Германия. У нас тут вот что происходит...

"Тебе я вижу возраст не помеха.
Всё ожидаешь у мужчин успеха.
Всё жаждешь видеть, осязать сама.
И жизнь твоя сплошная кутерьма.
В ней столько много разноликих встреч
(О них с тобою лично будет позже речь).
Сейчас настало время лечь в кровать -
Мне утром в поликлинику шагать."
Вячеслав Мандрик. ПРОЗАрушный дружок.
 
                В позавчерашнюю пятницу вечером поехала в свой любимый Дюссельдорф-град на очень шикарное мероприятие. Пригласил в заключительный день выставки известного фотографа-художника Ульриха Прахта бразильянец Фелличи. И вот он предо мною! Элегантнейший, в своём белом кашемировом пальто, всегда с шарфом на шее, как наш Никита Михалков, в шляпе и с солидным фотоаппаратом на груди. Поскольку в заключение выставки на вечере-банкете предполагались спиртные напитки, в этот раз он без машины. Ооочень мне там ПОНРАВИЛОСЬ! Достойно отдельного рассказа!

                Но я о другом, о ставшей у нас в Дойчланде обыденностью, а уж, по выходным дням непременно обязательной. Словно в наказание за полученное удовольствие на обратном пути нам предстояла ночь мучений по причине  отсутствия поездов. Средняя продолжительность предстоящей поездки на REшке (региональном поезде) из Дюссельдорфа до Эссена всего лишь тридцать три минуты; расстояние - двадцать шесть километров. Плюс ещё столько же до конечной в Дортмунде, но нам туда сегодня не надо. В сутки должно курсировать сто двадцать пять поездов по данному маршруту.

                В лучезарнейшем настроении после банкета и при неизгладимых впечатлениях от выставки ровно в 22.00. заняли в поезде любимые высокие места подходящие для длинноногих. Но проехав минут пять он почему-то останавливается на неопределённое время и водитель спокойненько предлагает  пассажирам выйти перекурить, размять конечности, взять напиточки в автомате... сыграть в карты, - шутит узкоглазик, сидящий напротив напару с рюкзаком больше него самого. Естественно, что водила приносит извинения за непредвиденное опоздание в виду "ремонтных  работ" продлившееся семьдесят семь минут. Наконец-то снова двинулись в путь-дорожку. Но в Дуйсбурге, то есть на полпути до нашего Эссена, он объявляет, что в связи с Artzeinsatz (врачебное действие) поезд далее не идёт. Просьба всем освободить вагоны.

                Боже! Как нас там гоняли по вокзалу голоса из репродукторов. Командовали перейти с восьмого на четвёртый путь целых пять раз. И это во втором часу ночи. Эскалаторов нет; молодёжь лихо бегала по порожкам для сугреву. С детскими колясками,  велосипедами, электрическими самокатами, детьми на руках или держась с ними за ручку, а мы с Фелличи не выходили из мини-лифта (там и грелись).

                Наконец-то, позволено сесть в долгожданный поезд на восьмом пути! Ооочень сильно обрадованные, ждём его отправления. Пять. Десять минут... Как вдруг, водитель злющщим голосом сообщает, что поезд дальше не идёт, всем на выход. Приносит извинение. Причина всегда одна: якобы, кто-то там на рельсах. И почему под поезда бросаются именно ночью? А возможно снимают рельсы на металлолом; мало им железных сидений на промежуточных станциях? На моей постепенно все двадцать седушек свинтили. В общем, дурЮт нашего брата почём зря, явная дезинформация. Фелличи после нескольких неудачных попыток заказать такси по телефону предлагает перекантоваться до первого поезда в пять утра, сидя в М,Дональдсе, но там закрыто. Стоим на своих двоих посреди зала в самых растрёпанных чувствах, с дрожью в телах, клацая зубами от холода и  без надежды где-то присесть. Как вдруг видим, что все побежали на улицу. Оказывается, пообещали два автобуса. Прибыл первый. Целая река людей из  восьмивагонного поезда. Как селёдки в бочке набилось в два салона, шофёр неоднократно просит освободить двери, но... Тогда он рванул с места и резко затормозил, в результате из четырёх дверей молодёжь посыпалась на асфальт с самокатами, огромными сумками, рюкзаками. Короче, всё не описать. Шок. Мне показалось, что уже началась война. Но в следующий автобус нам всё же случайно удалось проникнуть в самую последнюю дверь. Мне тут же досталось место рядом с молодым продвинутым арабом: всё высматривал в смартфоне маршрут дальнейшей поездки и давал мне совет на какой остановке выйти, а также следил, чтобы мы её не проехали; за окнами ночь темна, а водители-иностранцы не объявляют названия остановок. Бедный Фелличи продолжал стоять рядом; мусульмане не соблюдают на западе свой строжайший обычай уступать место старшим.

                Но радость моя была недолгой. Оказывается, этот автобус до Эссена не доезжает, а идёт в окружную мимо него. Хорошо, что две попутчицы эссенки, одна - тощщая блондинка, другая - толстющщая брюнетка с железяками на губах, в ушах и под носом, цепями на солдатских ботинках, в коротеньких дырявых джинсовых шортах поверх рваных ажурных чулок чёрного цвета и, само собой, татуированные во всех видимых местах до невозможности, даже над бровями, своим весёлым видом нас успокаивали. Они, видать, часто курсирующие по ночам. Сказали, что на следующей остановке через полчаса будет ночной автобус до центрального вокзала Эссена. Вышли и задымили, любезно угостив сигареткой не курящего Фелличи; он с детства не переносил запах дыма из-за безостановочной, вонючей курильщицы матери. Но почему-то поддержал их в этом. Возможно от холода? Я вынуждена была дистанцироваться от их общества, спрятавшись в уголочке рядом стоящей стеклянной остановки. Как, вдруг ночной экспресс NE-15 с надписью Эссен-Край резко тормозит и распахивает дверь словно лично для меня. Боже! Так этот Край рядом. В худшем случае дойду пешком; от него километра три до дома...  Где гарантия, что на центральном вокзале есть ночью транспорт?  Сиганула в автобус без Фелличи. В голосовом сообщении назвал меня турбулентной плюс фотоагрессором. Я не обиделась, а даже наоборот. Что значит умный и наблюдательный фотограф!   
 
                Дома, правда, оказалась в половине пятого утра не без помощи своей общительности. Говорю по прибытии на конечную в "Эссен-Край" водиле-сербу: "В автобусе я одна, довези до улицы Фрайзенбрух, вот тебе двадцать евро или я пойду пешком". Отвечает: "Я бы с удовольствием, но видишь, здесь камера ДжэПээС; меня уволят, если я отклонюсь от маршрута. Ты классная женщина, давно не молода, мне тебя жалко. Идти одной далековато и опасно. Предлагаю ехать со мной назад сорок семь минут, оставлю автобус на фирме, а потом тебя отвезу до дома на своей машине. Она там рядом на стоянке." Куда ж деваться? Согласилась и сразу подаю ему двадцатку. Для безопасности, чтобы не приставал. Взял охотно.

                И вот я в шикарнейшем Мерседесе, судя по ни разу не виданному мною дизайну, свеженького года выпуска. Он ведёт его одной рукой, а другой греет мои руки. Ему 60 лет, был два раза женат, взрослые дети, давно в Германии. Конкретно, с тех пор, как бомбили Югославию. Вспомнил Тито, а я сразу: "Иосип Броз Тито. Помню его". - "Приятно удивлён". Болтаем без умолку. Козырнула именами югославских певцов: Радмила Караклаич, Джорж Марьяновичи, Боян Кодрич. А говорим больше на своих родных языках и понимаем друг друга, как и с болгарами. Спрашиваю: "Это правда, что у вас родившегося ребёнка поворачивают лицом на Восток потому, что там Россия?" Отвечает: "Да. Есть такой обычай. А ешё у нас  говорят, что на небе есть Бог, а на земле Россия". Называет меня добрым, светлым и одновременно ярким человеком. Короче, всё закончилось благополучно! Нет худа без добра, как говорится... Хотя и слишком уж крепко расцеловал на прощанье.

9 ноября 2025 года. Германия. г. Эссен.