Лучше гор может быть только дома. Глава 2

Таня с рюкзаком за плечами уверенно и бодро вышагивала по тропинке вдоль реки, убеждая себя в правильности принятого решения. Сомнений в том, что она без труда доберется до поселка Архыз, там сядет на автобус до Невинномысска, у неё не было. Она хорошо запомнила, как вчера шли группой по берегу реки Большой Зеленчук, сделали небольшой привал на поляне Таулу, пересекли мост через реку София и вышли к реке Орленок. Сейчас, по её ощущениям, она как раз шла вдоль реки София и вот-вот должна увидеть мост. Рюкзак, после того, как она выложила из него общаковые продукты, равномерно распределенные на всех участников похода, значительно полегчал и идти было даже приятно. Немного беспокоили мысли о том, как ей удастся в Невинномысске сесть на поезд, но до этого ещё далеко. Думалось о приятном, о том, как она окажется дома. Ей представлялось, что это будет вечер. Мама и бабушка сидят на кухне  за столом и лепят пельмени. Очень хотелось есть и, поэтому о пельменях думалось лучше всего. Рядом вертится младший брат Санька. У них с Санькой игра такая, когда лепят пельмени, они ждут, чего в этот раз не хватит: мяса или теста. Невозможно ведь заранее рассчитать правильное количество. Если лишним остается тесто, то выиграла Таня. Бабушка нарезает из него кусочки и варит их для неё вместе с пельменями. А если обнаруживаются излишки фарша, то Саньке повезло, ему сварят фрикадельки. В вечер её возвращения пусть лишним останется тесто, ну, пожалуйста… Конечно, первыми Таню должны заметить папа и дедушка. Они обязательно будут возиться с машиной во дворе. Папа бросится к ней и обнимет прямо грязными руками, дед заберет рюкзак, поцелует в макушку и ласково подтолкнет Таню к крыльцу, крикнув, чтобы её встречали. Пельмени – это, конечно, здорово. Но дальше нужно как-то объяснять, как она оказалась дома не через две недели, а через три дня, или четыре, тут уж как получится. Мамин взгляд, мамины слова о том, что я тебя предупреждала представлять не хотелось. В конце концов ей есть чем крыть – кроссовки! Новенькие красно-синие кроссовки в целости и сохранности, лежат себе спокойненько в рюкзаке! А мама сомневалась, что они смогут вернуться домой. О неприятном лучше не думать, не сейчас. Сначала нужно оказаться в поезде. Самым сложным представлялась покупка билета на поезд в курортный сезон. Но, проводники же должны войти в положение. Она найдёт женщину подобрее, объяснит ей ситуацию и согласится ехать на третьей полке вместо чемодана. С деньгами проблем нет. Мама выдала десять рублей на расходы, как и всем в её группе. Это было оговорено на родительском собрании перед походом. Дымыч объяснил родителям, что билеты и продукты оплачиваются управлением по туризму, но три – четыре дня в Сухуми  - это его инициатива, что бы дети смогли побывать на море, и, у кого есть возможность могут выдать детям на мороженое и прочее по несколько рублей. Все решили дать по десятке. Вечером того же дня папа тайком добавил от себя ещё десятку. Так же поступили и бабушка с дедушкой. А Санька сунул на прощанье свой честно сэкономленный на завтраках рубль. Так Таня стала счастливой обладательницей огромного, по сравнению с другими, богатства в сорок один рубль. До дома добраться точно хватит. В поезде ехать сутки, поэтому на вокзале ещё следует купить пирожков каких-нибудь, кефир, лучше не в бутылке а в бумажном треугольнике. Таня себя знала хорошо, была уверенна, что стеклянную бутылку с зеленой крышечкой разобьет обязательно. Даже представила, как кефир с третьей полки льётся на головы тех пассажиров, которые по воле злого рока оказались под ней. Когда выкладывала из рюкзака общаковые продукты, выложила и те, что мама дала. Мама всегда припасала для неё какой-нибудь дефицит. В этот раз была баночка шпрот, палка сырокопченой колбасы и банка растворимого кофе. Всё это немыслимое изобилие Таня оставила ребятам, равно как и две пачки сигарет с фильтром, в тайне припрятанные от родителей. Старшие ребята научили, что в горах – это незаменимая вещь. На сигареты у пастухов можно выменивать сыр, лепешки и даже кинжалы, о чем мечтали все мальчишки. Правда привезти настоящий джигитский кинжал ещё пока ни кому не удавалось, но чем черт не шутит?
Таня огляделась вокруг, пытаясь вспомнить места, по которым вчера проходила в составе своей группы. Пора бы уже и мосту показаться. Вчера все были очень уставшими, рюкзаки казались неподъемными, шли, глядя себе под ноги. Таня мысленно начала корить себя в том, что не замечала ничего вокруг. Но разве могла она знать, что у неё обнаружится горная болезнь, которая поставит под угрозу дальнейший поход всей группы. Лерку было жалко. Весь последний год разговоры были только об этом, будь он неладным, походе. Даже её любовь к Лёхе Дыне ушла на второй план. А близнецы Антоновы, Андрюха с Серёгой? Дымыч ведь ясно дал понять, что троечники на Кавказ не едут. Антоновы каждую четверть свои дневники ему показывали. Подтягивали их по химии всем миром, все по очереди  в свободное время разбирали с ними заданные темы. И в итоге Андрюха с Серегой гордо предъявили Дымычу годовые аттестаты без троек. Бедный Гоша весь год уламывал маму отпустить его в поход, спасибо Дымычу, как-то удалось уговорить. Димку в комсомол не хотели принимать, так он всю тимуровскую работу в школе на себя взял, а потом и возглавил. И оценку по поведению исправил, и в комсомол приняли. Учили даты съездов комсомола вместе, запомнить не мог только Димка. Но ведь выучил же! Женька от путевки в Артек отказался, которой его наградили, как победителя по сбору макулатуры, победителя в конкурсе патриотической песни, и командира агитбригады, занявшей первое место на областном смотре. Сашка все тетради исписал стихами про горы, даже маму в школу вызывали. И гимн турклуба "Ирбис" сочинил вместе с Женей, который положил его стихи на музыку. Теперь даже старшие пели его под гитару. Оля с Людой шили всем штаны и ветровки, конечно, все помогали по мере возможностей, даже мальчишки швейной машинкой, стоящей в клубе, овладели, и не плохо. А через что пришлось пройти, когда за колокольчиками ходили. О колокольчиках лучше не вспоминать, так Гошка советовал. Не было этого и всё! Не думать, не вспоминать.
Разве Таня могла подвести их всех? После спуска в лагерь она осознала все последствия. Дымыч велел всем заниматься делами, а Таню отправил в палатку отдыхать. В душной палатке не спалось, да и чувствовала она себя отлично. Спуск с горы оказался лёгким, после перенесённого недомогания последовал резкий прилив сил, шла в приподнятом настроении. Раздражало только, что каждый посчитал своим долгом поинтересоваться её самочувствием. А в палатке до неё вдруг дошло, что горная болезнь одного из участников похода не даст и остальным двигаться дальше, все это поняли ещё там, наверху. Вот откуда такая забота о её здоровье. Мысли в голове метались, как блохи. Охватила паника. Что теперь? Как дальше? Несколько раз глубоко вдохнув и сосчитав до десяти, как учил Дымыч, Таня начала лучше соображать и просчитывать последствия. Как дальше смотреть ребятам в глаза? Хотелось провалиться сквозь землю, а лучше забраться на скалу и спрыгнуть, избавив всех от своего присутствия. Поможет это продолжиться походу? Нет. Пусть Дымыч тогда её отправит домой. Тоже нет. Он не имеет права отправлять ребёнка одного. Ситуация безвыходная, домой должны вернуться все, походу конец. Какие-то мысли мелькали о том, что билеты всей группе на обратную дорогу взять не получится, курортный сезон, будь он не ладен. Что остается? Сидеть две недели на этой поляне, а потом уехать на своем поезде. Таня не выдержит двух недель под осуждающими взглядами ребят, понимающих, по чьей вине они здесь застряли. Да и билеты обратно взяты из Сухуми, а до Сухуми нужно идти через горный хребет с Таней, у которой горная болезнь, замкнутый круг получается. Бедный Дымыч, но ведь тоже вряд ли представляет, как выйти из этой ситуации. Конечно, у него уже было, наверное, сто походов, и ещё столько же будет. А у ребят это первый настоящий горный поход. Остается только одно, тихонько уйти самой, что бы спасти всех. Что бы ни кто не волновался, нужно написать Дымычу записку и всё объяснить, он должен понять. В записке пообещать, что, как только окажется дома, сразу пришлет телеграмму на главпочтамт города Сухуми до востребования. В каком-то детективе она видела, что так можно сделать. Это и заставит Дымыча не прерывать поход, а вести ребят через горы в Сухуми за телеграммой. Довольная собой, а точнее своим решением, Таня так и сделала, написала записку, собрала рюкзак и тихонько, как мышка прошмыгнула в заросли за палаткой, откуда незаметно вышла на берег реки подальше от лагеря.
Но где же этот мост? Неожиданно кто-то дернул сзади за рюкзак и Таня, не удержав равновесия, плюхнулась на пятую точку.
- И далеко собралась? – Дымыч присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. Таня глаза опустила. Да что ж за жизнь такая непутевая. Как так-то?
- На вокзал. Я всё в записке написала, - пробубнила еле слышно. Какая-то безысходность навалилась, слезы хлынули из глаз. Ни как она не рассчитывала, что придется объясняться, глядя в глаза. Надеялась больше вообще никогда не появляться в клубе, ни с кем из Орлят, кроме Лерки, конечно, больше не общаться. Вычеркнуть себя из их жизни, как неприятность, о которой даже вспоминать не захочется. И вот Дымыч требует объяснений. Что он сейчас услышать хочет, что никчемная Таня, не желая ещё больше осложнять ситуацию, решила всех спасти, вышагивала тут, представляя себя героем.
- Да уж, - сказал Дымыч, вытирая Тане лицо от слез своим носовым платком, - Если ты имеешь ввиду железнодорожный вокзал в городе Невинномысске, то он в другой стороне. А если Сухуми – то направление верное. Только как ты без еды неделю продержаться собиралась?
Слезы просохли моментально.
- Как в другой стороне? Быть этого не может!
Дымыч стащил с Тани рюкзак и усадил на поваленное бревно.
- Спортивное ориентирование никогда не было твоей сильной стороной.
Таня аж задохнулась от возмущения:
- А второе место по области?
- То есть ты думаешь, что я не знаю как? – Таня снова поникла. Да, второе место досталось ей незаслуженно. Заблудилась она, едва отбежав сто метров от старта. Ну, как так-то? Все топографические знаки выучила так, что от зубов отскакивает, карты читала, как открытую книгу с крупным шрифтом и картинками. Но стоило оказаться на реальной местности, она сразу же переставала соотносится с картой и существовала отдельно в другом измерении. Спасибо Димке, он заметил плачущую Таню, сравнил задания. Совпадали несколько контрольных пунктов, которые они пробежали вместе. Потом отдельно пробежали Димкины и Танины. Обогнали всех! У Димки первое место, у Тани – второе.
- А про горную болезнь даже не думай, - сказал Дымыч, - нет у тебя ни какой горянки. На пятьдесят метров ниже спустились, и ты сразу козленочком запрыгала. Для того она и есть – акклиматизация. Все в первый день похода налегке совершают подъем, акклиматизируются, что бы потом проблем дальше не было. Даже если бы горянка и была, то нашему походу это точно ни как помешать не могло. Мы же не вершины покорять собираемся. Пеший горный поход по перевалам первой категории сложности не подразумевает подъемов выше трех тысяч. Так что потопали в лагерь. Этот поход для тебя продолжается, а вот следующий – под большим вопросом.
- Так значит горянка всё-таки?
- Нет, ты нарушила главное правило. Неукоснительное подчинение старшим в походе. А в этом походе старший я, и команды самовольно покидать лагерь я не давал.
 Таня знала, что спорить, доказывать, настаивать можно в клубе. В походе – только послушание и армейская дисциплина. Это вопрос выживания. Поэтому замолчала и, понурив голову, поплелась в лагерь следом за тренером.