Нарцисс Араратской Долины. Глава 181

Наступивший сентябрь, 1999 года, был довольно тревожным и даже в чём-то мрачным. В Москве, как помнят многие наши, уже в солидных годах, сограждане, произошли теракты, и они были какими-то зловещими и таинственными. И многие москвичи даже начали бояться ложиться спать: а вдруг утром ты не проснёшься!.. А началось всё 8 сентября, когда взорвали дом под номером 19, на улице Гурьянова. Через пять дней, - ещё один дом, под номером 6, на Каширском шоссе. Какие-то кавказцы привезли мешки с каким-то непонятным порошком, якобы сахаром, и заложили эти мешки в подвалы многоквартирных домов. И потом, при помощи часовых механизмов, приводили свои планы в действие… По всей Москве расклеили чёрно-белые фотороботы подозреваемых (главарь которых так и исчез, где-то в Турции). Начались проверки всех подвалов. В том числе, пришли и ко мне, в мою полуподвальную мастерскую. В общем, я тогда отделался лёгким испугом, и хорошо, что меня там застали за столом с кисточкой, и не стали взламывать хрупкую дверь с навесным замком. Вежливый милиционер не стал особо всё проверять, искать мешки с гексогеном, и даже не попросил меня предъявить ему свой паспорт. Моё честное славянской бледное лицо, не замутнённое криминальным прошлым, не вызвало у него подозрений: рисуете? Ну ладно, рисуйте…

                Слава Богу, больше в Москве домов не взрывали, и на какое-то время москвичи успокоились, и опять спокойно засыпали в своих многоквартирных домах, не боясь больше не проснуться. Честно говоря, даже у меня какое-то время поначалу возникла такая же фобия, которая потом благополучно рассосалась. Я ведь тогда начал ночевать в Крылатском, у Марго, на каком-то там 16 этаже. Только я перебрался туда жить, как начались эти кошмарные события. Кроме Москвы взорвали ещё дом в городе Волгодонске. Всего погибло несколько сотен наших мирных граждан. Ну и так началась осень 1999 года, и началась вторая чеченская война, активная фаза которой продлилась несколько месяцев. Потом же, несколько лет шла так называемая контртеррористическая операция (КТО), на которую демократический Запад смотрел с явным неодобрением. Хотя, при этом, никаких санкций не вводил, так как Россия ещё считалась вполне демократической страной, движущаяся в правильном цивилизационном направлении. Как, к примеру, так же Турция, которая тоже стремилась стать частью Европы, в те уже далёкие времена, когда ещё не было ни смартфонов, ни социальных сетей, ни других изобретений, без которых мы уже себе жизни не представляем…

                24 сентября я сходил в Дом Кино, где происходило прощание с погибшим в автокатастрофе известным клипмейкером Арменом.  Мы когда-то ещё в Ереване хорошо и много общались, когда работали в 80-ых в «Арменфильме», в мультцехе у Роберта Саакянца. Армен потом перебрался жить в Москву, стал сотрудничать с разными там популярными поп-певицами, делать им художественные клипы с анимационными прибамбасами. В общем, у него дела пошли в гору. Увы, я с ним в тот период уже не пересекался, и последний раз я Армена видел в метро, на «Щукинской», где-то там в 1997 году. Мы радушно поздоровались и быстро разошлись. Вроде бы он мне свой телефон оставил, звони мол. Помню это крайне смутно. А до этого московская жизнь нас с ним часто пересекала в 1989-93 годах, когда Армен осваивался в столице и был бедным художником-мультипликатором, жившим в нужде, как и большинство наших сограждан. Ну и вот, земная жизнь Армена внезапно завершилась, когда ему было всего лишь 36 с половиной лет, на взлёте его кинокарьеры. И можно сказать, что он себя мало реализовал, как творческая личность. Он только-только начал в нашем кино что-то такое своё производить; и он приятельствовал со многими влиятельными кинематографистами и деятелями поп-культуры. Армен не покинул СССР, и не эмигрировал, как многие армяне. Не уехал в солнечную Калифорнию, за миражами и грёзами. В этом смысле он был намного умней и практичней многих наших уехавших «дурачков». Опять же всё не знаю, и может просто так получилось. Америка так просто к себе не впускает, а потом не выпускает…

                Сходил я на это печальное мероприятие с художником Валерой, который Армена тоже немного знал; после чего мы с немногословным флегматиком Валерой выпили по сто грамм водочки, в рюмочной на улице Герцена, немного погуляли и разошлись. Как-то это всё было довольно печально, так как Армен был почти нашим ровесником, старше на три года. И гибель его была какая-то странная: он вёл свою дорогую немецкую машину по Бережковской набережной, на большой скорости, не справился с управлением, или его кто-то подрезал, и машина вылетела за ограничения, и упала в тёмные холодные воды Москвы реки. Так Армен погиб во цвете лет, в центре Москвы, таким вот кинематографичным способом. Армена также знали многие мои друзья-художники по Арбату, так как он там часто появлялся в ранней период своей московской жизни. И в Москве он, таким образом, прожил где-то десять лет. Армен был очень худым и красивым человеком, с пальцами пианиста, с большими навыкате печальными глазами; с чёлкой, которую он постоянно откидывал рукой с лба. У него была актёрская внешность. При этом он не выпендривался, не перебивал собеседника, умел внимательно слушать, говорил коротко, красиво задумчиво курил, обаятельно улыбался и, что главное, имел сильно развитое чувство юмора. В общем, мужчины к нему тянулись, а женщины любили.  И клипы Армен начал делать, чтобы выжить, в то наше сложное время, когда советское кино умерло, и многие «киношники» остались не у дел. Тот же мультипликатор Саакянц всё своё лучшее снял во времена СССР, а потом был вынужден что-то такое коммерческое снимать, по заказу российского телевидения. Опять же, я это не в осуждение, так как и сам был вынужден рисовать котов и зайцев, а не то, что мне сильно хотелось. Да и мне тоже желалось быть киношником, а не просто художником. И Армену я тогда завидовал…

  В том мрачном сентябре в холодную Москву из далёкого жаркого Хьюстона прилетела моя американская кузина Юля, дабы пожить немного в родных пенатах, подышать влажным московским воздухом, утолить ностальгию, коей она всегда была подвержена. И двенадцатого сентября мы отметили её день рождения, собравшись у тётушки, на уютной кухне с красивым видом на Бродников переулок. Юле исполнилось 35 (довольно тревожный возраст), но она ещё была свободная (муж над ней власти не имел), моложавая нерожавшая женщина, любящая  выпить и от души громко повеселиться. К тётушке пришли - мой старший брат Игорь, а также юлина верная подруга с детства, миниатюрная «дюймовочка» Оля, со своим супругом. Оля мне всегда нравилась, будучи девушкой открытой, весёлой, циничной и незакомплексованной: настоящая москвичка без всех этих провинциальных ужимок. Странным образом, так получилось, что между Олей и мною ничего такого никогда не было; хотя мы были знакомы с 1985 года, и моя кузина Юля ещё тогда хотела, чтобы Оля лишила меня девственности. Что-то там у нас тогда не получилось, да и я был слишком застенчив. Ну, это я так, немного иронизирую. На самом деле, было много женщин, которые мне нравились, но с которыми у меня ничего такого не было. Вероятно, по причине моего какого-то боязливого характера: я не умел, как истинный альфа-самец заводить быстрые романы и быстро их прерывать, как настоящий подонок и мерзавец. Вернее был один такой период, но он был краткосрочный и мне несвойственный. К женщинам меня всегда тянуло, но я побаивался слишком сильно в эти отношения погружаться. Только алкоголь меня расслаблял, позволяя мне совершать неосторожные поступки в этом направлении; про что, впрочем, я уже писал. В принципе, я думаю, этим страдают большинство славянских мужчин, и не надо думать, что ты чем-то сильно отличаешься от других представителей грубого мужского пола. Если бы не алкоголь, то славяне бы совсем перестали размножаться, как это не печально…

                Через полтора года кузина Юля родит белобрысого сына, весной 2001 года, и её свобода закончится. Юля вся уйдёт в своё нервное материнство, она станет чересчур заботливой мамой, балующей своё любимое чадо.  Мальчик у неё будет очень активным, весь в свою маму, а не в тихого флегматичного американского папу. Опять же, не знаю, возможно, быть в детстве очень активным и балованным это хорошо: ребёнок вырастет уверенным в себе и многого потом достигнет. И как я уже писал, в моей кузине Юле текла еврейская кровушка, со стороны папы, что и делало её такой своеобразной барышней. Она всему отдавалась полностью, не жалея себя, со страстью, с душой. В ней совсем не наблюдалось нашего славянского хладнокровия, лени и равнодушия. Поэтому и в своё материнство Юля ушла со всей душой, чем-то этим мне напомнив моего страстного папу, который тоже не знал меры и тоже во всё уходил с душой. В общем, в тот день мы отметили, как оказалось, последний её день рождения, когда Юля ещё была свободной женщиной. Через год, она уже будет беременна и в Москву не скоро прилетит…