Фрагмент Прощание

ФРАГМЕНТ
«ПРОЩАНИЕ»
из повести
Александра Евдокимова
«ЧЁРНЫЙ ЛЁД»
____________________


Глаза их спокойно сошлись в общий круг.
- Почему-то там нет моей Елены.
- Сорок дней минуло, вот и нет. Ну – всё: нагулялся? Пора – ты же у меня не один. Ох, уж эти… тронутые.
- Тронутые?! Кем? – переспросил Андрей.
- Богом, если образно. Мне надлежит нянчиться… вот, с такими, как...
- Интересно! И что, и я что ли?... этот, тр-тр-тронут…
- Как видишь: терплю, ведь! – прервала дух пришельца Елена.
Андрей оглядел изломанное линями пространство обратной стороны Луны.
- Так, у нас они, как бы, посвященные... А назови кого-нибудь: сравнить хочу с земным пониманием. Ведь, на этот счёт, никакого единства на Земле. И веры хватает, и знания имеются, но нет баланса?! Сама посуди: вере достаточно того, что изложено в писаниях, а науке недостаточно! Таинства для веры – основа поклонению, а для науки таинства – это мотивация к тому, чтобы их исследовать, чтобы понять, но главное остаётся, где-то там – в конце необъяснимого тоннеля, как тайна того Света, что в его конце, однако…
- Однако! – оборвала Елена. – Из всех прошедших ты самый нудный.
- Прошу, не откажи, на посошок…
- Посошок?!... Ты не в гостях и пожелания, как «до свидания» не будет уже никогда! Да?!...   
- Так, оно, наверное… Тебе лучше знать, девочка моя! А может,   мудрость народа в посошке: долгие проводы, как необходимый процесс, чтобы не сразу расстаться?! Откройся тайной… я жизнь свою посвятил ей до гроба!... Оп-па-ха-х!... и угробил её ради… за неё же! А?! Чтоб, хотя бы: познать и забыть… и унести с собой, пусть…
- Ты сам уже – тайна… туманная! Ты за точкой невозврата, чучело эфемерное!... Тебя уже не может быть и не будет!... Ты лишь энергия, которой лицо определяется Землёй и поскольку оно земного происхождения, то и кончину этому лицу определяет земная плоть… в земле сырой…
Андрей привлёк к себе самку, продолжая настаивать.
- Девочка моя!...
Его руки обняли пространство. Тёплая энергия Созвездия наполнила уста, скрестив сефиротовым огнём гармонию мужского и женского начала Декадой полнолунного Круга.
- Зачем ты это... Тебе пора...
- Леночка, сейчас... я сам назову...
Самец заглянул в глаза самке: чёрный лёд вонзился в лицо, будто, ртуть и в самом центре этой тяжести обнажился паук, и скрутился комок, и стянул тело узлом, и паучий кусок в пульс зародыша абрисно лёг, и всё в дым унеслось, и легло паутиной на веки... Андрей с трудом утопил чёрный лёд и быстро умылся ладонью.
- Не торопись, любимая, я назову... терпи уж… тронутого...
Пальцы мальчика раздавили грудь девочки – сосок уронил росу.
- Пушкин?
- Эм-м… не знаю…
- Как?!... Александра Сергеевича?!
- Не ведаю… уйди!... я не могу об этом говорить, так как… То есть – знаю, но… он необъятен… проще его мне не знать! Он же ваше… всё, он...   
- А Гоголь? – оборвал он.
Елена молчала.
- Почему молчишь? Тогда Тургенев?
- Не знаю.
- Но «Отцы и дети», Лена?!
- Не знаю.
- Хорошо… Менделеев?
Ответом была тишина.
- Ломоносов, Вавилов?
Молчание.
- Циолковский...
Молчание.
- Бунин?
- Не знаю.
- Кажется, понял, где искать... А Ленин?
- Не знаю… не отпущено тебе уже искать и познавать! Всё!...
- Ну… Ульянов, или Тулин?!
- Не знаю… и хватит!
- Елена!... на посошок… на ход ноги!... А?!
- Господи!... Зри в корень, а он – это Вселенская мгла!
- Чёрная дыра, что ли?... Так-так-так!... О, это пятая сила Вселенной! Или какая?... по счёту?... Кстати, а не через мюоны осуществляется гипотетическое фундаментальное взаимодействие Вселенской силы, которая может быть связана с тёмной материей, или с тёмной энергией, то есть – с чёрной дырой?! Елена, скажи… а она формирует френоткань, над которой я работал перед тем, как… оказался здесь? Мюоны, разрушая нас, не посвящают… избранных, на подсознательном уровне, таинствами, о которых ты молчишь?!... 
Колодцы желтоглазой тьмы сжались до полумесяца, выгнувшись до остриёв!
- Итак, мой спецконтингент! – вновь прервала «тронутого» Елена. – Ты здесь, как духовная оболочка, лишь энергетический импульс, который в перманентном потоке землян, с обратной стороны Луны, разлагается на то, из чего был создан!... А из чего был создан… это таинство! Проще говоря: одному Богу известно! То есть: представь, что ты в ванной, где все ваши достижения, на сей момент, смываются, то есть – равны нулю! В этом пространстве уже никого и ничем не пучит! Даже глаза, так как их нет! Есть только общий взор!
- Но, ведь, наука, как сказал Брэдбери, это попытка объяснить необъяснимое чудо, а искусство – интерпретация этого чуда!
- Вот, необъяснимое и не объяснить! Сам же и ответил! Поэтому, участвовать в твоей ромашке, можно только под Луной и на Земле, а поскольку… Пушкин у вас… это всё, то через него и определяйте уровень и глубину тех, кто занимается тем, что вы назвали наукой и искусством!
- А-а!... Пушкин, как эталон… представления сути, или основ «вещей-самих-в-себе»?!... Эфемерная, ты где?
- Везде…
- Так, посвяти… глубиной, снизойди!
- Только, вкратце…
- Тезисно? Это даже лучше!
Мюоны Елены обозначили свой абрис на обратной стороне Луны и коснулись Андрея, точнее – его энергетической плоти…
- Пушкин проявился во всех ипостасях… но прежде… он хулиган!... Творец, которому стал доступен и рай небесный, и рай земной и рай, захваченный и исковерканный адом! С ним вместе, не то, чтобы демоны явились на земную сцену, а сама субстанция земли создаёт демоническую пародию Рая! Пародию, как сдвиг: с одной стороны аналог кривого зеркала, своеобразная преломляющая среда, с другой, он – творец этого мира, не просто искажающий реальность, но творящий реальность новую – реальность «адского рая», в которой заложены и гротесковая язвительность, и пламенная восторженность, и историческая справедливость образных решений, и смелая точность в деталях Бытия из народного, обыденного и традиционного! Этот экзистенциональный и метафизический мир и стал вашим всё! Пушкин представил полноценную картину жизни, через мерцающую семантику, представляя корреляцию, как гармоничный срез истины, где мир и безумен, и абсурден, где существующие святыни подвержены… и тлению, и распаду, и… боже, что я позволяю себе!...
В глазах Андрея возник блеск.
- Ты не отвечаешь потому, что не умеешь врать?! Ты даже не понимаешь этого... Молодец: молчание – золото: мне понятна значимость твоей тишины... Но всё это, я читал, как будто, у австрийского искусствоведа Ханса Зедльмайра?!... о трёх видах рая… Нет?!
- Конечно! Это же ваши условности! Здесь их нет – здесь истина!
- Значит, всё… от столпа Пушкина?! Да!... но и Гоголя, надо полагать!
Холодные колодцы зрачков Елены устало мигнули.
- На двух столпах будет устойчивей!... На двух и вы топчите грешную Землю!... Один из старцев на земле, познав истины, сказал… Жестокая правда без любви, есмъ – ложь!...

…!Андрей поцеловал Елену! : !Елена равнодушно отвернулась!...

- А говорил, что прозрел в пространстве обратной стороны и понял, почему Китай и Испания – одна и та же земля, а копаешься только в России?
Пальцы покойного застыли у пупка девочки, как перед воронкой, внутри которой начинается пуповина: и жизни, и бесконечной тьмы таинства…
- Сейчас иностранцев назову...
- Не нужно.
- Почему?
- Я знаю кого ты назовёшь.
- Кого?
Андрей почувствовал, что Елены опять рядом не стало?!
- Эфемерная, ты где? Э-э!...
- Там же, где и ты, эфемерный!
- А я где?
- Везде!
- О, на Земле… в России, конечно, есть хорошая рифма к этому… «везде»! Жизненная! Поэзия, так сказать, в одном слове! Ой, в двух!
- Я знаю её!
- Да?!... Так, кого бы я назвал из иностранцев?
- Рахманинова!
- Так… это… он же, того! Он же… хотя, но тем не менее… он же не совсем там?!… он же русский!...
- Все иностранцы несущие Крест, от имени суда божия, ими и оказываются! Правда, евреи ещё… пытаются, но они не с божьих мотивов, а со своей колокольни… и со своей скрипкой!
- Да, ладно?!... Елена, ты где?... опять…
- Где-где!... Везде: там, где и твоя тайна во тьме!...
- Тайна?!... Мюоны наполняют меня и я слышу… тишину!
- Какие мюоны?!… забил голову всякой… Тишина теперь твоя тайна и тьма, в которой Свет!... Слышишь сейчас тишину?
- Слышу!... Да-да…
- Что именно?
- Струятся во’ды… голоса…
- Какие во’ды?
- Посуду, видно, моют после моих поминок на сорок дней!
- Какая посуда?! Музыку слышишь?
- Музыку?... что-то… Да, чёрно-белые клавиши… чувственно, как у Рахманинова?!... Плещется… русский джаз!
- Точно! Рахманинов в этом полотне имеется! А Антона знаешь?
- Антона Павловича! Конечно, он для меня…
- Да-нет! – прервала Елена. – У Чехова «незаконченная пьеса» и для механического, а здесь – живое и именно сейчас создаётся!
 - Как это – незаконченная?!... Её закончили и жизни дали!
- Кто?!
- Михалков с Адабашьяном!
- О-да! Правильно! Именно они… экранизировали, но это рождается сейчас!... Слышишь?! Да-да, именно сейчас за клавишами и сквозь музыку Рахманинова пробивается! Прямо сейчас! Слышишь, Антона?
- Ой, да-да!... я… я что-то слышу… да-да!... Рахманинов… с ним! Коррелируются и тема, и стиль!
- Это Антон Черноскулов!... Он именно сейчас создаёт это произведение! Представь!... сейчас!
- Как с листа, что ли?!
- Да, сейчас он над клавишами… и, используя их, он наполняет земной эфир новым произведением! Слышишь?! Я слышу… очень красиво!
- Антон?... Я, пожалуй, с ним не знаком, наверное… Но его музыка достойна быть в этой тишине – в тишине истины!... Так, а я знаю его?
- Нет, конечно! Он же ещё живой, пока!
- А-а, ну-да!... А он тронутый?
- Да все вы там тронутые: одни больше, другие меньше... ладно, хватит: пора тебе.
Андрей швырнул ладонь самки под свой живот.
- Я хочу за-а… к-кончить свой великий круг!
Их уста обожглись холодом…
- Прошу тебя: воскреси возможность последний раз познать тебя по-земному! Пожалуйста, на посошок!...
Опьяневший самец задохнулся в поцелуе: слова рвались через нос, наполняя пространство молчанием. Тишина кожей собственной легла сладкой-тьмой на глаза, лепесточком легла, молочной глубиной люльки детской, уютом нежной ладошки, томной мякотью женской груди, тишиною легла... Блюзовое пространство сквозняком обожгло чёрный лёд и только белые хлопья двух лоскутов простынной материи сорвались в бездну: тяжёлые тряпки рухнули с тел влюблённых, обнажая простор для объятий, и солнце осветилось в френоплазме пупком сплетения лучей, в котором сплелись и созвездие Девы, и Луна, и Земля, и сама Вселенная... а солнце раскрошилось в капле хрустального пространства и сорвалось полнолунным дождём внутри соитиившейся плоти...
Андрей почувствовал под ногами холодный матово-коричневый кафель и воду ржавых труб в подвальном душе. Кожа сползла с глазных яиц – ничего: никого. Пусто – противно – знакомо...
- Ну, вот и всё.
Елена укрылась осколком простыни.
- И мне пора: ты не один.
- Что?! А ещё о любви говоришь!
- Любовь всякой бывает. Прощай.