Моя первая Любовь

    
Посвящается Оле О.(в девичестве - Оля Т.)


Говорить о любви, писать о любви... Не вообще о любви, а о своей любви. Особенно, если о своей первой любви. Это дело сложное. Это дело поэтов. А попробуй прозой. То есть, - через прозу жизни, без возвышенности поэзии, восторженности и патетики! Это же  оксюморон.  Любовь – это  не одно отдельно взятое чувство, а броуновское движение целого комплекса эмоциональных переживаний, находящихся в неуправляемом хаосе.
 
Но делать нечего - надо пробовать. Не получится, конечно, но я хотя бы попытаюсь.
Моя любовь была в некотором смысле совершенно невероятной. Кино, даже интеллектуальное,    по её мотивам, снять  не так-то просто. Дело в том, что за все годы, с 3-го класса и вплоть до выпускного вечера я Ей не сказал и десятка слов, имеющих здравый смысл. И вовсе не потому, что мы беспрестанно целовались или что-то ещё в том же роде . Мы просто не общались. От слова «совсем», как это принято нынче говорить. Я вздыхал, как «тургеневская девушка». И даже не осмелился написать что-то подобное письму Татьяны Лариной Онегину. «Я Вам пишу, чего же боле…» Нет, я ничего не написал и даже близко не подходил. Вообще-то, было один раз. В 4-м классе. Мы с одним моим одноклассником (в Неё были влюблены все ученики нашего и параллельного классов) на Её день рождения решили сделать ей подарок. И хотя нас не приглашали, мы пришли к Ней домой с подарком. Хотели тут же уйти, но нас усадили за стол. «Мёд-пиво пили, по усам текло, но в рот не попало». В следующий раз я был у Неё дома уже будучи студентом....

 Я так и не могу перейти к описанию чувств… Она для меня была неземным созданием, и сам я чувствовал себя, парящим над Землею, пока бы она не опустила меня эту грешную землю. Она и не опустила. Я не дал ей шанса. Кто знает, что бы было, если б я дал ей этот шанс, и она им бы воспользовалась. А если нет? Если бы слились сердца… Да, что там говорить. Всё расписано на небесах. Что. Где. Когда. На выпускном я был, как зомби. Даже на общем фото за банкетным столом все люди, как люди, и я один в какой-то экзальтации.... Мы разбегались все, как в море корабли. И у меня стучало в висках,  что надо наконец подойти и объясниться как-то. Я понимал, что если не сейчас, то уже никогда. Так и не подошёл. Так и не попытался. Прикоснуться к Ней было для меня и высшим блаженством, и грехом одновременно. И вообще – что это было?

Полночный троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
и боль, что скворчонком стучала в виске,
стихает,стихает.
(с) Окуджава

Я сейчас уже и  не вспомню, как так получилось, что мы с Ней, спустя пару лет после окончания школы, поговорили по телефону. Она искала учебник английского языка. Популярный, но труднодоступный, в те времена,  учебник под редакцией Бонка. У меня он был, и я его ей  привёз. Она сказала: «Вовка, ты человек!». Мне было очень приятно ... но не более того.   У меня по-прежнему не было девушки, однако я уже почему-то уже не парил над Землею. (Вот оно – высшее, но неоконченное образование!)  Мы стали эпизодически встречаться. И застыли в каком-то неясном полёте, но, видимо, на разной высоте. Во сне и наяву … Сейчас это называют «полу-позицией». Хотя дружба – какая же это полу-позиция? Настоящая позиция.
Мы дружим до сих пор, имея внуков. Нет-нет -  не общих.