Тени

«То, что вы отрицаете, подчиняет вас. То, что вы принимаете, преобразует вас»
Карл Густав Юнг

Акт 1 «Контрольная по выживанию»
Акт 1. Сцена 1. «Беги» 

Я бежал вперёд по покрытой небольшим слоем снега и льда аллее парка. Узкая деревянная дорожка дрожала и кряхтела под моими ногами. Казалось, что каждый мой следующий шаг мог сломать одну из хлипких досок, проложенных в сквере ещё несколько десятков лет назад. Но сейчас меня это всё совсем не волновало. Я мчался вперёд, жадно глотая воздух. Прилив адреналина дал моему телу силу и энергию. Я чувствовал животный страх, который заставлял бежать всё быстрее, несмотря на тяжёлый рюкзак и лёд под ногами. Внутри головы громко звучала одна-единственная фраза, которая приглушала и отпугивала остальные мысли. Моё сознание твердило: «Беги! Беги, а не то схватят! Схватят и сожрут!»

Мороз беспощадно кусал щёки — тело под тёплой курткой начало нагреваться. Одним движением руки я скинул шапку. Мои уже влажные виски ощутили краткое облегчение, которое тут же сменилось холодом. Голова начала мёрзнуть. Это придало сил, которые я потратил на поворот, чтобы не свалиться с обледеневшей дорожки. Завернув, я слегка замедлился и понял, что силы на исходе. Очки запотели, дыхание сбилось, ноги стали словно свинцовые от страха и усталости. Но, осознав, что до школы осталось немного, я вновь ускорился. Возможно, эти несколько секунд замедления дали ЕМУ шанс нагнать меня. Я снова почувствовал, как ОНО смотрит на меня сзади глазами-прожекторами. Их тепло будто прожигало куртку, отчего пот лился ручьями с моей спины. 

Я не знал, как ОНО выглядит, и никогда не понимал, что это за существо. Ясно было одно: ОНО — тьма, зло, пробудившееся от вечного сна. Теперь оно гналось за мной, пытаясь обвить тысячами чёрных щупалец чтобы утолить вечный голод.  Самое страшное — только я чувствовал этого монстра. Окружающие будто не замечали ЕГО. Иногда казалось это насмешка: специально делают вид, что не видят тварь. Со стороны, наверное, смешно — сумасшедший мальчишка носится по парку. Но им не понять, каково тому, над кем издеваются. Так я оправдывал, почему все, кроме меня, не убегают от тьмы. Хотя понимал: это бред… 

Книга Г. Ф. Лавкрафта была зажата в закоченевшей от холода руке. Я не чувствовал ни её веса, ни размера. Читал, пока ОНО не накинулось. Свернув за угол, я увидел ржавую арку с надписью: «Р;хим итегез». Ухватившись за поручень, я инерцией рванул вниз по лестнице. Очки совсем запотели, и я едва разглядел силуэт человека впереди. Попытался обойти, но вдруг услышал глухой раскатистый хохот, неестественный для человека. Тело парализовало. Смех ЕГО прошёлся по жилам, и в голове мелькнуло: «Всё. Догнал. Бежать некуда…» Сердце замерло. Я рухнул вперёд, сбив с ног кого-то. 

— Нельзя что ли поаккуратнее?! 
Голос принадлежал девчонке моего возраста. Выбравшись из сугроба и протерев очки, я разглядел её: карие глаза, русые волосы из-под шапки, бледное лицо. На спине — серый рюкзак с оранжевыми лисами. «Она тоже идёт в школу!» — сообразил я, распознав в её рюкзаке черты школьного ранца. 
— Эй! Ты меня слышишь?! 
— Да… Прости тут скользко… — пробормотал я краснея.
 
Встав, я оглянулся. ЕГО не было — он будто испарился. Я почувствовал облегчение. Кажется, будто сняли с плеч тяжёлый камень. Мы шли к школе молча. Моя спутница не злилась на меня из-за того случая на лестнице, но в её взгляде читалась усталость. Чтобы прервать неловкую тишину, я спросил:
 
— Как тебя зовут? 
— Юля. А тебя, фигурист? — усмехнулась она. 
— Саша… 
— Саша Сципов? 
— Да. Откуда знаешь? 
Она вдруг оживилась, протянула руку: 
— Очень приятно! Я Юля Железнова — староста твоего нового класса! 

Мы пожали руки и зашагали дальше. Голова гудела от утренних событий: погоня, встреча… А ведь я ещё даже не дошёл до школы. Надеюсь, дальше будет день проходить поспокойнее. Через несколько минут мы подошли к школе. Я встал на её порог и поднял голову. 

Школа №13 представляла собой серое трёхэтажное здание с трещинами вдоль стен. Советская постройка напоминала зверя, изучающего меня словно добычу своими глазами-окнами. Ребята спешили в его «пасть», которая представляла собой большие стеклянные двери. Больше всего меня смущала цифра тринадцать, которая красовалась на входе у школы. Думаю, что она здесь не случайно. Здесь явно что-то нечистое есть. Меня пробрала дрожь, и в голове эхом отозвалось: «Беги! Беги, а не то схватят! Схватят и сожрут!»

Акт 1. Сцена 2 «Альма-матер»

Первый день в новой школе начался с знакомства с классом и моей новой классной руководительницей. Её звали Ксения Владимировна Превосходова. Это была женщина средних лет невероятно высокого роста с узкими глазами, которые выглядывали из-под стёкол её строгих очков. Её серая юбка-карандаш и фиолетовый свитер сильно прибавляли ей лет. Слегка седеющие волосы были убраны в объёмный пучок. Её внешний вид, а также уставший и тяжёлый взгляд немного смущали меня, но, к счастью, со мной рядом была Юля. Она сказала, что Ксения Владимировна всегда такая — особенно рано утром.

Мой новый класс, коллектив, с которым мне теперь предстояло учиться, представлял собой единый организм, бурлящий и живущий своей жизнью. Из-за этого чувства я не смог запомнить ни одного имени одноклассников (исключением была Юля, с которой я познакомился ещё в парке). Я воспринимал ровесников как бактерий, прекрасно знающих своё предназначение в экосистеме под названием «МБОУ СОШ №13». Но я не чувствовал себя частью этого организма. Сейчас я ощущал себя чужеродным элементом, который изучают, чтобы потом уничтожить с помощью «иммунной системы».

***

Не ожидал я, что «иммунная система» школы проявит себя так быстро. Во время большой перемены я отправился в столовую, решив сравнить еду с той, что былав моей прошлой школе. Как оказалось, столовая почти ничем не отличалась. Разве что мебель была другой: дешёвые современные полупластиковые столы и стулья резко контрастировали с серыми советскими стенами, покрытыми трещинами.

Получив порцию гречневой каши с сосиской, больше напоминавшей кусок розовой резины, я уселся за стол и понял, что забыл взять столовые приборы. Вернувшись с ними, я увидел на своей тарелке прозрачную густую жидкость, растекающуюся по каше. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: это был сгусток слюны. Кто-то плюнул в мою еду и просто ушёл! Потому что мог себе это позволить, зная, что ему ничего за это не будет! Меня пометили как проклятого!

Осознав это, я понял: в классе есть «смотрящий», местный авторитет, под чью дудку все пляшут. Осталось только его найти. Обычно такие люди выделяются, но среди одноклассников я не заметил никого подобного. Единственной, кто казался необычной, была Юля. Она потратила целую перемену, чтобы показать мне школу, и делала это искренне. На её лице сияла улыбка, а в глазах «бегали чёртики». Почему я вдруг стал ей так интересен? Или это часть ритуала: сначала радушно встретить новичка, а потом плевать ему в тарелку...

***

Юля взяла мой номер телефона, пообещав вечером добавить меня в общий чат класса. Я одобрительно кивнул, надеясь, что она не забудет. Проведя почти весь день в школе, я наконец отвлёкся от случая в парке. Теперь я стал внимательнее к деталям. Разговаривая с Юлей, я разглядел её милые черты: добрые глаза, широкую улыбку, тонкие губы. В ней была детская наивность, которая смущала меня. Я не знал, как вести беседу! Она — активная, живая, её слова поглощали мои реплики, закапывая их под груду своих. Но в ней было что-то притягательное. Возможно, энергетика, а может, нечто большее — то, что рождается глубоко в груди и рвётся наружу. То, что зовётся любовью...

Однако моя неуверенность в общении с ней возникла не из-за чувств. Под конец дня я понял, кто в классе — альфа-самец этого «зверинца». И мысли были только о нём. Он пришёл на последний урок, опоздав на десять минут. Дверь распахнул ударом ноги. Класс замер. Даже Ксения Владимировна, пытавшаяся объяснить что-то про сложносочинённые предложения, замолчала.

— Превосходов! Где ты был весь день? Ты пропустил все уроки!

Превосходов проигнорировал её. Он прошёл по классу, словно осматривая владения, и остановил взгляд на мне. Наши глаза встретились. Короткая стрижка «фейд», скулы, смуглая кожа, «акулий» взгляд. Сбитые костяшки на руках выдавали то, что он, скорее всего, часто участвует в драках. Тёмные штаны Adidas нелепо сочетались со школьной рубашкой. На ногах — потрёпанные кроссовки в грязном снегу. Он швырнул сумку на парту и плюхнулся за стол. «Пронесло», — подумал я. Класс ожил, а Ксения Владимировна, вздохнув, продолжила урок. Осталось продержаться полчаса...

***

Покой сменила паника. Мне передали смятый листок с кривой надписью: «Тебе конец». «Почему я? Что я сделал?» — вопросы крутились в голове. Урок, класс, учительница — всё растворилось. Я снова ощутил страх и беспомощность, как утром во время погони. Казалось, тону в океане мыслей. Спас звонок. Я будто перезагрузился. Класс рванул к выходу, игнорируя крики Ксении Владимировны: «Звонок для учителя! Я вас ещё не отпускала!» Превосходов и Юля исчезли в толпе. Может, записка была просто шуткой? Собрав вещи, я вышел последним, попрощавшись с Ксенией Владимировной. Так прошёл мой первый день в новой школе...

Акт 1. Сцена 3 «Бой»

Кулак Превосходова врезался мне в живот. Я съёжился от боли, и, воспользовавшись этим, он, замахнувшись коленом, резко ударил меня в лицо. Удар пришёлся в нос. Из ноздри потекла кровь. Я рухнул на снег. Каким же я был дураком! Как я мог подумать, что после полученной записки в школе моя дорога домой пройдёт гладко? Сейчас я чувствовал себя одураченным. Меня будто обвели вокруг пальца и загнали в ловушку к хищнику. И теперь он будет издеваться над своей жертвой, медленно и мучительно уничтожая её.

Я изначально понимал, что мне нечего противопоставить Превосходову. Хоть я и не раз участвовал в драках, против такого громилы мои тонкие руки были бесполезны. К тому же у него было преимущество внезапности. Он набросился на меня неожиданно, застав врасплох. Это меня удивило. Обычно такие «решалы» заранее назначают «стрелки» — для них драка — это целый ритуал со своими правилами. Но, видимо, в новой школе порядки другие. Видишь слабого — бей без причины. Иначе я не мог объяснить себе поведение Превосходова. Зачем он напал на меня? Я ему ничего не сделал. Даже не так — я не успел ничего сделать.

Тут я стал прокручивать в голове весь день. И вдруг пазл сложился. На руке, которую Превосходов стряхивал после удара, я заметил рисунок лисёнка, нарисованного ручкой. Он выглядел точно так же, как на рюкзаке Юли. Обычно такие, как Превосходов, не доверяют никому, кроме самых близких — своей «братвы» или тех, в кого влюблены.

Мои мысли прервал пинок. Грязные ботинки ударили меня в рёбра. Я сгруппировался, приняв позу эмбриона, надеясь, что так будет меньше больно. Но это только разозлило Превосходова. Он стал пинать меня сильнее, с каждым ударом прикладывая всё больше сил. В перерывах между ударами он бросал фразы, подтверждающие мою догадку:

— Получил, урод! Вот тебе весточка от моих пацанов! — Удар ногой.
— Вкусно пообедал, урод!? — Ещё удар.
— Ещё раз к Юле подойдёшь...
Внезапно он перестал бить меня и схватил за шкирку. Нагнувшись так, что наши лица оказались вплотную, он прошипел со звериным оскалом:
— Ещё хоть раз увижу вас вместе — порву на куски!

После этих слов он плюнул мне в лицо. Сгусток слизи попал в глаза и растёкся по окровавленному носу. Это стало последней каплей. Во мне проснулась ярость. Понимая, что терять мне нечего, я резко замахнулся и ударил его в ухо. Превосходов отпустил меня и упал в снег рядом. Я почувствовал сладость мести. На губах мелькнула улыбка, а в глазах Превосходова — страх. Его образ бугая, которого боится вся школа, дал трещину. Теперь инициатива была в моих руках. Я рывком поднялся с земли и огляделся. Мы находились в пяти минутах от школы. Вокруг — пустынные улицы, скрытые серыми хрущёвками и тусклыми фонарями. Зима отступала, но снег ещё лежал толстым слоем. В воздухе чувствовалась оттепель, будто сама природа готовилась к переменам. Сердце билось чаще. Из-за чего? Из-за погоды? Или из-за Юли?

— Сука...Какого… — прошипел Превосходов.

Я подумал, что он испугался меня, но через мгновение понял, что причина его страха — не я. Он смотрел куда-то за мою спину, глаза его стали огромными. И тут я услышал. Нет, скорее почувствовал. Этот неестественный, хриплый смех. Он доносился из-за угла дома. Я оцепенел от страха, как утром в парке. Неужели ОН? Почему именно сейчас?

Злость бурлила во мне, но её не хватало, чтобы преодолеть страх. Всё моё нутро кричало: «Беги! Беги, а то сцапает! Сцапает и сожрёт!» Но я не мог пошевелиться. И тут я понял: Превосходов тоже видит ЕГО. Как? Почему? Ведь раньше только я мог его видеть. Наши глаза встретились, и в них я увидел нечто знакомое. Страх. Он окутывал Превосходова так же, как и меня. В этот момент мы стали союзниками.
— Быстро! За мной! — Превосходов схватил меня за рукав и рванул вперёд.
Мы бежали через спальный район. Одинаковые дома, разбитые дороги, тусклые фонари — всё слилось в одно пятно. Я даже не заметил, как потерял очки. Но сейчас это не имело значения. Единственное, что меня волновало, — выжить. А ОН нагонял нас. Как бы мы ни сворачивали, ОН всегда находил нас, двигаясь по улицам, словно тень. Несколько раз я чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он схватит меня. Но этого не происходило. Миновав очередной дом, мы резко остановились. Превосходов осмотрел крыши и, заметив двухэтажку с огромными сосульками, рванул к ней, жестами показывая мне следовать за ним. Подбежав, он достал из кармана петарду, поджёг её и бросил на крышу.

— Ложись! — он повалил меня на землю.

Раздался хлопок, затем треск. Сосульки, словно копья, полетели вниз, а за ними — тонны снега. Я услышал, как ОН вскрикнул, и понял: мы победили. Когда снег осел, Превосходов отпустил меня. Мы встали, отряхнулись и поняли, что ОН исчез. Так же, как в парке.

Акт 1. Сцена 4 «Договор»

Я сидел за столом вместе с Превосходовым у него дома. Плохо помню, как мы здесь оказались. Всё произошло очень быстро. Идти отсюда до моего дома довольно далеко, а я замёрзший и усталый. Видимо, Превосходов сжалился надо мной и пустил к себе домой просто из чувства сострадания? Однако буквально полчаса назад он напал на меня абсолютно коварно, как последняя крыса. Поэтому я склонялся к другому, более логичному варианту: он пустил меня к себе, чтобы расспросить про ту тварь. По его выражению лица и поведению во время побега было понятно, что мы с ним — единственные, кто видит ЕГО.

Как оказалось, тот старый двухэтажный дом, в который Превосходов метнул петарду, и был его домом! Каменный домишко выглядел совсем крошечным на фоне его «больших» братьев — хрущёвок в пять и более этажей. Зайдя в подъезд, я был приятно удивлён: несмотря на возраст здания, подъезд сохранял более-менее приличный вид. Не было грязи, разбитых бутылок алкоголя, мочи. Всю эту картину портил лишь запах перегара, который, кажется, стоял здесь повсюду.

Оказавшись уже дома у Превосходова, я увидел старую советскую квартиру. Интерьер, обои, мебель — абсолютно всё здесь будто бы переместилось во времени и оказалось в двадцать первом веке. В квартире у Превосходова никого не было. Видимо, родители были на работе. Сейчас мы сидели на кухне. Мой товарищ по несчастью быстро достал с ближайшей полки пачку печенья с шоколадной начинкой, пару стеклянных кружек в которые разлил им свежезаваренный чай, а затем уселся за стол сам.

Вся ситуация выглядела нелепо. Мы буквально колотили друг другу морды несколько минут назад, а теперь мило попиваем чай с печеньем вместе, как лучшие подружки. Я не знал, как на эту ситуацию реагировать! Я находился в небольшом ступоре и поэтому не притрагивался к налитому напитку, хотя он и манил своим ароматом и свежестью.

— Пей, давай, я зря наливал, что ли?.. — огрызнулся Превосходов.
— Ты… Серьёзно? Ты меня несколько минут назад ногами бил… А теперь чаёк предлагаешь попить?
— Ну да… Не принято гостей в дом пускать и не угощать…
Тут я не выдержал:
— Что? Гостей! Ты на меня напал, повалил на землю и начал пинать! Какой я гость! Да если бы не ОН…
— Ты его тоже видишь?
— Да…

И тут началась долгая и обстоятельная беседа. Энергично и с большим интересом Превосходов расспрашивал меня про НЕГО.  Затем мы поменялись ролями, и выяснилось, что эта тварь преследует также и его. Действует точно такими же методами, что и со мной. Значит, всё-таки ОНО существует, и я не сошёл с ума. Как оказалось, пословица «Общая беда сближает людей» построила между мной и Костей (так звали Превосходова) необходимые мосты общения. Вскоре наш диалог из формата допроса перешёл в разговор, а затем, кажется, в дружескую и непринуждённую беседу. Моя кружка с чаем опустела, как и его. Как мне рассказал сам Превосходов, он терпеть не может чай, но сегодня, видимо, ради нашей с ним беседы сделал исключение. Когда он стал убирать посуду в раковину для её дальнейшей помывки, он немного засмущался и, повернувшись ко мне, сказал:

— Саш… Ты это… Прости, ладно? Я не…

Я не дал ему закончить. Вместо этого я понимающе покачал головой, тем самым дав ему понять, что всё позади. Кто знает, если бы ОН не пришёл, то как бы я относился к Превосходову? Наверное, так же, как и к остальным подобным задирам. Думал бы, что он ведёт себя как горилла, подчиняющаяся правилам дикой природы, понимающая только язык грубой силы. Но теперь я увидел другую сторону этой «медали». Оказывается, они с Юлей встречаются. Точнее, Костя пытается сделать первые шаги к этому, и поэтому так неадекватно и даже слишком резко реагирует на её знакомство с новыми мальчишками. Также его опасения подкрепили раздутые слухи, которые (как он мне рассказал) разносятся по школе как ветер. Стоит чему-то в школе произойти, как это тут же разносится по всем классам — от начальной школы до учеников старших классов. Этому способствуют Telegram-каналы, которые ведут множество ребят из разных классов.

О моём появлении в школе знали уже за несколько дней до моего прихода сюда. И знали о том, почему меня переводят из другой школы в эту. Удивительно! Просто удивительно! После того как мы закончили чаепитие, Костя откуда-то достал сигарету и закурил, перед этим предложив ещё одну мне. Я отказался. Он лишь слегка ухмыльнулся и, покачав головой, продолжил курить. Из кухни мы переместились в просторную гостиную, где на большом коричневом диване развалился Превосходов, пуская сигаретные кольца в потолок. Я же разместился в кресле, которое стояло рядом. Наш разговор сместился с дружеской беседы на обсуждение той чертовщины, которая происходит с нами. Мы обменялись мыслями, а затем Превосходов предложил мне заключить сделку:

— Значит, слушай… Предлагаю так. В школе ты к Юле больше ни на шаг. Как и ко мне. Не дай бог нас вместе заметят. Слухи пойдут. Мне это нахер не надо. Но! У нас с тобой есть одна общая проблема. Её нужно решить, и поэтому вне школы будем держаться вместе. Пацаны мои тебя не тронут больше, но и ты давай не выёживайся особо… А то знаю я про тебя много слухов…
— А что за слухи?
— О! Братан, тебе лучше не знать. Просто держи язык за зубами. Веди себя тихо и спокойно, и никто тебя не тронет. И чтоб к Юле…
— Да я понял, понял! Хорошо… Тогда уговор?
— Ну, получается, что да…

Мы пожали друг другу руки. Худая, но крепкая рука Превосходова сжала мою до боли, но я не подал виду. Он похлопал мне по плечу и ушёл на балкон, видимо, докуривать сигарету. Мне не верилось, что за один лишь день произошло столько событий! Мой, казалось бы, злейший враг вдруг стал товарищем, партнёром. Это уже неплохо. Но всё же слишком много событий произошло за эти несколько часов. Нужно срочно возвращаться домой. Хотелось спать. Голова до сих пор слегка гудела. Быстро собравшись и даже не попрощавшись с Костей, я вышел из его дома и медленным шагом, прокручивая в голове всё, что произошло сегодня, побрёл к себе домой…

Акт 1. Сцена 5 «Прошлое»

Хлопок двери. Щелчок замка. Грохнувшийся на пол рюкзак. Эта триада звуков ознаменовала одно — я наконец дома. В своей квартире, которая сейчас полностью опустела. Родители опять уехали. Раньше они летали в Сочи на юг, потом на Кипр, потом в Турцию, а сейчас... А сейчас они даже не сказали куда. Просто улетели и всё. Сказали лишь, что вернутся через несколько месяцев. Но в этом есть и плюсы. Квартира находится в моём полном распоряжении. Ещё раз в неделю они мне присылают деньги, которых мне вполне хватает.

Сняв с себя слегка мокрую куртку (она не до конца высохла после драки), я почувствовал, что в одной из её карманов что-то лежит. Обычно это бывает шапка или варежки, но это явно были не они. Засунув руку в карман, я вытащил оттуда пачку сигарет «Прима». Ярко-красная пачка смотрела на меня. Я встал в ступор. Откуда это у меня? Но через секунду я понял. Это Превосходов подложил мне эти сигареты. Больше никто не мог это сделать, кроме него. Но зачем? Ну не мог же он просто по случайности засунуть целую пачку сигарет ко мне в куртку! Может быть, это такой подарок своеобразный. Я ведь не знаю, какие подарки дарят такие, как Превосходов. А может быть, он показывает жест дружбы и доверия таким образом?
Открыв пачку, я увидел, что она полная. Все сигареты оказались на месте, кроме одной. Той самой, которую выкурил Превосходов на кухне. После этого я окончательно понял, что эти сигареты — не просто табак, а символ нашего зародившегося партнёрства. Поначалу, как только я достал их, мне захотелось их тут же выбросить, но осознав их значимость и символизм, я, не разуваясь, прошёлся до своего рабочего стола и спрятал «Приму» в один из ящиков моей тумбочки.
Разобравшись со внезапным «подарком», я скинул обувь и, переодевшись в лёгкую, просторную домашнюю одежду, плюхнулся на свою кровать, которая представляла собой диван с одеялом и большим количеством подушек (пока родители отсутствовали, я спал в главном зале), и полностью лёжа принялся в тысячный раз осматривать квартиру. Квартира у родителей невероятно просторная по сравнению с квартирой Превосходова. Недавно сделанный ремонт придавал трёхкомнатной квартире новую жизнь. Модерн пропитывал каждый сантиметр моего дома: молочный цвет стен, большие арочные окна, мягкая мебель, изящные стулья и лакированный столик, уставленный учебниками, тетрадками и грязной посудой. Не сказать, чтобы новый ремонт мне не нравился, но находясь совершенно один в таком большом пространстве, я чувствую некоторый страх. Поэтому я стараюсь не обращать лишнего внимания на дом. Смотря в потолок, я несколько раз моргнул... Затем закрыл их на несколько секунд... А затем...

***

Лицей номер восемь — старая школа, в которой я учился. Помню её довольно смутно, но те воспоминания, что остались в памяти, вызывают хорошие эмоции. Там я испытывал какое-то внутреннее спокойствие. Я был словно призрак: меня никто не трогал, и я никого. Жил в вакууме, будто плыл по течению — по тёплой реке, вода которой несла меня вперёд. Я спокойно доверялся ей, хотя изредка спотыкался о подводные «камни»: дворовые драки и разборки с другими школами района. Но всё это меркло перед тем, ради чего я каждый день ходил в школу, — перед кружком рисования, который вёл завуч лицея. Возможно, поэтому ЕГО тогда и не было? Потому что я рисовал. Или нет?

***

После долгого учебного дня я наконец пришёл на кружок. Бросил тяжеленный рюкзак, достал краски и кисти, приготовился творить. Сегодня мы продолжали работать с тенями. Хоть у меня это и не особо получалось, но здесь был шанс — это исправить! Выслушав завуча, я принялся за работу. Незаметно пролетели полчаса, и вскоре на белом листе появились сначала ваза, а потом книга, лежащая рядом. Я бы и не заметил, как прошло время, если бы не услышал фразу, которая проскользнула где-то сзади: «Фу... Ну и уродство». Слова повисли в воздухе, будто густой, липкий дым. В ушах зазвенело, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я всегда пропускал подобное мимо ушей — но сегодня что-то щёлкнуло. Будто лопнула невидимая струна, сдерживающая во мне что-то тёмное и потустороннее.

***

Всё произошло слишком быстро. Моё тело двинулось само, без приказа. Разворот, шаг вперёд, удар — всё как в замедленной съёмке. Кулак вошёл в солнечное сплетение одноклассника с глухим хлопком, будто бил по натянутой ткани. Он даже не успел вдохнуть. Только округлил глаза, когда его худенькое тело оторвалось от пола. Голова с глухим стуком ударилась об угол парты — звук был такой, будто кто-то бросил спелый арбуз на бетон.

Тишина.

Потом грохот падающего тела. Одноклассник съехал по парте, оставляя на ней красный след. Его рука дёрнулась в странном, неестественном жесте, пальцы скрючились, будто пытаясь что-то ухватить. Алая лужица медленно расползалась по линолеуму, повторяя узоры трещин на потрескавшемся полу.

***

Дальше — провалы. Моё сознание, как испуганный зверь, металось между ужасом и отчаянием, вырывая куски памяти. Но некоторые обрывки прорывались сквозь защитный туман: резкий крик учительницы: «Боже правый, он не дышит! Вызовите скорую!», гул голосов в коридоре, топот ног, чьё-то всхлипывание, пронзительный вой сирены за окном, скрежет тормозов «скорой» на школьном дворе. Я навсегда запомнил пустые, остекленевшие глаза директора: «Ты вообще понимаешь, что натворил, Сципов?» Как и навсегда запомню липкий пот на спине, когда я сидел в кабинете психолога, глядя, как за окном раскачивается пустая качель. Ждал. Боялся услышать страшное. Но самое ужасное было не в момент удара. Не в звуке ударяющейся головы. А потом — когда я лежал ночью в кровати, и перед глазами снова и снова всплывало его лицо с округлёнными от ужаса глазами. И понимание: где-то там, во тьме, поселилось нечто новое. И оно уже никогда не уйдёт.

***

Было ли мне стыдно? Этот вопрос вгрызался в сознание, как голодная крыса в мягкое подбрюшье. Стыд — слишком мелкое слово для того ада, что бушевал во мне. Это была целая вселенная самоотвращения, где каждая клетка моего тела кричала: «Ты чудовище». По ночам я просыпался в липком поту, снова и снова переживая тот момент — как мои костяшки вминаются в ребра, как его голова отскакивает от парты с душераздирающим стуком, похожим на звук падающего арбуза.

***

Родители вытащили меня из этой ямы. Их деньги, словно живая вода, затянули рваные края ситуации. Я видел, как отец в своём кабинете с тремя телефонами одновременно вёл переговоры — один к уху, второй у плеча, третий на столе. Его голос был спокоен, но пальцы нервно барабанили по кожаной обивке кресла. Мать в это время молча курила на балконе, затягиваясь так глубоко, будто пыталась выкурить саму себя. «Школа №13 согласилась его взять. Там, знаете, своя атмосфера...» — директор говорил это, глядя куда-то мимо меня, будто я уже перестал существовать в его реальности.

***

Но хуже всего были глаза. Глаза завуча, когда он выносил коробки со своими вещами из кабинета рисования. В них не было ненависти — только усталое понимание, будто он всегда знал, что так и закончит. Его любимая картина — репродукция Ван Гога «Звёздная ночь» — теперь лежала в коробке, прикрытая старой газетой. Кружок закрыли, мольберты сложили в подсобку, а краски... краски выбросили. Я видел, как уборщица выносила мусорный пакет, из которого торчали тюбики ультрамарина и охры, как ампутированные пальцы.

***

Мой одноклассник выжил. Но когда я случайно встретил его у клиники, где он проходил реабилитацию. Его мать шарахнулась от меня, как от прокажённого, быстро уводя сына за руку. Он не сопротивлялся, только бросил через плечо взгляд — не злобный, а... пустой. Как будто в нём что-то сломалось куда серьёзнее костей.

***

Именно тогда, после этого случая, ОН явился ко мне не как смутное ощущение, а во всей своей ужасающей реальности. И тогда я понял страшную правду: ОН появился после того, как я перешёл в новую школу! Будто бы она выпустила ЕГО. Сняла последние оковы, как снимают крышку с банки, где годами копошились самые мерзкие страхи. И тут меня осенило!

Акт 1. Сцена 6 «Детектив»

Я открыл глаза. Проснулся. Вокруг — моя квартира. Я лежу на диване. Я понял, что всё это был сон. Очередной кошмар, который напоминал мне о тех событиях. Обычно после таких снов я часами метался по квартире, словно зверь в клетке, ощущая, как в груди застывает тяжёлый ком. Но сегодня... Сегодня было иначе. Тело будто налилось жидким электричеством, каждая мышца напряглась в ожидании действия. Я вскочил так резко, что перед глазами поплыли чёрные пятна, но это не остановило бешеный калейдоскоп мыслей. Такой резкий приток энергии заставил меня быстро подняться с дивана. Глаза забегали по просторной комнате. В голове витала одна-единственная мысль: «Я всё понял». Во мне будто бы включилась лампочка. Будто заработал старый механизм, который до этого не работал из-за отсутствия нужных деталей. Сейчас шестерёнки во мне вновь пришли в движение. Передо мной появились все эти воспоминания, а потом сложились в одну непрерывную логическую линию.
Именно после этого случая в школе ко мне стал приходить ОН. Именно в новой школе ОН стал меня преследовать. Почему же? Теперь у меня есть на это ответ. На меня навели порчу. Наслали духа, который теперь пугает меня. Это мог сделать кто угодно. Друг моего одноклассника, его родители, даже он сам, желая мне таким образом отомстить! Возможно, сейчас эта теория кажется каким-то мифологическим бредом, но это не так! Ведь ОН существует! Не только же я ЕГО вижу! ЕГО видит и Превосходов! Значит, ОН реален! ОН есть! Мы бежали от НЕГО вместе с Превосходовым!

Тут на моём лице появилась улыбка. Неужели мы с ним видим ЕГО потому, что только мы способны это сделать? Неужели мы обладаем такими способностями! Видеть то, что не видят другие. «Я всё понял. Мы — как герои Лавкрафта», — прошептал я, ощущая, как губы сами растягиваются в странной улыбке. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Я рванул к рюкзаку, из кармана которого торчал потрёпанный томик «Зова Ктулху». Книга раскрылась на знакомой странице, где я когда-то загнул уголок: «Самые чуткие умы чувствуют приближение Древних...».

«Это же про нас!» — голос в голове звучал почти истерично. Мы с Костей — не сумасшедшие, не жертвы. Мы — свидетели. Избранные. Те, кому дано видеть то, что скрыто от обычных людей. Только мы видим приближение древних богов, которые желают пробудиться от вечного сна и уничтожить наш мир! Я только что увидел видение! Может быть, я ещё и колдовать умею? А может... Нет... Нет... А может, они не просыпаются сами! А пробуждают их культисты, которые собираются в своих тайных ложах в чёрных одеяниях и славят ЕГО! А мы должны распутать это дело как настоящие детективы! Должны противостоять им и не дать силе зла вырваться наружу. Мы не должны. Мы обязаны их остановить. А начать нужно... С чего же начать...
Я уставился на небольшой столик, уставленный грязной посудой, и увидел свой телефон. Схватив его, я хотел написать Косте о своей невероятной идее, но потом вспомнил, что, попрощавшись с ним, я даже не взял у него номер телефона. Осознание этого меня слегка отрезвило. Я словно спустился из мира иллюзий и фантазий в реальный. Что же делать? Ждать до завтра? Нет. Нужно рассказать ему сейчас. Глянув на часы, я понял, что если выйду сейчас и буду у Кости где-то полчаса или час, то вернусь домой вечером и в целом должен успеть сделать всю домашку на завтра. Поняв это, я не стал терять ни секунды. Одевшись и прихватив с собой всё самое необходимое, я ринулся к Косте домой. И тут, перед тем как закрыть квартиру, я на секунду задумался. Что я вообще делаю? Куда меня так понесло? И в голове нашёлся один простой ответ. Я живу. Живу жизнь, в которой теперь есть цель. Раскрыть тайну. Кто ОН такой?!

Акт 1. Сцена 7 «Опять»

Миновав парк, я опять двигался быстрым шагом к школе, иногда переходя на бег. Обычно мне не нравилось бегать. Я ощущал всю тяжесть своего тела, часто задыхался и не мог после простой пробежки долго отдышаться. Но сейчас было иначе. Я бежал легко, словно парил над тротуаром, не замечая ни суровых прохожих, ни серых однотипных панелек, ни старой угрюмой школы. Но тут мой забег резко прекратился. Оказавшись около школы, я сменил бег на шаг при виде Ксении Владимировны. Она стояла, сгорбившись над букетом, который был у неё в руках, будто эти алые гвоздики тянули её к земле своей мёртвой тяжестью. Увидев эту картину, я слегка опешил и остановился на секунду. Затем Ксения Владимировна, выпрямившись, повернулась и заметила меня. Глаза у неё явно были на мокром месте, но она сдержалась, делая вид, что ничего не происходит. Я на автомате проговорил:
 
— Здравствуйте, Ксения Владимировна! 
— Саша? — она медленно сфокусировала на мне взгляд. — Ты что тут делаешь? Уроки давно закончились… 
— Я... к другу иду, — протараторил я, замечая, как её пальцы нервно перебирают упаковку букета. — Красивые цветы... 
— Да... подарок, — её голос звучал отстранённо. — От… друзей мужа…
 
Она не договорила, отвернувшись, когда её глаза вдруг блеснули влагой. Я замер, не зная, что сказать. Ветер донёс сладковатый аромат гвоздик, смешанный с запахом её духов — что-то лёгкое и цветочное, совсем не сочетающееся с её обычной строгостью. 

— Ладно, беги… Мне нужно идти. Только… Будь осторожен… 

Её слова повисли в воздухе, наполненные каким-то странным предчувствием. Прежде чем я успел что-то ответить, она уже шла прочь, крепко прижимая цветы к груди, будто это было что-то большее, чем просто букет. Я остался стоять, ощущая лёгкий холодок вдоль позвоночника. Почему-то казалось, что в её последних словах был скрытый смысл, словно она знала что-то, чего не знал я.  Но Костя ждал. Нельзя было отвлекаться. Я побежал дальше, особо не придавая значения этой странной и неловкой встрече. Однако, оказавшись совсем около дома Кости, я вдруг остановился. Никак не отпускала эта ситуация. Я стал зачем-то анализировать её. Почему Ксения Владимировна не рада цветам? Я размышлял. Цветы дарят по трём причинам: либо по праздникам, либо по любви, либо... чтобы помянуть умершего. И тут у меня в голове вновь что-то щёлкнуло. 

Я, нахмурив брови, разблокировал телефон и, поискав в интернете информацию, понял, что алые гвоздики — традиционный цветок памяти военным. Неужели у неё кто-то погиб? Муж? Вполне может быть. Осознав это, я присел на небольшую лавочку, стоящую во дворе Превосходова. Так я просидел около минуты, а затем, вспомнив, зачем я, собственно, пришёл, резко сорвался со скамейки и, быстро открыв большую железную входную дверь (она не закрывалась — её можно было открыть, если просто хорошенько потянуть на себя), помчался на второй этаж. В квартиру к Косте…

Акт 1. Сцена 8 «Скандал»

Пробежав по лестнице, я остановился перед порогом квартиры. Входная дверь была слегка приоткрыта. Я опешил. Кто-то есть в квартире, кроме Кости? Но кто? Мне стало безумно интересно это узнать — и узнать тихо, незаметно. Но, с другой стороны, прокрадываться в чужой дом — нехорошо. Около минуты я мялся у двери, но затем всё-таки моё любопытство взяло верх. Я взялся за ручку и аккуратно потянул её на себя. 

Бесшумно проникнув в квартиру своего «товарища», я увидел, что на вешалке висит знакомая мне куртка, в кармане которой торчала не менее знакомая шапка. Кинув взгляд на пол, я заметил две пары обуви: на коврике стояли ботинки Кости и, судя по всему, Юли (такой вывод я сделал по куртке, висевшей рядом). Через секунду после осознания того, что в квартире находится староста моего класса, я услышал разговор из кухни — той самой, где мы буквально несколько часов назад обсуждали ЕГО.

— Ладно... Юля, я позвал тебя не за этим... Хотел на самом деле не домашку обсудить... 
— Хорошо. Только давай побыстрее, мне уже идти нужно...
 
Тут до меня вдруг дошло, что я абсолютно бестактно ворвался к ним на свидание! Но отступать назад уже было нельзя. Хотя... нет, можно было, но мне стало до безумия интересно понаблюдать за этой ситуацией. Я ощущал себя агентом, шпионом, который должен добыть как можно больше информации. Мне жизненно важно было узнать, что скажет Костя, а ещё важнее — что ответит Юля. 
Однако оставаться в прихожей опасно: в любой момент Юля могла собраться уходить и, если она направилась за курткой, то обнаружит меня. Это был бы полный провал. Поэтому мне срочно нужно перебраться в другое, более безопасное место. Одним из вариантов была гостиная. Там много мест, где можно спрятаться, и при этом я мог подслушивать разговор на кухне. 

Я начал своё передвижение. За считанные секунды я преодолел коридор между прихожей и залом, оставшись абсолютно незамеченным. Не знаю, почему мне так повезло. Возможно, помогло то, что на мне не было тяжёлого рюкзака, который всегда служил лишь балластом, тянувшим вниз. Словно ниндзя, я затаился и прислушался. Что-то внутри шептало, что то, что сейчас скажет Костя, важнее всего на свете — важнее нашего с ним договора, важнее НЕГО, важнее даже того, что я пробрался в чужую квартиру. Навострив уши и максимально сосредоточившись, я начал слушать: 

— В общем, я человек такой... прямой... Не понимаю всяких там намёков и прочего... 
— Кость... Ты это к чему? Я не понимаю... 
— Я это всё... Я это всё к тому... 

И тут реплику Кости оборвал звонок телефона Юли. Он раздался откуда-то из гостиной — как раз оттуда, где находился я. Сердце бешено забилось. Юля, спровоцированная звонком, быстрыми шагами направилась в мою сторону. Я вдруг осознал, что оцепенел и трачу драгоценные секунды, вместо того чтобы скрыться. И вот, когда её шаги оказались совсем близко, я, собравшись с силами, рванул к дивану, надеясь спрятаться за ним. Но тут моя скорость меня подвела: сделав несколько быстрых шагов в мокрых ботинках по гладкому полу, я потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол. 

Мне показалось, что так громко я ещё никогда не падал.
Тут же в комнате появилась испуганная Юля, а звук телефонного звонка стих. Я ещё никогда не видел её такой — напуганной. Её глаза сейчас напоминали два огромных бездонных озера, в которых можно было утонуть. Но все эти романтические мысли отошли на второй план, когда через секунду в комнате возник Костя. Оба они в недоумении пялились на меня, но тут лицо Превосходова исказилось гримасой ярости. Он выпалил, словно из автомата: 

— Сципов! Ты какого делаешь в моём доме?! 
— Послушай, Костя, я... Я нашёл разгадку! Я всё понял! Это всё проклятие! Древнее зло, понимаешь? Нам нужно это остановить! — с дрожью в голосе проговорил я. 
— Какое проклятие?! Что ты несёшь?! Ты, походу, реально конченый, что ли? 
— Что? При чём тут это? Я правду говорю... Смотри... 
— Он точно больной! Слушай, получается, то, что в телеграме писали, — правда? 
— Что? Нет! Я нормальный! Просто выслушай меня... 
— А зачем тогда драку в прошлой школе устроил?.. 
— Я... 

Я хотел что-то ответить, но тут осознание этого вопроса снова ввергло меня в оцепенение. Окончательным ударом стал взгляд Юли. Она смотрела на меня своими бездонными глазами. Неужели она боится меня? Чувство стыда полностью овладело мной, и единственное, что я смог выдавить, было жалкое: 
— Я не знаю... Случайно получилось. Это был один раз! 
Сразу после этих слов Юля схватила свой телефон, посмотрела на экран и сказала, что ей уже нужно идти. Будто не обращая внимания на всю эту ситуацию, она быстро собрала вещи и ушла, попрощавшись с нами уже в дверях. Как только мы с Превосходовым остались одни, я увидел в его взгляде что-то звериное. Он будто выпустил своего внутреннего демона наружу. 

— Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты! Ты подслушивал! Зачем?! Чтобы подставить меня?! Да?! Отвечай! 
— Нет... Кость, ты чего, я просто... 
— Что ты там мямлишь, говно?! Ты мне всё обломал! 
— Костя, прости, я правда не хотел! Я просто хотел сказать... 
— Заткнись! А не то, сука, втащу!.. 

Наш спор остыл. Мы оба молчали. Костя сел на диван, упёр локти в колени и закрыл лицо руками. В этот момент образ детектива, борющегося с паранормальным, окончательно выветрился у меня из головы. Он разбился о реальность, едва успев начаться. Вся лёгкость, которую я испытывал, пробираясь по квартире Превосходова, сменилась невероятной тяжестью. Что это? Совесть? Чувство вины перед испуганной Юлей? Или что-то другое?

— А всё так хорошо начиналось! Вот надо же, сука, всё испортить! Прийти и испортить! 
— Костя, я... 
— Что «я»? Что «я»?! А?! Что молчишь?! Больной! Думал, ну вот, всё налаживается... А тут, опа! Какой чёрт меня дёрнул с тобой познакомиться?! Конченый извращенец... Что ты пялишься на меня?! Пошёл нахер из моей квартиры!

Ещё хоть раз мне на глаза попадёшься — я тебя убью! Пошёл вон!!! 
Костя говорил это со слезами на глазах. С невероятным для него надрывом. Он не говорил — он орал, орал как самый несчастный человек на свете. Не верилось, что тот самый грозный бугай, каким он казался в школе, сейчас стоял передо мной и плакал. Хотя... нет, такие, как он, не плачут. Такие, как он, впадают в истерику. Он продолжал кричать, повторяя одну и ту же фразу: 

— Пошёл вон! Пошёл вон! Уйди отсюда! 

Трёхэтажный мат лился из него нескончаемым потоком. Я же, в свою очередь, был разбит не меньше, чем Костя. Внутри меня — полная пустота. Я не мог ни сказать, ни сделать ничего. Что-то сковало меня изнутри. Такое ощущение, будто всё это время я витал в облаках, а сейчас меня спустили на землю мощным ударом в лицо. Затем в этой пустоте появилась совесть — она терзала меня, разрывала моё медленно бьющееся сердце. Почему всё получилось именно так? Почему Юля пришла именно сейчас? Зачем я вообще приперся к Превосходову домой?! Чтобы что?! Доказать, что я смогу одолеть этого МОНСТРА? Да как я могу его одолеть, если даже с обычными повседневными делами разобраться не могу! Не могу справиться с обычной жизнью, а лезу в борьбу с потусторонним! Как глупо! Как бестактно!

И тут, погружаясь в пучину мыслей, я вдруг заметил, что старая включённая советская люстра начала моргать. Затем и вовсе погасла. Я обернулся — и ощутил до ужаса знакомое чувство. Это ОН. ОН здесь. Но как?! Как это возможно?! Пока я размышлял, комната начала покрываться тёмными пятнами, словно вся она оказалась под чьей-то огромной тенью. Затем с грохотом распахнулось окно, впустив в квартиру свежий воздух, который, едва попав внутрь, превратился в пыльный, грязный вихрь. Он мешал мне смотреть по сторонам, и вскоре я потерял из виду Костю. Я закричал, надеясь, что он отзовётся, но в рот мне тут же набилась пыль, и я закашлялся. Странное чувство. Казалось, что гостиная расширялась, становясь размером с футбольное поле. И тут среди всего этого хаоса я услышал знакомый уродливый голос: 

— Беги! А не то сожру!

Ноги подкосились. Мне захотелось бежать. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я бросился к выходу. И вот я уже решился, но тут мой взгляд уловил кое-что. Странное, уродливое существо. С одним глазом. Я не мог разглядеть его полностью, но заметил очертания. Оно напоминало Костю — только искажённого, страшного, будто из другой вселенной. Я не понял, это ли существо издавало тот звук, но одного его силуэта мне хватило, чтобы дрожащие ноги понесли меня к выходу. На ощупь нашёл ручку, дёрнул — и вырвался из этого ада. Тут же стремглав помчался домой, бросая свою теорию и друга, который остался наедине с НИМ...

Акт 2 «Двойка за доверие»
Акт 2. Сцена 1. «Выбор» 

Снег хрустел под ногами. Пятки чувствовали, как некоторая его часть попала мне в кроссовки. Было холодно? Нет. Скорее неприятно, но мне было абсолютно плевать. Волновало другое. Саша не пришёл в школу. Весь день его не было. Никто не знает, по какой причине, но я знал. Это из-за НЕГО он не пришёл в школу. Другого варианта и быть не может. Я уверен. С ним что-то случилось. И хоть после вчерашнего «проникновения» в квартиру я до сих пор на него зол, но почему-то эта злоба отходит на второй план. Мы с ним абсолютно разные, но я чувствую какую-то неразрывную связь между нами. Что это? Почему она появилась? Мне кажется, что нас так сильно «сплотило» ОНО. Это существо. Ведь только он и я его видим. Больше никто. Это нас и объединяет. Не хотелось бы потерять человека с такой же проблемой, как и у меня.

Шёл я через парк. Знал я его как свои пять пальцев. Мы тут с пацанами что только не делали: взрывали петарды, шпыняли малолеток, поясняли за базар некоторым особо наглым людям. Однако дом Саши располагался так, что мне приходилось обходить практически весь парк. А сам парк довольно большой. Раньше здесь был простой лес, в котором часто развлекались местные алкаши. Однако потом власти подсуетились и отгрохали парк. Конечно, сейчас от красивых деревянных дорожек и детских площадок почти ничего не осталось, однако всё равно это гораздо лучше, чем глухой лес, расположенный в центре города.

Пройдя очередной поворот, я вдруг услышал до боли знакомые голоса. Затем я понял, что голоса эти доносятся сзади. Трескающийся под ногами лёд давал понять, что меня нагнала группа из восьми человек. Мне хватило секунды, чтобы узнать свою братву. Мы с ними сегодня не виделись, и, видимо, они меня искали для чего-то. Я понял без слов, что они от меня что-то хотят, и спокойно остановился, развернулся и холодным, спокойным взглядом уставился на них. Они тоже остановились. Я решил начать разговор первым:

— Чё, пришли?
— Да, вопросик к тебе есть, Костян — произнёс кто-то из братвы
— Ну... Слушаю... Только давайте шустрее...
— А куда это ты так торопишься?
— Не ваше дело...
— А... Значит, так да... То есть недавно мы вместе на «дела» шли. Жопы друг другу прикрывали, а теперь так... Понятно...
— Чё вам надо от меня?!
— Да так... Просто слухи тут пошли, что ты с этим отшибленным общаешься?
— Чего?
— А ты давай не прикидывайся, типа не при делах! Скажи-ка лучше... А ты куда идёшь?
— Ещё чё сказать? Где ключи от квартиры лежат?
— Значит, так да... Не отвечаешь...

Братва двинулась ко мне. Я не успел заметить, как вдруг меня обступили мои товарищи. Разговор явно заходил в какое-то очень странное, слабо контролируемое мной русло. Что они сейчас будут делать? Неужели они меня бить будут? Нет. Этого не произойдёт. Этого не может быть?!

— Ты же к этому конченному идёшь. Да? Отвечай?!
— Я не буду вам говорить...
— Значит, к нему идёшь...
— Да откуда вы взя...
— Молчать! Понятно всё с тобой, Костян. Не думали мы, что ты с этим петухом рядом ходить будешь... А ещё и прикидываешься...
— Это сейчас на что намёк?
— Что под петухами ходишь...
— Что?

Меня переклинило. Чтобы мне такое сказали в лицо мои парни? Быть такого не может. Это просто невозможно. Наша с ними дружба для меня всегда была чем-то железным и несокрушимым, но, видимо, я забыл, что даже железо поддаётся коррозии, состоящей из слухов, которая постепенно заставляет железо ржаветь. Тут я вспомнил всю историю наших отношений с братвой. Все эти вечные драки, разборки. И вдруг я осознал: если бы не я, то всего этого не было бы. Я сам создал братву. А сейчас стоило мне хоть ненадолго отойти от «дел», как они сразу подняли голову и потеряли во мне лидера. Собрав всю волю в кулак, я решил пойти в нападение.

— Вы хоть понимаете, что сейчас вякнули! Вы! Сосунки! Да я вас всех собрал! Это я все наши дела организовывал! Это из-за меня вы все здесь! Давно я вас что-то саными тряпками не гонял! Совсем уже! Пошли нахер, с такими вопросами...

Я выпалил это как из автомата. Я ожидал, что вся толпа встрепенётся. Я думал, что это приведёт их в чувство, но, видимо, это вызвало только обратный эффект. Наступила полнейшая тишина, которую нарушил смех братвы. Я чувствовал, как моя власть прямо на глазах начинает растворяться. Я вдруг понял, что они мне не подчиняются. Что я для них больше не авторитет.

— Слышь, ты... Решала... Ты что-то в последнее время совсем раскис. С Юлькой вон гуляешь. С придурками какими-то знакомишься. Прямо сейчас выбирай. Либо ты с нами. Либо иди к своему новому дружку... Если он себе ещё вены не вскрыл...

Братва залилась хохотом. Я был обескуражен. Мне ставят ультиматум? Мне? Косте Превосходову? Я не верил, что это происходит. Я не знал, как себя вести! И что выбирать? На одной чаше весов — моя братва, хотя какая она мне братва после того, что они сейчас мне сказали. Даже если я останусь с ними, то каков шанс, что они просто не выкинут что-то подобное потом? Через месяц, неделю, через несколько дней? Насколько я контролирую их и насколько они контролируют меня? А на другой чаше весов — Саша. Могу ли я ему вообще доверять? Мы с ним знакомы меньше дня. И история эта его со школой... Такая мутная и странная.

Выбор у меня, конечно, не из лучших. Но выбор нужно делать. И делать его нужно сейчас. Пока я думал, братва, которая окружала меня, приблизилась, намекая на то, что время на размышления совсем нет. Внутри меня боролись два чувства. Одно говорило мне о том, что нужно остаться с парнями. Иначе меня могут прямо здесь забить. А другая говорила обратное. Она говорила мне, что эта связь между мной и Сашей. Эта странная сила притягивает нас друг к другу. Может быть, эта сила и есть настоящая дружба? Не зря же я подкинул ему эти сигареты? Не зря же я сейчас иду к нему домой? Я переживаю за него. Искренне переживаю. Однако другая моя сторона давила также сильно. Она говорила мне о том, через что я прошёл со своей братвой. Сколько незаконных дел мы с ними проворачивали. Я понимал каждую из этих сторон. Но в итоге одну из них я выбрал.

Братва оказалась ко мне слишком близко. И я этим воспользовался. Резко с разворота я, сжав кулак, вмазал одному из этой восьмёрки в лицо. Он грохнулся на землю и принялся откашливаться после удара. Толпа моментально среагировала и набросилась на меня. Меня били руками, ногами. Буквально забивали. Однако даже под этим невероятным шквалом ударов я находил моменты для проведения атак. Это, вероятно, меня и спасло. Наша недолгая драка закончилась тем, что я, сам не ожидая этого, кажется, сломал нос кому-то из этой восьмёрки. Поняв, что начинают нести потери, они отступили. Перед этим хорошенько запинав меня ногами. Конечно, победа оставалась за ними, и формально теперь я «опущенный». Однако меня радовало другое. Обычно после таких поединков мало кто остаётся в живых. Но тело вопило от боли. Ноги, грудь, руки — всё стонало от полученных ударов. Я ощущал, как на месте ударов уже образуются новые синяки. Недавно заросшая кожа на костяшках рук вновь окрасилась кровью. Однако я остался жив. И это меня радовало...

Акт 2. Сцена 2 «Саша»

Вытерев кровь, шатаясь и слегка постанывая от полученных травм, я дошёл до дома Саши. Бетонная многоэтажка напоминала огромный пчелиный улей, в окнах которого копошились люди. Насколько мне известно, Саша жил в квартире номер семь — значит, высоко подниматься не нужно. Осталось только проникнуть внутрь.
Осмотрев домофон, я за секунду определил его тип — подобные замки взламывал не раз. Ввёл комбинацию, дверь щёлкнула. Поднявшись по лестнице, увидел белую дверь с позолоченной цифрой «7». Нажал кнопку звонка. В ответ — тишина.
Резкая боль в ноге заставила сесть на ступеньки. Закатив штанину, увидел россыпь синяков каждый из которых был размером с ладонь. Стиснул зубы, ждал. Прошло, кажется, около трёх минут. Полнейшая тишина. Весь дом молчал. Дверь так и не отворилась. Когда боль в ноге отступила, я, оперевшись на поручень, встал и надумал ещё раз позвонить в звонок. Но тут услышал долгожданный щелчок. Дверь приоткрылась на сантиметр, но не распахнулась. Я встал, превозмогая боль, и дёрнул ручку на себя. Квартира оказалась огромной. Современный ремонт, паркет, зеркальные стены — всё кричало о деньгах. Но царил полумрак: шторы были задернуты, лишь голубоватый свет телевизора выхватывал из темноты детали. С экрана доносился истеричный шёпот блогера, исследующего заброшенную психиатрическую больницу. На диване, заваленном подушками, лежал Саша. Он пялился в экран, не моргая. Во рту — окурок, на полу — пустая пачка «Примы» и окурки сигарет. Неужели выкурил всю? В воздухе стоял смрад перегара и чего-то кислого.
Тут я увидел ЕГО. Всеми фибрами, всем своим нутром я ощущал, что это ОН. У окна, сливаясь с тенями, стояло существо. ОНО было похоже на Сашу — но вытянутое, как отражение в кривом зеркале. Двухметровый рост. Костлявые плечи. Руки до колен с пальцами, как паучьи лапы. На нём — школьная форма: синие брюки и окровавленная рубашка. В длинных пальцах — нож. Лезвие блестело липким алым. ОНО уставилось на меня своими огромными, тёмными глазами, а затем растянуло улыбку до ушей, из которой торчали заострённые зубы.

— НУ, ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ МОЙ ДРУГ! — голос ударил по барабанным перепонкам, будто звук родился прямо в моём черепе. — ЗАЧЕМ ПРИШЁЛ?
Я рванул к дивану:
— Саша! Ты чего, вставай!
Существо рассмеялось. Хохот раскатился эхом, заставив задрожать вазу на тумбе.
— Я — САША СЦИПОВ! — оно размахивало ножом, и лезвие то появлялось, то исчезало в его руках. — ТЫ ЧТО, КОСТЯ, ОСЛЕП?
— Ты не Саша! Ты чёрт знает, что!!!
Я прижался к стене. Существо сделало шаг — и оказалось в метре от меня. Тьма пульсировала вокруг его ног, словно он не шёл, а вырастал из пола.
— НЕХОРОШО ТАК С ДРУГОМ РАЗГОВАРИВАТЬ!

Нож оказался в опасной близости. Я был напуган до ужаса и не мог ничего сделать. Если тварь попадёт по мне ножом, я погибну. Умру. И тут у меня в голове пронеслись воспоминания об отце. Я вспомнил фотографию, которая стоит у меня дома. Нет. Я не оставлю маму одну. Ни сегодня! Боль в ноге моментально отступила. Адреналин ударил в виски. Я кубарем перекатился под длинными ногами чудовища и оказался около тумбочки с вазой. Я тут же схватил её и швырнул в спину твари. Фарфор разлетелся о паркет. После ОНО снова завопило.

— НЕ ТРОЖЬ ВАЗУ МАМЫ! — рёв выбил стекло в серванте.

Я рванул к шторам. И в этот момент тварь развернулась всем своим длинным телом и замахнулась ножом, желая метнуть его в меня. Я растерялся и не знал, что делать. Схватив от страха шторы, я, повинуясь инстинкту самосохранения, дёрнулся в сторону вместе с ними — карниз с грохотом рухнул. Солнечный свет ворвался в комнату. Тварь исчезла. Растворилась, словно её и не было. На полу — осколки. На диване — Саша, который застонал, закрывая лицо от света. Я выключил телевизор и подбежал к нему:

— Саш... Ты живой?

Акт 2. Сцена 3 «План»

— Ты хочешь сказать, что...
— Да! Да! Это был ты! Клянусь тебе!
— То есть... ОНО... это я?
— Ну... нет-нет... ОН был каким-то страшным! А ты — нет...
— Не верится...
Повисло неловкое молчание. Мы с Сашей переместились из большого просторного зала в не менее просторную кухню. Опять чашки, опять чай. Только теперь чай явно был повкуснее. И подороже.
— Ладно. Ладно. Уже хорошо. Мы хотя бы знаем, как ОН выглядит. Но почему ОН так похож на меня? Может, он принимает форму того, за кем охотится...
— Погоди, Саш. Я это... хотел извиниться по поводу вчерашнего... Прости, что так накричал...
— Да это ты прости... Я вломился к тебе. Всё испортил. Мне очень стыдно...
— Да ладно... Что было, то было... Сейчас прошлое уже никак не изменить. Скажи мне лучше... Ты выкурил всю пачку?
— Как видишь, да...
— Ну и как?
— Мне так херово ещё никогда не было...
— Ха! Ну конечно, кто так делает!
— Больше никогда не буду курить...
— Ох, давай не смеши. Сколько раз я уже это слышал... И это... хотел ещё раз извиниться из-за вазы...
— Это была ваза мамы... Ох, когда она вернётся, мне, конечно, не сдобровать... Ну ладно. Как-нибудь переживу...
— Ты что-то хотел рассказать мне. Вчера. Верно?
— У меня была теория... Да не важно уже... Всё равно бред... Не сходится...
— Почему?
— Я предполагал, что ОНО — это проклятие, которое преследует меня из-за случившегося в старой школе. Думал, что кто-то навёл проклятье...
Саша остановился. Поднял глаза на меня.
— Ты же меня сейчас за сумасшедшего считаешь?
— Саша, твою мать! Я дрался с ЭТОЙ хернёй час назад! Да я теперь во всё могу поверить! Я уже верю и в привидения, и в сатану, и в экзорцизм! Вообще во всё!
— Но проклятие же только на мне! Значит, только я должен его видеть... А ты... ты же тоже его видишь! Почему? Может, ему что-то от нас нужно...
— Что?
— Хороший вопрос... А знаешь что?
— Нет...
— Мы у него это и узнаем! Мы узнаем, что он от нас хочет!
— Как?
— Ты же говорил, что веришь теперь в экзорцизм?
— Саша, нет... Нет, нет и ещё раз нет! Только не говори...
— Да... Мы пойдём с ним на контакт...

Итак, мы решили действовать. План был незамысловатый, но по уровню безумия — просто невероятный. Мы с Сашей проведём ритуал, который вызовет к нам ЕГО, и тогда мы сможем узнать, что ЕМУ от нас нужно. Мы решили разделиться. Так как у нас дома это сделать нельзя (Саша сказал, что не хочет, чтобы у него дома ещё что-то разбилось), а у меня — слишком мало места. Единственный вариант, который мог нас спасти, — это школа. Если попросить мою маму после первой смены оставить ключ мне, то мы получим в своё распоряжение целый огромный кабинет! Но нужно маму уговорить на это... Как раз сейчас я иду этим заниматься.
Ещё мы обменялись контактами. Чтобы не повторить то, что сделал Саша вчера. В случае если что-то случится, он сможет мне написать. Я отвечаю быстро, поэтому не переживаю по этому поводу.

Нога больше не болит. У Саши дома рану обработали и в целом залечили меня. Идя через парк, я прошёл то место, на котором недавно была драка. Кровь на снегу, притоптанный снег. Если бы мне раньше сказали, что я подерусь со своей братвой, то я бы никогда этому не поверил... Как всё-таки изменился мир...
Пока я размышлял о драке, я не заметил, как дошёл до школы. Зайдя внутрь, я, не меняя обуви, промчался по лестнице в кабинет Ксении Владимировны Превосходовой — моей мамы. Я дёрнул за ручку. Дверь поддалась. Оказавшись в до боли знакомом классе с потрескавшимися стенами, старой доской и портретами писателей, я заметил, как мама подняла на меня взгляд. Я моментально понял, что договориться о чём-то с ней у меня явно не получится.

— Ты мне так и не сказал вчера почему пропустил занятия! Где ты шлялся!?
— Мам... Мне нужно у тебя попросить...
— Что попросить?!
— Мне нужен будет ключ от кабинета после седьмого урока...
— Зачем?!
— Ну, мне надо...
— Ещё чего?! Объясни, почему тебя не было!!!
— Мама! Пожалуйста!

Повисло молчание. Мама поняла, что ответа от меня не добьётся, и, посмотрев что-то в журнале и поправив очки, продолжила:

— К Сципову сходил?
— Да... И ты правильно сказала... Он в седьмой квартире живёт...
— Что с ним?
— Он болеет. Сказал, что, как лучше станет, придёт...
— Передай, чтоб справку принёс...
— Ага...
— Ты опять с кем-то подрался?
— Нет... На меня первым накинулись.
— Кто же это?
— Да не важно, мама!
— Сципов точно в порядке?
— Да-да... Всё в порядке... Мы с ним...
— Что?
— Сдружились, что ли...
— Рада за тебя...

Тут я почувствовал, как телефон начал вибрировать. Ловким движением руки я достал его и увидел уведомление. Сообщение от Саши. Что могло произойти? Но тут я прочитал, что он мне написал:

«Прости, я нарушил договор».

Я непроизвольно сжал телефон так сильно, как только мог. К нему пришла Юля? Зачем? Что он с ней сделал? Или что она с ним сделала?! В голове прокручивались десятки сценариев событий. Какого чёрта! Мы с ним договорились! Я ради него подрался со своей братвой! Я выбрал его! А он! Он поступил как предатель! Больше всего пугало то, что он остался наедине с Юлей.

Когда папа погиб, мне было очень тяжело. Безумно тяжело. Казалось, будто весь мир рухнул. Первую неделю после того, как он ушёл от нас, я плохо помню. Всё было погружено в какой-то очень густой, тёмный туман. Я ходил в школу — и всё. Ни с кем не общался. Никто со мной не говорил. Было очень одиноко. Папы часто не было из-за командировок, но он мне постоянно писал, а когда приезжал, мы с ним вместе шли на рыбалку. Мы никогда толком ничего не ловили. А если и ловили, то каких-то маленьких рыб, но мне почему-то это было совсем не важно. А сейчас вдруг всё оборвалось. Я всю неделю осознавал, что больше не будет посиделок, переписок, его грубых подколов и шуток. Больше их нет.

Но тут меня озарил луч света. Один-единственный в этой пучине, в которую я погружался всё больше и больше. И это была она. Юля. Всё началось с обычных встреч. Быстрых разговоров об учёбе. А потом я и не заметил, как стал ходить за ней, писать ей чаще и просто восхищаться ею. Особенно запомнился мне момент, когда я на день рождения подарил ей рюкзак с лисицами (её любимыми зверями), полностью набитый сладостями (она жуткая сластёна). Тогда она от счастья расплылась в улыбке и обняла меня. Обняла так, как не обнимает никто. Мне кажется, что я запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь. Никогда не забуду, как она, прижимаясь ко мне, абсолютно искренне излучала добро и счастье. Эти чувства передавались мне. А вместе с ними я чувствовал и запах её духов.
А сейчас. Он. Собирается отнять у меня её! Самое ценное, что у меня есть! Самое дорогое! Хотелось плюнуть ему в рожу, а перед этим хорошенько заставить валяться по асфальту. Внутри меня проснулся настоящий зверь. Зверь, который ещё вчера лупил Сашу. Но тут я понял, что зверь-то этот не такой уж и зверь. Какой он зверь, если он не может побороть такого, как Сципов? Я тут же вспомнил вчерашнюю драку и как Саша вмазал мне. О каком звере может идти речь, если его отмудохали свои же? Пронеслись в моей голове события сегодняшние. Какой я зверь? Какой я зверь, если меня никто не боится и не уважает? Какой я зверь, если я настолько слабый? Тут во мне что-то треснуло. Трещина прошла насквозь. От макушки головы, проходя через сердце и уходя прямиком в пятки...

— Костя, ты куда? Костя?!

Я захлопнул за собой дверь кабинета. Быстро спустился по лестнице вниз. В глазах были слёзы. Я старался закрыть их руками, чтобы никто их не заметил, но было поздно. Я чувствовал на себе взгляды. Я слышал перешёптывания. Я был раздавлен. Хотелось сбежать, сделать всё что угодно, лишь бы не видеть Сашу, не видеть никого! Чтобы никто не увидел меня таким. Слабым и немощным...

Акт 2. Сцена 4 «Визит»

Я остался один в своей квартире. Убрав окурки с пола и слегка проветрив помещение, начал готовиться к проведению ритуала. Собрав с полок все книги, связанные с экзорцизмом и мистикой, и включив ноутбук, я начал поиски. В первую очередь требовалось обезопасить себя. Нужно было обеспечить нас мелом, с помощью которого можно очертить круг, сквозь который не пройдёт ни одна нечисть. Его я нашёл, покопавшись в каморке у мамы. Она любит есть мел и поэтому часто его заказывает. Думаю, она не будет против, если я возьму несколько кусочков. Ещё я приготовил для нас обоих воду с солью. Насколько я знаю, она имеет очищающий эффект. Решил сделать её на всякий случай, чтобы тварь не могла проникнуть внутрь нас. А я прекрасно знаю по многочисленным прочитанным произведениям, что всякие демоны, призраки и прочие существа очень любят это делать. Ну и напоследок я на скорую руку сделал для меня и Кости два браслета из красной нитки. Не уверен, что этот оберег поможет нам от нечистого (так как его часто используют для защиты от горя), но лишним точно не будет.

Ещё покопавшись в интернете, я узнал, что чеснок, лук и полынь раскладывают в доме или носят с собой для защиты от злых духов. Полыни у меня дома не было, зато были лук и чеснок. Из них я сделал небольшую связку, применив верёвку. Ну и для большей уверенности я взял с собой папин походный нож.

Теперь, когда я всё подготовил, можно было переходить к самому ритуалу. Первоначально нужно было конкретно определить, какой именно ритуал нужно проводить. Наша цель: призвать ЕГО и выйти с ним на контакт, задав нужные вопросы. Значит, скорее всего, нам подойдёт вариант призыва нечистого. Я начал шарить по интернету и, стараясь собрать все имеющиеся в моей голове знания, создать импровизированный ритуал, сочетающий в себе христианство, язычество, католичество и другие верования. Так как истинная природа ЕГО нам не ясна, я буду надеяться, что какой-то из элементов обряда подействует на него. В отдельную тетрадку я переписал несколько молитв, которые могут помочь как призвать ЕГО, так и защититься от НЕГО. Также я нашёл несколько свечей и взял два небольших зеркала. Всё это должно было привлечь ЕГО. Но я понимал, что ритуал — вещь очень рискованная и опасная, и поэтому приготовил для нас оружие, которое в любом случае подействует на НЕГО. Это два фонарика. Свет — его слабое место. Это я узнал благодаря Косте.

Подавленное состояние, которое я чувствовал где-то час назад, тут же улетучилось. Будто его и не было вовсе. Во мне проснулся некий азарт. Мне было безумно интересно и увлекательно собирать информацию, искать методы проведения ритуалов, вспоминать всё то, что я прочитал про сверхъестественное. В этот момент я, кажется, забыл про всё. Забыл про разбитую вазу, школу, родителей. Я чувствовал себя как рыба в воде. Как человек, который знает своё дело. Но тут раздался звонок в дверь. Я подошёл и открыл её. Передо мной стояла Юля. Такая же красивая, как и прежде. Она подняла взгляд на меня и затем произнесла:

— Привет, Саша! Я пришла спросить, как дела у тебя... Тебя сегодня не было в школе, и, как полагаю, это из-за вчерашнего?
— Да... Ну и из-за этого тоже... После вчерашнего не очень хорошо себя чувствую... Мне очень стыдно.
— Да ладно. Ничего страшного. Всякое бывает. Я вот проходила рядом и решила тебе отдать...
Юля протянула мне мои очки, потерянные ещё после первой драки с НИМ. Я взял их.
— И ещё... Мне нужно сходить в библиотеку. Хотела с Костей пойти, да он что-то не отвечает. Не хочешь пройтись? Если тебе не сложно, конечно...
— Да. Без проблем. Дай мне пять минут. Может, зайдёшь?
— Давай...
И тут я осознал. Какой я балбес! Если она зайдёт в квартиру и увидит всё то, что я делаю, она меня точно за сумасшедшего примет. Нужно не дать ей пройти внутрь.
— А хотя знаешь... У меня там такой бардак! Ты лучше здесь постой, я сейчас... Быстро...
— Ладно. Странный ты, конечно...

Я закрыл дверь и выдохнул. В голове вертелись возможные варианты происходящих событий и возможные варианты будущего. Зачем она пришла ко мне? Просто отдать очки? А зачем тогда позвала гулять? Тоже просто так? Нет, нет! В этом что-то явно есть. Намёк? Скрытый подтекст? Возможно. И что я ей ответил на её просьбу? Да? Да! Но это ответил не я! Это ответило нечто другое во мне. Что-то глубокое и тёплое.

***

Последний звонок. Большой актовый зал моего старого Лицея. Дискотека. По углам расставлены столы и стулья, за которыми сидят педагоги, администрация школы и другие гости. Мы — выпускники гарцуем в центре зала, двигаясь в такт музыке. Сегодня все забыли про школьный устав, правила поведения и прочее. Сейчас здесь энергия, заряженная нашими танцами, распространяется по всему Лицею. Все веселятся, смеются. Смеются даже те, кто недавно плакал из-за расставания с Лицеем навсегда. Повсюду валяются конфетти, праздничные ленты и пластиковые стаканчики.

Поддавшись общему настроению, я полностью отпустил себя. Двигался, как только мог, не испытывая ни малейшей капли стеснения. Такое чувство, будто бы никто на меня и не смотрел. И тут очередная заводная песня закончилась, и включился медленный вальс. Все находящиеся в зале тут же затаили дыхание, стали переглядываться. Я поддался этому и тоже начал вертеть головой, пока не встретился взглядом с ней. С Юлей.

Она была одета в платье молочно-розового цвета. На нём словно плавали зеленоватые лепестки цветов, расположенные по всему платью. Она улыбнулась и пошла ко мне. Я пошёл к ней. Вскоре мы оказались в центре зала. Все остальные мои одноклассники растворились. Я будто бы их забыл. Я помнил только Юлю. Все мои мысли были наполнены только ей. Она улыбнулась. Убрала волосы за ухо. Я, повторил за ней, а затем произнёс:

— Юлия Сергеевна! Разрешите пригласить вас на танец!
— Ну давай... Веди... Я танцевать не умею...

Она посмотрела на меня и протянула руку. Я не заметил, как наши тела соприкоснулись друг с другом. Мы кружились в танце. Я не понимал, откуда я знаю движения, откуда так научился танцевать? Юля смеялась, быстро двигаясь за мной, поддаваясь моим движениям. И вот. В один момент мы остановились. Она посмотрела на меня, и в глазах я увидел нечто новое, что-то другое. Не радость. А что-то новое. Я увидел в ней страсть. Она крепко обняла меня. В ответ я приобнял её за талию. Мы стали максимально близко друг к другу, и тут она сказала...

***

— Саш! Саша! Саша, ты что там!

Я открыл глаза. Передо мной была моя комната. Что это было? Я уснул? Это был сон? Не похоже. Я что брежу? У меня галлюцинации? Не мог же я себе это всё придумать? Или мог. Но это уже не важно. Меня волновало одно. Юля. Я был готов сделать всё, чтобы тот танец стал реальностью. Чтобы я в будущем вырвался из оков этой чёртовой школы и вернулся обратно в Лицей. Вместе с Юлей. Я быстро оделся и, схватив телефон, вдруг остановился. Вспомнил. Костя. Обряд. Наш с ним договор. Что выбрать. Его или Её. Прекрасную. Выбрать ту, с которой мы станцуем медленный вальс. Выбор был очевиден. Прости, Костя... Прости…

Акт 2. Сцена 5 «Революция»

Прошёл день. Мы погуляли с Юлей. Я слегка развеялся и как будто бы наконец-то хорошо отдохнул. Оказалось, Юля тоже любит читать мистику. Как и я. Практически до позднего вечера мы обсуждали разные произведения, смеялись. Было хорошо. Юля казалась такой чистой, светлой, что хотелось её обнять и не отпускать никогда. Вернулся домой я уже затемно и практически сразу провалился в сон, забыв про ритуал и Костю. Прекрасный день. Хочу, чтобы так было каждый день моей жизни...
Сейчас я сижу в школе. За одной партой с Юлей. Превосходова не было. Ксения Владимировна что-то монотонно вещала, поглядывая в журнал. Я же поглядывал на Юлю. Она поглядывала на меня. Она оказалась ещё той болтуньей. Мы перешёптывались, шутили, стараясь сдерживать смех. Несмотря на то что мы сидели за первой партой, Ксения Владимировна будто бы этого не замечала, хотя не заметить это было невозможно.

Но тут нашу беседу прервал кто-то из класса. Я даже не понял, кто конкретно. Кто-то из этой общей массы похлопал мне по плечу. Я встрепенулся. Что это значит? Что они от меня хотят? Я развернулся и увидел весь этот огромный организм, состоящий из практически тридцати человек. Пробежав глазами весь кабинет, я увидел, как работает вся эта сложная система. Практически бесшумно от парты к парте передавались записки, по которым лучшие подружки обменивались слухами; кто-то развернул на последней парте целую столовую и аккуратно делился чипсами (удивительно, как на весь класс ещё не запахло ими!); группа из ещё четырёх человек, усевшись на другом краю класса, занималась, кажется, подготовкой к следующему уроку — что-то экстренно и очень быстро писала на маленьких листочках, готовясь к контрольной. Но когда я обернулся, все смотрели на меня. Вот тогда они слились. Стали одним целым. Стали одним классом. Класс спросил у меня: «Что ты сделал с Превосходовым?». Я начал думать. Что я с ним сделал? Да... Ничего... Или они меня так проверяют? Что им отвечать? Долго нельзя думать. Вызову подозрения. Я выпалил: «Ничего…». И тут будто бы весь класс заговорил со мной.

— Да? А тогда куда он делся? Вчера он шёл к тебе?
— Он… Я…
— А перед этим он тебе стрелу забил, и ты там его отмудохал. Да?
— Ну… Можно и так сказать…
— Хорош, хорош… Мы тебя поначалу за психа и петуха приняли. А ты вон как быстро поднялся. Показал Превосходову его место… Совсем он уже размяк. Его время прошло…
— Н-н-наверное… Я не знаю…
— Слушай, Саша, про тебя разные слухи ходили. Думаем, ты прекрасно знаешь, какие… Теперь же про тебя говорят, что ты смог одолеть Костяна. Человека, который всю школу держал в страхе. Многие тебя уважают… У нас к тебе поэтому предложение. Мы нуждаемся в таком человеке, как ты. Который заменит Костю…
— Чего?
— Неужели тебе не хочется стать частью нас? Наконец-то встроиться? Не быть белой вороной? Мы гораздо сильнее, когда мы вместе…

Не верится, что мне это говорит мой новый класс. Я всегда был «в стороне», всегда был тем человеком, мнением которого не интересовались. Мнение, которого не учитывалось. Даже в Лицее я был поодаль от всех и двигался за другими, руководствуясь мнением толпы. А сейчас всё перевернулось. Мне предлагают стать таким, как Костя. Таким же сильным, независимым, брутальным и дерзким. Мне предлагают стать головой системы, стать её центром, стать её лидером. Как от такого предложения можно отказаться!

Я одобрительно кивнул, и весь класс залился одобрительными хлопками и жестами. Весь кабинет загудел. Затряслись парты, начались открытые перешёптывания. Происходила настоящая перестройка всей этой системы, начинался бунт. Нет. Началась настоящая революция. Прошлый лидер, лишившись поддержки своих «подданных», потерял и свою возлюбленную. И теперь вся власть и его возлюбленная — мои. Это всё моё. Как же приятно это ощущать. Приятно ощущать себя победителем, тем, кто смог сломить другого и возвыситься. По телу начали бегать мурашки, а в глубине души у меня что-то появилось. Знакомое чувство. Чувство, которое питало меня силами и делало меня невероятно сильным. Как тогда в Лицее. Я вытянул ноги вперёд и хорошенько вытянулся. Вся эта новая «энергия» растеклась по самые пятки. Я широко улыбнулся, и в этот самый момент почувствовал, что внутри меня это новое чувство взяло верх. Тут же на поднявшийся шум среагировала Ксения Владимировна. Она развернулась и грозным взглядом посмотрела на меня. Но я его не боялся. Теперь.

— Потише можно?! Саша! От тебя вот не ожидала!
— ОТВАЛИТЕ...
— Чего?
— ЧЕГО-ЧЕГО! ГОВОРЮ — ОТВАЛИТЕ! ГДЕ ЮЛЯ? — я осмотрелся, её нигде не было.
— Она только что вышла... Саш... Ты что такое говоришь?
— ВЫ ГЛУХАЯ, ЧТО ЛИ!? Я СКАЗАЛ — ЗАТКНИСЬ!
— Да как ты смеешь...
— СМЕЮ! ЕЩЁ КАК СМЕЮ!
НЕ НА ТОГО ЭТА СТАРАЯ КОЗА НАРВАЛАСЬ! КАК ЖЕ НАДОЕЛО ТЕРПЕТЬ! ТЕПЕРЬ Я СВОБОДЕН! МЕНЯ НИЧТО НЕ СКОВЫВАЕТ! Я ТУТ ЖЕ ВЫРОС, СТАЛ БОЛЬШЕ. СПИНА РАСПРЯМИЛАСЬ. ТАКАЯ СИЛА! ТАКАЯ СИЛА ПРОБУДИЛАСЬ ВО МНЕ! СЕЙЧАС Я СОТРУ ЕЁ В ПОРОШОК! УНИЧТОЖУ!
— Саша! Пошёл вон из класса!
— ХА! ВЫЙДИТЕ САМИ! ВЫ ЖЕ САМИ ГОВОРИТЕ — ЕСЛИ НЕ ИНТЕРЕСНО — МОЖЕТЕ УХОДИТЬ... НУ... Я ЖДУ, УХОДИТЕ!
— Мне...
— ДА МЫ ВСЕ ТУТ СИДИМ ИЗ ЖАЛОСТИ К ВАМ СИДИМ! КАКАЯ ЖЕ ВЫ ЖАЛКАЯ!
— Пошёл вон!!!
— НАХЕР ПОШЛА, ТУПАЯ ОВЦА! НИКУДА Я НЕ ПОЙДУ! ИДИТЕ ЛУЧШЕ ВЫ!
— Я тебя сейчас к директору отведу!
— ХА-ХА-ХА! НАПУГАЛИ! НУ! ДАВАЙТЕ! ТОЛЬКО ОСТОРОЖНЕЕ СО МНОЙ! Я НЕМНОГО НЕРВНЫЙ, ДУМАЮ, ВЫ ЗНАЕТЕ, МЕНЯ ЛУЧШЕ НЕ БЕСИТЬ!
— Я...
— КАКИЕ ЖЕ ВЫ ВСЕ ЛИЦЕМЕРНЫЕ МРАЗИ! ЗАСТАВЛЯЕТЕ «ПРАВИЛЬНО» ЖИТЬ, А САМИ-ТО, ЧТО? А? ЧТО, ТЫ МОЛЧИШЬ! А Я ПОНЯЛ! МУЖЕНЬКА СВОЕГО ВСПОМИНАЕШЬ!

Я не кричал, но голос мой звучал звонко и невероятно громко. Мне закладывало уши. Весь класс замер. Когда я кончил говорить, Ксения Владимировна стояла в ступоре. В ней будто бы что-то сломалось. А затем из глаз потекли слёзы. Она схватилась руками за голову и вышла из класса. Я ПОБЕДИЛ...

Акт 2. Сцена 6 «Лиса»

После сорванного мной урока Ксении Владимировны я отправился домой (благо её урок был последним). Проходя по школе на пути к выходу, я ловил на себе множество оценивающих взглядов. Только теперь это были не взгляды хищных зверей, изучающих свою жертву. Они смотрели на меня как на такого же зверя. Такого же хищника. Я чувствовал себя саблезубым тигром, который теперь был в стае со всеми остальными. Добравшись до гардероба медленным и грациозным шагом, я накинул куртку и вышел на улицу. Вечерело. Солнца уже давно не было видно. Засмотревшись на пейзаж, я не заметил, как сзади оказалась Юля.

— Мне рассказали, что ты там устроил, когда я вышла... Зачем ты так с ней?
— ОЙ, ДА ЛАДНО ТЕБЕ! ОНА ПЕРВАЯ НАЧАЛА, И ВООБЩЕ...
— Нехорошо ты всё равно поступил. Неправильно... Ты ужасно поступил…
— ОЙ, ДА ЛАДНО ТЕБЕ!
— Всё! Отстань!
— ЮЛЯ. ЮЛЯ! ЮЛЯ, ПОСТОЙ! ЭТО ОНА ПЕРВАЯ НАЧАЛА…

Юля стала стремительно отдаляться от меня, словно не замечая. Когда я помчался за ней, она тоже прибавила темп. Так мы перешли на бег. В один момент я настиг её и схватил за рюкзак. Она тут же попыталась вырваться, скинув его с плеч, но у неё не вышло.

— Что тебе надо от меня?! Отстань!
— ЮЛЯ, ТЫ КУДА… Я ЖЕ… МЫ ЖЕ…
— Мы же что?
— ВМЕСТЕ…

И тут я впервые увидел, как глаза Юли расширились и стали размером с монету. Её милые черты лица, улыбка и добрый взгляд растворились, словно их и не было. Она вырвалась из-под моей хватки, но теперь не продолжала бежать. Развернувшись ко мне, она стала осматривать меня. Такое ощущение, будто сейчас она превратилась в ту самую лису, которую так любила. Абсолютно хищный взгляд буквально прожигал меня насквозь. Мне казалось, что она видела меня насквозь, читала, как открытую книгу. На секунду мне стало страшно. Закончив осмотр, Юля проговорила. Очень медленно и не торопясь, словно выдалбливая каждое слово молотом.

— Вместе? Ты что имеешь в виду…
— Я? ИМЕЮ В ВИДУ…

И тут я увидел, как тень моей знакомой изменилась. Она начала двигаться сама по себе, медленно трансформируясь из человека в лису. Она ходила по земле и, кажется, тоже внимательно осматривала меня, облизывая зубы. От страха я сделал несколько шагов назад. Вся уверенность, которую я испытывал на уроке, пропала. Вся сила, энергия и мощь исчезли.

— Ну, ты же мне очки вчера принесла… Мы гуляли.
— И что? Ты думаешь, погуляли один раз — и всё?! Очки я принесла, потому что их в парке нашла! Переживала за тебя! А ты… О чём ты вообще думал!
— Юль, я…
— Замолчи! Запомни. Нам вместе не быть. Я с чокнутыми, которые пролезают в чужие квартиры и доводят до истерики учителей, не общаюсь…
— А Превосходов…
— Что Превосходов? А! Я, кажется, поняла. Ты думаешь, что я с ним встречаюсь? Это поэтому он в школу не пришёл?! Увидел, как я с тобой за одну парту села?!
— Юля, ты всё неправильно поняла…
— Всё я правильно поняла! Дурочку из меня не строй! Совсем уже… Вы перед тем, как бодаться друг с другом, спросили у меня, с кем я хочу быть? А? Что-то, по-моему, нет. Вы за меня всё прекрасно решили! Что один баран, что другой! ПЕРЕДАЙ СВОЕМУ ДРУЖКУ, ЧТО ВЫ ОБА КОЗЛЫ! НЕ ИДИ ЗА МНОЙ! ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ХУЖЕ БЫЛО!

Она сделала несколько шагов в мою сторону и дала резкую пощёчину. От неожиданности я упал на снег вместе с рюкзаком. В голове было пусто. Я молча наблюдал, как Юля уходит вдаль, становясь всё меньше и меньше. Наконец я понял, что скрывалось в Юле. Не могла же она быть просто такой радостной и весёлой. Таких людей не существует. У каждого есть свои демоны или скелеты в шкафу. И теперь я увидел, как за красивыми глазами и милыми чертами лица может скрываться настоящий хищник с акульими зубами. Только она не была хищником, каким был Костя. Костя брал силой, а она… Она брала хитростью и сноровкой, медленно и точечно, не кулаками, а словами выбивая из меня всю дурь, оставляя ни с чем. Я оказался настолько разоружённым, что ничего не мог ей ответить. Вот она. Настоящая Юлия Железнова. Милая девушка с острыми зубами. Теперь она навсегда для меня потеряна. И для Кости тоже. Мы её потеряли. И, кажется, потеряли навсегда…

Акт 2. Сцена 7 «Ярость»

Я лежал на холодном снегу уже около минуты. Осознавал происходящее. Отказ Юли, эта лиса, Костя. Всё смешалось в голове, образуя один ком, который встал у меня в горле. Тяжело было дышать от осознания того, что я остался совсем один. Из-за того, что я поддался мимолётному чувству, я потерял всё. Доверие Кости, Юли и весь план с ритуалом провалил. Тут я вспомнил, что всё же у меня есть то, что осталось. А именно влияние в классе. Место в новом коллективе. Его я добился и наконец перестал быть изгоем, но какой ценой? Какой ценой достиг этого? Ценой абсолютно всего. Всего, что у меня было. А то, что произошло на уроке... Что это было? Что я наделал! Поступил как самый омерзительный человек, зная слабое место своей учительницы, я ударил прямо по нему. Вскрыл эту рану до такой степени, что у Ксении Владимировны началась истерика!

Меня накрыло слезами. Я повалился на снег и начал плакать. Слёзы сами текли, и я не мог их остановить. Опять вспомнил всё то, что происходило в Лицее. Вспомнил лицо своего одноклассника, которого чуть не убил, вспомнил взгляды педагогов и вдруг понял, что я сделал то же самое. Только теперь я сломал человеку жизнь не физически, а морально. Бедный Костя. Да, он сам много кого унижал, но он не заслуживает такого наказания! Да и даже если бы заслужил, то кто я такой, чтобы ломать его жизнь об колено. Я обычный, никому не нужный старшеклассник. Таких, как я, десятки тысяч. Только они нормальные, а я какой-то псих, который несёт лишь разрушения, боль и страдания!

От злости на самого себя я поднял кулак и резко ударил им об землю. Хотелось рвать, метать всё, что только можно. Всё идёт наперекосяк! Абсолютно всё, что бы я ни делал! Только теперь мне придётся выбираться из этой ямы, в которую я сам себя зарыл. Теперь мне не помогут родители и их деньги. Мне нужно разобраться во всём самому. Только так я наконец смогу порвать этот порочный круг. Нельзя больше отвлекаться от цели! Никаких интриг и любви! Только к цели. Мне нужно узнать, что ОН от меня хочет и кто ОН вообще такой. А без Кости я это сделать не могу. Нужно идти к нему и извиниться за всё. Без него я точно не справлюсь.

Акт 2. Сцена 8 «Свет»

Я уверенно шёл к дому Кости, перед этим впервые купив сигареты. Взял ровно те же, которые мне подарил Костя. Красные сигареты «Прима». Надеюсь, это поможет вернуть его доверие ко мне. Как мне их продали? Не знаю. Даже паспорта не спросили, что удивительно. Сейчас парк был более оживлён. Люди гуляли в основном парочками, лишь изредка можно было заметить группу детей вместе с родителями. Видимо, бывшая братва Кости наделала здесь столько шума, что весь район теперь знает, что соваться в одиночку – смертельно опасно. Но мне сейчас было на это абсолютно плевать.

Я чувствовал, как быстро бьётся моё сердце, и это не от волнения, а от внутренней силы, которая переполняла меня. Мне казалось, что если на меня нападёт вся эта свора, то каждого из них я смогу положить на землю. Будто бы во мне таилась невероятная сила, которая обычно появляется у супергероев из фильмов. Ничто меня не могло остановить на пути к своей цели. Я должен уговорить Костю продолжить нашу дружбу, ведь он единственный, кто помимо меня видит ЕГО, а значит, единственный, кто помимо меня может ЕМУ противостоять. Мы с ним словно дополняем друг друга. Без него я словно разобранный пазл. Только объединившись, мы можем победить ЕГО. И тут я услышал позади себя до ужаса знакомый смех. Это был ОН. Только теперь ОН говорил. Не менее ужасным и противным голосом, от которого у меня кровь стыла в жилах.

— НУ КУДА ЖЕ ТЫ…
— Отвали от меня!
— ХА! КАК ТЕБЕ ПОСЛЕДНИЙ УРОК! ПОНРАВИЛСЯ?

Я побежал от него, чувствуя, что он приближается. Опять началась погоня. Я также мчался по парку, как это делал несколько дней назад, виляя по дорогам. Я ловил на себе взгляды прохожих.

— ОТ МЕНЯ НЕ УЙДЁШЬ… Я ЗНАЮ, КУДА ТЫ БЕЖИШЬ!!!

И тут я остановился. Понял, что он прав. Я не знаю откуда, но ОН знает, куда я иду. Что-то изнутри подсказывало мне, что бегать от него бесполезно. Я замер, но уже не от страха. Я понял, что пора перестать бегать от него, ведь именно с него всё началось. Вся эта история не произошла бы, если бы не он. ОН — зло! И пора прекратить от него бегать. Нужно дать ему отпор. Нужно доказать самому себе, что я не трус. Что я больше не буду прятаться. Что я больше не серая мышь.

Я схватил телефон, который лежал в кармане, и включил на нём фонарик. Если он приблизится ко мне, я ослеплю его, как это уже делал Костя. Это моё оружие. Свет. Тревожные мысли лезли в голову: «Беги! Беги, а не то сожрут!» — но я не поддавался им. Сознание всё больше предавалось хаосу. Руки от страха затряслись. А ОН всё приближался ко мне, и чем ближе он становился, тем больше меня поглощало желание продолжить бежать. Бежать и не оглядываться назад. И вот, когда я почувствовал, что вот-вот сорвусь с места, я резко развернулся и, закрыв глаза, выставил телефон вперёд. Наступила тишина. Я открыл глаза. Никого не было. Только прохожие оглядывали меня оценивающим взглядом. ОН пропал. Я победил… Да?

Акт 3 «Экзамен на человечность»
Акт 3. Сцена 1 «Костя» 

— Костя... Костя! Это я, Саша... Пришёл извиниться за то, что сделал... Знаю, наверное, никогда меня не простишь, но... Просто пойми, я... Я абсолютно никто! Никто и ничего я сделать не могу! Мне нужна помощь, чтобы победить ЕГО. Без тебя... без тебя я не справлюсь... Не знаю, как загладить вину, но... Эх... В общем, если что, пиши... 

Я прислонился к входной двери квартиры Кости. Чувствовал себя некомфортно и безысходно. Какова вообще вероятность, что после всего он меня простит? Шансы, кажется, стремятся к нулю. Когда я прервал речь, чтобы перевести дух, вдруг понял — дверь не заперта. 

— Кость... У тебя тут открыто... Я зайду? 

В ответ — тишина. Сначала я не придал этому значения. Может, он просто не хочет со мной говорить. Но потом в голову полезли тревожные мысли. А вдруг он не пришёл в школу, потому что ОН до него добрался? Тогда ему срочно нужна помощь, как когда-то мне. 

— Костя! Костя!!! Ты живой?! 
Тишина. Теперь она давила, как удавка. Я долго колебался, но потом решился. 
— Костя!!! Я захожу... 

В квартире воняло перегаром и чем-то ещё — спиртом, что ли? В углу валялась пустая бутылка — источник этого смрада. Я замер, прислушиваясь. И тут услышал... Звук. Тихий, медленный, протяжный плач. Он доносился из той самой комнаты, где меня настигли Костя и Юля. Сердце ёкнуло. Я рванул туда и оказался в комнате. Костя сидел на диване, убитый в хлам. Красные глаза, растрёпанные волосы, пустой взгляд. 

— Неужели напился? — подумал я. 

Но потом увидел, куда он смотрит. Большой шкаф со стеклянными дверцами отражал всю комнату. И на этом отражении... на диване сидел не Костя. А кто-то другой. Тот, чей силуэт я видел здесь день назад, когда убегал. ОН был похож на Костю, но ниже и уродливее. Невероятно уродливый, с тёмной кожей, которая обвисала, будто резина, образуя дряблый живот. Ни толстый, ни худой — нечто среднее, отчего казался ещё страшнее. На голове — один огромный глаз, а из заострённой макушки торчал рог, как у носорога. Это ОН плакал, прижавшись к дивану и обхватив ноги руками. Вдруг он заметил меня и поднял голову. Во рту торчали редкие кривые зубы. ОН не выглядел угрожающе — скорее жалко. Но дрожь всё равно пробежала по спине. Когда наши взгляды встретились, ОН закрыл лицо руками, и я увидел его пальцы — кривые, неестественно болтающиеся.
 
— С-саша... — всхлипнул ОН, но голос звучал чужим — приглушённым и писклявым, будто это говорил сам Костя. 

Я оглядел Костю, затем тварь в стекле. И меня осенило. Это ОНО! Только другое! Не такое ОНО, которое гнались за мной в парке! Значит, ИХ двое?.. Нет, трое — если считать ту лису у Юли. А может, их больше? Не хочу это знать! С этим нужно кончать. Хватит бегать! Нужно бить! Прямо сейчас! Я сделал шаг к шкафу, намереваясь разбить стекло. Но тут меня схватил полупьяный Костя. 

— Стой! Ты что делаешь! Остановись, сука! 
— Ты что, не видишь, что у тебя там?! 
— Не трошь!
— Отвали! 

Я дёрнулся, вырвался и оказался у стекла. ОН заметил меня. Огромный глаз уставился прямо в меня. А потом ОН жутко заорал. Пронзительный, противный визг ударил по ушам. Я замахнулся, чтобы разбить стекло, но в спину впился резкий укол боли. 

Это был Костя. 

Я скрючился, рухнул на пол. Костя навис надо мной. В его глазах — пьяная ярость. Я попытался встать, но он не дал. Мы схватились, катаясь по полу, нанося друг другу удары.  Несмотря на силу, Костя был вялым из-за алкоголя — это дало мне шанс. Я оттолкнул его — прямо в шкаф. Он ударился о стекло. Раздался треск. Стекло шкафа посыпалось. ОН исчез. Костя рухнул без сознания.

Акт 3. Сцена 2 «Признание» 

— Ай блять! Больно сука...
— Тихо... Не верти башкой...
— Чё ты припёрся!?
— Всё... Вроде нормально держится...

Я перевязал рану на голове Кости. Но на его вопрос не ответил. Было очень стыдно. Но я понимал, что скажу либо сейчас, либо не скажу вообще. Итак, глубокий вдох и...

— Я... Кость я извинится хотел. За всё то что сделал. За Юлю. За маму твою... Я понимаю, что, наверное…
— А что мама?
— Да я... Нагрубил ей. Очень сильно...
— Как ты умудрился так?
— Я ей... Я ей про отца твоего сказал...
— Твою то…Саш ну что за пиз...
— Кость я знаю, что поступил как мудак! Но я хочу всё исправить...
— О блять! Герой!
— Ну Кость. Я правда хочу всё исправить! Но пойми... Я не справлюсь без тебя. Нам нужно ЕГО победить. Нам нужно узнать, что ОН от нас хочет!
— Погоди... Мне стрельнуть сигу надо...
— На. Держи... - я протянул Косте пачку сигарет.
— Опана! А я смотрю ты у нас смелеть стал... Тебе как их продали?
— Не знаю... Как-то само...
— А ты где их брал?
— Около парка там есть...
— А всё понял! Там продавец наш человек…
Наступила не ловкая тишина, в которой я вместе с Костей закурил, сам того не осознавая.
— Кость. Ещё раз прости. Но пойми. Один я не справлюсь. Ты мне нужен...
— Ох... Бог тебя простит!
— Понял тебя... Прости пожалуйста за всё, что сделал, ещё раз. Прости и прощай...
— Стоять! Хрен тебе и не «прощай»! Никуда ты не уйдёшь, пока не разберёмся со всей происходящей хернёй! Понятно!
— Рад что ты со мной, Кость...
— Ой всё! Давай без нежностей... Лучше скажи, что ты там увидел... В шкафу...
 
Прошло несколько часов. Костя полностью пришёл в себя после алкоголя. За это время я прибрался в комнате, убрал стекло и привёл квартиру своего товарища в надлежащий вид. Алкоголь совсем выветрился из организма Превосходова, а сознание пришло в норму (судя по тому, что количество мата в его речи сильно уменьшилось). Я ему рассказал про всё. Про школу. Про Юлю. Про того, кого я увидел в отражении.
Затем он стал рассказывать уже про себя. Он сказал, что у него и правда погиб отец. Был военным лётчиком и погиб при исполнении своего служебного долга. С тех пор Ксения Владимировна (мама Кости) стала такой как сейчас. Было очень стыдно и трудно слушать как Костя рассказывал про всё это.

— Ну вот как-то так...
— Костя... Мне очень стыдно... Я правда не хотел...
— Да ладно уже... Что было то было... Нужно дальше двигаться... Что делать будем?
 
Хороший вопрос. С одной стороны, мы можем продолжить готовить ритуал, который изначально запланировали. Но с другой стороны, я теперь очень сильно сомневаюсь в его действии. Как оказалось, ОН теперь не один. ИХ как минимум трое. А что если мы с помощью ритуала призовём не одного, а сразу троих? Тогда наших стредств защиты может просто не хватить! Что же делать?

— Даже если мы попробуем провести ритуал, я уверен, что нам теперь ключи точно не дадут...
— Ну тебе уж точно не дадут. А мне...
— Верно подметил, Костя...
Но с другой стороны, какой у нас есть выбор? Только ритуал может нам помочь. Только так мы сможем узнать намерения этой троицы.
— У меня как раз сейчас мама домой придёт...
— Ага! И увидит разбитое зеркало! Зашибись!
— Что ж делать то...

Оба мы понимали, что без помощи Ксении Владимировны ритуал не провести. Её класс идеально подходил для ритуала. Просторное помещение, окна, которые можно занавесить и в случае чего открыть для нашей защиты (так как ОНИ, судя по всему, боятся света). Но мне было ужасно стыдно после того случая в классе. Даже если Костя будет просить взять ключи от класса всё равно я буду чувствовать себя причастным.

— Кость... Прости я не могу...
— Что не можешь?
— Я не хочу обманывать...
— Так не ты за ключами пойдёшь...
— Ну всё равно...

Я мялся. С одной стороны, ключи нужны, но получать их таким образом. Ещё и учитывая то, что произошло не давно я просто не мог. Совесть не позволяет. Побродив по квартире Кости в в поисках хотя бы какого-нибудь компромисса я наконец понял что нужно делать. В голову пришла мысль и внутри меня будто бы что-то щёлкнуло. Нужно действовать. И действовать быстрее ведь мама Кости скоро придёт домой...

Акт 3. Сцена 3 «Извинение» 

— Кость! А это куда убрать?
— Откуда ты это вообще достал? В мусор...
— Ладно...

Очередная стопка каких-то исписанных бумажек отправилась в мусорный пакет. В нём уже лежало огромное количество всякого ненужного старого (как выражается Костя) барахла. Старая квартира Превосходовых представляла собой целый музей вещей советских времён. И сейчас мы вдвоём занимаемся активной декоммунизацией жилища моего товарища. В результате разговора я узнал, что Ксения Владимировна давно хотела избавиться от всех этих ненужных предметов, которые только и делают, что занимают место в и без того маленькой квартире, но всё никак не доходили руки. Поэтому, чтобы загладить вину перед ней, мы решили устроить капитальную уборку сами!

Работа поначалу шла довольно медленно. Пыль на старых вещах взмыла в воздух, когда мы стали убираться. Дышать было довольно тяжело. Но вскоре мы привыкли, и дело пошло куда быстрее. Также, пока мы убирались, я написал своим родителям, чтобы скинули мне денег, так как давно они мне их не присылали. Получив их, я практически сразу перевёл их Косте, чтобы возместить ущерб за разбитое в шкафу стекло. Думаю, денег моих родителей точно хватит для замены одного зеркала. Закончив с уборкой, я глянул на время и понял, что у нас с Костей есть ещё немного времени. Что же сделать ещё?

— Кость… Ты готовить умеешь?
— Ну так… Гречку там, пельмени…
— Понятно всё… Нужно сообразить какой-то ужин… Что твоя мама любит?
— Ох… По праздникам… Не знаю…
— Понятно…

Поняв, что нужной информации от Кости я не добьюсь, я, схватившись за телефон, заказал большое количество готовых блюд. Их должны будут привезти как раз к приходу Ксении Владимировны. В мою интернет-корзину полетело всё подряд, начиная с салатов и заканчивая супами. Я потратил практически все деньги, и тут меня вдруг осенило! Цветы! Это же универсальный подарок! Поэтому, отказавшись от идеи покупать ещё и роллы в качестве блюда, я помчался в ближайший цветочный магазин и приобрёл несколько пышных белых роз. Вернувшись домой, я увидел, как Костя уже готовил чуть ли не праздничный стол в центре комнаты.

— Когда там уже курьер придёт?
— Не знаю… Пишут, что ещё полчаса нужно подождать…
Я не замечал, как быстро течёт время, когда занят каким-то очень важным делом. Казалось, что мы буквально только что сели убираться, а уже практически всё готово. Буду надеяться, что такое извинение Ксения Владимировна примет, и мы получим заветные ключи…

***

Долгожданный стук в дверь. Мы оба встрепенулись, и, открыв дверь, увидели Ксению Владимировну. Она, мягко говоря, опешила при виде меня с цветами в руках. Я протянул ей цветы, а дальше всё пошло как-то само. Мы переместились из прихожей за стол, уставленный различными вкусностями. Я извинился за всё то, что сделал, а Костя, в свою очередь, пообещал начать нормально учиться. На это наш учитель сказал, что он обещает это уже не первый раз, однако теперь же Превосходов заявил, что теперь уж точно изменит своё отношение к учёбе. Сын поклялся перед матерью, что помимо этого прекратит хулиганство и навсегда порвёт все связи с братвой. Передо мной окончательно раскололся его образ страшного бугая, который кошмарит всю школу. Сейчас он больше напоминал понимающего и заботливого сына. А Ксения Владимировна вместо строгой, замученной учительницы напоминала заботливую и беспокоящуюся мать, которая просто очень сильно устала горевать по своему ушедшему из жизни мужу.

В маленькой, но чистой квартире наконец возродилась семейная любовь. Серый и тусклый город словно откинулся назад, на территорию за квартирой, а в ней разгорелся костёр. Костёр надежды, любви и поддержки. Я смотрел на всё это и искренне улыбался, радовался за Костю. Хотелось и мне так же, как и он, посмеяться, по рассказывать истории вместе с родителями, но тут я в эту же секунду вспоминал, что они очень далеко. Слишком далеко от меня...
У нас всё получилось. Ксения Владимировна осталась довольной и счастливой. И в качестве «приза» мы получили разрешение взять аудиторию и сами ключи. Теперь дорога к проведению ритуала открыта полностью. Отступать назад нельзя. Вперёд!

Акт 3. Сцена 4 «Ритуал» 

Прошёл день. За это время я успел заново собрать всё необходимое для ритуала и упаковать это в свой рюкзак. Костя, в свою очередь, занялся временем, в которое мы сможем провести ритуал. Все организационные вопросы решены. Технические тоже. Осталась самая тревожная часть — само проведение ритуала. Может быть, у нас вообще ничего не получится? Я не был уверен до конца, так как провожу что-то подобное впервые. Я много читал, я много чего знаю в теории, но, чтобы применять это на практике... Такого никогда не было.

Перепроверив всё ещё раз, я накинул рюкзак на плечо и отправился в школу. На уроки я не пошёл — было вообще не до них. Все педагоги даже представить себе не могут, что мы собираемся провернуть. Это не то что интереснее географии, математики или истории — это важнее всей этой чёртовой школы! С этими мыслями я вырвался из своей квартиры и рванул к школе. Если потороплюсь, то успею ко времени, на которое договорились с Костей. Тяжесть рюкзака совсем не ощущалась. Я был лёгким, порхал как птичка между лестничными пролётами и дорожками парка. Дыхание, несмотря на это, было спокойным и не сбивалось.

Подойдя к школе, я ловко прошёл внутрь, лавируя между потоком учеников и учениц, стремящихся к выходу. Не попадаясь на глаза педагогам, я пробрался в кабинет Ксении Владимировны, где меня уже ждал Костя. Жестом он показывал мне, что времени у нас мало и нужно торопиться. Зайдя в класс, я за секунду оценил его. Буквально как робот просканировал и понял, что нужно делать. Парты убрать по углам, портреты снять, а окна занавесить. Нужно, чтобы в классе было темно и очень много места. Отдав все нужные команды Косте, он начал быстро их выполнять. Я в свою очередь начал действовать.

Начертив мелом круг, я поставил в его центр два зеркала, а по краям круга принялся расставлять свечи. После я повторил с помощью своей записной тетради основные молитвы и окончательно уложил их в своей голове. Закончив с этим делом, я принялся распределять наше «оружие»: каждому по фонарику, связке чеснока, небольшой бутылке святой воды и, конечно, по браслету из красных ленточек. Наконец, закончив со всеми приготовлениями, я сел на один из стульев в кабинете и невольно запрокинул голову — и увидел, что в кабинете стоит датчик противопожарной безопасности. Я тут же понял: если зажечь свечи, система может счесть это за пожар и включиться.

— Кость… А тут это…
— Противопожарка? Ты что, думаешь, она и вправду работает?
— Разве не должна?
— Поверь мне… Здесь не работает ничего. Даже то, что не может не работать…
— Ну, в таком случае опасаться нам не за что… Ты готов?
— Давай уж шустрее. Колдуй давай!
— Фух… Сейчас делай то, что я скажу… Встань в круг, возьми зеркало и капни на него каплю своей крови.
— Чего? А чем мне…
— Держи…

Я протянул Косте кусочек стекла, который отвалился от стекла его шкафа. Я подумал, что если и ОНИ связаны со стёклами, то это должно возыметь какой-то эффект.

— Ё-моё… Ты мне резаться предлагаешь?
— Костя, ну я же не просто так! Мы должны привлечь ИХ внимание как-то! Это один из вариантов, который должен сработать.
— Должен! Должен сработать?! То есть ты не уверен?
— Нет, конечно! Скажи мне, тебе сколько раз за жизнь приходилось экзорцизмом заниматься?!
— Ладно, ладно, не кипишуй! У нас мало времени…

Дальше Костя послушно слушал мои команды. Мы сели друг напротив друга, соприкасаясь спинами. Затем я зажёг свечи, выключил весь свет. После мы обогрели зеркала своей кровью и стали смотреть в них. Я видел, как капля моей крови текла по моему отражению. Поначалу ничего не происходило, но тут резко и неожиданно все свечи погасли. Будто бы их затушил сильный ветер, который просто не мог никак появиться здесь, в классе. Оставшись в абсолютно полной темноте, я понял: вот теперь мне по-настоящему страшно. Тексты всех молитв тут же вылетели из головы. Отсюда не убежишь. Мы сами полезли этому зверю в пасть, сами спровоцировали его, но сейчас я защищён. Я готов встретиться с НИМ или НИМИ! Я готов драться!!!

Акт 3. Сцена 5 «Крыша» 

Я закрыл глаза ровно на секунду, а открыв их, оказался уже совсем не в классе. Я стоял на крыше своего дома, холодный воздух бил в лицо, намереваясь снести меня, но несмотря на это, я продолжал стоять на большой железной треугольной крыше дома. Её буквально протыкали многочисленные вентиляционные каналы, дымоходы и антенны. За счёт своей формы крыша была очень неудобной для перемещения. Одно неловкое движение — и полетишь вниз. Однако правила безопасности меня сейчас совсем не волновали. Меня волновало другое. На противоположной стороне крыши стоял ОН. Такой же, как и я, только другой. Ровно такой, как мне его описывал Костя. Длинный, худощавый и с хищными зубами. ОН выглядел как моя изуродованная версия. Заметив меня, ОН рассмеялся своим отвратительно неестественным смехом и медленно, не торопясь, стал двигаться ко мне, перебирая полутораметровыми руками и ногами. ОН двигался ловко, аккуратно, цепляясь за дымоходы. Но сейчас ЕМУ меня не напугать.

— Что тебе от меня надо?!
— МНЕ НУЖЕН ТЫ…

Ага! Ещё чего вздумал. Нет. Сейчас я ему не дамся просто так. Схватив в одну руку фонарик, а в другую — бутыль своей святой воды, я понёсся на него с яростным и отчаянным криком. Этот крик вырвался изнутри меня. Он олицетворял все те эмоции, всю ту боль, которую я испытал за все эти дни! Это ОН во всём виноват! Так пусть он получит то, что заслужил…

— КАКОЙ ЖЕ ТЫ СМЕШНОЙ…

Одним взмахом руки он отшвырнул меня в сторону. Фонарик выпал из рук и с треском разбился об крышу. Бутылка тоже упала на крышу и покатилась вниз, святая вода растеклась по железной поверхности. Я так же, как и мои вещи, покатился вниз, но меня спасла антенна, за которую в самый последний момент я успел зацепиться. ОН снова разразился хохотом, но это меня только ещё сильнее разозлило. Схватив связку чеснока, я рывком вновь оказался рядом с НИМ, и тут ОН повернулся ко мне полностью. Я увидел ЕГО лицо и абсолютно пустые ало-красные глаза, которые будто бы ввели меня в секундную панику, которой ОН воспользовался. Отпихнув меня во второй раз, он начал говорить.

— САША! НУ СКОЛЬКО МОЖНО БЕГАТЬ ОТ МЕНЯ! ХВАТИТ УЖЕ!

Я упал на живот. Железное покрытие крыши ударило мне в рёбра. Было ужасно больно. Чеснок, так же, как и всё остальное, разлетелся. А ленточка… Красная ленточка на руке, видимо, слетела, когда ОН пихнул меня во второй раз. Я понимал, что больше оружия у меня нет.

— Что… тебе от меня… Что тебе от меня надо, урод?! Отстань от меня! Отстань!
— НЕУЖЕЛИ ТЫ ДО СИХ ПОР НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ?
Он стал ко мне ближе. Чувствуя опасность, я с трудом встал и начал пятиться назад. Ноги меня не держали, а кажется, из носа текла кровь. Руки тряслись.
— Что я должен понять?
— ХВАТИТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! ТЫ ПОСТОЯННО БЕГАЕШЬ! ПЫТАЕШЬСЯ СПАСТИСЬ ОТ МЕНЯ! А ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕ НУЖНО! Я ИЗМЕНЮ ТВОЮ ЖИЗНЬ! ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ БЫТЬ СЛАБЫМ, НИКОМУ НЕ НУЖНЫМ! ТЕБЯ БУДУТ УВАЖАТЬ…
— И бояться! Меня будут бояться!
— И ЧТО? РАЗВЕ ЭТО ПЛОХО! ТЫ ОКАЗАЛСЯ В ТАКОЙ ДЫРЕ, ЧТО ВЫБОРА ДРУГОГО И НЕ БУДЕТ! ИНАЧЕ ТЕБЯ ДОГОНЯТ! ДОГОНЯТ И СОЖРУТ!

Такая знакомая фраза. Она вертелась у меня в голове несколько раз за эти дни. И я не мог понять природу этой фразы. Откуда она рождается? Такое чувство, будто она появляется где-то глубоко, а затем просто проникает в сознание. Но теперь я понял. Это ОН говорил эту фразу. Это ОН говорил мне её.

— То есть ты всегда был со мной… Даже когда не гнался…
— БРАВО! БРАВО! ТОЛЬКО Я НИКОГДА ЗА ТОБОЙ НЕ ГНАЛСЯ! ТЫ САМ ОТ МЕНЯ УБЕГАЛ! ПОДУМАЙ САМ… КАК ТЫ МОЖЕШЬ УБЕГАТЬ ОТ САМОГО СЕБЯ?
— Чего?
— ЧЕГО-ЧЕГО! КАК ТАМ В ЭТОЙ ПЕСНЕ ПОЁТСЯ: «Я — ЭТО ТЫ, ТЫ — ЭТО Я…»
— Нет! Нет-нет-нет! Этого не может быть! Ты врёшь!
— ПРАВДА, ТОГДА СКАЖИ МНЕ, КТО ЗАХВАТИЛ ВЛАСТЬ В КЛАССЕ! КТО СТАЛ НОВЫМ АЛЬФА-САМЦОМ! НЕУЖЕЛИ НЕ ЧУВСТВОВАЛ ТАКОЙ ПРИЛИВ СИЛ И ЭНЕРГИИ? ЭТО ВСЁ БЫЛ Я! А Я — ЭТО НОВЫЙ ТЫ!!!
— Нет! Я никогда не стану таким монстром!
— БОЮСЬ, У ТЕБЯ НЕТ ВЫБОРА, МОЙ ДОРОГОЙ…

Я сделал ещё шаг назад и вдруг осознал, что если я сделаю хотя бы ещё один, то просто упаду с крыши. Посмотрев на то место, куда я наступил, я увидел, куда упало всё моё оружие, — а там лишь ничего. Один сплошной густой туман, который закрывал землю. Всеми фибрами души я почувствовал, что там нет земли, что, если я упаду, я буду падать как с небоскрёба.

— ПРЕКРАТИ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! Я ПОНИМАЮ, ТЕБЕ СТРАШНО! НО ТЫ ВЗРОСЛЕЕШЬ И МЕНЯЕШЬСЯ, И ТЕПЕРЬ ТЫ ТАКОЙ, ПРИМИ ЭТО!

Я не мог поверить. Неужели ОН и вправду всё это время был мной? Не существует никакого проклятья, никаких порч — никто на меня не накладывал. Я просто бегал от самого себя, и вот наконец ОН меня догнал. Но что делать теперь? Сдаться? Сложить оружие, которого у меня уже с собой нет? Поддаться его искусителю и начать новую жизнь? Нет. Я не буду таким, как ОН. Я больше не буду отступать. Стою насмерть…

— А знаешь, что я тебе скажу! Пошёл-ка ты нахер! Я тебя не боюсь!
— ГЛУПЕЦ! Я ТВОЯ ЧАСТЬ! ТЫ САМ СЕБЯ БОИШЬСЯ!
— Что глупец? А? А знаешь, что… Если ты говоришь, что ты часть меня, значит… Значит, на колени!
— ЧЕГО?
— Я сказал… НА КОЛЕНИ!

И тут его две тоненькие, но длиннющие ноги согнулись пополам в районе колен. Через несколько секунд ОН упал на крышу ровно так же, как я недавно падал. Ноги стали меньше в несколько раз после такого удара. Такое чувство, будто бы их часть растаяла!

— Я говорил! Я говорил, что я тебя не боюсь! Ты такая же часть меня, как и все остальные! Значит, я приказываю тебе, а не ты мне! Понятно? Ударь себя…
— НЕТ! СТОЙ! КАКОГО…

ОН дал сам себе смачного леща, от которого потерял равновесие и покатился по крыше. В моменте ОН слетел с неё и начал уже лететь, но тут ЕГО рука резко удлинилась и схватилась за край крыши. Я медленно подошёл к краю крыши. Достаточно было одного движения ногой, чтобы отправить ЕГО к праотцам, но тут я остановился и задумался. Чем я буду лучше, чем он, если столкну его? Ведь ОН часть меня! Я не смогу от него никак избавиться. Да, он до жути страшный и пугающий, но ОН такой! ОН не желал мне зла! Просто хотел сделать как лучше, просто своими «тёмными» методами. Я не буду его убивать. Ведь ОН — это я.
Я протянул ЕМУ руку. Схватив его костлявую руку с длиннющими пальцами, я резко рванул в сторону, чтобы поднять ЕГО. Благо моих сил хватило, чтобы помочь ЕМУ выбраться. ОН смотрел на меня испуганным и непонимающим взглядом. Я смотрел на него понимающе…

Акт 3. Сцена 6 «Квартира»

Я закрыл глаза ровно на секунду, а открыв их, оказался уже совсем не в классе. Передо мной — моя квартира, только она другая. Она выглядела ужасающе искажённо. Будто бы она никогда не кончается. Там, где комната должна заканчиваться, начиналась другая, только в ней всё было наоборот: потолок был вместо пола, а стёкла стояли там, где они никогда не стояли. Всё это напоминало какое-то безумие. Я шёл по своей квартире, а она всё не кончалась. Повсюду искажённые советские вещи, двери, окна. Голова начала кружиться. Поначалу я подумал, что это галлюцинации, но после проверки оказалось, что это не так. Всё, что я пробовал в своей жизни, ни разу меня не торкало настолько!

Окончательно потеряв надежду, я остановился, схватился за голову и прижался к шкафу. Но тут я услышал до боли знакомый голос. Я отпрыгнул назад и увидел ЕГО. В точности такого, как его описывал Саша. Уродливый, с рогом на голове и одним огромным глазом. ОН смотрел прямо на меня и вдруг начал приближаться — в один момент ОН начал буквально вылезать из стекла шкафа и двигаться в мою сторону. Я кинулся бежать от него, пока окончательно не потерялся. Моя маленькая квартира теперь напоминала целый лабиринт во сне сумасшедшего! Но, к счастью, ОН оторвался от меня достаточно быстро.

Сев на диван, чтобы перевести дух, я вдруг ощутил, что сзади кто-то стоит. Я отпрыгнул в сторону и с разворота отправил свой кулак в предполагаемую жертву. Мои костяшки легли в ЕГО морду — ОН стоял сзади меня и прямо сейчас получил аперкот в харю. На секунду мне показалось, что я одержал победу. Но в ответ на это ОН вырос, стал ещё больше — практически под два метра ростом, а затем принялся рыдать. Рыдать громко, при этом стараясь поймать меня, широко разводя руками.

Поняв, что дело пахнет жареным, я бросил в него связку чеснока вместе со святой водой и кинулся от него вновь. Убежав от НЕГО во второй раз, я остановился, чтобы перевести дыхание, но теперь я был готов — ему не застать меня врасплох. У меня в руке был фонарик. Я понимал, что теперь превосходство у меня, но тут я резко почувствовал боль в челюсти. Такое чувство, будто кто-то меня ударил кулаком в челюсть. Адская боль заставила меня выронить фонарик.

И в этот момент вновь появился ОН. ОН выскочил из-за угла и нёсся на меня, рыдая. Несмотря на жуткую боль, я продолжал бежать пока не понял, что забежал в тупик. Даже в таких бредовых лабиринтах из собственной квартиры тоже есть тупик. Я обернулся и понял, что у меня есть несколько секунд перед тем, как ОН убьёт меня. В голове стала прокручиваться вся моя жизнь вплоть до этого момента. Челюсть стала болеть ещё больше! И тут меня осенило. В голове появилась очень страшная, но интересная мысль…

В эту же секунду ОН добегажал до меня и, споткнувшись об дверную ручку (дверь располагалась на полу), падает в метре от меня. Сделав шаг назад, я услышал, как его плач перешёл в болезненное нытьё. И в этом истерическом плаче было что-то очень знакомое. Я опустился на одно колено и осмотрел ЕГО ещё раз. На месте моего удара у НЕГО образовался небольшой синяк. Потрогав это же место у себя, я понял, что мой синяк ровно там же, где и у него. Я ужаснулся. Снова отошёл назад, а затем увидел шкаф. Только уже другой. Посмотрев в отражение в зеркале, я увидел не себя, а ЕГО. Точно такого же. Неужели ОН — это я?

Вернувшись к своему преследователю, я вдруг понял, что он совсем не опасен. Особенно сейчас. Он скорее вызывает жалость и стыд, нежели ужас. Оправившись после полученной травмы, ОН, посмотрев мне в глаза и отошёл назад, словно забоялся. А я понял, что теперь его не боюсь. Неужели все меня так видят со стороны? Таким же уродом? Не знаю. Наверное, ЕМУ очень тяжело. Чувство глубокого сопереживания накрыло меня. Из глаз потекли слёзы. У НЕГО слёзы потекли тоже. Движимый каким-то внутренним чувством, я разрыдался и широко расставил руки, как и ОН. Мы медленно стали сближаться и вскоре обняли друг друга. Я начал говорить, стараясь сквозь слёзы сказать ЕМУ:

— Я знаю, как тебе тяжело. Мне тоже. Мы же с тобой… Мы же с тобой одинаковые. Мы и есть одно целое. Да, без папы, без своей братвы я такой… Слабый и уродливый… Но я такой! Я такой! Я этого больше не боюсь! Я такой, какой я есть!

Акт 3. Сцена 7 «Спокойствие»

Я открыл глаза. Увидел класс. Увидел Костю и услышал звуки за дверью, которая сотрясалась от ударов. Её явно пытаются выбить. Из-за неё доносятся крики педагогов, неравнодушных учеников: «Кто там закрылся?», «Там что-то горит?», «Вызывайте полицию!». Я ощущал себя невероятно странно, в душе нет абсолютно ничего. Убаюкивающая пустота и спокойствие. Больше нет никаких мыслей в голове, никаких навящивых идей и прочего. Словно в голове все замолчали. И это было так приятно. Я очень давно не испытывал такой радости от пустоты в голове, когда ты ни о чём не думаешь и когда кажется, что всё по зубам и что ты, если попросят, можешь горы свернуть. От этих чувств даже говорить было трудно. Да и сам Костя молчал, лишь иногда, поглядывая на дверь и усмехаясь. Кажется, мы ИХ победили? Нет. Нам и не нужно было их побеждать. Нам нужно было их понять и сделать ИХ частью себя…

— Слушай Саш… Давай договоримся… Чтобы больше такого мы не делали…
— Считай, что уже договорились. Но тебе не кажется, что это нужно было сделать…
— Да… Нужно было… Слушай! Что мы расселись! Давай шустрее всё это убираем, а то сейчас эти скажут, что мы культисты ещё какие…
— Ага! Психами ещё какими-нибудь назовут…
— Ой, кто бы говорил!
— Ха!

Мы максимально быстро убрали следы ритуала и более-менее привели класс в приличный вид. А затем. Отворили дверь. На нас буквально как река полились толпы людей. Все охали, ахали, возмущались, обещали рассказать родителям и угрожали. Но все их разговоры для меня, как и для Кости были лишь одним белым шумом, который мы не слушали. Они не понимали, что мы сделали и через что мы прошли. Не слушая никого, мы двинулись вперёд, разрезая толпу на две части. Нас пытались остановить, но всё бес толку. Мы выходили из школы новыми людьми…

Акт 3. Сцена 8 «Тень»

Со всех этих событий прошёл ещё один день. Скандал в школе замяли, так как толком ничего предъявить нам не могут. Я слышал лишь то, что Ксению Владимировну могут наругать за такое, но Костя мне сказал, что там уже всё схвачено и вопрос этот тоже решаем.

Я сижу за партой на очередном уроке русского языка и невольно рисую на тетрадном листке. Я разглядываю рисунок: чёрные мазки, белые проблески… И где-то между ними — я. Не идеальный. Не ужасный. Просто — такой. Прозвенел звонок. Все мои одноклассники тут же, спохватившись, ринулись из кабинета. Костя хлопнул меня по плечу:

— Пошли, псих...

Я улыбнулся. ОН за спиной улыбнулся тоже.