8. павел суровой седая нива лесной рай

          

 Данило проснулся, от какого-то шума. Поднялся с лежанки и посмотрел в окошко. Оказалось,это с крыши упала груда снега.В лесу-то тихо утром, потому и показалось,что громко зашумело.Солнце только начало вставать.За окном было серо и свежо, и потому выходить сейчас Степан не стал, бросил в печь пару поленьев и развел огонь. Избушка за ночь остыла немного, но не было слишком холодно.Так зябко немного. Огонь затрешал в печи и стало как-то поуютнее.

 Эту избушку они с Ильей срубили два года назад. Приезжали по очереди, приглядывать за «хозяйством». Последнее время стал кто-то сено подворовывать, да и инвентарь могли прибрать к рукам непорядочные люди, которых стало как-то больше.Хоть Сибирь и считается краем ссыльных, но до последнего времени, бытовал здесь закон-«чужого не трожь». А сейчас все стало портиться. Людишки ленивые, которые все лето горькую попивали, а зимой то сено покрадут, да продадут в соседние села, то дрова. Портиться стал народ, прямо на глазах. Появились заезжие «говоруны»,которые против власти да царя слова крамольные не боясь говорят.И куда только жандармы смотрят? Заелись служивые, зад от лавки оторвать тяжело. Вот и недавно приезжал с купцами Никита Золотарев. Все мужикам за социалистов рассказывал.

 Пустые разговоры, а люди слушали с интересом. А слушать там было и нечего. Отобрать,  поделить, кисельные реки-пирожные берега.Рассказывал про какого-то Ульянова,который хоть и дворянского роду да революционер «конченный». И в ссылке-то он был, и в Петро-Павловской крепости сидел, и долю людскую хорошо понимает. Сейчас в Швейцарии живет, газеты запрещенные печатает да в Россию шлет. Ясное дело, долю народную понимает. Сидит то в Германии,то в Италии, а то и в Англии. Оттуда виднее,как народу- то жить надо. Послушал Данило, да и ушел с вечерки домой. Долго еще мужики толковали за это, да Данило за десять минут эти «байки» «развалил». Объяснил селянам, про то, как они все за народ думают. Живут по заграницам за деньги простых людей, ни в чем горя не знают, пописывают статейки в газеты, да шлют легковерам в Россию. А для того, чтобы жить хорошо, надо работать поболе,да думать не за революции да перевороты, а за семью. Будут крепкие семьи, да дети грамотные, вот тогда не будет ни войн, ни революций.

 Начало светать,мороз,конечно,крепчал,но постепенно начали покрикивать птицы,что в лесу остались на зимовку. Из-за околка «выпрыгнуло» солнце и вспыхнули искры на снегу.Как будто кто-то рассыпал камни-самоцветы по всему полю. Все искрилось,сияло и переливалось всеми цветами радуги. Данило посмотрел на поле и заметил множество зайчих следов. Были тут и лисьи и волчьи,но уже присыпанные поземкой.

 «Надо проверить силки и капканы»-,подумал Данило. Может что-то и попалось. Он надел лыжи, подаренные Устимом Головней, год назад на уездной ярмарке в Барабинске, куда они с Ильей ездили. Ах, молодец Устим, ладные лыжи «выправил». Данило быстро и ловко пересек поле и подъехал к месту, где ставил капканы. В трех были зайцы, уже застывшие, а в одном была лиса, которая попалась, видать, недавно.Она крутилась вокруг капкана, пытаясь высвободиться. Данило подъехал к капкану и стукнул лису по голове деревянной лопатой, которая была для сгребания зерна у веялки.Лиса затихла и лежала не шевелясь.Данило отстегнул затвор капкана и взял лису на руки.

- Да,хорошая будет шапка Николке!- с удовольствием сказал он. Другие дети давно гуляли в лисьих, только у Миколки была заячья. Тоже не плохая, да чем он хуже других? Миколка родился уже тут в 10-м годе.Рос он быстро и был мальцом толковым и любознательным. Остальные дети были так же смышлеными, но этот был весь из вопросов, на которые Донило, порой, уставал отвечать.  Миколка был ему дороже,так как он был последышем и родился здесь.
Лина  в нем души не чаяла. Хоть забот у нее был полон рот, она постоянно держала его рядом.Печь ли она топила, пряжу ли пряла, хлеб ли стряпала.Старшие дети пропадали на улице, даже в мороз.Приходили домой красные, как раки, порой обморозив щеки и уши, после того были мазаны гусиным жиром, но дома удержать их было просто невозможно. А летом и вообще.Уходили утром и приходили затемно. Лазали в поле, на озере или в лесу. Благо были среди них старшие дети, которые не давали младшим большой воли и следили,чтобы чего не случилось. На озере малышня купалась и ловила рыбу. Благо,что ее было невпроворот. Данило с Ильей сплели им невод и каждый день дети приносили домой один два куля рыбы. Она всегда была разделена между родней, а остатки отдавались соседям по крайку.Краёк,где они жили, назывался Полтава. По месту откуда приехало большинство жителей-соседий. Соседний краёк назывался Москва. Он располагался ближе к лесу. Там жил Федор-москвич, который приехал из Волоколамска, что под Москвой.

 Постепенно стало забываться все полтавское, но говорило все село по-украински. Даже Федор-москвич говорил на смешном суржике, и считал себя украинцем. Он вообще был занятным человеком. Держал кузню. Ковал все, что попросишь. Плату брал малую,но делал все на совесть.Вот и плуг,который он соорудил Даниле с Ильей,был не хуже немецкого. Жаловаться было не на что. Пахал плуг отменно.

 Когда,кто-то приезжал из родычей из соседних сел,накрываплись столы,за которыми усаживались все обитатели крайка,да и соседи приходили.Даже и не родычи. Вообще,народ в селе жил дружный и отзывчивый. Были, конечно, и бобыли, которые пили-себе в одиночку, но любили прийти в гости пустыми.Пьянка, большинством жителей села не очень приветствовалась, но по праздникам случались застолья. Проходило все мирно и лагидно. Были,конечно,некоторые буйные - пьяные, но их быстро утихомиривали и уводили по домам.

 Солнце еще не встало, а Данило с Ильей выехали в сторону пашни на телеге, в которой лежали припасенные вещи для лесной хаты. Здесь были домотканые дорожки из конопляных ниток,ворох мешков,что освободились от зерна и картошки,сработанные за зиму три табуретки и лавка. Дорога была еще подморожена, хотя стоял уже апрель.Здесь холода могли затянуться до июня.Даже поговорка ходила такая.»В Сибири июнь еще не лето,а август уже не лето».В этом 13-м году,апрель был холодным и ветряным.В воздухе похло морозом,ветки на деревьях были все покрыты инием.И лес стоял,просто,как в сказке.Так и думалось,что вот сейчас выйдет из леса Дед Мороз,как здесь звали святого Миколая.

- Слушай, Илья,- начал Данило.- Давно хотел поговорить с тобой вот на какую тему. Давай-ка мы построим в селе, возле озера, мельницу.У меня и чертежи есть,Виктор из Германии прислал. Он там был с визитом в свите премьера.Ну, походил по лавкам книжным, нашел хороший альбом по строительству. Прикупил мне несколько книжек. Там целая книга по постройке мельницы. А немцы толк знают.Прислал вот. Материалы мы у Давида купим. Я был у ребятишек в Сельнягином, видел у него в дровяной лавке.Там и скобяной товар имеется недорого. Да, он мне всегда все со скидкой продает. Говорит, во-первых украинцы и поляки, а он ты же знаешь, нибы то поляк,как братья, не один век вместе жили, да.Ну,и,во-вторых, говорит,что Лина-полька.Вот,значит,говорит,мы,как братья.Я и не отрицаю.Соседи,как минимум.Так вот, он ко мне прыхильный, очень.Все остальное закажем в Ново-Николаевске. Летом,выберем время,и привезем. Сагайдак Григорий из Сельнягина, ну,ты знаешь,Ткаченков родыч, он плотник справный, все может по плотницкому делу помочь. Гроши есть, думаю, хватит.А дело хорошее.Сейчас всем приходится в Лянино ездить молоть, а то бы в своем селе мололи себе и людям, кому надо. И из Сельнягига будут ездить, им до Лянина далековато,12 километров, а до нас 7. Да из Кукуя возить будут. Всем будет ловко и хорошо.
- Ну,а што,можем и построить.Дельная это думка.К лету съездим.Ты пока все заказывай.А как отсеемся,так и съездим. –ответил Илья.-Зерно,и в правду,лучше дома молоть.А то,как дожди навалятся в сентябре,то беда будет.Но надо так делать,чтобы и жито можно было молоть.
- Да,это я настрою.Даже коноплю сможем молоть и масло давить.
- Вот бы соняшник здесь наш посадить,чтобы масло давить.
- Посадим,дай срок.
 Так за разговорами они и доехали до пашни.
 Лес стоял весь в серебре.Смотреть было просто всласть.
- Боже,что за чудеса ты творишь!Просто глаз не оторвать!- воскликнул Илья.-Нет,ты только ,Даня, посмотри.Чудо,да и только!
-  Да,уж. Есть на что посмотреть.
- А Григорий-рабочий говорил.что это попы Бога придумали,чтобы рабочему люду голову морочить.А водка ему, ничего, голову не морочит? Вот босота все-таки он.И речи у него отруйни. Все своих социалистов пересказывает.Царь им не угодил. Сволота! Ох,натворят они дел,эти социалисты!
- Да,уж,натворят,только волю им дай.И ведь не берут уроков ни с Французской революции,ни из какой другой.Там голота крови пролила не меньше нашего Днепра.Головы рубили,животы беременным бабам вспарывали.И этим крови хочется.А человек такая зверина,что только запах крови учует,все,превращается в хижака,что и в природе такого не найти.

 Подъехали к летней хате и навстречу им выскочил Жулик,прирученный волк,которого Данило еще щенком нашел возле,околевшей в чьем-то капкане, матери-волчицы.Тогда он принес его в село, на радость ребятишкам, а после подростив, забрал на пашню, где приручил, выучил и одомашил.Теперь это была сторожевая собака. Порой он убегал в лес к своим сородичам , но после возвращался, все таким же домашним псом.  Зато волки не шкодили у Ралков на пашне,кур не давили, да и живность не трогали.Тут был сторож,который этого никогда бы не позволил.
-А,вот и приятель мой.Здоров,бродяга.Ну,ну ладно.Повалишь меня,большой стал. Прямо Белый клык.Все,все,успокойся.Я тебе любимых твоих косточек привез.Лина тебе сама собирала.Тут и от холодца, да и вообще, одни вкусности.Пироги вот, с требухой. Я знаю,ты любишь.Давай жуй.
Илья открыв замок,зашел в хату, а Данило стоял на крыльце, продолжая любоваться окружающей красотой.

 В конце мая, засеяв пашню, посадив огороды, братья Ралки собрались в Барабинск на станцию, где на складе при вокзале, стояли ящики с заказанными из Новониколаевска, агрегатами для мельницы.Погрузив все на две телеги, они заехав в гости к Ивану Шептуле, родычу живущему на Покровке, прикупившись в лавках, они через три дня выехали в сторону Лахмотки. Сюда они ехали неделю, почти пустыми. Так немного груза, собранного селянами для своих родычей, живущих в Барабинске, Из Барабинска ехать пришлось дольше, все-таки гружеными.

 Что можно сказать о степи,которая тянулась на расстояние больше ста верст?В это время в воздухе пахло травами цветущими в это время.Это пах чабрец благоухающий терпким стойким ароматом .В селах на Троицу все полы в хатах устилались нарванным цабрецом,а иконы  украшались березовыми ветками.И спалось в это время в хате было просто благостно,как говорит батюшка Евфимий - священник из Борков.  А в поле синели, краснели и зеленели всевозможные цветы и травы.В небе пели жаворонки, ветер трепал ковыль плотно покрывающий все прострванство степи коричнево-зеленым ковром. Вид этого «ковра» напоминал море, или , как минимум реку, другого берега которой не было видно.Попадались озера с чистой, как слеза, водой.На берегу этих озер наши сибирские «чумаки» останавливались на ночлег. Ловилась рыба, вкусная и свежая, пеклась в глине ,подстреленная Данилой, дичь.За вечерей и смехом да прибаутками, наступала ночь. Небо над головой было ясным и мириады звезд подмигивали странникам своими очами-зорями.Утром, на зоре снова караван телег двигался в сторону дома.Через пять дней они подъехали к озеру,которое было просто огромным.Или так показалось или это было море. Подъезжая они встретили рыбаков идущих в сторону села.

- Здорово,земляки.Это как же это море называется.
- Барлакуль-озеро.- ответил коренастый мужик в кожухе и барсучьей шапке.
-А так это Барлакуль,о котором Яковенко писал.Вот ведь как!И мы тут,значит,побываем.А есть ли в вашем селе Игнат Яковенко?
- Отчего ж не быть.Имеется такой паря.Вон четвертая хата справа.Там он и обретается.
- Смешно они как-то разговаривают тут,- сказал Илья,когда рыбаки отошли.
- Ну,а для них мы смешно разговариваем, наверно.- ответил Данило.

  Наши странники свернули в сторону села и встретившись с Игнатом,пробыли у него до утра.Он рассказывал о своем житье-бытье, Ралки о своем.Так и не заметили,как пришла ночь.Переночевав у земляка, они подъехали на берег озера,где их поджидали попутчики.
 
 С наступлением сенокоса,пришло тепло.Все вокруг ожило и стало похоже на лето.
Откосив и сметав сено,братья,с помощью Григория Сагайдака, начали сооружать мельницу.Все необходимое они прикупили в Сельнягино у Давида, который воодушевился не менее Ралков постройкой нужного , как он говорил «инструмента». Сначала он уговаривал Данилу строить мельницу в их селе, но после все-таки отстал и стал помогать всем, что только было необходимо. С началом строительства, село ожило. Кто-то говорил,что Ралки-молодцы,нужное дело удумали. Другие говорили, что лучше было церковь поставить, да попа выписать из Барабинска.Третьи говорили,что Ралкам просто некуда гроши девать.И что лучше бы было дать денег бедным. Мол они едва «концы с концами» сводят,и,что дети у них с голоду пухнут. На что Данило только усмехнулся и сказал: Так «пусть придут бедные и обездоленные»,помогут строить и мы расплатимся со всеми по совести».

 Из «бедных и обездоленных», пришли только двое, Никола Демиденко, у которого было двенадцать детей и он никак не мог выбраться их «бедных», и Борис Гусаков, который в Японскую потерял глаз .А одно ухо было оторвано пушечным осколком.Был он мужик хороший работящий, но порой запойный, пристрастился в войсках.  Данило сразу предупредил его,что заработок отдавать будет Степаниде,Борисовой жене,на что тот со скрипом согласился.

 Стройка шла споро.Чертежи Данило читал, как «Отче наш». Работники все были хлопцы здоровые и веселые. Постоянно пели украинские и русские песни. А с песней и работа шла быстро и слаженно. Женщины Ралковы готовили харчи для обеденного перекуса. Готовили вкусно и потому все ели с большим аппетитом.Данило сказал Лине, чтобы она не скупилась на продукты и все было просто превосходно. Никто не был в «накладе» и все были довольны. До Успения Пресвятой Богородицы сама мельница была готова. А в праздник Усекновение главы Иоанна Предтечи была и запущена в работу. Ручку открывающую затвор зернобункера было «поручено» повернуть Николке с Сережей, которые все лето пропадали на строительстве.Николке уже исполнилось три года и был он похож на Данилу.Такой же темно-русявый и кудрявый, как отец.
 
 Лина прошлась по дворам «бедных» селян и разнесла гостинцы для ребятишек, всякие сладости и пряники. Спасибо она почти ни от кого из взрослых не услышала, разве что от двух-трех женщин. Но дети были рады и Лина была рада безмерно.Она, вообще была добра и открыта для всех. Дети же не видевшие никогда в жизни этаких фантастических сладостей проводили ее почти до ралковской хаты. И впредь, завидев ее на улице, возвращающейся от сватьи Гарпыны, постоянно выбегали с радостными криками ей навстречу.
 
 На первый помол Данило пустил зерно привезенное загодя Давидом.Это было данью за всю ту помощь, которую Дава оказал при постройке мельницы.Давид был рад и горд этим событием.У всех иудеев есть потаенный страх перед всеобщей нелюбовью русскими Авраамовых потомков. Данило же,проживший до Христова возраста бок о бок с иудеями, относился к ним, как своим братьям. Он не видел в них той угрозы, о которой вечно возглашали попы в церкви.Он понимал греховность человеческой натуры, всегда искать виноватых на стороне. Когда искать угрозу человек должен только в себе и своих наклоннастях.

 Мельница была пущена, зерно Давида помололи, качество понравилось всем присутствующим. Это была чистая крупчатка,как здесь называли муку особо мелкого помола.Народ был несказанно рад тому, что теперь не надо было ехать в Лянино за 20 верст.Данило записал всех желающих , а таковых оказалось немало. Уборка недавно окончена была и редко кто уже свозил зерно на помол в Лянино.Все ждали ралковской мельницы.И правильно сделали. Работа пошла с огоньком.

 Мельницу освятил батюшка из сельнягинского храма.

 А сейчас же,возле Даниловой хаты накрыты были столы с разнообразной снедью и выпивкой, которую привез Давид, сиявший как новый целковый. По поводу такого события, он привез все свое семейство, которое и сидело сейчас за стлолом со всеми православными, католиками и одним лютеранином, латышом Иваром-землемером. Ивар приехал в Лахмотку с землеустроителями, женился на Когут Оксане и остался навсегда на берегу Урюм-моря, как здесь в шутку называли озеро.

 Веселье продолжалось почти до сумерек.Когда стемнело и все разбрелись по домам,за столом остались лишь Данило,Илья и Давид.Своих он отправил домой с приказчиком Алешкой.
- И шо,скоро Алешка твоим зятем станет? Я видел, как он вокруг Софочки скакал словно когут.-Улыбаясь спросил Илья Давида.
- Да, я и не знаю. Как его батьки скажут.Ты ведь знаешь, как православные иудеев чествуют. Я хоть и польский, но для местных жид,- ухмыляясь и затягиваясь самокруткой ,сказал Давид.
- Самосад ты куришь не хуже русского,- сказал Данило.- Да и привыкли уже все к тебе.Многие и не помнят откуда ты, да кто.Я знаю Ивана Кравченко,отца Алешкиного. Он мужик простой и добрый по натуре. Да и Лешку любит. Первенец все-таки. Думаю скоро свадьба будет.Урожай убран, картошку выкопаем и жди сватов.Это, как пить дать.
- Посмотрим, боярин.
- Во как ,в бояре меня записал.
- Эт я шутейно, как Семен Черепанов говорит.Будем ждать, коль велено, боярин.
- Этак я и возгордиться могу,- засмеялся Данило.
- Не возгордишься. Если бы был слишком гордый,сейчас бы у Кочубеев в приказчиках ходил.
- Да не мое это все.Тут я – вольный человек. А пан Кочубей, хоть и добрый человек, а все-таки пан.А наш род идет от Ралка-гайдамака, который с Сирком на турок набеги совершал. А казаки холопами не дуже любят быть.
- Сирко и поляков порубил несчитано. Ну добрэ,не буду тебя бояриным звать.А гайдамаком?
- Та зови хоть глечиком,мне все едино.
- Давид, а что там слышно про столичное житьё-бытьё?Мы давно газет не читали.- спросил вдруг Илья.
- А что там в столицах. Мельницы паровые. Булки белые. Господа балы дают, веселятся. Забыли уже японскую. Да,вот беда, какое-то напряжение витает в воздухе. Вот и премьера снова поменяли. Говорят больно в карты любит играть. Да проигрывает много. При дворе господствует некий старец,Распутиным зовется.
- Распутин,говоришь,- спросил Данило.-Ну и прозвище.
- Так он раньше, здесь в Сибири жил.Занимался всяким непотребством  .С хлыстами якшался.Да потом в столицу подался.При дворе теперь, духовником у самой царицы состоит.И у царевича.
- Да, доведет «немка» императора до Галгофы,- вставил Илья.
- Может и довести. Она верит во всякие там предсказания да вещунов. При дворе целый табор убогих собрался.Всех привечают.
- Ну,это хорошо о царице говорит,- опять сказал Илья.
- Хорошо-то хорошо, да и проходимцев вокруг Распутина собралось немало.Крутят им, как цыган солнцем.А он только пьет тазиками мадеру, да ясновельможных дам портит.
- Эт ты где такое прочитал? В газетах что ли?- с ухмылкой спросил Данило.
- Да, нет.Такое в газетах не пишут. Это мне письмо от двоюродного брата пришло из Питера. Вот он все и описал.Там много чего. Я тебе потом дам почитать. Если интересно.
-   Интересно ,конечно,только как-то читать чужие письма нехорошо.
- Данэк, какие же мы чужие? Почти родственники. Мы же братья.Я всегда говорю,поляки и украинцы-братья. Да и учитывая всеобщемировое родство… .
- Я тоже тебя братом считаю.В любом случае.И в общемировом тоже.
Все засмеялись и снова крепко затянулись самосадом.

 Прошла зима.Снег сошел. И все стало зеленым. Весна,в этом ,14-м году , выдалась теплая. Снег сошел рано и сразу наступили погожие дни.На Пасху уже земля была заросшей молодой зеленой травой.Набухли почки на березах, а лоза выкинула пушистые желтые котыки. Да и на других растениях листья стали пробиваться, можно сказать, задолго до срока. Данило боялся.чтобы эти теплые дни, не стали причиной неурожая, случись заморозки или понижение температуры. Но Бог миловал и погода стояла просто летняя.

 На свой страх и риск они с Ильей засеяли свои пашни наполовину пшеницей, а половину оставили на потом.Так сказать, подстраховались.Но погода стояла ровная.Становилось все теплее и теплее.В маю отсеялись окончательно и посадили огороды.Мельница работала как часы.Данило с Ильей работали  на мельнице по переменке. А потом и совсем перепоручили ее Гнату Ковалю, свату Ильи. Он к тому времени женил своего сына Петра на Гнатовой дочери Одарке.Она уже ждала ребенка. Была не третьем месяце. И все порывалась помогать по хозяйству. Но Ильева жена Оксана, ее оберегала, как могла. Ведь это был первенец Петров. А с работой можно было повременить, тем более Оксана была на все руки от скуки. Спрытная и охочая.
- Это же надо, погода-то какая благодатная. Если так будет и дальше, в этом году урожай будет просто небывалым,- улыбаясь весеннему солнцу, сказала Лина, полоща миски в тазике с водой, сидя на прысьпе.
- Да, если еще и осень будет теплая,- ответил Данило, покуривая самокрутку.
- Даст Бог.
- Я там Николке полушубочек закончил. На зиму будет как раз. Надо бы сложить все зимние веши в кладовке в скрыню, да положить мешочки с полынью, от моли.
- Хорошо, сложу,- сказала Лина.- Вы с Ильей когда на пашню едете? Я там вам узелок с чистыми ганчирками собрала. Полы застелите. Да, не шастайте обутыми по хате, грязь не таскайте.
- Добже, пани. Вшыстко бенде до ладу,- засмеялся Данило.- Смотри за малыми, чтобы на озеро без старших ни ногой.Там хоть воды горобцю до колина, алэ все равно трэба обэрэжно с мальцами.