться! Вот только сынок твой, умный Яша никогда со мной не беседовал по душам. Не нравлюсь?

ЛЮБА. Время ещё не пришло. Потерпи. Он просто жуткий интроверт.

ЛЕОНТЬЕВ. Потерплю... (усмехается про себя) Он с отцом?

ЛЮБА. Трехдневный поход с классом. Пришлось уговаривать, чтобы от компа оторвался.

ЛЕОНТЬЕВ. Палатка, костер, гитара... подростковая романтика.

ЛЮБА. И откровения по ночам.

ЛЕОНТЬЕВ. Как раз для интровертов. Время «бередить душу».

ЛЮБА. Ты прямо, как мой психотерапевт.

ЛЕОНТЬЕВ. «Твой»?

ЛЮБА. Был...  Давно... Тогда. (машет рукой)

ЛЕОНТЬЕВ. Видимо, не все твои тайны я знаю...

ЛЮБА. Видимо... Понижен в звании до Серого Волка!

ЛЕОНТЬЕВ. Поведай  мне свою печаль!

Пауза.

ЛЮБА. Хорошо. (игриво) Только условие. Ты ... мне должен ... рассказать ...  свою ...самую... страшную... тайну.

Люба вырывает куклу из рук Леонтьева бросает ее, садится к нему на колени и обвивает его шею руками. Молча покачиваются.

ЛЮБА. Ну?

ЛЕОНТЬЕВ. (бурчит) Ну что за ребячество. А если кто войдет?

ЛЮБА. (прижимаясь) Плевать! Я висла на тебе с детства.

ЛЕОНТЬЕВ. (принимает игру Любы, обнимает её) Это да. Тоненький, длинненький кузнечик, которому все подчинялись.

ЛЮБА. Ты – нет.

Пауза.

ЛЮБА. А что было внутри этого кузнечика знаешь?

ЛЕОНТЬЕВ. (смотрит мимо неё) Бесенок!  Как был много лет назад, так и остался. Что с тобой, милая? Прямо так тяжело?

ЛЮБА. (серьезно) Сейчас полегче.
 
Пауза. Люба гладит его по щеке.

ЛЮБА.  (играя) А почему у тебя такие большие уши?

ЛЕОНТЬЕВ. Чтобы тебя лучше слышать, дитя моё!

ЛЮБА. Врешь, Серый волк! (разворачивает его лицо к своему) Ну? ( смотрит ему в глаза качает головой ) Я поняла! Ты никогда не смотрел мне в глаза.


ЛЕОНТЬЕВ. Я смотрел на тебя!

ЛЮБА. Врешь! Ты никогда не видел во мне женщину.

ЛЕОНТЬЕВ. Держусь... пока...

ЛЮБА. (играя) А почему у тебя такие большие глаза?

ЛЕОНТЬЕВ . Чтобы тебя лучше видеть, дитя моё!

ЛЮБА. (серьезно) А что ты видишь?

ЛЕОНТЬЕВ. (смущенно) Любаша, уволь меня от... я живой человек... ты... умная... ты прекрасная... я...

ЛЮБА. Что ты видишь?

ЛЕОНТЬЕВ. Я - мамонт... Это я вижу точно. Можешь у Юльки спросить.

Люба горько качает головой. Берет руку Леонтьева и прикладывает к своему сердцу.

ЛЕОНТЬЕВ. Бьется, как птичка попавшая в западню...

ЛЮБА. Не остыло.

ЛЕОНТЬЕВ. Милая, я старше на хренову тучу лет. В моей жизни было и так много всего... неправильного... Я не должен вставать на твоем пути. Не могу.

Пауза. Люба встает с колен Леонтьева.

ЛЮБА. Что ты видишь?!

Леонтьев встает с кресла.

ЛЕОНТЬЕВ. (явно волнуясь) Ты же не хочешь, чтобы я замертво упал к твоим ногам?

Пауза.

ЛЕОНТЬЕВ. (горько) Каких усилий мне стоило сдержаться... тогда в гостинице, чтобы остаться порядочным человеком...

ЛЮБА. Мне было 15. Мы на машине ехали в Питер. Нам с тобой пришлось ночевать в одном номере. Ты всю ночь ворочался на своей кровати и вздыхал, вздыхал. Ты тогда курил, раз шесть выходил на балкон.

ЛЕОНТЬЕВ. А ты...

ЛЮБА. Я не спала.

Пауза.

ЛЮБА. Ты просто струсил! Гоша. А я... дура малолетняя (качает головой через паузу) ... нафантазировала...(пожимает плечами)

ЛЕОНТЬЕВ. Но это не правильно... ты родилась на моих глазах,  я не мог... (осекается)

Люба прижимается к нему в порыве.

ЛЮБА. На счастье!

Пауза.

ЛЮБА. Как же я злилась... (через небольшую паузу) злилась, что в моей жизни тебя совсем не было, что ты был с кем-то...

Пауза.

ЛЮБА. Так надеялась, что «переросла» это! И всё осталась там давно, на полдороге к Питеру. Нет! Все по-прежнему. Мой милый, трогательный, Серый волк.

ЛЕОНТЬЕВ (устало усмехается своим мыслям).
Не называй меня так нежно,
Все решено.
Не убеждай себя напрасно,
Ну не дано.
В блаженство жизни окунись,
Ты не одна.
Упала в августе с небес,
Не та звезда...

Люба медленно отстраняется. Тяжело вздыхает.

ЛЮБА. Не та звезда... И света нет... И звезд не видно... (горько усмехается) Я не любила мужа... Устала быть...так (не знает что добавить)... и надеяться...

ЛЕОНТЬЕВ. (о своем) И надежда умерла!

ЛЮБА. Но Вера и Любовь остались! (подскакивает к нему) Вот Любовь стоит перед тобой...

Леонтьев молчит.

ЛЮБА. (жестко) Что тебя держит?! Что?! Подонка Брагина не остановили мои 15 лет. Трахнул любимую племянницу, когда все ушли в Эрмитаж. И не рефлексировал про порядочность.

Леонтьев обессиленный падает на колени. Люба падает на колени рядом.

ЛЮБА. Что с тобой?  Плохо?  Что?

Леонтьев поворачивается к Любе, медленно берет ее лицо руками и бережно начинает целовать. В этот момент издалека появляется бело-синий свет. Люба и Леонтьев стоят на коленях, обняв друг друга.

ЛЕОНТЬЕВ. Прости меня, прости, я не мог... так... подло... так подло.

ЛЮБА. Что ты, Гоша, милый, что ты. Все прошло, все прошло. Я теперь взрослая девочка.

ЛЕОНТЬЕВ. (горько сам себе) Упустили целую жизнь... Ты была такая юная, хрупкая... Целую жизнь...

ЛЮБА. Я теперь другая, гораздо лучше... Только ты для меня все тот же, и я не могу тебя отпустить. И не хочу. И не отпущу...

ЛЕОНТЬЕВ. Времени осталось  мало. Так мало! ( хочет еще что-то сказать)

ЛЮБА. Молчи, молчи. Это время теперь все наше.

ЛЕОНТЬЕВ. Девочка моя, я так виноват перед тобой... Прости меня.

ЛЮБА. Не надо! Это все далеко. Мы теперь будем всегда вместе, всегда вместе, мы вместе...

Все заполняется бело синем-светом. Опускается экран. На экране появляются последовательно слова текста .Слова читает «синтетический» голос. Твердо и ясно, но умеренно душевно.

ГОЛОС. Жители планеты Земля. Вашей планете угрожает опасность полного уничтожения. Мы не в состоянии это предотвратить. Наша цивилизация не допустит гибель значимого кластера Всеобщего Разума. После глубокого зондирования основного комплекса бытия человечества, определены параметры отбора для эвакуации части человеческой популяции. Предполагаемая процедура займет 72 земных часа. Это в интересах Всеобщего Разума и Человечества. Надеемся на ваше сотрудничество.


На экране исчезает текст и остается фон с голубым клубящимся туманом. Через пару секунд на экране проекции проявляются фигуры семьи Серовых и множества людей стоящих за ними. Все босые, одеты в белые тоги или ночные рубашки. Просвечиваются очертания тел. На переднем плане стоят три мальчика разного роста. За ними стоит Елизавета Петровна.

ПЕРВЫЙ МАЛЬЧИК. Они нас не спрашивали.

ПАВЕЛ. Тех, кого выбрали, забирали с семьями.

ВТОРОЙ МАЛЬЧИК. Они добрые?

САША. Они другие.

КРИСТИНА. Они долго исследовали Землю с помощью зондов, но так и не поняли нас.

ТРЕТИЙ МАЛЬЧИК. Зачем мы им?

ЮЛЯ. Их цель сохранить часть Всеобщего Разума. Мы сами на это не способны.

ЛЮБА. Нашу свободу воли отключили на 72 часа.

ПАВЕЛ. Ни у кого не было выбора.

ЮЛЯ. Они вылечили увечье Василь Василича. Он опять может бегать к «Зине с магазина».

ЛЮБА. Гоше оставалось жить два месяца. Его тоже вылечили. И он теперь проживет долгую-долгую  жизнь.

САША. Он так и не сделал наш семейный портрет...

ПЕРВЫЙ МАЛЬЧИК. Жаль...

Пауза.

ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА (с сильной реверберацией звука) Дождалась!!!

На проекции сначала исчезают фигуры, оставляя голубой клубящийся туман на черном фоне. Затем исчезает и туман. В абсолютной темноте включается полицейский проблесковый маячок. Зрители смотрят на него 10 секунд. Начинается 3-я реальность. Меняется свет. Видна знакомая комната и веранда. Обстановка та же. Рядом с фотографией Надежды фотография Кучиной, тоже с траурной ленточкой. На месте, на котором висел портрет в 1-й реальности, большая групповая фотография всей семьи Серовых перед «эвакуацией». Темный осенний вечер. Где-то на улице, переговариваются какие-то люди. Видны сигналы полицейской машины. Дождь накрапывает по крыше. В кресле качалке сразу две куклы Пьеро и Арлекино. Леонтьев стоит спиной к зрителям и всматривается в то что происходит за окном.

ЛЕОНТЬЕВ. Уже два часа стоят. Ищут... Да нет у нас тут никого. И меня тут завтра не будет. Закрою дом и в город зимовать. Последние деньки, последние деньки.

Разворачивается лицом. Видно,что Леонтьев заметно старше. Подходит к фотографиям Надежды и Кучиной.

ЛЕОНТЬЕВ. Вот... И Василь Василич должен скоро заглянуть. Посидим с ним, помянем подруг. Надю, Раю...

Зажигает перед фотографиями восковую свечу.

ЛЕОНТЬЕВ.  Откроем чакры... вспомним. Помидорчиками с монардой закусим... (вздыхает как бы вспоминая) На «м»... (качает головой,усмехается) Сам делаю... Не то...не то...

Идет к семейной фотографии Серовых.

ЛЕОНТЬЕВ. (по дороге, бормочет) Время-то самую малость осталось... всего 25 тысяч лет... Поспешили... они... (останавливается у семейного портрета) Поспешили... Эх, Люба, Любушка... Любовь... Где ты?...(вздыхает) Как вы там все?(качает головой, бодрится, обращается к куклам) Ну?

Правой рукой  поднимает чуть выше Арлекино. Левой рукой поднимает чуть выше Пьеро.

ЛЕОНТЬЕВ. Что, болтуны, притихли? (про себя). Да уж... Искусство выбора...(смеется про себя) Когда он есть...

Кладет кукол на место, берет ведро и выходит. (далее все за сценой) Раздаются звуки у колодца. Скрип ворота при опускании ведра. На улице раздаются крики. Скрип ворота при поднимании ведра из колодца.

1й полицейский. Вон он!!!

2й полицейский. Рустамов!Стоять!!!

1й полицейски. Он на участке!

Выстрел из ружья. Слышен звук разбитого выстрелом стекла.

1й полицейский. Брось оружие! Стреляю!

Второй выстрел из ружья. Раздаются выстрелы из пистолета. Слышен звук ворота, когда ведро полное воды с грохотом срывается в колодец. Слышны звуки борьбы, невнятные крики.

1й полицейский. Не рыпайся!Попался!

2й полицейский. Давай, грузи.

Василь Василич (хрипло). Эй, служивые!

2й полицейский. Ну что еще?
 
Василь Василич. Сюда! Быстрее. Тут это...Вот.

2й полицейский. У..ёб...(кричит) Иванов!!! Вызывай скорую! Мужика какого-то зацепило.

Василь Василич. Я к нему шел... помянуть хотели... А тут... как кирпичом по башке.

1й полицейский (по рации). Сержант Иванов 1194338... Срочно скорую, огнестрел ...Железнодорожная 16.

2й полицеский. Знаешь его?

Василь Василич. Сосед мой...

2й полицеский. Накрой от дождя... Эй мужик, держись!

Василь Василич. Дышит?
 
2й полицейский. Пока дышит...

Василь Василич. Что ж такое-то... Гоша.

2й полицейский. Кровищи-то... Печень задета... вроде.

Тихо начинается музыка. Фотография семьи Серовых растет и приближается.

Василь Василич. Сержант, как думаешь, выживет?

2й полицейский. Да кто ж его знает?

Фотография семьи вырастает до размера экрана. На переднем плане «в ногах», в своих костюмах, лежат Арлекино и Пьеро. Все персонажи вдруг «оживают» и оказываются на лужайке освещенной двумя «солнцами». Там много других «эвакуированных». Неестественность окружающего мира бросается в глаза. Вера со своими мальчишками играет в салочки, Юля играет мячом. Саша плетет венок. Павел сидит за шахматами с Тихоном, мужем Веры. Помолодевшая Елизавета Петровна, зачитывает что-то из большой книги. Кристина с Никитой обнимаются. Люба качается на качелях. Её раскачивает сын Яша. Арлекино и Пьеро разыгрывают сценку. Люба всматривается вдаль и среди всех, видит Леонтьева. Он стоит безучастный. Он одет, как и все. Его фигура прерывается электронными помехами, мерцает. Люба соскакивает с качелей и начинает бежать к фигуре Леонтьева. В какое-то мгновение «изображение» Леонтьева становится четким, он поворачивает в сторону Любы и улыбается. Вся сцена с финальными аккордами музыки растворяется и переходит в закат двух «светил», которые по очереди исчезают за горизонт. Остается звездное небо с незнакомым расположением звезд. Одна из звезд «падает». 
          

Конец.


                Трентон-Радонеж 2025г.