Верность родному языку...

     Ему творчество данного поэта не очень хорошо знакомо. Если честно, то ему хорошо были знакомы только два его, поэта, стихотворения: про возвращение в город, знакомый до слёз и про пальцы, которые, как черви жирны, и про широкую грудь осетина.

      А недавно он заглянул в сборник стихов того же поэта и обнаружил там стихотворение- манифест. Оно начинается так:

      "Не искушай чужих наречий, но постарайся // их забыть..."

     О чём эти строчки? Не о поэте ли, для которого родной язык тот, на котором у него, к какому бы народу ни принадлежал поэт при рождении, получаются лучшие его стихи?

      Дальше в этом стихотворении-манифесте сразу указывается на, что получится у поэта, если он попытается сочинить стихи не на родном ему, а на чужом языке:

     "Ведь всё равно ты не сумеешь стекла зубами укусить".

       Получается, что написать-сочинить достойные стихи на чужом языке - это всё равно, что пытаться зубами укусить, а не разжевать,  стекло, что невозможно.

       Невозможно поэту сочинить не на родном, а на чужом языке не то, что лучшие свои стихи, а просто стили,  достойные быть прочитанными или услышанными.

     Родным поэту навсегда останется язык, к какому бы народу он ни принадлежал при рождении, тот,  на котором поэт написал свои первые настоящие, то есть удовлетворительно удачные стихи.

       Ещё в стихотворении-манифесте, по крайне мере ему так думается, речь идёт о том, нужно ли поэту давать другим людям свои стихи, сочинённые на родном поэту языке, переводить на чужие языки:

     "О, как мучительно даётся чужого клёкота // почёт - //За беззаконные восторги лихая плата стережёт".

      О чём тут поэт говорит своими стихами? Он лично думает о том, что здесь автор стихотворения сообщает о том, что стихотворение поэта, переведённое на чужой язык, может звучать приятно для уха поэта, но для носителей языка, на который стихотворение поэта переведено, оно, стихотворение, может звучать просто отвратительно: "...лихая плата стережёт".

      Вот и получается, подумал он, следующий вывод из данного стихотворения-манифеста:

      "По переводу стихотворения на чужой для его автора язык то, какое в стихотворении присутствует  поэтическое качество, - высокое или низкое, понять невозможно. Для того, чтобы оценить поэтическое качество стихотворения, нужно освоить, лучше - как родной, язык, на котором его автор его, стихотворение, сочинил".

      Только тогда, когда человек прочитает стихотворение на изученном им языке, на том самом на котором поэт его сочинил, человек сможет оценить поэтическое качество стихотворения или даже проникнуться им. Стихотворением.

      В рассмотренном им стихотворении-манифесте есть даже указание на расплату поэту за то, что тот или пытался сочинить стихи на чужом ему языке, или разрешил переводить свои уже готовые стихи на чужие языки:

     "И в наказание за гордыню -// неисправимый книголюб -// Получишь уксусную губку // Ты для изменнических губ"

      Изменнические губы? При чём тут они? А, догадался он: на каком бы языке поэты  ни сочиняли свои стихи, многие из них, в работе над стихами, проговаривают сочиняемое собой. Губами. И, если поэт сочиняемые собой стихи проговаривает на чужом для него языке, то его губы, действительно, можно назвать изменническими! Или потерявшими верность своем родному поэтическому языку.

      Есть в данном стихотворении-манифесте строчки о поэтах Ариосто и Тассо, которые, имеются в виду строчки, больше подходят не для стихотворения-манифеста, а для фильма ужасов. Их он рассматривать не желает.

      А вот с интересом он рассмотрел бы смысл вот этих строчек того же стихотворения:

     "Ведь умирающее тело и мыслящий бессмертный // рот// В последний раз перед разлукой чужое имя// не спасёт".

       Если честно, то он не понимает смысл этих строчек, только кое о чём немного догадывается. Например, он догадался, что мыслящий бессмертный рот - это и есть поэт. И когда поэт умирает, то от него остаются его стихи.

     А подлинное бессмертие ушедшему из жизни поэту обеспечивают не "чужое имя", не стихи, написанные поэтом на чужом языке и не переводы его стихов на чужие языки, а лишь те его стихотворения, которые сочинены им, поэтом, на родном для него языке.

     Вполне возможно, что эти его догадки  не являются  точными, но благодаря стихотворению-манифесту, сочинённому поэтом,  с творчеством которого он плохо знаком, он начал понимать, почему некоторые люди терпеть не могут стихи, "сочинённые" искусственным интеллектом.

      Язык программирования - это совсем не то, что живой и родной для поэта язык народа, к которому поэт принадлежит от своего рождения или на котором он сочинил свои первые, удовлетворительно удачные, стихи.

     У искусственного интеллекта нет и не может быть, сколько бы ни старались "айтишники"-программисты, живого, а не программирования, и родного языка, поэтому искусственному интеллекту вряд ли когда-нибкдь удастся сочинить человеческие стихи.

     Да, сколько бы его ни разубеждали, он делит все стихи на божественные, машинные или технические и человеческие.

     Искусственный интеллект, если что "поэтическое" и сочиняет, то это именно машинные или технические стихи.

     По его мнению, божественные стихи отличаются от человеческих только высокой быстротой их запоминания и тем, что их невозможно изгнать из слушательской или читательской памяти, а не тем, что они связаны с работой каких-то таинственных муз.

     Искусственный интеллект никогда не научится сочинять не то, что божественные, а и просто человеческие стихи, прежде всего потому, что у искусственного интеллекта нет, никогда не было и неоткуда появиться живому и родному языку.

      P.S. Услышав данный бред  от своего персонажа, автор данной записи итогов размышлений последнего решил сообщить читательницам и читателям то, что его персонаж и автор стихотворения-манифеста, которое персонаж рассматривает - это разные люди. Автором рассмотренного непрофессиональным литературоведом стихотворения-манифеста является Осип Мандельштам. Выслушав и записав  итоги размышлений данного персонажа, а не О.Мандельштама,  автор долго думал о том, в каком разделе разместить данный текст, и решил:  так как данный персонаж не является профессиональным литературоведом, то размещать итоги  его размышлений в разделе литературоведения нельзя. И так как в тексте есть строки об искусственном интеллекте, а искусственный интеллект сейчас, в двадцать первом веке, общественность обсуждает довольно интенсивно, и поэты являются, хотя некоторые мыслители это отрицают, частью общества, автор решил свою запись итогов размышлений персонажа разместить именно в разделе публицистики.