Молдова 1

1. Туристу на заметку

Меня уже лет десять просят: напиши да напиши про то, что брать с собой в дорогу, а то чемодан распухший как нарезной батон, а самого нужного, как потом выясняется, в нём нет. Ну, ладно, напишу.

Я уже давно поняла, что отправляться в путешествие налегке, то есть с привычным набором внутренних и внешних органов – это легкомыслие, граничащее с разгильдяйством.

Начнём с ног. Конечно, если туриста только что сорвали с грядки и положили на пляж дозревать, то ему и одной пары много. А если его потянуло по достопримечательностям или шопингам, или того хуже – «на волю, в пампасы»? Без сменной пары точно не обойтись. Причём все они непременно должны быть синхронизированы, чтобы с ног не сбиться.

Поднимаемся выше: пятая точка. Берём с собой две разные: мягкую и полутвёрдую. Вояж начинаем с эксплуатации мягкой. Сейчас поймёте почему это важно. Пока вы сидите в транспорте по пути в аэропорт, потом в зале ожидания и в самолёте, мягкая затвердевает так, что ноги сквозь неё проклюнуться не смогут.  Уже в конце полёта вы почувствуете, что вместо нижних конечностей у вас деревяшки. Значит, пришло время воспользоваться полутвёрдой: там и всхожесть хорошая, и ноги слегка пружинят.

Понятнее всего с руками. Их нужно ровно столько, сколько у вас чемоданов, сумок и сумочек. Рюкзак советую тоже включать в реестр, потому что его только по названию спина носит, а на деле...

Глаза... Глаза и уши пакуем все, сколько удалось достать. Свои нужны для объективности, чужие – для свежести восприятия, потому что смотреть и слушать придётся во все глаза и во все уши. Иначе нет смысла даже с печки слезать.
Брать ли с собой голову – дело чисто факультативное. Если шляпа красивая, то почему бы и нет.

Переходим к внутренностям. Тут всё априори сложно. Вот лёгкие, например. Если вы собираетесь весь отпуск гулять по равнине, где простор и дышится полной грудью, то одного комплекта, конечно, маловато. Другое дело, если вы шли, шли и набрели на Эльбрус, Килиманджаро или ещё какую Анурадхапуру. С одной стороны, кислорода там так мало, что и на одно лёгкое не наскрести, а с другой, –  остальные органы вопят, что у них всё застопорилось или наоборот прорвало, требуют срочно подключиться к кислородному баллону, и тогда без дополнительной пары вообще не продохнуть.

Или вот выделительная система. С кожей никаких проблем: вспотел – майку выжал. Зато с другим устройством сплошные накладки. Особенно, если перегоны большие, а камни вдоль дороги наоборот маленькие и кустиков неурожай. В этой ситуации только дополнительный резервуар поможет сохранить статус кво.
 
Ну, и напоследок желудок. С ним всё так индивидуально, что не знаю, с чего и начать. Мой, например, совершенно недоговороспособный. За стол переговоров с вестибулярным аппаратом никаким имбирём не заманишь, поэтому на заднее сиденье автобуса и в подводную лодку  я его вообще не беру.  А у желудка мужа с верхами полное взаимопонимание, поэтому, «когда на море качка и бушует ураган» аппетит только растёт. Нужно ещё упомянуть о том, что желудок – понятие вообще-то растяжимое. Но опять же у всех по-разному. У кого-то прямо ого-го как! Тому в поездке и одного хватит. А у меня – не очень. Поэтому в некоторые страны мне надо укомплектовываться хотя бы двумя. Молдова как раз к таким относится.

2. La Placinte

В Кишинёв прилетели аккурат к обеду. Получили багаж, заехали в отель, чтобы бросить там чемоданы, и отправились в La Placinte. Это сетевой ресторан национальной кухни. Заходим. Стол накрыт: вода, хлеб, соусы и закуски в таком количестве, что на этом можно было бы уже и ограничится, но повара на кухне бьют копытом.
 
Вышедший навстречу официант, глянул на нас своим рентгеном и спросил: «Кто те двое, что не едят мясо?» Отпираться было бесполезно, мы сделали шаг вперёд. «Следуйте за мной», – сказал он тоном конвоира времён Великой французской революции. И пока мы следовали, судья решал, куда в приговоре поставить запятую. Но результата, чтоб не расстраивать, не огласил, а только усадил за стол и сообщил, что сейчас нас обслужат. Тут же, сгибаясь пополам под двумя подносами, явилась одетая молдаванкой девушка и поставила перед каждым по тарелке постного борща со сметанным островком величиной с Мадагаскар в центре. Остальным принесли куриный суп. Судя по запаху и толщине жёлтых «глазков» на его поверхности, главный ингредиент ещё утром бегал по деревенскому двору, питаясь полбой и дождевыми червями, а лапшу сделали по сохраненному «в ларце на острове Буяне в океяне» рецепту прародительницы Евы. Наблюдая за мельканием ложек и разгоравшемуся блеску глаз, можно было сделать вывод, что это был чистый наркотик.
 
И на этом тоже вполне можно было бы поставить точку и до завтрака наслаждаться достопримечательностями столицы, но нет. Принесли главное блюдо. Нам – вегетарианских вареников. Штук по двадцать на брата, с тремя подливками на выбор. Остальным – по два эскалопа с кольцо Сатурна каждый, картофельное пюре и свежие овощи в качестве гарнира. Трудовой энтузиазм слегка приутих, был уже не таким, как «над курчонком», но, справедливости ради, все с заданием всё-таки справились и начали вставать из-за столов, но не тут-то было: вместе с укоризненным взглядом повара вплыли пончики. Творожные. Воздушные. С вареньем и сметаной. Люстра затрепетала от обречённых вздохов, но долг чести вернул всех к столу. Дальше всё пошло по Гоголю: пончики сами выпрыгивали из миски, окунались в варенье или сметану и влетали в открытый рот. Боже! Как же это было вкусно! Будь моя воля, я бы весь периметр этого ресторана «Орешником» так плотно засадила, что ни один брюссельский грызун туда бы не проник.

Смеркалось. Отяжелевшие, мы вышли из La Placinte и медленно, кряхтя и икая, направились к площади Великого национального собрания, где уже шумел на нетрезвые голоса праздник года – фестиваль вина.

3. National Wine Day 2025

Долго размышляла, стоит ли вообще писать о фестивале. Прочитала его историю, цели, задачи. Не вдохновилась. А тут муж с интеллектуальным пенделем явился и говорит: «Людей жалко». И рука поднялась.

Дело в том, что уже около десяти лет мы не употребляем ни капли алкоголя. До этого заядлыми тоже не были, но немного и изредка все же случалось. И вот сидит как-то муж-химик, листает старый школьный учебник анатомии. Листает на предмет выбросить или пусть ещё лет сто на полке попылится. И вдруг говорит как бы самому себе: «Это что же получается: мембраны наших клеток состоят из липидов, липиды – это в основном жиры, а жиры в воде не растворяются. – И вдруг хватается за голову и орёт, – Ужас!»

Я прибегаю из кухни:
– Где? – спрашиваю.
А он уже по интернету рыщет и глупые вопросы мне задаёт:
– Ты чем жир с кафеля вытираешь?
– Если свежий, то «Ферри», а если уже свернулся – спиртом, – отвечаю.
- Вот именно, даже коагулированный жир в спирту растворяется. А оболочки наших клеток состоят из жиров. Ты понимаешь, что это значит?
- Догадываюсь, – говорю. – Если спирт попадает на кожу, она становится сухой и шелушится.

- То на кожу! А если он попадает в кровь? А, вот нашёл ту самую лекцию.
И дальше мы слушаем о том, что при употреблении алкоголя, клеточные мембраны крови растворяются и становятся липкими, кровяные тельца склеиваются в гроздья и не пролезают в тонюсенькие сосудики мозга, нейроны в этом месте без питания отмирают и отправляются в унитаз. Голова болит, а патологоанатомы (лектор как раз он самый) фиксируют, что у умерших выпивох мозг похож на побитую молью шерстяную вещицу. И даже очень умеренно пьющим, понадобится три года полного отказа от алкоголя, чтобы их серое вещество восстановилось.

– Выходит, – резюмирует муж после лекции, – безопасных доз алкоголя не бывает. Разница только в том, сколько отмерших серых клеток отнесёшь в туалет. Лично у меня лишних нет, поэтому больше – ни капли!
– Аминь и аллилуйя! – подтверждаю я полную солидарность и иду заниматься своими делами.

         Отлучение прошло совершенно незаметно и безболезненно. Знакомые быстро смирились и больше не предлагали. Несмирившиеся просто отпали. Через три года, действительно, в голове поселились новые, непривычные на тот момент знания. Приоритеты поменялись в сторону спорта и закаливания. Система питания была основательно пересмотрена, и жизнь засияла энергией и здоровьем. В итоге пробежать с утра километров пять-шесть и прыгнуть в прорубь стало не только возможным, но и приносит такое удовольствие, которого от алкоголя мы никогда не испытывали. Поэтому свои дегустационные карты мы отдали тем, кто захотел их взять, а сами пошли на праздник, чтобы послушать народную музыку, потолкаться по ремесленным лавкам и прикинуть в кулинарных рядах, чем мы завтра будем обедать.

Музыкальные коллективы выступают на эстраде. Перед ней толпится толпа народа. Мы чуток поподпрыгивали, чтобы получше певцов разглядеть и пошли дальше, потому что, во-первых, из любой точки всё отлично слышно, а во-вторых, экранов на площади много и расположены они под таким углом, что прыжки в высоту можно отложить до утренней зарядки.

Молдавская музыка до 1991-го года звучала по радио и на телевидении наравне с музыкой остальных республик СССР, поэтому наше поколение её слышало и от казахской да грузинской запросто отличало. Но «союз нерушимый» был разрушен, парад суверенитетов завернул каждую его частицу в кокон национального флага, и то, что из кокона вывелось, дальше своей страны уже не полетело, потому что на восток изнутри не пустили, а на запад – снаружи. Повесили перед носом морковку «Евровидения», и Молдова почти двадцать лет за нею бежала, но нынче сказала, что то да сё и, вообще, нет денег. Но, думаю, что дело не в деньгах, а в музыке. Вот её-то на «Евровидении» уже очень давно нет. А в Молдове она не только есть, но и звучит и на площадях, и по телевидению.
 
И лэутары никуда не исчезли. И тарафы. И вовсе я не выражаюсь. Первые – это профессиональные певцы и музыканты, которые объединяются с себе подобными и создают второе, то есть тарафы. Главный инструмент в таком оркестре чаще всего скрипка, но может быть и другой. Нам очень понравился тараф из трех лэутаров, одетых в чабанские шапки. Один играл на разновидности лютни кобзе, другой на многоствольной флейте нае, третий бил в барабан. Они декламировали и пели совершенно замечательно. О чём? Понятия не имею. Может быть, о том, как чабан потерял свою отару (музыкально-поэтическая народная поэма «Дойна пастуха»), долго бродил в поисках, и ненастье терпел, и в уныние впадал, но в конце-концов разыскал своих заблудших овец и направил их на путь истинный. И радости не было конца. И все веселились, пели и плясали.

И нам тоже было весело под музыку снимать шляпу перед каждым мастером народного промысла, ибо изделия каждого из них были на грани совершенства. Вспомнилось тут кое-что. Однажды в поисках нужной открытки к какому-то празднику наткнулась я в сети на одно любопытное удостоверение: на красном фоне этой корочки было написано «Руки из ж...», ну, оттуда, откуда «слова нет». Посмеялась я над чьим-то остроумием и стала думать, а кому из моих близких и дальних родственниц можно было бы такое удостоверение выдать? И никого не нашла. Все умеют рукодельничать: шьют, вышивают разными способами, вяжут крючком и спицами, плетут, лепят и прочее, и прочее, и прочее. А уж кулинарят... И среди знакомых такая же картина. А некоторые это делают столь тонко и профессионально, что самая электронная японская машина застрелится от зависти собственным винчестером.

Пара кандидатур на «красную книжицу» нашлись бы среди аборигенов Германии, но у них уважительная причина: их руки заняты либо телефоном, либо вилкой и ножом. Причём последними только потому, что Гоголя не читали и с Пузатым Пацюком не знакомы.

Ну, хорошо, думаю, распечатаю и себе оставлю. Но бабушка, мама и время поработали надо мною так, что я «диплома» этого тоже не заслужила. И ладно, без регалий даже проще. Ходишь себе, смотришь, щупаешь, удивляешься, восхищаешься, мастеров слушаешь. Вот мыловар подробно перечисляет компоненты своей ароматной продукции. Вышивальщица показывает стежки и искусно запрятанные на изнанке узелки.   Резчик по дереву прямо на заготовке показал, как он стамесочкой раз-раз и выбрал паз. Керамик всё про глину, кобальт  и окись меди поведал. А уж кожевенник был просто в ударе: и выделанные овчины показал, и лекала, и прямо тут же какую-то детальку выкроил, и готовые изделия дал примерить. Жилетки у него были очень красивые, вышитые в национальном духе. Глаз, бесспорно, порадовали, да вот применения в хозяйстве им как-то не придумалось. Зато купили мужу домашние тапки-мечту: и теплые, и натуральные, и внутри лохматые, и подошва стабильная и при ходьбе не скрипят (это я всё ещё про тапки).

В съестных рядах поболтали с пасечником, попробовали разного мёда, купили того, что из акации и падевого, посетовали на нынешнюю погоду, и она тут же себя проявила: резко село солнце, стало меленько накрапывать, потом капли подросли и растолстели, пришлось раскрыть зонт и ретироваться в отель.