Идеологический вакуум и любовь к Отечеству

5 ноября на заседании Совета по межнациональным отношениям с большой речью выступил президент В.В. Путин. Говорил он в основном о единстве всех наций и народов, живущих в России. И, к сожалению, ни словом не обмолвился о той опасности, которая грозит России от неконтролируемой миграции из стран Средней Азии и Закавказья. А все разговоры об этой опасности — назвал провокационными, идущими с подачи западных спецслужб и разжигающими межнациональные отношения. И это несмотря на громкие выступления по данной проблеме Патриарха, а также депутатов нижней и верхней палат парламента, несмотря на коллективные заявления по этому поводу военнослужащих СВО, несмотря на «Крокус-сити» и убийства мигрантами высокопоставленных генералов. Не говоря уже о многочисленных, довольно жестких и острых публикациях в русской прессе о возрастающей с каждым годом мигрантской преступности на нашей земле. Оказывается, как мы услышали 5 ноября, все эти выступления, заявления и публикации — не что иное, как чьи-то провокации, идущие с вражеской подачи…
На том же заседании в речах некоторых выступающих (фрагменты этих выступлений были показаны по телевидению) звучало странное словосочетание: «государствообразующий язык». Ясно, что этот странный термин вырос в сознании некоторых «национальных» выдвиженцев из не менее странного конституционного определения: «язык государствообразующего народа». При этом какого народа — в Конституции стеснительно не указано. Вот и родилось на этой почве в головах национальных общественников это неуклюжее, никому не понятное новое словообразование: «государствообразующий язык». Что это за гибрид такой и с чем его употреблять, вряд ли кто-то из грамотных людей сможет растолковать. Способен ли язык, в отличие от народа, стать государствообразующим — тоже большой вопрос как для историков, так и для лингвистов. Но главное даже не в этом, а в том, что на заседании Совета по межнациональным отношениям никто ни разу не назвал русский народ государствообразующим народом.

На заседании Совета по межнациональным отношениям 5 ноября Владимир Путин предложил в качестве новой государственной идеологии использовать патриотизм. Как он сказал: заменить патриотизмом идеологическое понятие «советский народ». Ради российского единства.
Как нужно понимать, это была еще одна попытка (уже которая по счету) заполнить чем-то удобоваримым государственный идеологический вакуум. Ясно, что без четкой, всеми понимаемой и всеми принимаемой идеологии государство не может существовать бесконечно или продолжительно долго. Народ в большинстве своем должен всё же понимать, кто мы есть на этом свете, куда мы движемся в своем существовании и развитии и ради чего мы объединились в свое государство и защищаем его. Бесконечно не получать ответа от высшей власти на эти главные вопросы народ наш не только не может, но и не должен. И высшая власть это тоже, конечно, понимает. Потому сверху и вбрасывали нам то и дело за последнюю четверть века разнообразные варианты возможной государственной идеологии, ни один из которых, как известно, не прижился. Потому что все они были придуманными, искусственными, не выросшими естественным путем из народного сердца и сознания.
И вот теперь еще одна попытка. Нам предложили патриотизм. Причем, как сказал президент, не квасной патриотизм, а «воспитание любви к Отечеству при понимании того, что это значит для всех народов и этносов России». Вот только для всех ли народов и этносов России слово «патриотизм» имеет одно и то же понимание? И это не праздный вопрос. В Татарстане, в Башкортостане, В Чечне, в Якутии и в других внутрироссийских республиках имеются собственные конституции, в которых тоже сказано о патриотизме. Но о патриотизме татарском, башкирском, чеченском, якутском и т.д. Причем титульным нациям этих республик свой собственный патриотизм чаще всего как-то ближе к сердцу… И что же? Они должны разделять два патриотизма — собственный, национальный и одновременно общероссийский?.. И у всех ли это получится? Не придется ли многим народам и этносам этих республик себя насильно морально разрывать? Я даже не говорю о миллионах прибывших к нам мигрантов из Средней Азии и Закавказься, получивших российское гражданство: какой патриотизм в их сознании, в их душах будет на первом месте?..
Да, действительно, эта красивая идея, прозвучавшая из уст президента России, на первый взгляд, выглядит привлекательно. Во всяком случае русский народ ее воспримет положительно. Но скорее всего, предлагая эту идею, наша высшая власть не задавалась теми вопросами, которые изложены в этих размышлениях, а, как и прежде, спустила сверху еще один идеологический вариант в расчете на впитывание его всеми гражданами России — всеми и сразу. А как же иначе?! Кто же будет у нас против патриотизма?! Ну разве что какие-то скрытые иноагенты…
Но в том-то и беда, что всеми и сразу — вряд ли получится. Потому что обращена эта идея не к государствообразующему народу, составляющему, согласно статистике, 80 процентов населения России. Хотя, конечно, мы знаем, что статистика всегда врёт… И тем не менее…
Любовь к Отечеству не может быть идеологией государства. Эта любовь дается каждому человеку от рождения, т.е. заложена Свыше. Эту любовь в душе человека не могла победить даже жесткость и беспощадность собственных властей. Исторических примеров — тысячи. Об этой любви писали великие русские поэты — Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Некрасов, Есенин, Рубцов… И ее русскому человеку не надо властям навязывать сверху и предлагать в качестве идеологии… Простой русский человек в любви Отечеству любым властям даст большую фору.

Не раз мне приходилось встречаться в русской прессе с таким термином, как «русская национал-патриотическая наука». Конечно, любая наука должна быть именно наукой без всяких оттенков. И я понимаю негативное отношение к данному термину со стороны некоторых ученых, писателей и публицистов. Но живем мы, как известно, не в идеальном обществе, да и вряд ли когда-либо будем в подобном обществе жить. Поэтому считаю этот термин «русская национал-патриотическая наука» вполне оправданным по той причине, что существует в нашей жизни т.н. либеральная «историческая наука», во многом лживая, которой была перенасыщена как официальная советская историческая наука, так и официальная нынешняя. Когда-то мы, люди преклонного возраста, учились по советским учебникам истории, в большинстве своем не сомневаясь ни в каких изложенных в них «научно-исторических фактах», которые в наше время осыпаются, как иголки с засушенной ёлки. Это касается многих вопросов — самодержавия, «декабризма», «русских революций» 1917 года, Николая II, Ленина, Сталина, Берии, «еврейского вопроса», «русского вопроса» и т.д. Это особенно ярко видно по «историческим» фильмам последнего времени, шедшим по центральному телевидению: один противоречил другому. Даже и внутри каждого фильма — сплошные противоречия. При том, что в титрах этих фильмов, как правило, указаны имена экспертов-историков. И если кто-то говорит: есть наука и ненаука, то он тоже заблуждается. Когда мы придем к единому знанию и пониманию исторической науки, — сказать очень трудно, почти невозможно. Может, через сто лет, если мир не превратится в руины. Но даже и тогда скорее всего одни мифы будут заменены на другие. К сожалению, историческая наука — заложница государственной идеологии. Как ни смешно, она же — заложница отсутствия этой идеологии. Это мы наблюдаем в России сейчас. И по этой причине существуют в нашей жизни как русская национально-патриотическая историческая наука, так и либеральная — по большей мере псевдонаучная. Причем вторая имеет гораздо большую материальную поддержку со стороны федеральных властей.