11. павел суровой седая нива. христианство-это

       ХРИСТИАНСТВО-ЭТО ЛЮБОВЬ И ПРОЩЕНИЕ

-Да, потрепало вас, Николай Дмитриевич, - подытожил рассказ Соболевского Данило.- Не жалеете, что от царской милости отказались? Ведь может все и наладилось бы?
- Нет, знаете, Данила, не жалею. Да и не сделал бы он ничего. Уж больно от жены зависим. Николай, до женитьбы и после-это два разных человека. Хоть он и погуливал от Алекс, все же она его своей немецкой «машинерией» подмяла. Слаб стал и безволен, к сожалению. Я на каторге общался с политическими. Так они на эту его слабость и нерешительность очень расчитуют. Хотят его свергнуть, но пока сил таких не имеют. Довелось мне и с дружками Ульянова пообщаться. Он сейчас Лениным назвался, говорят после Ленских событий. Так вот эти ни за чем не постоят. Сущие хищники. Эти по трупам будут идти к своей цели. А цель у них-хаос. Они все разрушить собираются. И строить утопию.
- Да, был тут один разрушитель,- сказал Илья.- Прощелыга. Вроде наш — украинец, а говорит по кацапски. Ой,простите ради Бога.
- Да ничего, Илья Степанович… .
- Можно просто, Илья.
- Ну, тогда и вы говорите мне, Николай.
- Разве можно, вы ведь барин?
- Был барин, да стал каторжанином, зовите меня, Николай. Я привык так уже. Да и в каторге, мне все больше с украинцами приходилось общаться. Их там много, почему-то. И все с Юга. Говорят они забавно, половина слов по бесарабски. Они из Подолья. Рядом с молдованами жили, вот и нахватались. Сейчас сложно чистокровных найти. Все помешаны. Были и евреи, и цыгане, и чухонцы, и финны, и поляки. Сплошной Вавилон. Но, что интересно, жили все дружно. Уголовники только шалили. В основном из России, с Поволжья и с Севера. А так все мирно жили. Политические, правда, мутили воду, да кто их слушал? Они только одно твердят: сломать-сломать. А что строить будут, толком и не знают. Ленин, наверно, знает.

 Прошла зима. Соболевский жил в доме на пашне. Его , некогда худое тело стало набирать нормальный объем. Лицо очистилось от остатков обмороженной кожи и стал он больше напоминать сказочного великана, чем того призрака, каким он был, когда заявился на Ралкову пашню. Данило брал его до работы, по просьбе самого Николая. Он не принимал от своих спасителей, ни барина, ни Николая  Дмитривича. Попросил считать себя ровней и товарищем. Данило, привыкший к причудам сильных мира сего, еще при общении с Виктором Кочубеем, воспринимал это с юмором, как и подобает украинцу. Кстати, Николай хорошо знал и Виктора и Виктора Сергеевича. Он с уважением относился к обоим. Говорил, что Кочубеи являют собой представителей современного типа дворянства. В них не было того «барства», которое присуще людям неумным и необразованным. Кочубеи были высокоразвитыми людьми и это было заметно сразу при общении с сынами славного украинского дворянского рода.

 Сам же Николай никогда не выказывал своего сословного превосходства. И это было не потому, что Ралки были, можно сказать, его спасителями, а он был , не взирая на его бодрость при встрече, совершенно изможден. И, если бы не братья, он , пожалуй, не выжил бы в зимних просторах Сибири. Он был просто поражен их жизненной смекалкой и подходом к жизни. Сам он не был ни монархистом, ни, не дай Бог, революционером. Скорее либералом. Он был так воспитан. К тому же, при общении с придворной камарильей, он понял, что такой порядок, хоть и продержался тысячелетие, все же, вряд ли продержится еще десятилетие. Для него республиканская монархия была бы идеалом для России. Он сожалел о том, что Стлолыпин, так рано ушел из жизни. Именно этот человек мог из России сделать страну развитую, при всей безолаберности русских людей. Николай понимал, что ставку нужно делать на таких трудолюбивых людей, как братья — Ралки. Просто упор нужно делать на людей-труженников.
И на светлые умы,которыми никогда не была обделена земля русская. Другое дело, что впереди всегда оказываются люди посредственные и бессовестные. Но при умной постоновке дела, все можно изменить. По крайней мере, можно было попробовать. Николай знал много талантливых молодых людей, для которых судьба России была не безразлична. Царь Николай, вряд ли был способен побороться с тем положением, в котором  оказалась Россия. Но его мог спокойно заменить Великий князь Михаил. Он был умным, живым и восприимчивым ко всему новому. В данный момент, он, конечно, имел проблемы из-за брака с Натальей Сергеевной Шереметьевской. Это еще раз говорило о том, что он живой человек, каких не так много при дворе. И сейчас он пребывал в Австрии, в негласном изгнании. Но, если царь захочет, то может в любой момент отменить опалу и секвест.

 И тогда все может измениться. Просто Михаилу Александровичу нужно дать карт-бланш.
Николаю нравился этот высокий, слегка худощавый и серьезный мужчина. Был он характера доброго, немного, даже мягкого. Но в нужный момент цесаревич Михаил превращался в волевого и умного человека. Он обладал всеми качествами джентльмена. И то, что он , можно сказать, «увел» жену у поручика  Вульферта, то это его не характеризовало, как человека низкого. Во-первых Вульфер был, просто, фанфароном, типа Рославлева, а во-вторых любовь есть любовь. У Михаила с Натальей Сергеевной родился сын Гоша, чудесный голубоглазый мальчуган.

 Николай вспоминал прошлое с улыбкой. Он работал, как и братья, с большим энтузиазмом и охотой. Еще в юности он порой помогал крестьянам в своем поместьи и не считал физический труд зазорным. Николай всегда с уважениям относился к людям-труженникам. Этому его научила его матушка. Сама она никогда не сидела без дела. Умела все, что нужно было для жизни. Она могла прясть, вызать, шить и вышивать. Такой портрет сына, который она вышила своими руками, не стыдно и в Лувре было выставить. Княгиня Соболевская писала картины, лепила скульптуры и была человеком творческим до мозга костей, как говорят. Ее пейзажи были светлы и «солнечны». И сделаны в лучших традициях передвижников. Ею была прочитана вся семейная библиотека, которая насчитывала тысячи томов. И сыну она привила любовь к книгам, недостаток коих, гнетил Николая все время пребывания в неволе.

- Николай Дмитриевич, пора отдохнуть,- сказал Илья, остановив лошадь, которая тянула плуг.-Уже полдень, пора перекусить. Интересно, что там Данило скуховарил? Он сегодня с утра притащил два тетерева. Они, конечно, не осенние, тощеваты, но супчик из них вкусный получается. Вот, даже сюда пахнет, аж брюхо подводит.
- Ну, перерыв, так перерыв. Можно отдохнуть. Ваши соседи, ничего не имеют против моего здесь присутствия? Они вчера приехали в первый раз и смотрели на меня с недоверием.
- Можете не волноваться, это наши земляки и родычи Ковали. Они ничего лишнего не спросят и не скажут. Они приехали следом за нами, так сказать, по нашим следам и по нашему зову. А родня в Украине - дело святое. Я вас потом с ними познакомлю. Данило уже сказал им, что вы наш хороший знакомый и приехали к нам из Вологды. Вы - мелкий помещик, попавший в беду и ограбленный своими же родственниками. А дальше им, я думаю, не интересно. Главное,что вы - наш хороший приятель.
- Илья, я тебя сколько раз просил говорить мне –«ты». А ты все «вы», да «вы».
- Пока не привык, Николай Дмитриевич. Со временем, возможно?

 Труженики пошли к избушке,из которой вкусно «тянуло» мясным ароматом.
Данило уже накрыл на стол и собирался звать побратимов, когда те сами зашли в хату.
- А, вот и вы. Проходите, сидайте, зараз подхарчуетесь. Устали, наверно. Передохнуть не помешает.
- А пахнет-то как, просто, как в ресторане - сказал Николай.
- Ну, не знаю, как в ресторане, но пахнет, правда, смачно - сказал Илья,усаживаясь на скамью у стола.
- Хлебушек берите. Из своей муки. А мука со своей мельницы. Что может быть вкуснее?-заулыбался Данило.- В Украине я даже и не мечтал о таком. Можно сказать, я - счастливый человек.
- Да, это правда. Есть чему позавидовать. Простор здесь потрясающий. А ведь совсем недавно, лет этак четыреста тому, здесь просто ковыль был. Ни домов, ни людей. - задумчиво произнес Соболевский.
- Хорошо сказано: «недавно»! Четыреста лет! Можно сказать, вчера.- рассмеялся Илья.
- Да, тут я, конечно, сказал глупость. Четыреста лет –это срок. «Вчера» не скажешь.
- Ну, если считать точно, то лет двести назад тут ничего не было. Люди стали приежать в конце прошлого века,- сказал Данило.- А дальше, там где, ты шел, Николай, наверно тоже не сильно заселено?
- Ну, в сравнении с вашей местностью, там вообще глухомань и дичь. Тайга там. Если доживем до осени, поедем туда за кедровыми орехами. К староверам «моим», в гости. Да и дичи и рыбы там несчитано. Стерляди наловим и насолим. Царская рыбка-то.
- А почему не поехать-то? Посмотрим новые места. Там решим, кому ехать, а кому при мельнице и хозяйстве оставаться. Но, честно говоря, я уж сильно хочу поехать. А наступного года ты — Данило, а?
- Да, мне-то что? Поезжайте, а я подожду. До следующего года,- согласился Данило.- Только дожить до осени надо.
- Доживем, чего нам-то?.
- Николай Дмитриевич, а ты  что-то не говоришь, как там Аннушка твоя? Никаких новостей не поступало в каторгу-то. Чем она занимается? Здорова ли?
- Она, сразу после моего суда, уехала за границу, живет в Швейцарии, недалеко от Цюриха.Здоровье было не очень крепкое, но после вроде бы поправилась. Хромает только немного. Мне отец ее написал все. Ждет меня, пишет. Да, как я к ней поеду-то?
- Да, незадача,- сказал Илья, почесав затылок.- Без документов никуда поехать не получится.
- Надо с Давидом потолковать. У них, у иудеев, как-то все решается. Обещать ничего не буду,но поговорю, обязательно. Мне надо на следующей неделе в Сельнягино, в лавку. Вот тогда и спрошу.
- Данило, я не хочу вас обременять. Может, как-то само уладится?
- Да, если сидеть и ничего не предпринимать, то все, точно, наладится. Я поговорю, мне это не в тягость. Вы нам, ясное дело, не мешаете. Вот вы работаете, как на своей пашне, да и вообще, мы, как к своему, уже к вам привыкли. Но сидеть здесь, когда ваша любимая вас ждет, негоже. Ну, да время все покажет. Я бы к своей Лине из-под любых замков утек.
- Увы, Данило, есть такие замки из-под которых не убежишь.  Желаю тебе никогда их не знать.

                Для чего еще друзья нужны?

 Николай Соболевский прожил на хуторе Ралковом еще два месяца. Данило переговорил с Давидом по поводу документов и тот все сделал на совесть. В мае приехал посыльный из Ново-Николаевска и привез нужные бумаги для беглого князя. Теперь осталось проехать в Одессу, сесть на пароход и уплыть в Румынию, Грецию или Италию. А после уж добираться в Швейцарию для воссоединения с любимой Аннушкой. Николай был безмерно счастлив и благодарен и Данилу с Ильей, и Давиду. Данило и Давид ссудили князя деньгами для проезда и пропитания и в начале июня Николай Соболевский отправился в свое опасное, но он надеялся, счастливое путешествие. А за два дня до отбытия у него с братьями состоялся следующий разговор.

- Я даже и не знаю, как вас благодарить за ваше во мне участие. Казалось бы вы совершенно не обязаны помогать беглому каторжнику, чужому вам человеку, но вы столько для меня сделали, что я и не знаю, когда и как я могу вам за все отплатить сполна,- начал свою речь Николай.
- Да, о чем вы говорите, Николай?- изумился Илья.- Вы за все то время, как были у нас, стали нам роднее родычей. Да, и не по христиански оставлять человека в беде. А,по поводу, каторжника, так сказано: «От сумы да от тюрьмы –не зарекайся». Кто его знает, как наша жизнь обернется?
- Ну, надеюсь, из-за меня у вас не будет неприятностей.
- Да, откуда им взяться-то?- спросил Данило.- Люди вокруг свои, родные и приятели. Не сдадут никогда. Да, и полицейские отсюда далеко. Судя по тому, что никто не приезжал в поиске беглого, они, поди, считают, что тебя в тайге или в нашем лесу, звери задрали. Скоро Давидовы люди поедут в Новониколаевск за товаром, тогда и ты с ними поедешь с оказией. А там тебя встретит тот парень, что бумаги привез и оформит все, как положено: билет, провизия в дорогу.
- Пожалуй, да.-сказал Николай.- Ну, да ничего. Я,когда, даст Бог, приеду, вам все подробно опишу. В письмах.
- Ну, дай, Бог- сказал Илья.А в Одессе тоже встретят свои люди. Думаю, все будет нормально.Можно бы было в наше село заехать, побыть немного у наших батькив, да лучше не мешкать с выездом из империи. Будешь отдыхать в Швейцарии, да и по дороге посмотришь Румынию, Грецию или Италию. Как там карта ляжет.
- Да, уж лучше выехать. Итак я буду через всю империю ехать на глазах у жандармов. Может когда и встретимся. Привык я к вам, как к своим. Мне вас будет не хватать.
- Пройдет время и все забудется. Люди проходят чередой, сменяя друг друга. И забываются даже черты. Главное, чтобы ты добрался благополучно и с Анютой встретился. А там ,как Бог решит. Судьба нам встретиться, так тому и быть. Но это вряд ли возможно.Где Европа, а где мы? От нашей глухомани верст тысяч с десять до Швейцарии.

  Проводы, состоявшиеся через два дня были недолгими, но теплыми. Илья, прощаясь с
 Николаем, даже прослезился.
- Ну, что ты, Илья. Не на поминках чай?- упрекнул брата Данило.- Счастливо, Николай Дмитриевич, - назвал Соболевского по имени-отчеству, впервые за два-три месяца.- Пусть дорога твоя будет скатертью, без сучка и задоринки. Не поминай нас лихом, если что.
- А, если что?- засмеялся Николай.- Мне ли быть в претензии? Кто бы еще так все сделал ладно?Давид, вам отдельное спасибо, - обратился он к подошедшему Давиду. - Чтобы я без вас делал?
- Не стоит благодарности, Николай Дмитриевич. Я думаю, вы бы сделали то же самое, а может и больше.
- Я, как только доберусь до места, вам тоже напишу. Уже, с новой фамилии. Думаю, так будет правильнее.
- А что? Хорошая фамилия-Стадницкий Николай Леонтьевич. Почти Соболевский. Будем Бога за вас молить. Я и деткам скажу, чтобы поминали вас в своих молитвах.
- Давид, вы,просто, чудесный человек и товарищ! Пусть все ваши, и ваши братья мои, детки будут здоровы,- сказал Николай и взобрался на телегу, на которой ему предстояло протрястись больше ста верст.

 Караван подвод скрылся уже за поворотом, а сотоварищи Соболевского все стояли и смотрели в сторону, где скрылся из вида их случайный, но уже полюбившийся им, как родной, потомок графьев Орловых, так несправедливо наказанный за свою честь и порядочность.
 
Так и не съездили побратимы по кедровый орех, о котором уже и помнить забыли. Да и Бог с ним с орехом. Какие наши годы, будут еще и орехи. Главное, что хороший человек будет со своей невестой рядом и счастлив, даст Бог.

 Прошло два месяца, прежде чем от Николая пришло известие. Почтальон приехал из Лянино и привез письмо Данилу от  Стадницкого Николая Леонтьевича из города Майлен, что находился между Цюрихом и Рапперсвиллем. Этот город был расположен на берегу Цюрихского озера. Николай писал, что места там просто чудесные. Чистый горный воздух, хрустальная вода и прекрасная живописная панорама. Писал, что был сердечно встречен Аннушкой, которая уже совсем оправилась и даже не хромает. Тут же находились и ее родственники. Сыграли свадьбу. Николай сожалел, что братья и Давид на ней не присутствовали. Родители Николая приехали немного опоздав, но это не смазало впечатления от торжества. В общем все были счастливы и рады его «освобождению».

 Он писал, что очень благодарен тем добрым людям, что встретились ему на пути, совсем не случайно. Звал Данилу с семьей в гости. И сообщал, что уже нашел работу по специальности. Проводит подготовку швейцарских ребятишек к поступлению в военный колледж. Писал, что в озере огромное количество рыбы. И вообще, там рай.

 Данило читал письмо, улыбаясь в усы. Илья был словно заворожен. Ему, не видавшему ни разу в жизни, гор, трудно было наяву представить ту картину, которую описывал Николай. Братья проезжали через Урал, но это были лишь холмы, по сравнению с Альпами с их снежными пиками.