9. павел суровой седая нива. нежданный гость

         

 Выехали до пашни еще засветло. Но когда приехали до места, уже стемнело. Жулик по-хозяйски залаял навстречу, но увидев своих завилял хвостом, как дворняга. Для порядка обняхав лошадиные ноги,дал добро на въезд.Хата стояла под самым околком и потому камаров было просто немыслимо много.Хорошо,что Данило любил химию в училищи,поэтому сделал мазь на основе глицерина и еще,только ему известного,какого-то реактива.По крайней мере так кусаться,как они умеют,комары не стали.Данило продавал по символической цене эту мазь всем желающим. А кому-то и бесплатно раздавал, как он говорил, в благотворительных целях. Комары-это отдельная тема для огромного сочинения. Но можно только сказать, что в Украине их почти не было и поэтому в самом начале жизни в Сибири, нашим переселенцам они казались карой Господней.

 Устроившись по лежанкам, покурив и поговорив, братья уснули. Спать в лесу Данило любил. Хоть в селе тоже было раздолье, в лесу как-то дышалось вольно. Да и зеленеющее поле вызывало приподнятое настроение. В одной научной книге, ни названия ни автора Данило сейчас и не вспомнил бы, говорилось о том,что, когда глядишь на зеленый цвет, то успокаеваешься. Так и, когда смотришь на красный, то возбуждаешься и начинаешь беспокоиться. И правда. Когда Данило смотрел на пашню, на лес он становился каким-то умиротворенным. И хотя он и так был мирным, рассудительным и спокойным, зелень его умиротворяла еще больше.

 Опять же, когда он видел огонь, пожирающий ниву или хату, то ощущал тревогу и беспокойство. Вид крови,зарезанного животного его не пугал, но как-то отталкивал. Не любил он и, когда на ярмарке, приехавшие хлопцы ходили в красных рубахах. Он знал, что после продажи, эти «козаки-разбойники», обязательно напьются и передерутся, не разбирая чем и кого побивая. Для них это было, как семечек пощелкать. Данило не любил этой склонности, присущей русским и азиатам, которая так и выпирала из них. Азиаты действовали ножами , а русичи и кольями, выдернутыми из плетня, и цепями, и свинчатками-гирьками приготовленными загодя специально для этой цели.

 Вспомнилось это почему-то сейчас? Данило, повернулся на левый бок и заснул, как младенец.
Где-то в середине ночи, забрехал Жулик. Барсук, наверно, подумал Данило. Но Жулик не унимался. Не слышно было, чтобы была борьба собаки с животным. Жулик был приучен не трогать лишь людей.
- Кого это нелегкая принесла?- сказал проснувшийся Илья.
- Пойду гляну,- проговорил Данило, вставляя ноги в пимы с галошами. - Кому это по ночам не спится.
- Бердану прихвати, на всякий случай,- предложил Илья, зевая.

 Данило вышел на крыльцо и заметил, что Жулик лает в сторону соседского околка.
- Кому тут не спится, выходи не бойся, будем знакомиться,- громко сказал Данило.

 Из кустов, на обочине околка, показалась фигура в длиннополом одеянии. В темноте могло показаться, что персонаж из средневековой сказки выходит навстречу Даниле. Когда фигура вышла на свет, то оказалась лишь худющим мужиком, почти двух метров роста. Именно рост создавал впечатление, что перед тобой монах из книги про Уленшпигеля. Худое лицо было бледным, а борода, черная, уже подернутая сединой, усиливала это сходство. Сам мужчина был худым и длинным. Поэтому казалось, только тряхни его за плечи и голова сама отвалится и покатится по тропинке. Вид пришедшего был, конечно, ужасен, если бы не глаза. Глаза голубые с поволокой, горели, как два карбункула, на его исхудавшем лице. И были контрастом всему остальному его «существу».
- И кем ты будешь, мил человек? И что это тебе дома не сидится? Позднее время ты выбрал для прогулок,- спросил Данило спокойным и уверенным тоном.
- Извини, уважаемый, что потревожил тебя посреди ночи. Я совсем не собирался нарушать чей-либо покой. Это ваша собачка шум подняла,- так же спокойно сказал незнакомец.
- Ну, собачка-то она далеко чует. Да и не собачка он. А волк прирученный.
- Да, волка приручить нелегко,- изумился незнакомец.
- Ну, да, что мы на дворе стоим. Заходи-отдохни. Вижу издалека путь держишь. Заходи не бойся.
- Да, я и не боюсь,- спокойно ответил незнакомец.
- Вот и хорошо. Давай-проходи, как звать то тебя?
- Николай Дмитриевич Соболевский,- отрекомендовался пришелец.
- Судя по фамилии, не из простых будете?
- Судя по фамилии, да.
- Ну входите, гостем будете,- сказал Данило, пропуская гостя вперед.

- И кого там нелегкая принесла,- спросил, зевая, Илья.
- Пока не знаю, сейчас выясним,- ответил Данило.
- Николай Дмитриевич Соболевский, статский советник в прошлом, беглый каторжанин ныне,-уверенно сказал пришлый.
- Вот, почему-то, я так сразу и подумал,- сказал Данило, прямо глядя в глаза Соболевскому.-Чувствуется в вас этакая «пружина».С такой «пружиной» обычно большими людьми стают. И в чем причина столь крупного «падения»?
- Если я скажу, что интриги, вы же не поверите?
- От чего же? Всякое бывает при дворах высоких. Верю.
- Там запутанная история, да и вам она покажется безинтересной.
- Почему же. Я,допустим, уже проснулся окончательно, ты, Илья, как?
- Да, тоже вряд ли засну. Вы рассказывайте, ваше благородие.
- Ну, хорошо. Расскажу.Только одна просьба. Есть ли у вас что нибудь поесть, а то на том, что лес «подарил», долго не протянешь.
- Да, я и сам хотел предложить. Вам повезло, Николай Дмитриевич, мы только сегодня заехали, так что провизия есть. Но холодная. Вы, как, подождете пока разогреется, или так поедите?
- Не стоит себя утруждать. Вы же знаете откуда я пришел. Там естся все.
- Ну, тогда, милости просим. Колбаса домашняя, пироги с луком и яйцами, ну и прочая снедь.
- У меня голова закружилась уже от перечисления. Спасибо, люди добрые.

 И Соболевский приступил к трапезе, при этом, спокойно и с достоинством поедая наши «дары».Чувствовалась, все-таки, порода. Потрапезничав, путешественник, вернее беглый каторжник, приступил к своему рассказу. Если бы Данило, не знал нравы высшей элиты, то вряд ли поверил в то, о чем рассказал Соболевский.