И вернулся один!

— Я понимал ещё тогда: из вас вернётся либо один, либо никто. Ну, здравствуй, Армалук, или, правильнее будет сказать, здравия желаю вашему добронравию. 

— И тебе, Иехмон, желаю здравствовать. Да преумножатся мудростью твои года. 

— За те годы, пока вы странствовали, не одной весточки от вас не получили. Имел я слабую надежду увидеть вас живыми. 

— Прости, о Иехмон. Мы всё в пути-дорогах ходили-ходили по Эварохии. Много всякого на нашу долю выпало. Из тринадцати братцев точно жив я, а судьба четверых: Йорты, Нейи, Ормела да Уотрика — мне неведома. 

— Ожидать, что все вернутся целыми и невредимыми, равносильно ожиданию второго солнца. 

— Да, чего там таить, и я был на волоске от смерти, когда боролся с нечистью. Знал бы ты, сколько её в землях Эварохии! 

— Поэтому лет десять назад именно тебя не хотел я отпускать в путники. Под горой всегда шла неспокойная жизнь, полная лиха, невзгод и обид, которые мало кому удаётся пережить. Однако уговор твоего наставника со вторым человеком в государстве есть уговор, и его надо исполнить. 

— Благодаря этому мы повидали мир. Мы узнали, как живут под горой люди и как справляются с разными неурядицами. И нас жизнь испытала, как могла. 

— Быт и нравы тех людей заметно отличаются от наших, и коли вы были у них в гостях, то, будьте добры, следовать их порядку. 

— Кто-то жил по совести, даже при дворе Полиана, тогдашнего великого князя. Я помог его величеству и не ожидал, что вознаградит меня титулом. В дружеском поединке я сражался с Элоэлем, ныне Великим князем Эварохским, который оказался славным парнем, презирающим честолюбие и высокомерие. Хотя при том же дворе находился мерзейший духовник Фравонт Апийский. 

— И в чём же ты увидел его мерзость? 

— Он жаждал власти, а когда добился её, совершил множество злодеяний… Нет! Чудовищных преступлений, за которые ему нет оправданий! Он загубил Полиана, покусился на жизнь его сына, нарушил мир в эварохских землях, в конце концов! 

— Как велика власть, так велика ответственность. Как видишь, Фравонт Апийский не выдержал испытание всемогуществом, поддался демоническим соблазнам, стал Мефинтором и в итоге совершил деяния, противные Властелину Всего и эварохскому народу. 

— И, как полагается преступнику, он отвечал своей головой. К сожалению, беспристрастному суду, как хотел покойный Танарх, не удалось быть. И мне пришлось стать и судьёй, и палачом. 

— Ты взял на себя бремя хранителя, и, коли являешься им, будь добр, исполняй положенное. 

— Истину говоришь, Иехмон. Но хочу сказать, и в одной семье могут быть люди разных взглядов. В пример приведу Голлинов: Аннорт, их глава, и Адотриан, его сын, пресмыкались перед Мефинтором, а Эстарт, Мартри и, конечно, Ромелия, ныне государева супруга, — поддерживали Мариала, даже ценой собственной жизни. 

— Истинное благородство людей выявляется по их поступкам. 

— Я защищал его высочество от врагов. Что там злыдни, напавшие под горой, — один варанодемон Токагг, которого я встретил в землях проклятых, одним ударом может положить тысячу серых дикарей. 

— Древних лесных демонов даже наша опытная дружина не смогла бы остановить, а ты одолел. 

— И там же, под конец битвы перволюдей, я, сам того не ожидая, оказался у ног Всемогущего. Он помог мне набраться сил и духа, чтобы продолжить справедливую борьбу. 

— Не каждому взрослому мужчине выдержать то, что выпало на твою долю. 

— И ведь я тоже мог бы не устоять перед могуществом власти! Сколько раз я применял силу, чтобы кому-то помочь или кого-то запугать — по сути, добиться своего. 

— Ты это понимал и вовремя останавливался. Понимал, к чему это могло привести. Человеку твоих годов не присуща мудрость, которой ты овладел. Главное — ты вернулся домой. 

— Домой… Я боялся, за годы бесчинства Мефинтора ничего-то от нашей общины не останется. Хвала Всевышнему, я ошибся. 

— Восславим его! А мы восславим твоё имя, Армалук. Ты заслужил быть героем песен и легенд. 

— Я бы хотел, чтобы мы не забыли имена братцев, погибших в бою с нечистью. Верлук, Улис, Йеффа, Инолек, Марлук, Йолла, Йостаф и Аоран, я не забуду вас. Не забуду Эма Гранца, учившего с младых ногтей нас, дорогого наставника, друга и товарища. 

— Пусть души наших земляков обретут покой. Имена их будут воспеты нами. 

— Не забуду и Танарха, ставшего моим вторым наставником и положившего жизнь за меня и нынешнего государя. Тогда он сказал, что жизнь человека — это путь от низшего к высшему, от темноты к свету. По праву, это хорошо сказано. 

— Этими словами он хотел донести мысль о том, чтобы вы, юнцы, не останавливались, а продолжали постигать новое. 

— Когда Танарх учил меня с Аораном азам, он сказал, все дороги будут перед вами открыты. Я услышал и понял, это только начало пути… 

— А не задумывался ли ты, Армалук, что пришло время и тебе быть учителем? 

— Ты так думаешь? Мне ещё расти и расти до Гранца, тем более до Танарха. 

— А я считаю, что ты достиг необходимой зрелости и можешь стать прекрасным наставником, каким был Эм Гранц. 

— Дай время, Иехмон, хотя бы после нового года. Мне бы в себя прийти. 

— Пережитое оставило свой след, и тебе поистине нужен отдых. Подождём до следующего лета, тогда ты точно будешь уверен в силах. 

— Верно, ведь мне есть что рассказать здешним. Да и показать могу, как оно и что. Поэтому Элоэль не хотел меня отпускать со двора. Как-никак, плечом к плечу мы сражались против Мефинтора и его нечисти. 

— Дружба ваша прошла испытания невзгодами, и от этого она стала только лишь прочнее. 

— Воистину, Иехмон. Часть хранительского долга я выполнил: Мариал вновь правит Эварохией, так и должно быть. Наши дороги разошлись: теперь он с Ромелией в Эвилионе, а я вернулся к вам. 

— Всё идёт своим чередом, мой друг. Ты вернулся домой и, обещаю, без работы не останешься. 

— Коли так, почему бы и не стать учителем? Так и быть, научу здешних оболтусов уму-разуму, а может, и у них чему-нибудь научусь. Хоть какой-то от меня здесь будет толк. Буду стараться!