Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы

Жизнь в армии полна комических курьезов. Не скажу, что на каждом шагу, но все-таки. Расслабляться точно не стоит. Глаз да глаз нужен. Меры предосторожности и техника безопасности в первую очередь. И речь не только о себе самом. За подчиненных тоже в ответе. Пацаны ведь еще по сути, только из дома. Как птенцы. Всех учили и воспитывали по-разному. Если учили. Если было кому. Здесь же приходится либо переучивать, либо учить всему заново. Скорее даже второе. Армия – она требует однообразного подхода к обучению. Чтоб легче руководить коллективом, строем, подразделением. А уж потом, когда натаскаются единообразно, пусть даже «безобразно», тогда можно пробовать и инициативу, чтобы врага на поле боя переиграть, перехитрить, ввести в заблуждение. Одним словом, применить «наихитрейшую военную хитрость». Когда понадобится, конечно. А пока, все в одном строю и все по одной команде. Но, случаются и нюансы. Куда ж без них?
Помню на первом году своей офицерской деятельности получил я в командование взвод новобранцев. Задача была известная испокон веков -научить и подготовить. Так называемый «курс молодого бойца». Его должен пройти каждый призывник, чтобы по его окончании принять военную присягу. Затем продолжать обучаться дальше «военному делу настоящим образом». В «обязаловку» курса обычно входит строевая подготовка – для последующего боевого слаживания, знакомство с общевойсковыми уставами, по которым нужно жить весь период службы - «живи по уставу, завоюешь честь и славу», а главное, в конце курса необходимо выполнить стрельбы из автомата Калашникова тремя боевыми патронами, без чего бойца не допустят до принятия присяги. Таков порядок и давняя войсковая традиция.
Вот эта то стрельба меня и «потренировала». Хотя, должен был тренировать бойцов я. Увлекся, видать. Поменяла нас судьба местами. Привел я свой взвод на огневой городок в конце стрельбища. Построил, проинструктировал, обозначил порядок проведения стрельбы. Все как в конспекте моем было мной изложено собственноручно, да еще и утверждено старшим начальником – командиром роты. Но, ни я, ни мой командир не могли предвидеть, что в строю окажется «особо одаренный» боец, которому хоть кол на голове теши. Попадаются такие, к сожалению, в дисциплинированном войсковом коллективе.  Хотя бы один такой «обязательно» должен быть, иначе нарушен будет порядок мироздания.
Вот и тогда, что-то пошло не так.  Отстреляла очередная смена подготовительное упражнение, разрядила оружие и по моей команде направилась к мишеням, узнать результаты стрельбы.  Со мной, естественно, во главе. Идти было прилично, не близко и не удобно. Руководитель стрельб на стрельбище запретил использовать электрооборудование стрелкового тира, которым швеллер с прикрепленными к нему восемью грудными мишенями, установленный на вагонетку, должен был подъезжать к рубежу открытия огня самостоятельно. Не совсем, конечно, а простым нажатием кнопки с загадочным словом «пуск».  Время года начало зимы. Накануне выпал первый снежок. К первому всегда не готовы. Что-то, да и упустишь. Вот и я упустил. Сапоги обул не подбитые. Сделал поблажку на начало зимы, авось обойдется. Ох, уж этот «авось»!  До мишеней наконец-то дошли, посмотрели результат, развернулись топать обратно. Не тут-то было. Тот самый «одаренный», воспитанник колхоза, из следующей смены, как он потом выразился, решил не утруждать себя «нерациональным» хождением к мишеням и обратно. Подошел к электрощиту, вскрыл его - видимо выходец из электриков, и (…!) нажал ту заветно-запретную как плод красную кнопку. Может, хотел себя почувствовать в роли верховного главнокомандующего? Потренироваться. Всем нельзя, а ему можно. Получилось, что получилось.  Швеллер, приваренный поперек вагонетки на ширину не менее восьми метров, вздрогнул, заскрипел и … тронулся в путь. По направлению к рубежу открытия огня. То есть, в сторону, противоположную направлению стрельбы. Одним словом – «домой».  А в это время, группа стрелков далеко не «в полосатых купальниках», удовлетворенная результатами стрельбы, развернувшись, неспешно направлялась восвояси. Услышав за спиной шорох металла, бойцы ринулись врассыпную.  Все да не все. Руководителю стрельбы, то есть мне, бежать с бойцами сначала показалось не с руки. Как-то вроде бы не солидно. Но, это только сначала!  Через секунду-другую я понял свою оплошность. Возможно, даже поздно понял. Вагонетка надвигалась на меня с возрастающей скоростью, всеми своими центнерами. Сколько их в ней было, не знаю, но на взгляд явно тяжелая. При этом, уклониться от ее движения никак не получалось. Не позволял это сделать размах ее «крыльев» на четыре метра в каждую сторону.  Оставалось единственное решение – развернуться к ней спиной и … бежать. Что было мочи. Без всякого стыда перед бойцами. Со скоростью курьерского поезда. Не шутка. Жить захочется, не то сделаешь. Бегу я такой и думаю про себя: Куда собрался, морячок?! А сапоги то мои, не подбитые, больше не бегут, а перебирают. Почти на месте. Снежок вдруг врагом оказался. Мокрый и скользкий. И не только он. Скользкие оказались и рельсы, и шпалы, и даже все, что между ними. Чувствую «спинным мозгом», долго так не продержусь, вагонетка наезжает. Вот-вот возможно столкновение с платформой.  Соображать в такой ситуации тоже не получается, времени нет. Все случилось инстинктивно. Ощущая явную угрозу своему здоровью и возможно даже жизни, мой молодой, спортивный тогда еще организм в какой-то момент собрался и сделал «это». Подгадав время столкновения с платформой, я, что было сил, подпрыгнул вверх и уселся сверху на подоспевший сзади швеллер. Прыжок был достойным, так как высота швеллера достигала мне почти до груди. Сзади же – чуть выше поясницы. Оседлал я таким образом это сооружение и поехал. Как воробушек на жердочке. Еду и качаюсь, изо всех сил стараюсь держать равновесие. Чтоб еще, не дай Бог, не свалиться под колеса вагонетки спиной назад. У вагонетки то четыре колеса, а сижу я над передними. А народ то вокруг веселится. Командир как на коне скачет! Вот, потеха то!  Уж и не помню, как доехал. Остановилась в конце концов злосчастная та вагонетка. Слез я с нее кое-как.  Стою сам не свой, весь в холодном поту… среди зимы то, в шинели. Первое желание было, конечно, подойти к этому злодею-электрику в солдатской форме и закатить ему хорошего «леща». Вовремя спохватился. Могли посчитать это неуставными взаимоотношениями. И тогда из одной беды в другую… Удержался. Все-таки молод еще солдат, неопытен. Бог ему судья. Простил ему такое злодеяние. Да и он стоял передо мной, не жив, не мертв. Извинялся потом по дороге обратно в казарму. Что и говорить, тут мы оба стали «именинниками». Я ведь тоже недосмотрел. И моя вина в происшествии была явной.  Вот к чему может привести нерадивость солдата и бесконтрольность командира.
Одним словом, чуть не стал Анной Карениной. Да и куда ей до меня? С моими то не подбитыми сапогами-скороходами … Ни в какое сравнение не идет. На всю жизнь хватило подобного опыта. Потом неоднократно инструктировал подчиненных, «как быть не должно», на этом ярком примере из личной жизни. Чуть было не угасшей по вине одного ротозея и другого разгильдяя. Спасибо Всевышнему, уберег…  Видимо, время тогда еще не пришло…