Эквилибристика синопсиса

Банкетный зал культурного центра, арендованного организаторами литературного конкурса по случаю проведения церемонии награждения победителей, был заполнен до отказа.  Ещё бы – почти со всей страны съехались приглашённые литераторы, целый квартал ожидавшие решения компетентного жюри, которое должно было определить автора лучшего современного романа и вручить вполне солидную денежную премию победителю, и чуть поменьше - призёрам.
Отгремел пафос торжественной части, и симпатичные молодые ведущие программы объявили перерыв на обед. Проголодавшийся после проведённой в дороге ночи и утренних посиделок в концертном зале Иван Иванович Соколов, не обращая внимания на присевших к столу соседей,  сходу набросился на поданные официантом куриный суп и узбекский плов. В увешанном ламбрекенами  и золотистыми настенными канделябрами банкетном зале было шумно, поэтому увлечённый поеданием обеда Иван Иванович не сразу расслышал, как мужчина слева назвал его по имени и отчеству.
- Мы с вами знакомы? – оторвав взгляд от тарелок, спросил Соколов, сразу обратив внимание на сиявшие светом бездонные весёлые глаза одетого в синий костюм-тройку незнакомого коротко стриженого мужчины средних лет.
- Нет, лично не знакомились, но заочно я вас знаю, - робко ответил незнакомец. -  Я ваш роман прочитал. Впечатлён. Очень сильная вещь. Просто потрясающая! Серьезное, я бы сказал,  взрослое чтиво. Чувствуется, что автор либо  лично пережил перипетии сюжета своего произведения,  либо писал, как это говорится, с натуры.
Иван Иванович вытер влажные губы салфеткой, поправил на тонком носу очки,  хмуро посмотрел по сторонам, зафиксировав взор на  присевшем напротив широколицем молодом человеке в белом свитере и, подвинув свой стул немного назад, тихо произнёс:
- Пережил лично. А что?
- С ума можно сойти! В голове просто не укладывается! Вы серьёзно? И ни капли авторского домысла что ли? – оживлённо заёрзал незнакомец слева, всем видом показывая, что готов броситься в объятья широкоплечего длиннорукого Ивана Ивановича.
- Ни капли. Всё как было, так и описал… - недовольно пробурчал Соколов, с некоторых пор ему перестали нравиться назойливо навязывающие беседу люди.
- Да вы фактически одним эпизодом показали всю свою жизнь, полностью раскрыли характер героя, то есть вас, - радостно подскочил незнакомец. – Кстати, разрешите представиться, Юргин Анатолий Петрович, можно просто Толя.
- Очень приятно, - Соколов поиграл морщинами на лице и нехотя пожал руку собеседника. – А где с романом-то познакомились, разрешите спросить? Или вы произведения всех конкурсантов перечитали?
- Что вы! – улыбнулся Толя. – Всех…Почти тысяча штук! Скажете тоже… Случайно как-то получилось. Когда организаторы конкурса шорт-лист опубликовали, меня почему-то ваша фамилия заинтересовала. Просто дядю моего, родного брата матери, тоже Иван Иванович звали, ещё и Соколов. Ну, я и порыскал по сети, поискал ваш роман «Подвал». Думал, может, ужастик какой…
- А разве не ужастик? – сухо спросил Соколов, скрипнув вилкой по дну пустой тарелки.
- Да…Согласен…Ужас без конца, - поёжившись, вздохнул Толя. – Вы не читали случайно? – спросил он аппетитно жующего молодого человека в белом свитере.
-   М-м-м… - торопливо промычал тот. - Как-то не получается читать. Дела, дела…А что там, в романе?
- Представляете, - гордо напряг грудную клетку Толя, - перед вами человек, лично переживший мариупольскую мясорубку. Нет-нет… Пережили её многие, но Иван Иванович почти полтора месяца провёл под завалами дома в запертом тёмном холодном подвале…В его-то пятидесятилетнем возрасте с кучей болячек…
- Любопытно, - скорчив на лице поверхностную заинтересованность, сказал парень в белом свитере. – И об этом ваш роман?
Соколов отвернулся и брезгливо  кивнул.  В его глазах отчётливо читалось желание поскорее закончить этот спонтанный разговор.
-  Там всё гораздо шире и глубже! – воскликнул Толя. – Представляете, полтора месяца без еды, без воды и тепла, среди трупов. Сам был контужен, ещё и спасал раненную женщину, которой гранатой оторвало руку. К сожалению, она умерла… Так ведь, Иван Иванович?
- Да, всё так, - задумчивое лицо Соколова исказилось болью. – Ну, вы же читали,  вот сами и расскажите…
 - Действительно, любопытно, - поддержал разговор человек в белом свитере, представившийся Игорем. – А из подвала-то почему не вылезали?
- Да потому что заперт был подвал, снаружи, - пояснил Толя. – Украинские военные закрыли гражданских людей и бросили в подвал гранату. Семь человек скончались, выжил Иван Иванович и женщина, его соседка. Но у неё гангрена началась, она тоже умерла. Иван Иванович всех в этом подвале и закопал найденной совковой лопатой.
- А что, извините, вы там ели и пили?  - с саркастической улыбкой на лице спросил Игорь.
- Сырой картофель, консервы, сухие крупы, - протараторил Толя. – Был небольшой запас… Воду из пластиковых труб и системы отопления пил. Представляете?
- Не представляю, - усмехнулся Игорь. – Допускаю, что человек может выжить в таких условиях. Но вряд ли в наше время такой сюжет произведения может иметь успех. Да ещё и с политическим подтекстом. Банально. Вторично. Простите, если обижаю.
- Да что вы такое говорите? - охнул Толя. – Я как прочитал роман, неделю спать спокойно не мог. Там ведь Иван Иванович всю свою жизнь, все свои мысли изложил. И о войне, и о мире, и о человеке и человечестве вообще.  Это просто глоток воздуха. Вот как хотите, а я сразу подумал, что эта книга должна занять первое место в конкурсе. И язык шикарен. Вы раньше писали, Иван Иванович?
- Бывало, пописывал. В основном стихи. Прозу как-то не доводилось, - отрешённо бросил Соколов.
- А я сразу почувствовал, что поэт писал. Весь роман наполнен образами, порой очень неожиданными, неординарными, - поднял палец вверх Толя.   
- А развязка какая в вашем романе? – стреляя  взором то на Соколова, то на Юргина, спросил Игорь.
- Спасение! Какая ещё может быть развязка!? – вскрикнул Толя.
- Спастись по-разному можно. Например, благодаря своим морально-волевым и физическим качествам. Либо благодаря кому-то. Или по воле случая, какого-то неожиданного стечения обстоятельств, - хмыкнул слегка порозовевший лицом Игорь.
Иван Иванович обиженно сглотнул мокроту, глянул ярким соколиным взглядом на откровенно куражащегося человека в белом свитере и тихо, словно сокровенно, протянул:
- Бог спас.
- То есть? – улыбчиво насупился Игорь. – В Мариуполь же российская армия зашла, а Бог какими тропами туда прибрёл?
- А Бог эту армию туда и привёл…
- Несерьёзно как-то…Не интригует…Меня, во всяком случае…
- А вы, Игорь, участвуете в конкурсе? – перебил  Толя, почувствовав, что обстановка за столиком слегка накалилась.
- А чего бы я здесь делал? – разрядился громким смехом  Игорь.
- И  я тоже участвую... Но где мне состязаться с таким асом, как Иван Соколов. В сравнении с ним я жалкий провинциальный графоман, - бросив немного  виноватый взор на Соколова, замялся Толя. – Кстати, а что вы отправили на конкурс? О чём ваш роман?
- Да так, обо всём и ни о чём. Я его даже, скажу вам честно, не только не писал, но и не читал, - хитро подмигнул Игорь.
- Хм…Это как? – изогнулся в вопросительном знаке Толя.
- Очень просто, господа! – причмокнул Игорь самодовольно. – Самое главное в этом деле это что?
- Что?
- Синопсис, господа! Вот товарищ Соколов мучился чего-то там, пытался передать словом дремучий реализм горьковского или какого там, симоновского,  розлива. Никому это не нужно! Что нужно издательствам? Побольше хоррора, саспенса, фэнтези, кринжа, можно даже кибер-панка! Ну, в крайнем случае, детектива или триллера.
- Чего? – свёл тонкие брови Иван Иванович, при этом нервно потирая большим пальцем небритый подбородок.
- А-а, вы, должно быть, не совсем в курсе современных литературных веяний? - обнажив ряд крупных белых зубов, притворно хихикнул Игорь. – Я ж и говорю, что погрязли в нафталиновом реализме. А ведь можно было в ваш роман добавить, например, какую-нибудь мистическую линию. Гипотетически,  раненная женщина превратилась в вампира. Или какого-нибудь средневекового оборотня. И ему очень хочется вас съесть. А в подвале много лабиринтов, где можно поиграть в кошки-мышки. А можно вовсе всё ваше повествование превратить в компьютерную игру. Ну, долго объяснять, вы, наверное, всё равно не воспримете мои фантазии. И, в конце концов,  спас вас не Бог, как вы решили, а какой-нибудь добрый домовой. А? Каково? Вот вам и хтоническая линия с вашем романе.
- Какая ещё линия? – угрюмо прошипел Соколов.
- Это не важно. Я к тому, что сегодня никто из нормальных людей не пишет романы своими мозгами. А зачем, когда есть искусственный интеллект? Синопсис, господа! Синопсис! Больше ничего не нужно! – Игорь гордо откинулся на спинку стула и посмотрел на гудящий пчелиным ульем зал. – Хороший синопсис – и вы впереди всей этой жаждущей славы и  денег толпы графоманов, господа! 
- Как это хороший синопсис? – удручённо спросил Толя, искоса поглядывая на безразлично усталое лицо Ивана Ивановича.
- Зайдите в Интернет и прочтите, как его составить.
- А вы как написали?
- Да совершенно не напрягаясь, - распрямил лоб Игорь. – Поясняю на пальцах. Что любит читатель? Даже не читатель. Читатель будет потреблять всё, что ему навяжет издатель. А издатель любит то, что он сможет быстро и дорого продать. Какую-нибудь необычную историю. Но не о войне, Боже, упаси! Это так пошло – война. Это так утомляет. Устали все от темы войны, народу нужна сказка. Жили- были дед да баба. О! И была у них внучка. Допустим, колдунья. Хорошее начало? Нужна интрига. Любовный треугольник. Допустим, баба тайно любит другого деда. Её-то дед был просто богатенький, хоть и пенсионер, когда-то он работал начальником милиции. А тот, который дед-любовник, был талантливый. Он, допустим, был писателем. Но без связей, и не мог никуда пробиться со своими романами. В произведении по классике нужен антагонист. Это, допустим, злой издатель областного масштаба, который отверг все творения деда-писателя. Но баба верит в его талант. Почти что Маргарита  булгаковская. Она  успокаивает своего любовничка, что внучка-колдунья поможет решить все проблемы. Но внучка улетает со своим бой-френдом в отпуск на тихоокеанские острова. И там её похищают местные аборигены. Как вам сюжетец? И пока дед-муж предпринимает усилия по спасению внучки-колдуньи, он ведь бывший сотрудник органов правопорядка, дед-любовник решается убить этого издателя. И самое интересное, что его действительно кто-то убивает. Точнее он пропадает. Вот вам и детектив, и триллер и мистика в одном флаконе. Остаётся только добавить немного ужаса при проведении спасательной операции на тихоокеанских островах, закрутить линию, что противный издатель-антагонист – посланник параллельного мира, злого мира, и внучке об этом поведали во время пленения голозадые шаманы-аборигены. И хэппи энд!
- Извините, вы такой каши нагородили, - недоумённо пожал плечами Юргин. – Какой тут может быть хэппи-энд? Ерунда какая-то…
- Да нет, уважаемый, совершенно не ерунда. Вы забиваете программе искусственного интеллекта все рассказанные мною сюжетные вводные, и он уже сам за вас напишет  роман, а также придумает ему хэппи-энд, причём  не хуже, чем у Рафаэля Сабатини и Александра Дюма. Останется только парой вихрастых фраз эту концовку изложить в синопсисе. И ещё, что немаловажно: подскажите интеллекту, в авторском стиле какого писателя должен быть написан ваш роман.
- Ваш? Какой же он ваш? – сокрушённо хмыкнул Иван Иванович.
- Никому нет дела, кто конкретно создал произведение, главное – чья фамилия или псевдо стоит под названием, - отмахнулся от вопроса Игорь.
- Это же мошенничество какое-то, - покачав головой, глухо сказал Толя.
- Мошенничество? – скривив гримасу, взвизгнул Игорь. – Господа, избавьтесь от давно отмерших понятий. Это когда-то спекуляция, рента, обман, мошенничество, казнокрадство, ложь были осуждаемыми, неприемлемыми для общества явлениями. Посмотрите вокруг – весь бизнес, вся коммерция, административная  и финансовая надстройка в государстве держатся на них. Информационные и рекламные издания, а также прочие блогеры  и стримеры буквально не могут кормиться без фейков и очковтирательства. Мошенничество и ложь  теперь база, столп, слоник, держащий землю.  Смиритесь с этим, господа. Живите с этим. Примите как норму. Иначе пропадёте. И воспользуйтесь советом или, как сейчас принято говорить, лайфхаком, сочиняйте причудливые замысловатые, даже абсурдные синопсисы. Искусственный интеллект всё стерпит, и весь  остальной рутинный труд за вас он сделает не напрягаясь. Поверьте, никакое самое  гениальное жюри не в состоянии прочитать за три месяца тысячу присланных на конкурс романов. Читают исключительно синопсисы, для того жюри их и требует в качестве приложения к так называемой основной работе. У меня всё. Кажется, нас  приглашают обратно в концертный зал.
 - Да, засиделись мы, - обескуражено подскочил Толя, он хотел что-то возразить Игорю, но тот быстрыми шагами преодолел лакированный паркет и слился с оживлённой толпой.
Соколов встал, лениво потянулся, тяжело вздохнул, учтиво откланялся Юргину и, шаркая ногами, исчез за прикрытой бархатной тканью широкой дверью. Показалось, что накалённая беседа с молодым человеком в белом свитере никак не тронула его атлетически скроенный организм, не коснулась его огрубевшей души и закостеневшего разума. Да мало ли, что несёт нынче молодёжь.
Но на самом деле Соколов расстроился. Никак не ожидал он услышать то, что прозвучало за обеденным столиком. Думал, что здесь, среди литературных творцов, сохранился дух товарищества, правды и сопереживания, законсервировалась добрая традиция русских классиков писать по совести и чести. Да,пошатнул обеденный собеседник веру Ивана Ивановича.  Оставалось только дождаться вердикта   учредителей конкурса – прав ли был Игорь, или это сугубо его личное мнение – и про никому не нужный литературный реализм, и про востребованный искусственный интеллект.
Теми же мыслями был обуреваем в зале и Толя Юргин. Он сидел в последнем ряду, с безразличием слушал звучавшие со сцены песни в исполнении местной самодеятельности и ждал финала – выноса конвертов с именами победителей. Почему-то его щекотала надежда, что Иван Иванович Соколов если и не победит, то уж как минимум войдёт в число призёров.
Ошибся Толя. Зря приехал Иван Иванович из разбитого войной Мариуполя. Вручили Соколову, как, собственно, и самому Юргину, лишь дипломы участников и приглашения на праздничный фуршет. А победил в конкурсе Игорь, автор причудливого синопсиса про бабку, деда и внучку-колдунью. Ну, а куда ж от них, от колдунов, в третьем тысячелетии с Рождества Христова денешься?  Фамилия победителя, как оказалось, говорящая, Брёхов. А, может, это псевдоним такой… Толя не стал спрашивать.
Когда он снова оказался за одним столом с Игорем, то обнаружил, что Соколова уже не было. Сразу после церемонии он незаметно выскользнул из зала, нырнул в метро и поехал на вокзал. А на место Ивана Ивановича за столик  присел один из членов компетентного жюри по фамилии Хитров – хорошо упитанный, с крупным лощёным лицом и потными ладонями мужичок лет тридцати от роду. Говорили, что он блогер какой-то популярный, только где и кто его читает -  Толя не знал, да и не интересовался. Он лишь задал члену жюри один вопрос:
- Скажите, уважаемый, а вы знакомы с романом «Подвал» Ивана Соколова?
- Соколова? – переспросил резво жующий салат Хитров. – Не знаком. Вы думаете, кто-то всерьёз относится ко всей этой так называемой литературе? Бросьте! Идёт освоение федерального гранта, под него и крутятся шестерёнки всех вот этих организационных мероприятий. А кто там чего пишет, собственно, абсолютно не важно. Только я вам этого не говорил. Хорошо?
Юргин горько ухмыльнулся и, ничего не ответив Хитрову, вышел из банкетного зала. На голосистой улице лил мелкий  дождь, неся на землю пасмурное настроение.  Не дождавшись рейсового автобуса, Толя побрёл на автовокзал пешком.
Иван Иванович тем временем уже занял место в плацкартном вагоне поезда. По дороге в Ростов-на-Дону он вспоминал обеденный разговор и никак не мог найти для себя ответа на вопрос: когда, в какой момент новейшей истории пишущие люди отказались от Бога-спасителя, заменив его вампирами, оборотнями и домовыми.
«Это надо же такое придумать…- печалился Соколов, раздражая своими баянными вздохами соседей по вагону. – Неужели всё так плохо в отечественной литературе, и надолго ли этот морок одолел Русь-матушку?»
Ночью Ивану Ивановичу снился сон -  он ему каждый день снился, как будто сам Всевышний диктовал роман о пережитых страхах и мучениях, чтобы передать его в назидание  грядущим поколениям. О том, как разделился народ сам в себе, как вирус ненависти пронзил каждую клеточку разложившегося общества…  о том, как началась война, сначала робкая, вроде как ненастоящая, тогда, ещё в четырнадцатом году… а потом – жестокая и уничтожающая, в двадцать втором… о том, как  брошенная украинскими нацистами граната убила в подвале его жену и она умирала на руках… о том, как харкал кровью из-за обострившейся язвы, моля небеса о спасении… о том, как боясь издать лишний звук, дабы не услышали мучители, рыл могилы прямо в мёрзлом подвальном грунте, хоронил соседей и на этих же могилах в кромешной темноте и холоде поминал их голодным пайком вплоть до сорокового дня…До освобождения.
Под утро Ивану Ивановичу приснился сын Колька, Николай Иванович,  который ещё в самом начале крепких боёв успел вырваться из Мариуполя и двинулся куда-то в Европу. За всё время разлуки Соколов-младший так и не подал отцу ни одного сигнала – жив ли, здоров, счастлив. Где он сейчас? В хмельном угаре пьёт в Мюнхене «баварское» или кормит червей в дымном чернозёме под Харьковом? Надо непременно спросить у искусственного интеллекта. Если уж всё в этом мире – и верность, и истина, и  любовь, и сострадание, и мораль с достоинством и красотой стали искусственными, то и обращаться нужно, получается,  не к Богу, а к тому самому интеллекту, будь он неладен. 
В холодном поту от этих приблудившихся мыслей проснулся Соколов, лишь только нечёсаные локоны рассвета коснулись донской земли. Показались серые коробки ростовских многоэтажек. Вот и дома почти. Каких-то сто восемьдесят километров  и – родной, омываемый морем, обдуваемый приазовскими ветрами Мариуполь. Дома всё просто. Всё понятно. И все вокруг хватают Ивана Ивановича умами. Но как нужно положить на бумагу свои заветные мысли, чтобы их постигла и вся Россия? Какой ей необходим синопсис для перезапуска всей помрачившейся интеллектуальной глыбы?

Ноябрь 2025