Коньяк

Профессия винодела во Франции – элитная. Даже круче сыроделов. Но выше всех, безусловно, стоят производители коньяка. Это – элита из элит. С одним представителем этой профессии я познакомился.
Ехал я из Испании в Бельгию. Не спешил, поэтому решил ехать не самым быстрым, но скучным – через Лион и Париж, а вдоль Атлантики – через Бордо на Пуатье и Лиль. Красивая скоростная дорога, и не сильно загруженная.
После Бордо машин стало мало. Солнышко светило, по сторонам лесные пейзажи сменялись полями и виноградниками. Мелькнула табличка с дорожным указателем – «Коньяк 30 км». Проскочил её и тут же пожалел. Никуда не спешу, дорога спокойная, жаль не посмотреть город, давший имя великому напитку. Развернуться на скоростной дороге нельзя. Пришлось ехать до следующего съезда километров 20. Там свернул, и поехал по маленьким дорогам на восток, где должен был быть Коньяк. Справа и слева от дороги то и дело появлялись указатели: «Коньяк такой-то» и приглашение заехать на дегустацию. Через полчаса показался из-за холма и сам город.
Городок стоял в долине у реки, очень ухоженный и живописный. Очень богатый город. Просторные, хорошего дизайна дома с белыми мраморными фасадами, широкие бульвары с огромными платанами, дающими уютную тень. Видно было, что город процветает и благоденствует давно, сотни лет.
В центре города несколько магазинов, специализирующихся исключительно на продаже коньяка. В стеклянных шкафах дорогие коллекционные бутылки. На набережной у небольшой речки высокомерно взирают друг на друга огромные неоновые вывески музеев двух коньячных грандов – «Мартель» и «Камю».
Покупать что-то раскрученное, что в любом аэропорту в дьюти-фри есть, здесь не интересно.
Вспомнил про вывески у дороги, и решил, что найду самую простецкую из них и куплю там. Поехал, и вскоре увидел намалёванный от руки на фанерной табличке плакатик с названием коньячного хозяйства. Он едва возвышался над травой у дороги. У него я и свернул.
Узенькая булыжная дорога петляла между виноградников, такая узкая, что пришлось сложить зеркала автомобиля. Дорога вывела во двор, где стояло несколько ветхих каменных строений. И никого!
Зря ехал. Стал разворачиваться, и тут из сарая вышел дед в линялом синем комбинезоне.
– Заблудился? – осведомился он.
– Нет, хотел коньяка купить…
– Отлично! – просиял дед. – Я сейчас! – и он убежал в сарай, откуда вышел с большой связкой ключей на металлическом обруче.
– Пойдём! – он махнул мне рукой, и мы пошли ко второму каменному сараю, наполовину вросшему в землю.
Дед спустился по ступенькам, открыл дверь и махнул рукой «Заходи!».
Внутри этой халупы оказалось небольшое помещение, стены которого были покрыты стеклянными полками, на которых стояли кубки и бутылки коньяка, а между ними – десятки грамот в золотых рамах. Это великолепие заливал ровный красивый свет, подвешенных к низкому потолку дорогих дизайнерских светильников. Внутри помещение представляло полный контраст с тем, что снаружи.
Дедок бодро вошёл внутрь. Он очень оживился, и даже, казалось, стал выше ростом. С гордым видом глянул на кубки и грамоты.
– Прекрасно! – искренне восхитился я. – Это ваши грамоты за сто лет?
– За двести сорок! – поправил дедок.
– Круто! Могу я купить у вас коньяк?
– Конечно!
– Тогда я возьму одну пятилетнюю и две десятилетних.
– Подожди! – остановил меня дед, замахав руками. – Так коньяк покупать нельзя! Я тебе сначала про него расскажу, и надо попробовать!
Дедок взял с полки бутылку, уселся за большой стол и предложил мне устраиваться напротив. Достал два бокала, и налил в них по изрядной доле золотистой жидкости.
– Дедуля, я вообще-то за рулём! – напомнил ему я.
– А! – махнул рукой пейзан в синем комбинезоне. – Но немного ведь можно!
Да, тогда нормы допустимого алкоголя для водителей во Франции были куда мягче, чем сейчас.
– Это трёхлетний! – комментировал дедуля, с наслаждением отпивая из бокала.
И он стал рассказывать про коньяки. Про виноград, лучший для этого, про дистилляционный аппарат, самое главная часть которого – это большой купол из чистой меди.
– Четыре тонны весит. И сейчас стали их воровать! Это всё цыгане румынские. Понаехали! Приезжают на кране, ломают крышу и выдёргивают купол медный как репу! – возмущался он. – Медь дорогая!
Перешли к пятилетнему. Старик налил и его. Чуть больше, чем трехлетнего. Стал рассказывать, какие бочки для коньяка он использует. Хорошая бочка из лимузенского дуба. Он быстро даёт и вкус и цвет. Но вкус может быть чуть жестковатым. В нём мало игры.
– Вот попробуй! – и дедуля обновил жидкость в бокалах.
Я попробовал очень умеренно. Дед же жидкость из бокалов выливал в себя до капли. Видно было, что мысль пролить хоть каплю, была ему невыносима. Это нормально для человека, столько трудов вложившего в этот волшебный напиток.
Беседа доставляла всё больше удовольствия хозяину. После дегустации десятилетнего коньяка он приготовился открыть бутылку двадцатилетнего, явно очень дорогого. Но я его остановил. Дедуля проводил дегустацию исключительно за его счёт, и мне совсем не хотелось разорять фермера.
Решили вернуться к десятилетнему, и дедуля начал рассказывать, победителями каких конкурсов были его коньяки, указывая на кубки и грамоты на стенах.
– А почему Ваш коньяк не известен? – спросил я, улучив паузу в его речи.
– Как Камю и Мартель? – поднял он на меня серые умные глаза. – А они известны потому, что большие, и в рекламу кучу денег вбухивают. А мне это зачем? Мне реклама не нужна. У меня и так всё продано вперёд. В большие магазины мне поставлять нечего. Я маленький. Всё у меня покупают напрямую рестораны и магазины, которые на коньяках специализируются.
– Видел такие в городе.
– Ну вот. Зачем мне реклама? И так знают двести лет. А когда ты Камю покупаешь, там из 50 евро 25 – реклама. Но её же пить не будешь!
Очень убедительно.
Я выбрал по две бутылки трёх, пяти и десятилетнего коньяка. Скромные, обычной формы, без украшательства бутылки, с такими же неброскими этикетками.
На полке рядом стояли ещё большие, пузатые зелёного стекла бутылки объёмом никак не меньше литра.
– А это что?
– Пино!
– Вино такое?
– Нет, это пино.
– Сорт винограда такой есть.
– Верно, но это – другое. Это вино для рыбаков и фермеров, которые устриц выращивают. Когда целый лень простоишь мокрый до нитки на ветру зимой – а здесь на побережье зимой очень холодно, вином не согреешься. Для них пино и делают. В молодое сладкое вино льют коньячный спирт. Он останавливает брожение и даёт крепость. Градусов 20. Крепкая штука. Стакан после работы – чтобы согреться. А чтобы не заболеть – два.
Взял ещё две бутылки пино.
И привёз в Москву.
Я небольшой спец и любитель коньяка, поэтому для дегустации пригласил моего приятеля Игоря. Он регулярно в коньячные и виски-туры ездит, и в этом спец. Он сначала снисходительно глянул на скромную бутыль и этикетку, но попробовав, признал – высший класс!
На литровую бутыль пино он вообще смотрел с подозрением – наверное, сказал, какая-то креплёная дрянь, бормотуха!
Но, когда пригубил – уже остановиться не мог. Литровая бутыль опустела очень быстро, мне, досталось, совсем чуть-чуть.
Когда я опять через много лет оказался в тех местах, хотел заехать к коньячному дедуле, но всё изменилось за это время. Новые дороги появились, новые указатели.
Крутился я – крутился по этим дорогам, всё искал фанерку с намалёванной от руки подписью. Но – не нашёл. Может, её ветер унёс? Кто знает! А жаль!