Инсульт

        Торжество, посвящённое шестидесятилетнему юбилею директора, разгорелось до максимального веселья. Гости, накаченные спиртным, праздновали напропалую. Значительное количество разудалых мужчин и нарядных женщин танцевали под зажигательные ритмы хитов прошлых лет. Другая часть вместе с юбиляром курила на уличной веранде, с наслаждением выдыхая дым из лёгких. Оставшиеся гости усидели за столом, разделившись на пары и тройки, ведя неторопливые разговоры обо всём и время от времени стреляя искромётными тостами. 
        Я входил в число полупьяных, беседующих гостей. Моё настроение было на высоте, и я мог расцеловать весь мир, если бы население земного шара выстроилось цепочкой. Передо мной сидел мой коллега Дмитрий. Это был добродушный мужчина, сорока восьми лет, полноватого телосложения и хомячьими, раздутыми щеками. Он одновременно жевал бутерброды с красной рыбой и колбасой, поэтому сходство с хомяком в данный момент являлось идеальным. Но он был мне симпатичен. Дима являлся замечательным помощником и другом.
        - Как тебе наш юбиляр, Ярик? – доверительно спросил Дмитрий, закончив с бутербродами.
        Я откинулся на спинку стула.
        - Вячеслав Константинович хорошо приготовил стол! Особенно угадал с напитками! – я погладил выпятившееся пузо, - мне здесь нравится. В принципе, Константинович - нормальный мужик!
        - Соглашусь! – Димка пострелял глазками на тарелки с холодной курятиной. Выбрав грудинку, вгрызся крепкими зубами. – Изумительно вкусно!
        - Удачно совпало, что наконец-то согласовали проект «Гечмиш». Ох, сколько мы намучились с ним! Особенно с чертежами.
        - Сто раз переделывали, но всё-таки угодили заказчику.
        - Не сто, а тысячу раз! – поправил я. – Фирмачи из «Гечмиш» остались довольными.
        - Поработали на славу! – Дима перемалывал курятину как электромясорубка.
        Я потянулся к бутылке и открыл пробку. Прицелившись к нашим рюмкам, наклонил горлышко.
        - Попал в яблочко! Поработали на славу! На Славу Константиновича! – я захохотал, едва не пролив из бутылки пятилетний коньяк. 
        Димка добродушно усмехнулся. Мы взялись за рюмки и залпом выпили. Нашим координированным действиям могли бы позавидовать синхронистки.
        - Дай здоровья Славе! – я произнёс запоздалый тост.
        - Голова у него хорошо кумекает! – скривился от коньячной крепости Дмитрий. Он на мгновение задумался, - Кстати, Ярик, как твоя голова? Ты говорил, что целую неделю болела.
        Я отмахнулся как от морских брызг.
        - Нормально…, болит!
        - Опасно не обращать внимания на продолжительную головную боль!
        - Что тут опасного?
        - Инсульт! – его глаза округлились. – Кровоизлияние в мозг. Ты слышал, что человека, у которого едва-едва случилось кровоизлияние в мозг, врачи просят улыбнуться?
        - Зачем?
        У Дмитрия промелькнуло испуганное выражение.
        - Говорят, что улыбка может показать будет Человек жить или умрёт! Больной будто заглядывает в будущее, которое остальным недостижимо. Если оно тёмное, то больной не улыбается! Он готовится навсегда покинуть белый свет!
        - Ерунда! Улыбка нужна, чтобы развеселить доктора и бригаду неотложки! – я громко расхохотался, – чтобы они вернулись на станцию и продолжили хлестать спирт!
        - Не смейся над серьёзной темой, Ярик! Не дай Бог! – Димка поплевал через плечо. – Врач делает прогнозы. Считай, что ты скончался, если не смог улыбнуться!
        - Ну и что?! Мы живём, значит, смерти нет! Когда она придёт, то на остальное уже будет наплевать. Сколько суждено прожить, столько и проживём! Соблюдать правильный образ не для меня. Только лишать себя удовольствия! 
        Дмитрий перестал жевать. Он глянул на меня. Я никогда не видел хомяка с раскосыми глазами.
        - Ты не прав, Ярик! Мы с тобой люди немолодые. Поэтому надо за собой следить!
        - Каким образом?
        - Не знаю. Ну…, наверное, измерять давление…, таблетки…, пить!
        Я налил ещё по одной.
        - Давай пить, как назначил врач! – заржал я как истосковавшийся конь.
        Дима не стал больше перечить. Лечение янтарной жидкостью не подвергалось сомнению.               
        - Вот я и говорю! – он пытался перекричать диско восьмидесятых из колонок. – Тоже займусь здоровьем. Сделаю операцию на сердце!
        Несмотря на алкогольные пары, эта информация заставила меня встрепенуться. Моя головная боль отпрыгнула на запасной состав. Я сдвинул фокус ему на глаза, но попал на щёки. Моё опьянение тоже достигло уровня млекопитающих отряда грызунов.
        - Димка, у тебя больное сердце?  - с сомнением спросил я, так как его порозовевшие щёки говорили об обратном.
        - Не больное, но ноет!
        - Давай пойдём с самого начала? – попросил я, готовым ухватиться за лист истории болезни.   
        - Хочу обратиться к врачам, чтобы они пересадили мне каменное сердце!
        - Какое сердце? Каминное?
        Моё воображение оказалось скудным. Я не мог представить хомячка с открытой топкой. 
        - Шутник, - я почувствовал подвох и решил, что Димка надо мной смеётся.
        - Дурачок! – ласково обозвал Дима. – Глухой тетерев. Не камин, а камень! Это, брат, большая разница! Ещё не мешало бы мне скинуть пару килограммов.
        - Ах, каменное сердце! – иронично протянул я, – чтобы уменьшить вес, наверное, надо пить на диване меньше пивка, Дим!
        - Ты прав, Ярик! – неожиданно согласился коллега, - но нынешние реалии сами толкают на лишнюю кружку.
        - Поясни? - я поставил локти на стол и положил внезапно потяжелевшую голову в сцеплённые в замок ладони. 
        Дмитрий встрепенулся.
        - Объясню! Раньше я покупал баллон пивка. Полтора литра. Это была моя доза…, моя идеальная доза, которой хватало. Ровнёхонько три кружки по ноль пять и на этом моё состояние улучшалось. Мне было достаточно. А теперь что?
        - Что? – я не понимал, куда он клонит.- Баллон так и остался баллоном с пивом.
        - Не скажи, Ярик! Теперь я покупаю два баллона. Понимаешь, нет насыщения!
        Я замотал головой.
        - Димка, в чём подвох?
        - Сейчас уменьшилась ёмкость баллона. Вместо полутора литров в баллоне - литр двести! Для чувства насыщения не хватает, сука, этих триста граммов!
        Я прыснул. 
        - Димка, из второго баллона ты выпиваешь недостающие триста миллилитров?
        - К сожалению, я допиваю второй баллон полностью. Я не привык оставлять! Отсюда лишний вес. Но согласись, это не моя проблема, а вина производителя!
        Он посмотрел грустными глазами, отчего я затрясся от смеха. Его мысли показались мне логичными, но достойными критики.
        - Димка, а ты напиши производителям, чтобы они пошли навстречу потребителям и вернули прежнюю дозировку.
        - Эх, если было бы так просто и нас услышали, то черкнул пару строк, а так…у меня сердце сжимается от происходящей несправедливости! Зачем подлые производители так экспериментируют?
        - Разве ты не догадываешься? – хмыкнул я.
        - Тут и догадываться нечего. Обман и пыль в глаза народу! А ещё не нравится реклама, – он гневно сплюнул, – тьфу! «Дешевле не найдёте», «Ниже цены не бывает». Я поверю этой рекламе только в одном случае. Если они скажут: «Мы вернули цены двухтысячного года!».
        - Димка, хочу тебя разочаровать, - я дотянулся до его плеча и полуобнял, - ты не дождёшься цен двухтысячного года! И магазинных баллонов с пивом по полтора литра, скорее всего тоже!
        - Да, знаю! – цокнул он. - Давай ещё коньячка, Ярик!
        Мы обновили приятный привкус алкоголя на языке. Гости занимались ритмикой, дрыгаясь под шлягер седой ночи.
        - Знаешь, Ярик, мне так жаль этого парня! – навострив уши, признался Дима.
        - Какого парня?
        - Юрку Шатунова из «Ласкового мая». Такой он был обаятельный и приятный человек. Сирота. Детдомовское детство. Какой голос! Какие песни! Превратился в кумира без звёздной болезни! И, к сожалению, очень рано ушёл из жизни.
        Я скорбно кивнул, так как тоже слушал его трогающие за душу песни. Дима продолжил.
        - Знаешь, Ярик, когда узнал о его кончине, то расплакался. Ты скажешь – странно, что взрослый мужик плачет по какому-то певцу. Но сердце рыдало вместе со мной. Непроизвольно текли слёзы по щекам. Как оказалось, я горевал не один. Вся страна скорбела по любимому парню с ямочками. Я смотрел в интернете его похороны. Очередь, чтобы  проститься с Юрой была нескончаемой и тянулась до бесконечности. Любовь народа была не искусственная, не сиюминутная, а твёрдая и постоянная. Признаться, Шатунов заслужил настоящую народную любовь. Он был достойным и честным человеком! Замечательным певцом. Только скажи мне, Ярик, разве Юра Шатунов не заслужил звания народного артиста?
        - Он же умер. Звание ему теперь ни к чему!
        Дима яростно замахал руками.
        - Не скажи! Надо присвоить посмертно! Шатунов – народный артист России…, и всё…, точка! Мы знаем, что его талант был востребован, а народная любовь не умирает, не исчезает, не растворяется во времени. И вообще, будь моя воля, я причислил бы Шатунова Юру к лику святых! Он являлся страдальцем. Он видел прорву негатива в жизни…, перенёс и остался Человеком! Добропорядочным человеком! Вот о чём у меня ноет сердце! Не могу спокойно наблюдать за несправедливостью. Поэтому мне надо пересадить каменное сердце, чтобы не страдать и не видеть вопиющую несправедливость!
        В глубине души я был полностью согласен с другом, но сомневался, что мы дождёмся воплощения подобных фантастических идей.
        - Ну, ты загнул, Димка! Лик святых – это чересчур! Но за посмертное звание народного артиста Юре Шатунову я без сомнения отдаю свой голос!
        «Знает седая ночь не все мои тайны,
        но даже и ты помочь,
        не можешь и темнота твоя.
        Мне одному совсем, совсем ни к чему!», - прозвучали последние аккорды, словно исполнитель присутствовал при разговоре мужчин и высказал свою грустную точку зрения.
        - Покурим? – Дмитрий привстал.
        - Пошли. Составлю компанию!
        Мы обогнули стол и приблизились к танцплощадке, в которой нас попытались удержать. Я удачно увернулся, а тучный Дима едва не поволок за собой и не уронил на пол нетрезвую женщину, которая легкомысленно вцепилась в него мёртвой хваткой.
        - Задолбала эта Мила! – неприязненно сказал Дима, когда нам удалось оказаться на улице.
        Я усмехнулся. Мила являлась нашей сотрудницей, которая не пользовалась в коллективе уважением и многие старались ограничить с ней общение, в основном из-за её скверного и взбалмошного характера. К большому сожалению, ей были непостижимы добрые слова. Создавалось впечатление, что она их совсем не знает. Мила пользовалась преимущественно злыми и язвительными оборотами речи, не силясь заменять их эвфемизмами. К тому же она обладала удивительным свойством находить везде негатив. А её не к месту пошлые и плоские шутки доводили мужскую часть коллектива до белого каления. Клиенты фирмы также не испытывали к ней особенную страсть, вынужденно обращаясь в самую последнюю очередь. 
        - Димка, сегодня Милка воспылала к тебе любовью! – шутливо ввернул я. - Зря отказываешься!
        Ощерившись, Димка достал мягкую пачку и, ловко встряхнув, выудил сигарету. Закурив, спрятал пачку в карман.
        - Пусть пристаёт, но к другим! Её внимание мне чуждо! – высокопарно высказался он, – пожалуй, я не один мужчина на фирме. Пусть найдёт других кандидатов. Например, тебя!
        - Спасибо, но у меня есть любимая жена! – я сделал вид, что отгоняю мух.
        Он добродушно рассмеялся моей пантомиме. Затем доверительно сказал:
        - Знаешь, почему на сердце ещё неспокойно, Ярик?
        Пожав плечами, наблюдал, как озорно горит красный огонёк на кончике его сигареты.
        - Скоро произойдёт конец света! – зрачки хомячка округлились от ужаса, превратившись в совиные.
        Я снисходительно посмотрел на полноватого истерика. От уважения к Димке посмеяться в голос не рискнул. 
        - Ого! Опять конец света? Вроде недавно только пережили. Откуда ты это взял?!
        - Я смотрел одну телепередачу. Там рассказывали, отчего в древности вымер животный мир на Земле. 
        - Бог ты мой, Димка! – я скрестил руки в замок. – Ты шутишь?! Учёные давно доказали, почему вымерли динозавры! Это уже не секрет! Добавить нечего!
        - Ученые предположили, что это не основная причина! – язвительно добавил коллега. – Существует иной, наиболее правильный вариант! Скажи, почему вымерли динозавры?
        Я не знал, о чём наболтали в лженаучной телепередаче, но интуитивно понял, что мой ответ окажется неверным. Однако я не мог смолчать. Димка должен был услышать правду, которая давным-давно была известна человечеству.
        - Потому что…, - я потянул время, словно выстраивал цепочку предположений, - …, они вымерли от мороза. Попросту говоря, замёрзли! Понятно?
        - Ярик, твоя версия ошибочна! – он победно расхохотался, а затем надул щёки, - то есть отчасти она соответствует истине. Тираннозавры, брахиозавры,  велоцирапторы жили с первобытным человеком в мире и согласии. Мудрому человечеству удалось их одомашнить. И скажу откровенно, что наши предки перешли наш нынешний и современный уровень. Это в учебниках было решено обозвать их древними и глупыми, а населяющие землю двуногие были умнейшими людьми…, до определённого времени!   
        Мне стал интересен дальнейший мозговой штурм, который преподнёс мой друг. Я вскинул палец к виску, будто распределял бюджет.
        - Теперь скажи, Ярослав, отчего наступил жуткий холод? – официально спросил Димка.
        Я посмотрел, как сигаретный пепел обломился и разнёсся по воздуху, подхваченным весенним ветерком.
        - Жуткий холод наступил в результате столкновения астероида с Землёй, - нравоучительно произнёс я, будто учил с бестолковым учеником стихотворение, - огромная завеса пыли надолго закрыло Солнце, лучи которого не имели возможности пройти сквозь толщу облаков. Вас устраивает официальная версия, уважаемый Дмитрий?
        - А сейчас я скажу тебе, как произошло на самом деле! – шмыгнул коллега.
        Я поощрил его кивком головы.
        - Ярик, никакого столкновения астероида с Землёй не было! Учёные допустили, что могло быть столкновение. Однако прежние доказательства отталкивались и  строились от огромного и глубокого кратера, якобы оставленным астероидом от контакта с поверхностью Земли. Но это не правда! На самом деле, повторюсь,  древние люди были умнее людей нашего поколения. Они достигли развития, которое переплюнуло наш современный уровень. Они переросли землян во всём, в том числе научно-техническом прогрессе и технологиях. На Земле царила цивилизация и процветала промышленность.
        - Неужели? - тем не менее, мой сарказм поутих, ожидая катарсиса в окончании истории.
        - Взрыв, действительно был! – Дима грустно пожевал губами, - но взрыв
ядаратомный  – опустошительный, агрессивный и убивающий. Более мощный, более оглушительный, более проникающий, чем ядерный! Кто из бестолковых землян запустил страшный процесс уничтожения всего живого - неизвестно, но весь древний мир погиб. Земля погрузилась в холод, темень и мрак. Нашу некогда зелёную планету обволокла беспощадная и суровая ядаратомная мерзлота! Вечная зима, которая продлилась триста восемнадцать лет…
        - Нагнал тоску, Димка! – пожаловался я, ощутив в душе панику от услышанного. – Впрочем, я допускаю вселенскую трагедию! История человечества никогда не обходилась без опустошительных войн. А в рассказанном случае люди оказались глупыми и бестолковыми, если не смогли предотвратить своё вымирание.   
        - Я тоже перепугался, когда досмотрел передачу, - закашлялся мой друг.   
        Словно услышав его кашель, в дверях появилась знакомая женская фигура. Мила огляделась и, завидев меня и Диму, развязно направилась в нашу сторону.
        - Накаркал! – иронично хмыкнул я.- Ещё одна ядаратомная бомба. Напрыгалась краля! Теперь поговорить не даст!
        - Ярик, ты прав! Сарынь на кичку! Надо искать срочный повод улизнуть, - он сделал  судорожную затяжку. - Действитель…
        Он не успел договорить, так как подошедшая Мила нагло влезла в беседу.
        - Вот они оказывается, где трутся! Чуть не сломали мне руку и спокойно умотали! Спрашивается, совесть есть?!
        Мы не собирались ей отвечать. Отвернувшись, Дима аккуратно выдохнул дым в сторону. Мила брезгливо сморщила нос, словно он окутал её сизым облаком.
        - Фу, Димитрий! Какую гадость вы курите! Наверное, купили самые дешёвые папиросы?
        Дима мучительно на меня посмотрел. Его разумное желание испариться из её горизонта было заметно без перископа. Мне было необходимо опередить смекалистого Димку.
        - Что не танцуешь, Ярослав? 
        - Ноги не стоят!
        Она уцепилась как клещ за мои слова. Плотоядно захихикав, высказалась.
        - Пусть ноги не стоят, но остальное, чтоб стояло!
        Я кисло улыбнулся. Озабоченная и замужняя Мила явно не обладала чувством юмора, а болезненный интерес был смещён на мужское тело, причем нижнюю половину. Чтобы как-то отвлечь её от восставших детородных органов я поинтересовался.
        - Как тебе юбилей?
        - Так себе!
        - Не нравится?
        - Блюда холодные. Шашлык недожаренный. Вино разбавленное. В общем, Вячеслав Константинович сэкономил.
        - Ты пей коньяк, а не вино! – робко посоветовал Дмитрий.
        - Коньяк отродясь не люблю и не понимаю людей, которым нравится это пойло. От коньяка воняет лесными клопами и мокрыми тряпками. Сразу блевать охота. Я выпила водки.
        - Неплохо! – поощрил я, до сих пор активно отыскивая причину, чтобы смотаться.
        Судя по задумчивому лицу Димы, его голова тоже была занята мозговым штурмом. Мила требовательно ткнула острым кулачком моего собеседника.
        - Хочу курить, а пачка и телефон остались в сумочке. У тебя есть сигареты и зажигалка, Димка?
        Её вопрос, больше похожий на нытьё попрошайки отчего-то сильно обрадовал Дмитрия. Похоже, что он раньше меня отыскал способ покинуть неприятное общество. Осознание подобного факта удручило. Я не желал оставаться с Милой наедине. Она действовала на меня угнетающе. Димка в этом смысле являлся сообразительным парнем и всегда находил вескую причину, чтобы не выслушивать её глупые и нелицеприятные оценки, которые она без разбору навешивала на окружающих.
        - Мои сигареты дешёвые! – не упустил случая съязвить он.
        - Ты ещё и жадный, Димка! – прокаркала Мила.
        - Вовсе не жадный! Возьми, конечно, – радостно вскрикнул коллега, скидывая ей как налог мятую пачку и зажигалку. – Я вспомнил, что оставил мобильник на столе. Не дай Бог, кто-то спьяну умыкнёт! Пойду-посмотрю!
        Моя сотовая трубка лежала в кармане джинсов и, к сожалению, подобная отговорка для меня не годилась. Я посмотрел на него осуждающим взглядом. Прочитав по моим губам беззвучное слово «предатель!», он подарил мне улыбку счастливейшего человека, а затем дал дёру, будто объявили конкурс девушек в мокрых майках.
        - Ну и туша! – приставив жёлтый фильтр к губам, прокомментировала Мила. – Мне кажется, что он ещё больше потолстел. Смотри, как димкина жопа расплылась! Аж, в брюки не помещается. Тебе так не кажется, Ярослав? 
        Я безнадёжно вздохнул. Если бы я обладал хоть каплей бестактности и желчи, как она, то просто послал её к чертям и ушёл. Но я не мог бесцеремонно покинуть женщину…, даже такую грубую и бестолковую. В голову пришла мысль, что обо мне она высказалась бы в том же негативном ключе, если бы удалось сбежать первым. 
        - Как семья? Как внучка? – я сделал попытку подарить ей небольшой лучик семейного тепла, о котором она, видимо, подзабыла.
        Она сделала глубокую затяжку как крановщик. Поперхнувшись, вытерла глаза, заслезившиеся от дыма, и с сарказмом посмотрела на меня.
        - Не знаю!
        - Как не знаешь? – я заволновался, так как у меня больше не находилось в запасе других тем для разговора. – Невестка с внучкой приходят в гости?
        - Кто такая невестка? Я с ней давно не разговариваю.
        - Давно?! Вроде два года назад только поженились? – я напряг мозг, припоминая. – Летом?
        - Весной. Три с половиной года уже прошло. После свадьбы не разговариваю.
        - Поссорились?
        - Поругались. Возомнила из себя…, невесть знает что…, строит гордыню.
        - А с сыном как?
        - Общаемся не часто, но приезжает с внучкой, когда надо за ней присмотреть! – недовольно брякнула она. – Все мои планы рушит. Но я ставлю его на место.
        Я искренне пожалел несчастного сына. Пропустив чернуху, широко улыбнулся.
        - Возишься? Играешь с внучкой, любимая бабушка?
        Мила посмотрела на меня как на идиота.
        - Какая я бабушка?! Не называй меня так! Муж с внучкой нашёл общий язык. Они – неразлучные друзья! Внучка из него вьёт верёвки. А из меня не получается. Кроме того, у меня не тот возраст, чтобы ползать по полу и прятаться в пыльных занавесках.
        Мне не показалось странным, что Мила игнорирует крохотную, родную кровиночку в то время, когда муж Милы от второго брака и, следовательно, отчим её сына увлечённо играет с чужой внучкой, которую по широте души считает своей. Характер моей коллеги оставлял желать лучшего. Внучка остро чувствовала отношение и душевную теплоту взрослых, но не Милы.
        - Твой муж прекрасный помощник. Повезло, что внучка с ним дружит.
        Она злобно посмотрела на сигарету и стряхнула пепел.
        - Я считаю, что не надо давать поблажек. Иначе дети усядутся на шею и начнут помыкать. Мой муж тоже перегибает палку. Сюсюкается и всё позволяет. Часто в ущерб мне.
        - Каким образом? – я был рад, что чем-то занял Милу, и мы не выглядим как два безмолвных истукана.
        Но не стоило вызывать её на откровенность. Оказалось, что истуканом быть легче, чем сочувствующим собеседником. Я зря спросил, потому что канализационную трубу прорвало, и на меня полились бурные помойные реки.
        - Муж захотел перекусить и отварил две сардельки. Для меня и себя. Я всегда покупаю в магазине по две сардельки. Иначе быстро портятся! У меня экономный и бережливый характер. Зачем тратиться на лишнее? Надо сокращать расходы! Села с ним за стол пить чай, но кушать не хотела. Он съел свою сардельку. Потянулся за второй, но я ударила его по руке и благоразумно спрятала свою долю. В этот день сын оставил внучку. И представляешь, Ярослав, что сделал этот негодяй - муж?
        Я пожал плечами, так как не почувствовал драматичности. Я полагал, что счастливая семья подразумевает совместное чаепитие, с шутками и прибаутками. Особенно, когда крохотная внучка забегает в гости. Милу можно было бы считать счастливой бабушкой, если не её поганый характер. Я не мог вообразить, какой негодный поступок совершил муж, так как в глубине души сочувствовал мужчине. Безмолвие перешло линию терпения. Я даже удивился тому, как долго Мила позволила продлиться моему молчанию.
        - Муж усадил внучку на стол и…, - женщину разрывало от возмущения, - …и отдал мою запрятанную сардельку! Ну не сволочь ли? Я хотела съесть сама!
        Я молчал, потрясённый тем, что она искала во мне поддержку. В этой ситуации я держал оборону по другую сторону окопа. А на противоположной стороне прятала сардельку от родной внучки жадная и скупая Мила.
        - Внучка съела или ты успела отобрать? – мои губы непроизвольно скривились от брезгливости, словно воздух вокруг нас пропитался ядовитым смрадом крысятничества.
        - Съела внучка! – гавкнула Мила.
        Я широко улыбнулся. Подобный расклад меня удовлетворил. Шустрая внучка оказалась проворнее убогой бабульки. Но я сделал сочувствующее лицо.
        - Значит, ты осталась голодной, Мила? Вот ведь какая прожорливая внучка и невнимательный муж. Совсем не думают о тебе!
        Мила сверкнула ненавидящим взглядом, который, по всей видимости, предназначался испепелить супруга, и я на всякий случай сделал шаг назад. Мысленно вынул пожарный рукав и направил его на женщину. 
        - Ну, а с соседями, Мила, какие отношения?
        - У меня соседка Аля. Живёт без мужа, но у неё есть собачка-пакостница. Голова пухнет от собачьего лая. Я доселе здоровалась с Алей, но соседка в последнее время перестала отвечать. Если увидит меня, то отворачивается.
        - Странно! Почему? 
        - Сама не знаю. Дура набитая! Даже не ссорились, и неизвестна причина, почему не разговаривает. Помниться как-то встретились вечером после работы. Она держала на поводке шерстяную паскудницу. Я спросила Алю, кто кого выгуливает? Она – собачку, или собака – её…       
        Она открыла рот, чтобы сказать ещё какую-нибудь пакость, но к моему большому счастью в кармане завибрировал мобильник. Я был рад, что оказался кому-то нужен в эту тягучую минуту.
        - Не надо благодарностей, Ярик! Я вовремя позвонил? Эта вредная особь ещё не загрызла тебя?
        Я захлебнулся от восторга, когда узнал задорный голос Дмитрия. Он пришёлся как нельзя вовремя. Но спохватился. Мила не должна была ничего заподозрить. Мои брови выпрямились деревенским чердаком. Я похвалил себя тем, что смог бы служить в театре. Внутренне поблагодарил свой талант. Мои брови играли на единственного зрителя. И сообщу, что неплохо играли. При ней улыбаться не стоило. Обнаружив, что она заметила мою озабоченность, повернулся спиной.
        - Да. Слушаю, – понизив голос до стрекота кузнечиков, тихонько сказал. – Спасибо тебе, мой друг! Уже не знал, куда прятаться! Всю плешь проела. Помощь пришла кстати. Я подарю тебе значок МЧС.
        - А я подарил тебе уважительную причину, - весело расхохотался он. – Пользуйся! Попрощайся с тётей и беги к столу. Рюмки сами себя не выпьют. Понял?
        - Бегу!
        Я откланялся Миле, с показушным недовольством кивнув на проклятущий телефон, который якобы вынуждает меня уйти. Она чиркнула взглядом как отрезной диск электроинструмента, словно я слопал ещё одну сардельку. Впрочем, мне было всё равно до её реакции. По умолчанию Мила никогда не была довольна.
        - А вот и наш Ярослав! – Дима помахал мне рукой.
        Я обратил внимание, что к нашему столу присоединился директор Вячеслав Константинович. Это был подтянутый мужчина, с коротко подстриженными седыми волосами, круглым, как сковородка лицом и цепким взглядом серых глаз. Юбиляр являлся завзятым автолюбителем, успевшим побывать за рулём буквально каждой известной марки. 
        - Рад Вас видеть, Вячеслав Константинович! Неужели и до нас дошла очередь?! Вас сегодня не поймать, – я подмигнул надёжному коллеге и уважительно склонил голову начальству.
        - Да. Я сегодня нарасхват! – не без гордости ответил он, но затем, словно устыдившись, виновато улыбнулся.
        - У нас зашёл спор с Вячеславом Константиновичем! – живо сказал Дима. – Какие штрафы лучше влияют на поведение и манеру вождения водителя!
        Я отодвинул стул.
        - Ах, этот извечный автомобильный спор профессионалов! И на чём, простите, остановились?
        Дима почтительно взмахнул рукой.
        - Вот Вячеслав Константинович считает, что чем крупнее штрафы, тем лучше безопасность движения на дорогах. А я парирую, что водителей не надо душить большими штрафами. Они и без того голодранцы с пустыми кошельками. Даже небольшая сумма достаточна, чтобы пересмотреть свой характер вождения.
        Я поднял рюмку, показав взглядом, чтобы меня поддержали. Мы с Димой произнесли короткий тост в честь именинника. Директор поблагодарил нас крепким рукопожатием. Затем я щёлкнул пальцами. 
        - А я предлагаю другой вариант, который все водители точно запомнят, - увидев, как они прислушались, продолжил. - Слышали про классическую схему кнута и пряника?
        - Конечно, - Вячеслав Константинович смотрел с интересом, загадывая, куда я на своём драндулете вывезу.
        Димка молчал, но по плохо скрываемому блеску глаз он тоже находился в моей власти.
        - Я предлагаю поощрять денежными суммами дисциплинированных водителей. Скажем, остановили тебя гаишники и вежливо говорят, что, мол, Иван Иванович вы замечательный водитель! За целый год за вами не числится ни одного взыскания, ни одной аварии, ни одной штрафной квитанции. Поэтому, пожальте, держите хрустящие пять тысяч рублей. Заслуженная премия! Отложит шофёр в памяти эту приятную сцену, как думаете? Будет также впредь соблюдать скоростной режим? Я думаю, что это достойная альтернатива наказанию. Уверен, что водитель запомнит это надолго.
        - Конечно, запомнит! – захохотал Дима, - у него от радости морда треснет! И вдобавок, что-то полукружное ниже пояса слипнется!
        - Или от счастья сойдёт с ума! – искренне улыбнулся Вячеслав Константинович.
        - Зря смеётесь! Разве мой вариант не достойный признания? – я чуть не обиделся. 
        - Достойный! – директор почесал кончик носа. – Но в нашем городе, Ярослав, к сожалению, не выполнимый.
        - Почему? – я превратился в капризного ребёнка, которому отказали в покупке второй банки колы.
        - Потому что городская служба, которой поручено следить за дорожной обстановкой не имеет права раздавать деньги. Иначе, она попросту обанкротится.
        - Обанкротится и закроется, потому что все начнут соблюдать правила дорожного движения, и гаишники станут не нужны! – выдвинул новую гипотезу Дмитрий.
        - Фантасты! – буркнул Вячеслав Константинович. – Пить надо меньше!
        Громкая музыка из мощных колонок, резкий и раздражающий свет подсказали мне, что я устал. К тому же вновь неимоверно разболелась голова. Как всегда она началась с пульсирующей боли в затылке, а затем расползлась по всей моей черепушке. Возникло ощущение, что в шейную ямку под основание черепа начали ввинчивать ржавый болт. К тому же добавилось головокружение, которое виртуозно перемещало потолок на пол и обратно, превращая меня в нелепого человека на полусогнутых ногах и руками, расправленными в поиске опоры по сторонам как крылья. Я решил не ожидать окончания праздника, и вежливо попрощался с моими коллегами. Я захотел домой. Лечь на диван, чтобы унять эту ноющую боль. Меня уговаривали повременить, особенно верховодил Димка, умоляя остаться на часик, полчаса, пятнадцать минут. Но я был твёрд как взлётная полоса. Когда ставки ужались до пяти минут, то коллеги бросили это неблагодарное занятие и, посочувствовав моему недомоганию, продолжили веселье. Димка горестно посмотрел на стол. Сделал последнюю попытку увлечь рюмкой на посошок, но и этот выстрел вышел холостым. У меня пропало желание накачивать организм спиртным. Он вышел меня проводить и скорбно пожал руку с бурным пожеланием обсудить на следующей неделе прошедший юбилей.
        Я захватил летнюю куртку, перекинув его через согнутую руку. Несмотря на полвосьмого, майский вечер благоухал растворённой сиренью и черёмухой. Я решил пройти через городской сквер к станции метро, надеясь, что неторопливая прогулка ненадолго утихомирит глухую боль, вольготно чувствующей себя хозяйской в голове. Я перебежал дорогу в неположенном месте и пошёл по аллее.
        Это произошло неожиданно. Возникло ощущение, что рядом со мной на дорожке произошёл яркий взрыв. Взрывная волна закружила мою голову в карусели, угасшим сознанием пытаясь уцепить и распознать вызвавшую её причину. Я не подозревал, что обладаю способностью летать. Возникло необъяснимое чувство, что я воспарил. А затем собственными глазами увидел, как кроны деревьев принялись уменьшаться в размере, словно я шустро влезал на ёлку. Я поднимался. Я планировал. Фантастический и плотный поток воздуха настырно двигал меня вверх. Я испугался мысли, что едва давление иссякнет, то сила тяжести швырнёт меня обратно о землю и безжалостно расплющит как шайбу. Я не чувствовал сопротивления. Казалось, что меня подталкивают снизу мягкими ладонями. Сирень обласкала моё лицо. Ветки прошелестели по носу и подбородку, вызвав щекотку и застенчивый смех. Это было неизведанное и какое-то волшебное состояние. Я попробовал поднять руку, и обнаружил, что у меня исчезли двигательные функции. Меня не испугала подобная перспектива. Я перестал пользоваться конечностями, так как это стало не нужно. Недоумённо я глянул себе под ноги, подошвы которых болтались свободно, не касаясь асфальтового покрытия. Следом наступила оглушающая тишина, которая успокаивала. Казалось, что сюда не доходят звуки. Здесь царил и властвовал вакуум. Будто звуковой панцирь специально отстранил мою персону от назойливого городского шума, настойчивых клаксонов автомобилей, тарахтенья моторов, криков и брани. В этот же момент перед глазами начали прорисовываться неизведанные фигуры. Они были несуразные, большие и с рваными краями. Я всматривался в них, щурясь от яркого света, который запоздалым ореолом выдал тот самый взрыв. Я пытался опознать объекты и шары, которые стояли неподвижно, но, тем не менее, не давали возможности обратиться в понятные зрительные образы. Они не расплывались, не прыгали и не рушились. Иногда я находил в них черты чего-то знакомого, объяснимого и буквально заставлял вцепиться в них, осознать и удержать эту область, не отпускать, чтобы приложить и совместить с другим обрывком. Я хотел разложить всё по ровным полочкам, составить матрицу, переписать страничку на чистовик. Но каждый раз мои попытки проваливались. Я не мог удержать в памяти, к чему это принадлежит и какой осколок составляет часть единого предмета. Они были разрозненными, перемешанными и, казалось, состояли из разных колод карт. Я пытался сосредоточиться, но спутанные думы разламывали и кидали вразброс некогда целые мысли, опустошая и насмехаясь над моим больным воображением и затуманенным сознанием. Я не знал кто мои враги, но они были рядом, они окружили меня и я был обязан защищаться.
        Я пытался закричать, чтобы они отстали, но затем ругал себя за несдержанность и бабью истерику. И начинал снова. Просил прощения и давал обещание исправиться. Но снова горячился и матерно ругался. В какой-то момент меня обнадёжило и обрадовало, что начали возвращаться двигательные функции. Я мог яростно помотать головой, дать кулаком в усмехающееся рыло и уже не парил, а плавно опускался на землю. Я не подозревал, что могу это сделать, но, к счастью мои незримые противники остались там, наверху не имея возможности последовать за мной.
        Я начал слышать голоса. Они тоже были незнакомые. Я воспрянул, так как мне надоело быть одиноким. Мне требовалась помощь и сочувствие. Но отчего-то я точно знал, что теперь - это мои друзья. Я спросил, кто вы? И услышал их разноголосые ответы. Один голос я отнёс к Димке. Он оказался задорным и приветливым, но я не распознал, какую мысль хотят донести до меня. Они говорили вразнобой и, к сожалению, только согласными звуками – л,б,с! Я пробовал им отвечать, но тщетно. Из горла вырывалось невразумительное мычание, хотя на самом деле мой рот даже не открывался.
        Я понял, что мне надо встрепенуться. Собрать свои силы в кулак. Я должен…, я был обязан  пойти им навстречу. Они собрались помочь, и я не мог игнорировать их усилия. Я понимал, что друзья осторожно прекратили мой опасный полёт и возвратили на землю. Они старались! Они спасали меня!
        Боже, как темно! Неужели уже солнце закатилось? Что за тени вокруг меня! Они обступили со всех сторон, будто экскурсовода! Я слушаю Вас, друзья! Говорите? Отвечу, если пойму ваши вопросы! Но, пожалуйста, говорите внятно!
        - Л-б-с!
        - Л-б-н-с!    
        «Что вы говорите, чёрт побери?! Ничего не разберу!».
        Я зажмурился от проникающей и невыносимой боли. Возможно, что на меня напали и в тени деревьев крепко треснули по голове?
        - Усь!
        «Я не понимаю! Увы, простите! Повторите ещё раз?».
        - Ул-н-сь!
        Я оставил тщетные попытки. Нет. Я не мог их понять. Зачем напрягать мозг, когда он и без того, казалось, готов вытечь из ушей.
        Я открыл глаза и посмотрел вокруг. Лёгкий ветер трепал мои волосы. Майский вечер не собирался катить в закат и встречать ночь. По крайней мере, в парке было достаточно светло. Птицы красноречиво пели свои любовные баллады. Прохожие как прежде неторопливо совершали весенние и тёплые променады вокруг искусственного водоёма.
        Я пощупал лоб. К моей большой радости перестала болеть и кружиться голова. Я поднял ладони и присмотрелся к цвету ногтей и покрову кожи. Не обнаружив синевы или других подозрительных признаков болезни, расправил плечи и бодро зашагал по тропинке. У меня пела душа, вместе с чирикающими воробьями и воркующими голубями. Непонятный приступ прошёл. Я понял, что друзья помогли мне справиться с минутной хандрой, а заметив, что мне стало легче, скромно удалились. Я понимал, что уже не догоню их, но воспылал желанием помочь любому, кто встретиться у меня на пути. Я не удивился, когда проходя мимо установленной лавки, заметил стройную девушку. Её светлые и длинные волосы ниспадали волнами на плечи. Она сидела, вжавшись в скамейку, будто пыталась от кого-то спрятаться. Её лицо было закрыто узкими ладошками, а по вздрагивающим плечам я догадался, что девушка плачет. Я не мог оставить её одну в этот замечательный вечер. Я был обязан помочь, так как почувствовал  к ней эмпатию. Я хотел превратиться в человека, после разговора, с которым она перестанет плакать. Деликатно присев на скамейку, осторожно дотронулся до её худенького плеча.
        - Что вызвало такой горький плач у прекрасной девушки? – вежливо поинтересовался я.
        Она вздрогнула. Отстранив ладони от лица, повернулась в мою сторону. Она посмотрела большими синими глазами. Я обомлел и забыл, что был женат. Красивее девушки я не видел. Несмотря на опухшее от слёз лицо, она выглядела молоденькой принцессой, которая на чужеродной земле отстала от каравана царской свиты.
        - Почему Вы плачете? – проникновенно спросил я.
        Она всхлипнула. С её длинной реснички скатилась прозрачная слезинка. В её глазах я обнаружил горечь утраты, которая раздавила своей значимостью.
        - Вы поссорились с парнем? – я постарался придать беседе шутливый оттенок. – Не переживайте! Он будет об этом жалеть и скажу, что он полный дурак и дебил! Зато вы можете присмотреться к другим кандидатам…, более достойным…, например, ко мне?
        Ей не пришлась по сердцу моя шутка. Она продолжила плакать. Я не хотел видеть слёзы, а жаждал насладиться её благодарственной улыбкой. Поэтому решил не останавливаться и продлить юмористический вечер. Мои шутки должны были достигнуть цели. Я лукаво подмигнул. 
        - Я знаю, почему вы плачете? Вы не сделали уроки, и учитель поставил двойку. Только я затрудняюсь ответить, в каком классе учится такая молоденькая девочка? В первом или втором? Подскажите?
        Ноль эмоций. Но я был настырным и не собирался сдаваться. Находящийся в крови алкоголь, помогал мне трепать языком всякую чепуху.   
        - А понял, - я похлопал себя по колену. –  Бабушка огорчилась, потому что Вы забыли сходить в магазин и купить тесто, для того, чтобы она испекла вкусные пирожки и ватрушку?
        Девушка окаменела. Мой дротик попал в яблочко. Я почувствовал скорую победу, наблюдая за дальнейшей её реакцией.
        - Бабушка…, - она произнесла это слово с трагичной интонацией, – бабушка!
        Её мелодичный голос приятно ласкал слух. Я обрадовался, что смог установить с ней контакт. 
        - Да, бабушка! – цирковой собачкой тявкнул я.
        Она посмотрела вокруг, словно кого-то искала. Затем её губы искривились, и я занервничал, что она вот-вот снова разрыдается.  Внезапно меня пронзила страшная догадка.
        - Ваша бабушка заболела?
        - У-мер-ла! – она рухнула мне на грудь. Её плечи мелко-мелко затряслись, - умерлааааа! Её днём похоронилиииии…
        Я почувствовал себя беззащитным. Мои шутки оказались не к месту. Не надо быть пророком, чтобы заметить, как бабушка была дорога для неё, как девушка оплакивала невосполнимую потерю.
        - Такова жизнь…, к сожалению, - я обнял рыдающее тонкое тельце. Мне было искренне жаль девчушку, – часто смерть забирает от нас самых близких людей и друзей! В этом состоит её жестокость и бездушие. Возьмите себя в руки. Я разделяю Вашу утрату!
        Она подняла голову и наши взгляды встретились. Я близко рассмотрел её лицо. На вид ей было восемнадцать или девятнадцать лет. Наверняка, она являлась студенткой колледжа или института. Гладкая и чистая кожа на лице, полные алые губки, которые  я сравнил бы с нежными лепестками роз, и к которым хотелось припасть. Пронзительный взгляд бездонных синих глаз обрамлённых бархатными ресницами манил в морскую пучину. На ней было простенькое платье, чуть выше колен. Её стройные ноги заставляли контролировать свои бурные фантазии, а небольшие грудки топорщились сквозь материю платья упругими пирамидками. Первое впечатление, когда я увидел её, сидящей на лавке, не обмануло. Девушка была юной, красивой и с умопомрачительной фигурой.
        - Спасибо большое! – она неловко отстранилась от меня.
        Я нехотя отпустил девушку из своих объятий. Наверное, со стороны смотрелось странно, когда зрелый мужчина обнимает молоденькую девушку, годную ему в дочери, но я мог бы сидеть с ней хоть всю ночь, напролёт. Особо привлекало внимание  покладистый характер девушки и её трепетное сердце.
        - Твоя бабушка была хорошим человеком, раз скучаешь по ней, - тихо заметил я. – Наверняка все любили её! Вашим родителям и другим членам семьи тоже тяжело! Но бабушка не умерла! Она навсегда осталась в вечной памяти!
        Девушка слабо улыбнулась, и я увидел её ровные и белоснежные зубы.
        - Бабушка была настоящей и единственной моей подружкой. Она защищала меня, хранила все секреты, давала дельные советы. Я с ней выросла и не представляю теперь жизни без неё! Она любила меня и баловала!
        Я сочувственно и совершенно искренне склонил голову. Затем взял её ладошку, которая оказалась тёплой и мягкой.
        - Как Ваше имя?
        - Оксана.
        Я удивился.
        - Как?!
        - Оксана.
        - Удивительное совпадение! Вас зовут в точности как мою жен…
        Я захлопнул рот, чтобы не ляпнуть лишнего, но возгордился, что она не принялась увиливать и пытаться сбежать. Казалось, что девушка не принимала в расчёт мой солидный возраст, а видела во мне своего ровесника. Оксана принимала меня таким, каким я был.
        - Очень приятно! Моё имя Ярослав.
        Она повела плечами, и я накинул ей на плечи свою курточку. Чтобы молчание не затянулось, и она вновь не ушла тяжёлыми мыслями в переживания, я вскинул руку и очертил дугу.
        - Прогуляемся по скверу? – предложил я, здраво рассуждая, что небольшая прогулка пойдёт на пользу.
        - Пожалуй, мне пора домой! – заторопилась девушка. – Вы проводите? Наверное, мама волнуется и ищет меня!
        Разве я мог отказать? Оксана мне понравилась. Она вызвала во мне надежду, а также скинула два десятка лет. Я приосанился, вспомнив свою молодость и свидания с женой, которую по иронии судьбы также звали Оксаной.
        - Оксаночка, конечно провожу! Далеко живёте?
        - Нет. За остановкой! Возле оранжевого супермаркета.
        Мы неторопливо пошли по аллее. Она споткнулась и судорожно взяла меня под ручку. Я не возражал. Я хотел быть ей опорой и поймал себя на ошеломительной мысли, что снова хочу увидеть эту милую и кроткую девушку.
        - Оксана, вы часто приходите сюда, в этот сквер?
        - Когда мне грустно и хочется побыть одной, то выхожу на улицу, к этой лавке. Она удобная и никто не мешает. Отвлекаюсь от печальных мыслей. Тем более эта скамейка полна воспоминаний. Когда была жива бабушка, то после школы мы всегда останавливались и отдыхали на ней. Помню, что я скакала рядом на одной ножке, бегала вокруг лавки, собирала гербарий, рассказывала о событиях в классе, а бабушка улыбалась и смотрела с любовью. Я ловила её нежный и прищуренный взгляд. А затем мы заходили в магазин, и бабушка покупала трубочки с варёной сгущёнкой, которые я очень люблю. Дома мы пили чай. Когда я выросла, то по выходным дням вместе выходили в город за покупками. В нашу последнюю прогулку  померила вот это платье. Оно мне понравилось, и бабушка сказала, что это будет подарок к выпускному вечеру. А потом она слегла. Я испугалась. Бросилась ухаживать. Носила лекарство. Готовила еду. Вызывала врачей. Она видела мой страх, но успокаивала тем, что болезнь несерьёзная, она скоро поднимется с постели, а затем мы снова пойдём за сладкими трубочками в магазин. Планировала ещё раз посидеть на этой лавке как раньше в моём школьном детстве, когда я была маленькой! Бабушка, шутя, говорила, что ни за что не умрёт, а будет держаться из последних сил, пока не дождется моей свадьбы. Она обещала прийти первой, чтобы увидеть любимую внучку в белоснежной фате в качестве невесты. Не вышло!
        Девушка шмыгнула и осторожно смахнула слезинку, которая прочертила горестную дорожку. Я повернулся к ней. Её откровенный рассказ тронул моё сердце. Я был готов разреветься. Я обнял хрупкое тело, показывая этим полную поддержку. Она не вырывалась, а тихо стояла, припав щекой к моей груди. 
        - Оксана, в Вашей жизни всё сложится! Вы молодая и красивая девушка! Вы заслуживаете любви и хорошего отношения! 
        Я хотел признаться, что полюбил её с первого взгляда. Рассчитывал попросить номер телефона, чтобы она разрешила позвонить или написать сообщение. Намеревался поддерживать связь, так как испытывал влечение, для продолжения знакомства. Однако я не торопил события. Я боялся  оттолкнуть Оксану настойчивостью и случайно выскользнувшим обидным словом. Я понимал, что она находилась в состоянии стресса и морального упадка. Поэтому решил, что номер телефона спрошу в последнюю очередь, когда мы дошагаем до оранжевого супермаркета. 
        - Где учитесь, Оксана, если не секрет? – поинтересовался я.
        - В медицинском колледже, - просто ответила она, – оканчиваю первый курс. Скоро сессия и экзамены.
        - Благородную специальность выбрали. Молодчинка! Спасать людей – это тяжёлая работа, но, без сомнения, правильный жизненный выбор! Хлопаю в ладоши!
        Мы вышли из сквера и остановились на перекрёстке в ожидании разрешающего сигнала.
        - Ярослав, а где Вы работаете?
        Меня обрадовало, что хотя бы ненадолго удалось отвлечь её от похорон бабушки. Более того, воодушевило, что светловолосая девушка проявила ко мне интерес.
        - Я работаю в коммерческой фирме. Занимаемся проектами и согласованиями. В общем, оттачиваем до совершенства бюрократическую волокиту! – я улыбнулся. – Сегодня был в ресторане на юбилее директора – Вячеслава Константиновича. Позволил в субботу расслабиться!
        Светофор переключился, и мы с остальными горожанами перешли дорогу. Оксана до сих пор держала меня за руку, словно боялась оступиться. Мы дошли до оранжевого магазина.
        - Вот мой дом! – девушка грустно посмотрела на кирпичный фасад жилой пятиэтажки.
        Она выдернула руку, и я понял, что настало время прощаться. Я осторожно как хрусталь обнял её за плечи и легонько потряс, будто разом хотел стряхнуть с неё те беды и печали, которые пристали как репей.   
        - Всё наладится, Оксанк! – твёрдо, но с нежностью сказал я. – Обязательно наладится!
        Внезапно она потянулась и поцеловала меня в щёку. Затем мило улыбнулась, и, развернувшись, побежала. Я зачарованно смотрел ей вслед, на длинные ноги, выглядывающие из-под короткого платьица. Я всполошился и открыл рот, чтобы окликнуть. Но опоздал, не успев, спросить номер телефона. Оксана скрылась как утренний туман, оставив после себя лишь плавные очертания девичьей фигуры и клокочущий вулкан в моей душе.
        После волнительного знакомства я потерял покой. Ловил себя на мысли, что часто вспоминаю Оксану. Девушка улыбалась мне в мечтах, поднимаясь на цыпочки, целовала в губы. Она снилась мне в откровенных снах, в эротичных одеяниях и прозрачных накидках. Я понимал, что такие мимолётные знакомства не приведут ни к чему путному и хорошему. Я ощущал вину и старался не думать о семье. Пытался одёрнуть, урезонить свой пыл, ограничить фантазии, заставить отпихнуть прочь разъедающие мысли. Однако моей силы воли хватало ненадолго, и с этим ничего я не мог поделать. Я попал под очарование длинноволосой девушки-студентки. Поднял белый флаг и был готов сдаться в плен. Её красота и молодость притягивали как тёплое море.
        Через два дня, обезумевший и опустошённый решил с ней встретиться. Я чувствовал, что скоро засохну как заброшенный аквариум. Тешил себя мыслью, что не случится ничего страшного. Мне был необходим  один взгляд синих глаз, одна белоснежная улыбка и одно сказанное Оксаной слово. Я решил найти её. Найти, во что бы то ни стало! Для успешных поисков и положительного результата у меня имелись все данные. Я обладал козырями, и моя партия считалась выигрышной, ведь я знал главное – её местожительство. Я помнил улицу и оранжевый супермаркет, соседствующий с кирпичным, пятиэтажным жилым домом. Кроме того, теплилась надежда, что мы расстались как близкие друзья и у меня есть все шансы продолжить приятное знакомство.
        Я не пошёл на работу, сославшись на неотложные дела. К тому же у меня накопились сверхурочные часы, которым подоспел удобный момент пустить их по назначению. С некоторым тягучим размышлением меня отпустили, в шутку пожелав не расслабляться надолго. Димка пытался выяснить по телефону истинную причину моего внезапного отсутствия, но я виртуозно обрезал разговор, туманно отбрехавшись, что ремонт автомобиля займёт пару дней. Поэтому выспавшись, за чашкой чёрного кофе выстроил свой маршрут. Я размышлял над дилеммой – ехать на автомашине или воспользоваться услугами метро. Решил, что на машине поездка будет более комфортной и скорой. Более того я планировал пригласить Оксану в кафе, и решил довезти её с ветерком.
        Весь оставшийся день я провёл в одиночестве, в активном ожидании стройной, светловолосой девушки. Я оставил машину в её дворе, предупредительно опасаясь, что с оживлённой улицы транспорт эвакуируют. Вначале сидел в салоне, зорко посматривая по сторонам. Проходило много людей, в том числе молодых девушек, но, ни в одной из них я не опознал Оксану. Отсидев полтора часа и пятую точку, вышел из машины и начал прогуливаться вокруг дома. Надежда ещё теплилась в моём горячем сердце. Однако настроение стало ухудшаться. Глаз намылился от бесконечных лиц. Они мелькали как непрекращающаяся реклама. Я рассматривал прохожих, остервенело. Появилось гадкое чувство, превращая сомнения в огромное облако предположений. Я начал гадать. Подлое сознание принялось подкидывать ехидные и дурацкие варианты. Например, где гарантия, что Оксана осталась жить в этой квартире после смерти бабушки? Вдруг ей стало невыносимо, и она поменяла район проживания. Вдруг на время сессии перебралась в комнатку общежития, к своим подругам - одногруппницам?  Или родители девушки взяли краткосрочный отпуск и забрали её с собой развеять горе. Или Оксана досрочно сдала сессию и на каникулах покинула город самостоятельно.  Голова распухла от противоречивых мыслей. У меня возникло желание выпить чая и съесть бутерброд, но я боялся оставить свой важный пост. Меня пугало, что пропущу тот мизерный промежуток времени, когда она спешно пробежит мимо.   
        Я пожалел, что не кинулся в тот день за Оксаной вслед и не поинтересовался номером квартиры или телефона. Я наивно полагал, что мне будет достаточно дома, в котором она проживала. Однако лишь теперь я понял, что ошибался.
        Я продержался ещё два с половиной часа в ожидании, которые показались мне вечностью. Но моя настойчивость принялась испаряться,  словно пары ртути, а вера в благоприятный итог рухнула как стоимость нефти. Когда в животе неприятно заурчало, то я тоскливо покрутил головой. Я уже не хотел бутерброд. Мне требовалось основательно подкрепиться. В конце улицы находилась пекарня, в которую я сорвался как гончая. Я решил, что мне хватит пятнадцати минут на перекус.
        Народу в пекарне оказалось много. Я отстоял очередь и купил горячее картофельное пюре с котлетой, стакан чая и беккен. Оплатив с банковской карточки, уселся за столик с двумя мужчинами в спецовке. Я кушал, обжигаясь и поддувая на вилку как электрический фен. Я торопился и всячески старался сэкономить время обеда, который перевалил привычные рамки полудня.          
        Естественно, я не уложился в обозначенные пятнадцать минут. Я проклинал себя за свою прожорливость и неумение обуздать голод. Моё настроение оставалось шатким и неустойчивым. Лишь один человек мог исправить ситуацию и вызвать у меня улыбку. Я надеялся, что в моё отсутствие ничего не изменилось. Я уселся в машину и задумался. Мысли принялись приходить в порядок, будто невидимый гребешок расчесал лохматые патлы.
        Я посмотрел на оранжевое здание, а следом перевёл взгляд на дорогу. Мощная лампочка зажглась в мозгу. Я припомнил наш первый и последний разговор с Оксаной.
        «Когда мне грустно и хочется побыть одной, то выхожу на улицу, к этой лавке. Она удобная и никто не мешает. Отвлекаюсь от печальных мыслей. Тем более эта скамейка полна воспоминаний. Когда была жива бабушка, то после школы мы всегда останавливались и отдыхали на ней. А затем  заходили в магазин, и бабушка покупала трубочки с варёной сгущёнкой, которые я очень люблю».
        - Какой же я глупец! Как мог забыть?! Я понял, где её искать, – с ликованием вскрикнул я, хлопнув ладонью по лбу. – Оранжевый магазин! Сквер! Аллея! Лавка!
        Автомобильная сигнализация пискнув, призвала рассчитывать на успех, а я сорвался проверить догадки. Меня толкала вперёд уверенность и внутренняя сила. Я решительно открыл дверь оранжевого магазина, придирчиво присматриваясь к покупателям. Прошерстил кондитерский отдел, держа на примете для моей неповторимой девчонки приветливую улыбку. Тщательно рассмотрев лица, сделал повторный круг по помещению. Признал, что в магазине Оксаны не оказалось. Но на этот раз не загрустил и не опустил плечи. Оставался сквер и памятная лавка. Он был более близок Оксане, а значит и мне!
        Дальнейшее направление пролегало в сквер. Я издали приметил девчачью фигуру, которая одиноко сидела на лавке. Сердце встрепенулось от радости. Мой шаг преобразился. Он стал пружинистым и твёрдым. Я одёргивал себя, чтобы не побежать трусцой.
        - Привет! – мои губы растянулись до ушей.
        Девушка с грустью посмотрела на меня синими глазами. Она не разделяла моего возбуждения и восторженного трепета. 
        - Извините! Я не знакомлюсь! – огорошила словами. – Вероятно,  спутали меня с кем-то?
        Я засмеялся. Сегодня и особенно сейчас я был неиссякаемым фонтанчиком оптимизма. Я понял, что она шутит, а возможно заигрывает со мной. Хотя в глубине души допускал, что красивая девушка ещё не отошла от похорон.
        - Ни с кем не спутал! Ваше имя – Оксана!
        Прикусив губу, она задумалась, чем вызвала у меня небольшую панику. Я не верил, что за два дня юная девушка могла всё позабыть. 
        - Ну, как же, Оксана?! – я присел перед ней на корточки. – Моё имя Ярослав! В субботу мы разговаривали возле этой скамейки. Я был на шестидесятилетнем юбилее у директора Вячеслава Константиновича. Помните, рассказывал?
        Она неопределённо пожала плечами. По внешнему виду девушка очень хотела мне помочь.
        - Меня на самом деле зовут Оксана, но мы с Вами никогда не встречались. Я всегда помню, с кем разговариваю. И про юбилей…, как Вы сказали…, Константинова, к сожалению, не слышала. Простите!
        - А, поцелуй?! – надрывно взвыв, крикнул я. – Разве не помните о поцелуе, Оксана? Вы поцеловали меня!
        Я ткнул пальцем в свою щёку, доказывая, где произошло волнительное прикосновение.
        - Поцеловала?! – Оксана осуждающе глянула мне в лицо. – Не придумывайте!
        Оставалось самое последнее и непопулярное средство восстановить девушке память. Я не хотел его применять, но другого выхода не было. Поверьте, я не был безжалостен, но уйти, ни с чем тоже не мог. Доказано, что метод шоковой терапии также дееспособен. 
        - Оксана, у тебя умерла бабушка! Мы встретились после похорон возле этой лавки!
        Я уставился на неё с сочувствующим взглядом, готовым в ту же минуту приласкать тёплыми объятиями. Однако её реакция меня испугала. Оксана застыла, словно каменное изваяние. Её немигающий взгляд потемневших зрачков буравили меня как сверло. Она покачнулась, будто перед обмороком. Её губы превратились в тонкую полоску. Она стала похожа на воинствующую кобру, которая распушила капюшон, готовясь к атаке. Затем её глаза принялись наполняться слезами и, наполнившись, потекли ручейками по гладкой коже. Она глубоко вздохнула. Её лицо исказила гримаса боли и плохо скрытой злости. Я не ожидал от неё такого громкого и пронзительного крика.
        - Моя бабушка жива! Она не умрёт! Бабушка обязательно выздоровеет! Поняли?! Она не умрёт! Не умрёт! Не умрёт!
        Рыдающая девушка кинулась прочь по аллее. Я не сделал попытки удержать. Я недоумённо смотрел ей вслед, не понимая, что произошло. Я был раздавлен и смят её воплем. Я не ожидал, что вторая встреча пройдёт по сценарию, который не смог бы сочинить даже самый буйный режиссёр. Я сомневался, правильно ли я понял слова девушки. По её утверждению в субботу бабушку похоронили, а спустя два дня, в понедельник удивительным способом пожилой и смертельно больной человек воскрес?! Более того Оксана высказала твёрдую надежду, что бабушка выздоровеет. Что за колдовство и мистика?! Какая чушь и белиберда? Возникли справедливые вопросы в адекватности, психическом состоянии и целостности нервов девушки.
        Однако я не мог обвинить Оксану в умственной ущербности. По цветущему виду она не являлась сумасшедшей. Внутренне я пытался её выгородить. Я не мог подвергнуть сомнению неполноценность симпатичной девушки. Оксану раздавило семейное горе, и это горе оказалось для неё неподъёмным и масштабным. Оно обволокло девушку, высосав жизненные силы. Оксана находилась на грани нервного срыва и истощения. Её мозг не желал принять смерть бабушки, а предложил щадящий вариант её болезни…, бесконечной болезни, после которой любимую бабушку ожидало неукоснительное, но мнимое выздоровление.
        Я вышагивал по асфальту к выходу, в раздумьях. Мне было жаль девушку. Я хотел снова увидеть её и объясниться, но с учётом её состояния беседа должна быть схожей встречи врача и больного. Но я не хотел разговаривать с ней как с пациенткой психоневрологического диспансера. Она не заслуживала жалостливого и снисходительного отношения в том уничижительном смысле, что подобный характер встречи ущемлял и уничтожал её достоинство. Для неё требовалось найти особенные слова на отвлечённые темы. А также составить компанию, чтобы сходить в кино, театр, на концерт. Поистине развлечения подарят девушке положительные эмоции.   
        Я вышел из сквера с разнообразными мыслями. Моя уверенность в том, что снова увижу Оксану, но уже счастливой и жизнерадостной неимоверно окрепла.
        «Мне нужно немного подождать! Ей нужно немного подождать! Нам нужно немного подождать!».
         Воодушевившись здравой идеей, нырнул в автомобиль. Посмотрел на панель и сверил часы. Электронное табло показало, что через десять минут наступит три часа дня.  Возвращаться рано домой желания не возникло. Я решил заскочить на работу, чтобы сверить присланные чертежи для новых проектов, составить план на завтра и на скорую руку обсудить с Димкой юбилей. Я знал, что он обрадуется и обнимет меня как неуклюжий медвежонок, когда по-дружески хлопну его по плечу. Так как время городских пробок ещё не настало, поездка заняла двадцать минут.
        Я вошёл в контору и тут же  в коридоре, налетел на директора Вячеслава Константиновича.
        - Ярослав, помнится, ты отпрашивался на два дня?! – он живо протянул широкую ладонь, - или я что-то путаю как обычно?
        - Уложился с делами раньше, Вячеслав Константинович!
        - Похвально! – одобрил директор. – Приступай срочно к проекту и чертежам «Гечмиш». Надо срочно исправить ошибки, согласовать и сдать заказчику.
        Я покосился на директора  с удивлением.
        - «Гечмиш»? Мы сдали проект, и с нами рассчитались!
        - Ты ошибаешься, Ярослав! Сроки поджимают. Требуется ускориться тебе и Дмитрию.
        Я замолк как зимний лес. В недоумении почесав макушку, поплёлся к себе в отдел. Но не успел отойти, как услышал.
        - Ярослав, подожди! Хотел с тобой посоветоваться!
        - Да, слушаю!
        - У меня скоро юбилей! Позову всех коллег и ваш отдел в том числе! Посоветуй, достойный ресторан? Пока собираю справки о ближайших ресторанах и каждого сотрудника мучаю расспросами. Непростое дело - выбрать ресторан!
        Я впал в ступор.
        - Какой юбилей,  Вячеслав Константинович?
        Директор хохотнул.
        - Шестидесятилетний..., уже седьмой десяток на носу! Старость не радость!
        Я посмотрел на директора с опаской, высматривая сочащуюся слюну в уголках рта. Затем попятился назад, чтобы не делать резких движений.
        - Ну, так какой посоветуешь ресторан, Ярослав? – взмахнул рукой мужчина.
        - Я ушёл работать над проектом, Вячеслав Константинович! Извините!
        Я метнулся в отдел, ожидая от него безумной погони с тупыми или режущими предметами наготове. Однако мне повезло. Меня не тронули. Ненормальный директор исчез как зарплата. Мои мысли ударялись о кору головного мозга и отпрыгивали как мячики. Какой ресторан ему надо забронировать? О каком юбилее упоминал директор?  Ресторан, в котором мы отгуляли в прошлую субботу? Юбилей, на котором я пил с Димкой коньяк?! Что, черт возьми, происходит на белом свете?! Что за коллективное помешательство? Что за злобный розыгрыш?! Сначала Оксана, а теперь Вячеслав Константинович. Объяснит мне кто-нибудь эту запутанную ситуацию?
        Я понял, что голова у меня вот-вот взорвётся от нестыковок и непоняток. Я не мог найти ответы на вопросы. Меня убивало это состояние. Я зашёл в туалет и умыл лицо прохладной водой. Успокоившись, подумал, что Димка поможет расставить точки. Он мой друг и только ему удастся внятно объяснить тупоголовому и потерявшему ориентир Ярославу, в чём подвох.
        Я резво раскрыл дверь и ввалился в отдел. Димка корпел над чертежами. Раскрытый проект лежал перед ним на столе. Он держал зажатым между пальцами остро отточенный карандаш и с хмурым видом рассматривал таблицу спецификации. Он был целиком погружён в работу и, казалось, ничто не могло его отвлечь. Я деликатно поцарапал ногтём его расплывшуюся спину. Он раздражённо повернулся.
        - Привет, Ярик! – его морщины разгладились, когда он увидел, кто его отвлёк. – Думал, опять Мила пришла мозги крутить. Починил свою ласточку?
        - Какую ласточку? Ах, машину! Да…, починил. Чем занимаешься, Димка?
        Я вытянул шею, чтобы посмотреть на чертежи. Они показались мне знакомыми.
        - Достал «Гечмиш», - кончик карандаша уткнулся в бумагу. - Пытаюсь отыскать неточности со схемой и спецификацией. Указали, что не совпадает с таблицей. Директор торопит.
        - И ты тоже с ними заодно?! – я обессилено присел на вращающее кресло. – Забавляешься!
        Дима оторвался от чертежа. Он тщательно оглядел меня с головы до ног.
        - Ярик, если ты поможешь, то мы сделаем эту работу за два часа, - деловым тоном попросил он.
        Я взорвался.
        - Сколько можно издеваться?! Прекрати немедленно. Я думал, что ты друг, а ты с ними заодно! Скажу, что ваш розыгрыш жутко смешной! Обхохочешься! Ты доволен?!
        Я отодвинулся от Дмитрия и подошёл к столу, где стояла кофемашина. Взяв чашку, нажал на кнопку. Машина загудела как комбайн. Ароматный запах распространился по отделу. Я прошёл к столу и сел на стул. Ко мне подошёл озадаченный Дима.
        - Ярик, у меня тоже нервы ни к чёрту от этого затянувшего проекта «Гечмиша». Когда сдадим, то расслабимся. Тем более на носу юбилей Константиновича. Он активно ищет приличный ресторан и мучает с опросами сотрудников. Времени остаётся мало, но Вячеслав Константинович дотошный. Так что оторвёмся! Главное – разобраться с проектом.
        Я иронично усмехнулся.
        - Ты серьёзно, Димка? Неужели не помнишь как мы с тобой уже скринили таблицу? Всё проверили и отправили заказчику?
        - Когда?
        Я устало вздохнул.
        - Скажу больше. После таблицы ребятишки из «Гечмиш» попросили дополнить чертёж данными электрического счётчика и указать границу балансовой принадлежности. Помнишь?
        - Нет.
        В его глазах появилось заинтересованность, словно я вещал будущее. Впрочем, так оно и было!
        - И последнее замечание касалось расчёта установленной мощности. Мы составили полный список электрооборудования с указанием величины каждого прибора. Даже посчитали светильники и все патроны с лампочками. И ты снова, по второму кругу хочешь заниматься этой чепухой?! Димка, тебе не надоело?!
        - Откуда ты это знаешь, Ярик? – восхищённо спросил добродушный толстячок, бросив обескураженный взгляд на раскрытый проект. – Ты же Ван Хельсинг! Ванга!
        Я понял, что Дима не врёт. Действительно его поразили мои появившиеся удивительные способности. Однако я хотел докопаться до схрона как кладоискатель.
        - Слушай, Дим, - я допил кофе, - кажется, против меня учинили заговор. Или я переродился в чревовещателя. Сам не пойму! Помоги разобраться?
        - А в чём заключается заговор?  - Димка бросил проект, чтобы целиком сосредоточиться на моих проблемах.
        - Вот, например…,
        - Соскучился по работе, Ярослав? – неприятная Мила ввалилась в отдел как нудный, моросящий дождь.- Не слишком торопился, раз пришёл в конце рабочего дня.
        - Выйдем на пятачок? Поговорим,– негромко предложил Дмитрий, чтобы избавиться от ненужного словесного поноса Милы. – Заодно я покурю.
        - Идём!
        - Куда собрались? Проект доделали? – донёсся до нас скрипучий голос Милы. – Не успеете исправить!
        - Успеем! Не твоё дело! – проворчал Дима, когда мы вышли из комнаты.
        Дмитрий закурил, а я дождался, когда он будет готов выслушать.
        - Представь ситуацию, Димка! В прошедшую субботу, после юбилея…
        Я прервался, признав, что выбрал неудачное начало, так как, по словам директора торжества ещё не было. Юбиляр до сих пор  находился в поиске роскошного питейного заведения. Следовательно, Димка не ходил в ресторан. Мне следовало тщательнее подбирать слова. Я решил, что в первую очередь расскажу о таинственно ожившей бабушке.
        - В общем, в прошедшую субботу я познакомился с девушкой по имени Оксана…
        - Теперь понимаю, какую машину ты ремонтировал! – шутливо вставил Дима и дипломатично замолчал. Больше он меня не перебивал.
        Я выложил ему всю историю без остатка, не утаивая, что юная красавица безумно понравилась. Не скрыл, что удалось её успокоить, и она в благодарность поцеловала меня в щёку. Но особо заострил внимание на бабушке, которая имела обыкновение в субботу лежать в могиле, а в понедельник возвращаться в мир живых.
        - Оксана на самом деле сказала, что жмурик выздоровеет? – недоверчиво спросил Димка.
        - Провалиться на этом месте, если вру!
        - Слушай, Ярик, а ты не прикалываешься? – он наклонил голову и пытливо заглянул мне в глаза, словно в горловину бензобака.
        - Нет, конечно, Димка! – я выглядел хмурым, - но скажу, что юбилей директора я буду праздновать два раза, а тебе довольствоваться лишь одним днём! Вот такая у тебя, несчастного, горемычная судьбинушка!
        - Горлопан, - он махнул рукой и выбросил чинарик. – Ярик, с тобой только время терять. Пора возвратиться к проекту.
        Мы вернулись в офис. Меня покоробило, что Димка перестал мне верить.
        - Я думала, что вам плевать на проект…, – язвительно сказала Мила, - …, и на Вячеслава Константиновича. Он заходил и спрашивал как дела. Я ответила, что вам некогда работать!
        Дмитрий устало вздохнул. Она действовала нам на нервы, но теперь я знал, как заставить замолчать офисную стерву.
        - Советую вам, Мила, покупать в магазине не по две сардельки, а чуть больше! Не бойтесь! Они не испортятся. Пообедает внучка, муж и вы не останетесь голодной! Примите к сведению, пожалуйста!
        Дмитрий склонился над таблицей, но я знал, что он подслушивает.  Мила раззявила рот.
        - Откуда ты знаешь, Ярослав, что я покупаю по две сардельки? Разве я рассказывала об этом?
        - И ещё, прислушайтесь к тому, что не следует глупо шутить с соседкой Аней, по поводу того, кто кого выгуливает! По меньшей мере, сохраните дружбу!
        Мила застыла. Я отнял у неё микрофон, на время, сделав женщину немой. Я надеялся, что до конца рабочего дня мы не услышим её голос. Потом повернулся к Диме и как можно равнодушнее произнёс.
        - Димка, как ты думаешь? Достаточно ли литра и двухсот грамм пива, если я хочу выпить полтора? Или придётся покупать два баллона, чтобы организм почувствовал насыщение? Или…, что?! Как ты выходишь из такой ситуации?
        Я услышал, как громко упал на пол карандаш. Не останавливаясь, продолжил измываться над другом. Я злобно подшучивал над его недоверием и сомнением. Глядя в сторону, на оконное стекло, воспроизвёл предложение, которое услышал от него в прошедшую субботу.
        - Димка, ещё хотел спросить! Тебя не раздражает реклама «Дешевле не найдёте», «Ниже цены не бывает»? Например, меня жутко раздражает. Вот я поверю этой рекламе только в одном случае. Если они скажут: «Мы вернули цены двухтысячного года!». Правда, Дим?       
        Скрипнуло кресло, но звука упавшего тела я не услышал. Я повернулся к нему и едва не расхохотался. Мой застывший хомячок выглядел пойманным сачком на ковре и сбитым с толка, будто я заставил его перевязать мухе больную лапку.               
        - Ярик, мы с тобой уже где-то пили, и я был пьяный?
        - Не скажу, что ты был сильно пьян. Мы вместе глушили коньяк…, в ресторане…, на юбилее директора! Твоя душа переполнилась. Наша застольная беседа носила дружеский характер.
        - На юбилее Вячеслава Константиновича?!
        - Да.
        Я вихрасто уселся на стул рядом с другом.
       - Но про вселенский взрыв из передачи по телевизору я не верю, Димка! Ядараторная зима выглядит чьей-то ненаучной выдумкой и лишённым логики. Не могли древние человекоподобные существа достигнуть современного уровня, только по одной, но вполне объяснимой причине. Они не позволили бы никому истребить всё население земного шара. Это идёт вразрез здравому смыслу. Неандерталец пересёк ступеньку эволюции на высшую классификацию гомо сапиенс.   
        Дмитрий напряжённо думал. Складки на его нахмурившемся лбу напоминали гипсовую голову древнегреческого философа. Через мгновение его лицо озарилось, словно подсвеченное фонариком.
        - Ярик, это не заговор! Могу предположить, что ты реально обрёл фантастическую способность видеть будущее! Ты пронизываешь пространство, время и заглядываешь вдаль!
        Он подпрыгнул от смелого постулата, будто приспособил к ногам рессоры. Затем глупо хихикнул и выпучил зенки. Я перестал сравнивать его с Аристотелем или Сократом.
        - Ярик, как тебе повезло в жизни! – он дружески взял меня под ручку. – Поможешь купить лотерейный билет на ближайший тираж?
        Однако я колебался и не мог принять его гипотезу за чистую монету. В его умозаключениях была какая-то нелогичность и смута.
        - Ну, так что, дружище? – Димка хитро прищурился.
        - Что? – раздражённо спросил я, так как он мешал сосредоточиться.
        - Заглянешь в будущее и выберешь мне счастливый лотерейный билетик? Или останешься в прошлом?!
        - В прошлом? – какая-то нелепая мысль промелькнула в голове как скатившиеся с горы детские санки, - в прошлом…, прошлом!
        - Мыслительный гигант! – поддел друг. – Конечно, в прошлом, Ярик! Ты побывал в будущем, а теперь вернулся к нам!
        Он отвернулся к проекту, а я похолодел. Возникшая догадка ошеломила.  Она заставила застонать и охнуть от ужаса, словно к моему виску приставили холодное дуло пистолета.
        «В субботу познакомился с Оксаной, а сегодня девушка не вспомнила меня и отвергла слова поддержки! 
        Сдали проект «Гечмиш» с Димой, а сегодня обнаружилось, что работа в самом разгаре!
        Вячеслав Константинович ищет ресторан для шестидесятилетнего юбилея, а я уже побывал на нём!
        Мила ещё не знает, что скоро поссорится с соседкой!».
        Я прикрыл глаза.
        «Я не могу смотреть в будущее! Я не побывал в будущем! Наоборот! Моя жизнь непредсказуемым образом остановилась! Более того повернулась вспять. Теперь мои часы отсчитывают время назад. Нарушился ход жизненных стрелок. У меня нет будущего и нет настоящего! После субботы настала пятница, а не воскресенье! А возможно, меня отшвырнуло назад на более продолжительный период?!».
        Я зажмурился.
        «Поэтому Оксана горько заплакала, когда я заикнулся о похоронах любимой бабушки. Оксана не лгала и не помутилась рассудком. В действительности бабушка была смертельно больна, но жизнь ещё теплилась в её одряхлевшем организме.
        К Дмитрию тоже никаких претензий. Он не знал, что проект Гечмиш» согласован и даже оплачен.
        Схожая ситуация с Вячеславом Константиновичем и Милой».
        Но как я нырнул в будущее? Как мне удалось перешагнуть через временные рамки?
        Вновь я слышу голос, но не могу определить, кому он принадлежит. Хотя признаюсь, что голос приятен на слух. Мелодичный и тонкий. Явно принадлежит женщине.
        Мои глаза до сих пор зажмурены. Я пытаюсь их открыть.
        - Ясларов!
        - Ялсаров!
        Я разлепил тяжёлые веки. Неясные очертания чьих-то лиц. Огромное количество толпящихся людей. Что за мероприятие? Что за сбор! Какой-то городской праздник? Местный сабантуй?! Спортивный марафон? И вообще, ёлки зелёные, где я нахожусь?
        - Яраслов!
        - Ылусибь!
        «Нежный голосок, повтори, пожалуйста? Не останавливайся! Прошу – говори с расстановкой, по слогам и медленно. Я знаю, у тебя получится. Ты понимаешь меня! Я хочу тебя слушать…, хочу с тобой говорить!».   
        Среди склонившихся людей я обнаружил людей в белых халатах. Что случилось? Кто-то заболел? Или это маскарадные костюмы? Вдруг из серых пятен и озабоченных глаз обнаружил знакомое лицо. Оно промелькнуло ненадолго. Я попытался сфокусироваться. Лицо прыгало, то удаляясь, то приближаясь ко мне. Зачем так со мной играть? Что за шутки? Я почувствовал беззащитность и уязвимость. Я не был готов поддерживать выдуманные и странные игры. Но не хотел терять лицо из виду, так как оно принадлежало симпатичной женщине. Она служила маятником, неким указателем и символом спокойствия. Внутренним чутьём чувствовал, что она единственный человек из сопереживающего люда, которая поможет, избавит от боли, вылечит. Я увидел слезу и догадался, что девушка плачет. Мне что-то навеяло из далёкой молодости.
        Я узнал лавку и стройную девушку, которая горько плакала. Она потянулась ко мне и поцеловала в щёку. Она провела тёплой ладонью по лицу. По телу пробежала волнительная дрожь.
        «Постойте! Ба! Это же Оксана Золина! Длинноволосая девушка из смелых фантазий и мечтаний – моя жена! Точно! Верно! Оксана – моя супруга, моя вторая половинка, моя искренняя любовь! Как же это здорово! Как это прекрасно! Значит, поэтому её красивое лицо показалось мне знакомым. Мы познакомились в молодости. Часто гуляли в сквере и останавливались возле памятной лавки, когда провожал девушку домой. Как я мог позабыть приятные встречи?! Сколько же времени мы с ней женаты? Давно…, очень давно!».
        - Ясорлав…
        Я с трудом собрал слово воедино. На интуитивном уровне понял, что жена окликнула меня. Но я сомневался, что Оксана специально произносит моё имя неправильно, чтобы запутать. Я верил ей. У неё это произошло не нарочно. 
        - Гаскрой рлаза…, полуйжаста!
        Решать ребусы мозг отказывался. Я складывал речь из отдельных вскриков, подбирая по смыслу знакомые звуки. Открыть глаза оказалось для меня ещё более тяжёлым делом. Но я собрал волю в кулак. Я не хотел подводить жену и вызвать ещё более горькие рыдания. Я чувствовал перед ней вину, зная, что Оксана беспокоится. Её животный страх и терзания улавливались по дрожащему и плачущему голосу.
        - У-ы-и!
        - У-лы-и!
        - У-лы-ни!
        - У-лыб- ни-сь!
        Понятия не имел, как жена появилась возле меня. Но она всегда оберегала от бед и болезней, приходя на помощь. Я нежно посмотрел на Оксанку, желая показать своё заботливое отношение к ней, высказать спасибо за прожитые годы, подарить во взгляде любовь и признание. Сказать ничего не мог, так как мои губы предательски застыли. Улыбнуться также не получилось.
        - Не смейся над серьёзной темой, Ярик! Не дай Бог! Врач делает прогнозы. Считай, что ты скончался, если не смог улыбнуться!
        «Димка, а ты был прав!», - мелькнула как вспышка последняя мысль.       
        Я закрыл глаза…, на этот раз навсегда…
        По статистике инсульт является ведущей причиной смерти после сердечно - сосудистых заболеваний. Лидерами по смертности от нарушения мозгового кровообращения являются страны: Пакистан, Чад, Ангола, Гамбия, Судан, Уганда, Руанда, Коморские острова, Зимбабве, Танзания, Гондурас…
        …Россия возглавляет этот страшный список!      
                нояб.2025г.